Мы снова встретимся в сумерках

      Все сидели и, разинув рты, смотрели на Виктора в немой надежде, что это какая-то странная вампирская шутка. — В каком смысле «оборотень»? — По крови ты была рождена волком, — повторил Виктор. — Вот так поворот. Даже не инициированная? — Шон явно был в не меньшем шоке. — Нет! Этого быть не может. Мой отец — обычный человек. — У тебя еще есть мать, о которой ты ничего не знаешь.       Я поперхнулась застрявшими в горле словами. — Виктор, это вообще возможно? — спросила Мия. — Я с таким никогда не сталкивался. И даже не слышал о подобном. — Но я не оборотень. Я не превращаюсь в волка и спокойно переношу фазы луны. — Но при этом у тебя отточены инстинкты и нюх, как у хищника, — хладнокровно проговорил Виктор. — И буйный нрав, видимо, тоже не в папочку, — хохотнул Шон. — Подождите, — прервала Мия. — Давайте по порядку. Стефани обладает дарами вампиров, и вампиры чувствуют ее. Дары не слабеют на солнце, значит, она все-таки страж. Но такое вообще возможно, чтобы оборотень был обращен вампиром? — У меня сейчас голова взорвется, — выдохнула я. — То есть я какой-то гибрид? — Я думаю, нам пока не стоит распространяться об этом. Мы не знаем, какая последует реакция на подобное, — сказала Мия. — Мне в свое время тоже приходилось скрывать, кто я, пока не удалось разобраться.       Я уже почти не разбирала, о чем идет речь. Голова раскалывалась на куски. Хотела узнать, кто я? Узнала. Только теперь все еще более непонятно, чем раньше. — Если мы ничего не знаем о таких, как я, значит, мы не знаем, насколько я опасна? — Для людей — не опаснее любого вампира, — коротко ответил Ван Арт. — Или даже оборотня, — добавила его супруга. — Вспомни Тревора. — Тревор был инициированным взрослым оборотнем. Не думаю, что тут то же самое. — А что, если мы просто прекратим пытаться угадать и попытаемся найти информацию? Если Виктор ничего не знает, значит, нужно попытаться что-то узнать у кровососов постарше, — встрял в своей манере Шон.       Виктор никак не отреагировал на тон и сленг оборотня. Шон тем временем продолжил. — Я попробую узнать что-то у Конрада. Может, у волков есть байки на эту тему, как когда-то были про Рожденную. — Если нечто подобное уже случалось, то очень давно. И знать что-то могут только европейские князья или… — Виктор помедлил. — Аши? — закончила мысль Рожденная. — Кто это — Аши? — недоуменно спросила я. — Это очень старый клан вампиров. Затворники, хранители истории и радикалы во многих вопросах. — К чему ты клонишь? — голос Шона вибрировал от раздраженного непонимания. — Ни для кого не секрет, что вампиры и оборотни не слишком дружны на протяжении веков. Такое создание, как Стефани, может вызвать непредсказуемую реакцию с обеих сторон. — И что теперь? — спросила я. — Думаю, все же стоит посетить Аши, — сказала Виктор, сцепив руки в замок перед собой. — Думаешь, они по-прежнему в Праге? — спросила Мия. — Это можно узнать. — И когда летим? — встряла я.       Моя нервозность очень ярко слышалась в голосе, и это было всем заметно. — Как только я узнаю, где они на данный момент находятся. — А им можно доверять? — спросил Шон, косясь в мою сторону. — Все относительно. Но они не выступают в роли активных агрессоров. — Это радует.       Все согласно кивнули. Мы еще некоторое время просидели в гостиной Ван Арта, прикидывая возможные варианты развития событий. Оказалось, Виктор решил удалить записи обо мне в клинике, чтобы не было никаких хвостов. Я сидела на диване, закинув ноги, и теребила прядь волос, уже не особо вслушиваясь в то, о чем шла речь. Не придя ни к каким конкретным выводам, мы решили разойтись. Шону удалось убедить меня, что я могу вернуться к ним. Якобы волки от своего не отвернутся, даже если дело — дрянь. Мия предварительно взяла с оборотня обещание следить за мной и за тем, как мне удается контролировать свой голод. Мы с Шоном одновременно закатили глаза и слегка рассмеялись. «Точно будто брат с сестрой», — иронично подумалось мне.       Когда мы наконец добрались до дома Фоллов, пришлось потратить еще два часа на пересказ того, что известно, и на обсуждение дальнейших действий. Единственное, что нам оставалось, — это ждать поездки к этим Аши в надежде, что им что-то известно.       На следующий день Шон рано утром уехал в больницу, поэтому я осталась дома с Хелен, Конрадом и Нэнси. Малышка прониклась ко мне какой-то известной только ей привязанностью и постоянно норовила залезть мне на руки. Я с удовольствием играла с ней или читала, когда она просила.       День пролетел почти незаметно. Я помогала Хелен на кухне и по дому, слушала истории об оборотнях от дедули Конрада. В какой-то момент мелькнула мысль, что как будто так всегда и было. Они иногда спрашивали у меня о том, как я ощущаю свою вампирскую сторону, но я старалась не углубляться в эту тему, особенно, что касалось голода. Для себя я отметила, что, видимо, когда я долго воздерживаюсь от крови, то начинаю терять контроль над инстинктами и превращаюсь в неуправляемого хищника. Значит, стоит признать, что в моем случае пить кровь будет как минимум во благо окружающим.       После ужина все собрались у костра на улице. Уютный теплый вечер располагал к тому, чтобы расслабиться на свежем воздухе. Только Шона все еще не было. Хелен сказала, что сегодня он вернется поздно.       Ральф долго молча что-то обдумывал, поглядывая на меня время от времени. Выпытывать я ничего не стала. Я чувствовала, что он собирается о чем-то спросить, и просто ждала. Никто в доме больше не испытывал передо мной страха. Смятение? Да. Настороженность? Возможно. Но не страх и не отвращение, что меня несказанно радовало. Незаметно для себя я поняла, как для меня важно хорошее отношение Фоллов. Я так давно не чувствовала себя своей. Не могу сказать, что ощущала себя частью стаи, нет. Но я понимала, что у меня наконец есть кто-то, к кому я могу обратиться за советом или просто поговорить ни о чем. Даже Одри перестала коситься на меня, как на врага. — Стеф, — видимо, Ральф что-то таки надумал. — М-м? — Я не слышал никогда о конкретно таких случаях, как твой, но я точно знаю, что волки-полукровки тоже могут трансформироваться. — Полукровки… — повторила я, не вкладывая особой эмоциональной окраски в это слово. — Ты не подумай, я ничего такого не имел в виду. — Все нормально. По сути, это ведь так и есть, — улыбнулась я.       Странно это или нет, но меня действительно никак не задело это слово. Я действительно полукровка. По крайней мере, была ею до той гребаной ночи. Оборотень одобрительно улыбнулся и продолжил: — Думаю, тебе стоит попробовать научиться. — Превращаться в волка?       Ральф кивнул, глядя мне в глаза. Я немного растерялась. — А как это происходит? — Сложно объяснить словами. Мы рождаемся с этим и всегда знаем, что можем это сделать. Подсознательно. Думаю, в твоем случае понадобится как минимум хорошая концентрация. — Тебе нужно почувствовать волка внутри себя, — дополнил слова сына дедушка Конрад. — Позволить ему проявить себя во внешнем облике точно так же, как внешне ты проявляешь эмоции. — Звучит сложно, — я опустила голову, не питая особых надежд в освоении этого дела. — На деле проще. Завтра попробуем, а пока идем отдыхать.       Вожак стаи поднялся, и все послушно встали и поплелись в дом. Ральф забрал уснувшую на моих руках Нэнси и, похлопав меня по плечу, будто подбадривая, тоже скрылся в доме.       Я решила посидеть еще немного. Звездная россыпь в темном небе манила взгляд, навевая мысли о чем-то далеком от повседневности и от всей этой канители, делая время тягучим, как мед. Не знаю, сколько я просидела, уперевшись взглядом в эту бездну. — Ты опять стоишь в темноте, как маньячина, — пробубнила я, не оборачиваясь.       Шон едва слышно засмеялся и подсел рядом. Внутри защекотало ощущение дежавю.       Вокруг волка мелкой вибрацией висело чувство нерешительности. Он нервно потирал ладони и почему-то словно избегал встречаться со мной взглядом. — Шон, в чем дело? — Я привез тебе кое-что из больницы.       Я вздернула бровь в непонимании. — У нас в больнице есть донорский центр, — Шон пытался перебороть себя и закончить предложение, но вместо этого лишь неловко почесывал затылок. — Ты что, спер пакеты с кровью из больницы?       Я не смогла сдержаться и расхохоталась. — Чего ты ржешь, Саммерс? Могла бы и поблагодарить за то, что подставляюсь ради тебя. — Ладно, прости, — выговорила я сквозь смех. — Это самое милое, что для меня когда-либо делал парень.       Я чуть ли не задыхалась от смеха. Шон пытался сохранять невозмутимый вид, но в итоге не выдержал и рассмеялся вместе со мной, бросив в меня пакетом, который вынул из внутреннего кармана.       Я, уже не сдерживаясь, театрально покрутила пакет в руках. Темно-вишневая жидкость перетекала из угла в угол, оставляя густые подтеки. — Это что? Первая положительная? Ничего поприличнее не мог стащить по такому важному поводу?       Волк расплылся в искренней задорной улыбке. — Стервоза неблагодарная. Отдавай обратно, верну в холодильник. Этот пакет кому-то может жизнь спасти.       Шон потянулся за пакетом в моих руках. Я вскочила со скамейки и отпрыгнула в сторону. — Ага, сейчас. — Отдавай! — Попробуй забери. — Ты берешь меня на слабо?       Я показала волку язык и бросилась бежать в объятый ночной тьмой лес. Шон рванул следом. Я четко слышала его в нескольких метрах за собой. Темнота ничуть не мешала ни мне, ни Шону. Для меня все выглядело так, словно я смотрю черно-белый фильм, только сквозь темно-синий фильтр. Отточенные инстинкты взяли на себя момент предотвращения нежелательных столкновений, оставив разуму простор забавляться. Я резко металась из стороны в сторону, не давая волку подобраться слишком близко. В одном из таких рывков я пробуксовала по сырому мху и прокатилась кубарем, но вовремя вскочила, увернувшись от рук преследователя. Шон не трансформировался. Его эта погоня тоже развлекала. Синие глаза горели жаждой победы, но я-то уступать тоже не планировала.       И тут в моей голове созрел план. Я кожей поймала направление ветра и резко взяла в сторону реки — против его направления. Оборотень послушно следовал за мной, ничего не подозревая. Выше по течению от дома был небольшой водопад. Я видела его во время охоты. Добравшись до берега, я сделала финт, вильнув между деревьев, и, когда Шон оказался на берегу, я была уже за его спиной. Он не мог меня ни учуять, так как теперь находился с подветренной от меня стороны, ни услышать из-за шума падающей воды. Я ликовала внутри, наслаждаясь удачным исходом своей уловки. Подкравшись как можно ближе, я прыгнула на волка со спины. В момент прыжка ветка под ногой предательски хрустнула, и парень обернулся, но не успел среагировать. Врезавшись в него всем весом, я вцепилась обеими руками в плечи. Два неуверенных шага назад — и мы уже летим с семиметрового утеса в воду. Оказавшись под водой, я попыталась оттолкнуться от груди Шона и отплыть, надеясь на способность задерживать воздух как на преимущество, но была вероломно схвачена за ногу и притянута обратно. Он вытянул меня на поверхность около каменистого утеса чуть ниже по течению, не выпуская из рук. Мы шутливо боролись, утягивая друг друга под воду и не давая выбраться на берег, пока я не упустила момент и не оказалась прижатой к прохладному камню утеса, стоило только нащупать ногами дно. У Шона в этом вопросе было два десятка сантиметров преимущества. Оборотень был опасно близко. Нстолько, что казалось вода вокруг меня становилась теплее от жара его кожи. Азарт дружеского противостояния вдруг превратился в нечто абсолютно иное. Наше дыхание прерывалось, смешиваясь с прохладой ночного воздуха. В синих глазах оборотня кувыркнулись бесы. Положив горячую ладонь мне на шею он впился в мои губы требовательным, жадным поцелуем. От накатившей волны жара совсем не осталось места дыханию. Незнакомое тянущее чувство сделало кульбит где-то внизу живота. Не разрывая поцелуй, Шон подхватил меня под бедра, подняв над уровнем воды, и сильнее прижал к шершавой поверхности камня. Я обвила ногами его талию, а руками — шею, утопив пальцы в мокрых волосах. Мы оба задыхались этим поцелуем. Каждое прикосновение горячих рук оборотня отдавалось струйками тока под кожей. Не в силах сдерживать в себе эти эмоции, я простонала волку в губы: — Если мы не остановимся сейчас, пути назад уже не будет.       Возбуждение дрожало в голосе, но он все-таки немного отстранился, заглянув мне в глаза. — А ты куда-то собралась?       Я улыбнулась, приложив ладонь к его теплой щеке. — Нет. Но пока не стало известно что-то обо мне от этих Аши, я не хочу ни к кому слишком привязываться.       Оборотень поменялся в лице. — Ты это к чему?       Я вздохнула и слегка оттолкнулась от груди Шона, вынуждая его отпустить меня. — У меня плохое предчувствие. — По поводу? — голос Шона стал строгим, требовательным. — Не знаю. Просто что-то ворочается внутри, как крыса под колпаком. — Так, может, не стоит ехать? Что тебе дадут эти знания? Изменится твое отношение к нам? Или ко мне? — Шон, пожалуйста, не усложняй. — Ладно. Я тебя понял, — Резче, чем самому, возможно, хотелось, сказал Шон, сделав два шага назад.       В его голосе чувствовалась некая подавленность. Но я не хотела кормить парня напрасными надеждами. Каждый раз в жизни, когда я чувствовала, что все налаживается, все обязательно катилось к чертям. Мы выбрались из воды и молча поплелись в сторону дома. На опушке у дома Шон остановил меня, взяв за запястье. — Стеф.       Я обернулась, дожидаясь, пока он соберется с мыслями. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что на меня можно будет положиться, даже если что-то пойдет не так.       Я улыбнулась. — Я знаю.       Шон притянул меня к себе и обнял, как маленькую, прижав к груди. Я поддалась этому жесту и прижалась к нему, ощущая тепло его тела и чувствуя размеренное сердцебиение.       Тут я резко отстранилась. — Черт! — Что? — Пакет. Я оставила его у обрыва.       Волк шутливо ткнул меня в лоб кончиком указательного пальца. — Ну и как тебя называть? — Не проблема, я схожу.       Он меня остановил. — Иди в дом. Я принесу. — Спасибо.        Волк кивнул и скрылся за деревьями. Прошло около получаса, когда Шон вернулся. Он вошел в комнату, отдал мне пакет и, сухо пожелав спокойной ночи, вышел.       Как бы ни хотелось это отрицать, но осадок от сложившейся ситуации все же остался. Я посмотрела на прохладный пакет в руке. Внутренний убийца тут же вспомнил, что не прочь бы перекусить. Решив не испытывать себя будучи у Фоллов, я открыла клапан на трубке и сделала меленький глоток. Лицо перекосило гримасой отвращения. Холодная кровь оставила на языке противное металлическое послевкусие. Ощущение, похожее на остывший дешевый кофе из автомата. Гадость. В борьбе с человеческими остатками я все-таки опустошила пакет, надеясь, что эмоциональное удовлетворение моему демону не обязательно.       Наутро все дружно собрались за завтраком. Шон делал вид, что ничего не произошло, и меня это радовало, хотя и шуршало внутри чем-то похожим на вину.       После того, как я помогла Хелен убрать со стола, ко мне подошел Ральф. — Ну что, готова?       Я неуверенно кивнула. Дедушка Конрад ободряюще положил мне руку на плечо. — Не переживай. Все у тебя получится.       Чтобы не мешать мне концентрироваться, вся семья решила остаться в доме. Со мной, как уже повелось, вышли Шон и Ральф. — Итак. Для начала тебе нужно осознать волка внутри себя. Закрой глаза.       Закрыла. — Представь себя волком. Почувствуй его. Максимально детально. После чего позволь ему овладеть твоим телом. Проявиться.       Я зажмурила глаза настолько, что свело мышцы лица. Изо всех сил пыталась представить себя волком. Принялась перебирать детали. Мокрый нос, различающий едва уловимые запахи. Янтарные глаза, способные даже в темноте выследить добычу. Жестковатая блестящая шерсть, скрывающая меня в брызгах света и в тени. Сильные лапы, способные на долгие странствования в лесах. Мощные мышцы, бугрящиеся под шкурой и выдающие сущность хищника. И клыки. Длинные острые зубы, вонзающиеся в плоть. Вспарывающие кожу жертвы. Погрузившись в пучину мыслей, я почувствовала странную тянущую боль в костях и мышцах. — Так. Все правильно. Удержи это чувство. Первый раз может быть болезненным.       Голос Ральфа доносился словно из-за стекла. Боль нарастала, но я отчаянно цеплялась за образ волка в голове, пока она не стала похожа пытку. Словно кто-то пытался вырвать суставы. Я взвыла сквозь зубы. Боль накатывала волнами, как будто по мне раз за разом прокатывалась машина. Не в силах больше это терпеть, я вынырнула из этого, как на поверхность воды, и, хватая ртом воздух, обняла себя обеими руками, пытаясь справиться с остатками болезненной ряби внутри. Ральф подошел и положил руку на мое плечо. — Пока достаточно. Все в порядке. Не всегда выходит сразу. — Хочу попробовать снова, — прохрипела я. — Нет смысла. Ты впустую потратишь остатки сил. Отдохни. Со временем все получится.       Я обреченно кивнула и попыталась расслабить напряженные, как струны, мышцы.       Целый день тело ныло, словно я пробежала несколько сотен километров. И все это в гору. Я не могла сдерживать вымученного стона, ворочаясь на диване в гостиной, пока Шон и Конрад бесстыдно надо мной подшучивали. — Я думаю, она будет больше похожа на лису, чем на волка, посмотри на нее, — Шон хохотал в кресле с тарелкой чипсов в руках. Не выдержав, я бросила в него подушкой. Было бы не так забавно, если бы он заметил этот жест. Но он не заметил, из-за чего через секунду сидел в крошках и соусе с глупым лицом. — Сучка. — От сучки слышу. — Э-эй, полегче, молодежь. Постеснялись бы, что ли. Хорошо еще Нэнси спит.       Я обижено надула губу и показала Шону язык. Сегодня ему не нужно было в больницу, поэтому день прошел размеренно и даже немного скучно. Знала бы я заранее, что случится после заката, не говорила бы так.       Около десяти вечера по гравию у дома зашуршало четыре пары колес. Стая переглянулась и с недоуменной настороженностью двинулась ко входу. У дома стояли семь вампиров. Троих из них я уже видела раньше: в отеле Ван Арта. Интересно, что им нужно? — Чем обязан? — без лишних приветствий вожак стаи вышел вперед. — Добрый вечер, — сказал один из вампиров.       «Как же меня бесит ваша рисованная интеллигентность», — подумалось мне. — Думаю, вы в курсе, что несколько не последних в нашем обществе персон исчезло при странных обстоятельствах. — И что? — У нас есть повод думать, что оборотни могут быть замешаны в этом. — Неужели? И на каком основании? — Мы никогда не ладили. Может быть, вы вздумали по одному истребить высокопоставленных вампиров, чтобы ослабить нашу власть в городе. — Драли мы вашу власть в самые неприкосновенные места, — встрял Шон. — Еще мараться о кровососов не хватало.       Вокруг вампиров растеклась красноватая вуаль нарастающей ярости. Если разговор продолжится в том же духе — драки не миновать. Я сделала несколько шагов вперед, чтобы вампиры смогли меня видеть. — Вам лучше уйти, — холодно проговорила я, с вызовом посмотрев в глаза вампира, стоявшего впереди остальных. Их внимание тут же переключилось на меня. Мужчина, выступающий в роли голоса группы, расплылся в неприятной ухмылке. — Любопытно. Новообращенные стражи якшаются с волками. Так и знал, что орден сумерек не будет славиться такой роскошью как самоуважение, пока у власти эта девка.       Шон начал закипать. — Лучше прикуси язык.       Оборотень подался вперед на пару шагов, но Ральф выставил вытянутую руку, преграждая путь. — Шон. Они нас просто провоцируют, — едва слышно сказал он сыну и снова обратился к гостям. — Предлагаю вам спокойно покинуть нашу территорию. Стая не имеет отношения к пропаже ваших дружков.       Тем временем их враждебность передавалась мне, словно рассеянный в воздухе аромат предвкушения. Кровь постепенно разбавлялась адреналином. Готовая к атаке в любую секунду, я стала в стойку. — Неужели? Нас проинформировали о том, что у второй стаи тоже есть пропавшие. Почему мы должны верить, что псы просто-напросто не мстят? — А есть за что? — вожак с вызовом посмотрел в глаза вампира.       Тот ухмыльнулся и, глядя исподлобья, вибрирующим агрессией голосом произнес: — Моя воля, я бы вырезал вашу псарню до последнего щенка.       Эта фраза была последней каплей в чаше терпения стаи. Среди волков прокатился низкий утробный рык. Адреналин обжег вены изнутри. Шон одернул руку отца и бросился на вампира; тот, увернувшись, ударил парня наотмашь. Драка завязалась в считанные секунды. Оборотни трансформировались и бросились в атаку на незваных гостей. Хелен и Одри, не трансформируясь, оборонялись от резких прямых ударов двух вампиров, но явно не были такими опытными бойцами, как мужчины, что сразу дало преимущество врагам. Я подхватила с земли железку, которой мы ворочали дрова в костре, и нанесла несколько ударов напавшему на меня вампиру. Месиво из клыков и когтей разнеслось как торнадо по дворику. Звуки ударов и болезненные вскрики наполнили собой ночную тишину.       Видимо, услышав шум драки, в дверях появилась Нэнси. Вампир тут же решил воспользоваться преимуществом, напав на слабейшего члена стаи. Я не могла этого допустить и бросилась наперерез. Одна мысль о том, что Нэнси пострадает, вскипятила во мне ярость, граничащую с безумием. Я перехватила вампира под ребра и на лету свалила его с ног, сражаясь с застелившей глаза болью. Послышался хруст сломанных костей. В пылу боя я не могла определить, чьи они были. Удары вампира обрушились на меня градом, не давая возможности сгруппироваться. Вдруг мой крик сорвался в утробный рык, поднимающийся, казалось, из самой души. Дав волю захлестнувшей ярости, я подмяла вампира под себя и сомкнула челюсти на его горле. Хлынула кровь. Предсмертные крики глухо булькали пульсирующей струей, наполнившей рот врага. Он держался за горло, не отрывая от меня обезумевшего от ужаса взгляда. Не пытаясь больше сдерживать своего монстра, я рвала плоть вампира, пока словно из-под воды не услышала голос Шона. — Стефани! Остановись! Хватит!       Не совладая с собой, я полосонула когтями в воздухе. Оборотень отпрянул, схватившись за раненное плечо. Из-под моей руки или, если точнее, лапы разлетелся веер горячих бордовых капель. Осознание было таким же неожиданным, как и ведро ледяной воды на голову.       Драка тут же прекратилась. Вампиры и оборотни замерли в тех же позах, что и были, приковав ко мне ошалевшие взгляды. — Что ты такое? — медленно проговорил вампир, который стал изначальной причиной потасовки. — Эйдон, думаю, нам лучше уйти, — другой вампир положил руку ему на плечо, и они стали пятиться к машинам, пытаясь сохранить свой непринужденно высокомерный вид, но удавалось так себе.       Через минуту три машины спешно покинули территорию стаи. — Нельзя было их отпускать, — прорычал Шон. — Черт знает, чего они наплетут. — И как ты представляешь себе эту картину? — сказал Ральф. — Стефани… — глаза Хелен смотрели на меня с нескрываемым ужасом и безмерной благодарностью, держа на руках плачущую Нэнси.       В ее глазах я увидела свое отражение: графитная, почти черная шерсть, глаза, горящие желтым. Длинные когтистые пальцы, выдающие нечто человеческое в образе ночного монстра. И, что выглядело наиболее странно, две пары верхних клыков, окрашенных темной кровью. Одни — те, которые впереди — чуть короче. Мне стало не по себе от чувства, словно я потерялась под этой шкурой. Хотелось вырваться наружу. Неожиданно меня захлестнула паника. Захотелось сбежать подальше отсюда, чтобы не пугать Фоллов. Я попятилась в сторону леса. — Стой, Стефани! — уверенный голос Ральфа практически пригвоздил меня к месту. Он вытянул руку перед собой в успокаивающем жесте, внимательно отслеживая мою реакцию. — Все хорошо. Ничего страшного не произошло.       Я отдернулась назад, сражаясь с желанием сбежать. Откуда-то из-под диафрагмы вырвался глубокий грудной рык. Уши плотно прижались к голове. — Все в порядке. Ты напугана, я знаю. Я помогу тебе.       Ральф растягивал слова, пытаясь придать голосу максимально успокаивающую интонацию и продолжал приближаться с вытянутой рукой. Зверь внутри меня бесновался и требовал скрыться в гуще леса, но я стояла на месте, позволяя вожаку стаи медленно приблизиться. Сконцентрировав внимание на Ральфе, я не заметила подкравшегося со спины Шона. Он заломал меня под локти, не дав возможности вырваться. На секунду поддавшись инстинктам, я дернулась надеясь сбежать, но в итоге покорилась. Вреда я точно никому не желала, как и они мне. Очень медленно Ральф положил широкую ладонь мне на загривок, слегка сжимая шкуру пальцами, и по телу разлилась блаженная расслабленность. Это что же?! Меня можно будет просто почесать за ухом, чтобы успокоить?! Я дернулась, но Ральф сильнее сжал руку, и рык сменился на жалобный скулеж. Я сдалась и покорно опустила голову. — Вот так. Все хорошо. Успокойся.       Оборотень легонько потрепал меня по голове и я почувствовала, как окончательно успокоилась. Кости заскрипели, словно затекшие суставы становились на место. Несколько минут ноющей боли, и я смогла восстановить сбитое дыхание. Сердце забилось медленнее. Когда перед лицом упала прядь черных волос, я поняла, что прошла обратную трансформацию.       Шон медленно отпустил мои руки. Затекшие мышцы неприятно покалывало. Я медленно выпрямилась и осмотрелась вокруг. Шон спешно стянул с себя футболку и надел на меня. Согретая теплом оборотня ткань окутала почти до самых колен. Фоллы стояли вокруг и обеспокоенно наблюдали. Хелен задержала на мне взгляд, после чего улыбнулась и крепко обняла. — Спасибо. Спасибо тебе.       Ее плечи слегка дрожали. Женщина была уже не в том возрасте и статусе, чтобы сражаться с вампирами. Да и в целом была довольно впечатлительной. Увидев мою растерянность, каждый член стаи поблагодарил меня объятиями за спасение Нэнси. Последним был Ральф. Он по-отечески прижал меня к груди. — Мы не ошиблись в тебе, Стеф.       В этом жесте было что-то безмерно глубокое и таинственное. Не просто объятие. Каждый волк этим жестом давал мне понять, что я стала членом стаи. Даже несмотря на мои отличия. И это чувство наполнило меня до кончиков пальцев. Чувство единения с чем-то важным подарило давно забытое ощущение спокойствия и защищенности. — Нужно избавится от ошметков кровососа.       Шон кивнул головой в сторону истерзанного тела вампира. И впрямь одни ошметки остались… — Мы займемся этим. Идите в дом.       Я, Хелен и Одри вернулись в помещение. Хелен ушла наверх, чтобы уложить Нэнси, которая все еще всхлипывала у нее на руках. Я уселась в кресле, перекинув ноги через подлокотник. Одри неловко поблагодарила еще раз и ушла в свою комнату, оставив меня наедине со своими мыслями. Дожидаясь возвращения мужчин, я так и уснула в кресле.       Сквозь сон я почувствовала как кто-то поднял меня с кресла на руки.       Шон отнес меня в комнату и бережно уложил на кровать. Когда он собрался выйти, я окликнула. — Шон? — М? — Побудешь со мной?       Он громко выдохнул и, чуть помедлив, подошел и улегся рядом. Я положила голову на его плечо. — Из-за того, что сегодня случилось, могут быть проблемы с вампирами? — Не знаю. Утром позвоним Ван Арту, а там видно будет. — Угу… — Спи.       Поддавшись усталости, я провалилась в сон. Всю ночь меня мучили кошмары. Черный волк обнажал окровавленные клыки в свирепом рыке. Когда я подорвалась утром в холодном поту, Шона уже не было рядом. На часах без четверти одиннадцать. — Ничего себе…       Я вскочила с кровати и принялась на автомате приводить себя в порядок. Натянув джинсы и собрав волосы в пучок, я спустилась в гостиную. Там сидели Мия и Виктор в компании Ральфа и Шона. Когда я вошла, они замолчали и обратили на меня обеспокоенные взгляды. — Здравствуй, Стефани. Мы приехали поговорить, — голос вампира слегка вибрировал, что сразу привлекло мое внимание. — Это связано с тем, что произошло вчера? — И с этим тоже.       Я села в кресло напротив. Ральф по-отечески положил свою огромную ладонь мне на плечо. — Она защищала мою дочь. Ничего бы не случилось, не заявись они сюда. На «поговорить» они явно не делали расчет.       Виктор поднял на оборотня хладнокровный взгляд. — Сейчас это никто не станет выяснять. Отношения между нашими видами и так накалены. Теперь это. Стая Объе заявила, что будет убивать без предупреждения, если кто-то явится на их территорию. При таких условиях моего авторитета может и не хватить, если недовольных ситуацией окажется слишком много. К тому же, — он повернулся ко мне и продолжил: — Стефани выдала себя, и теперь не избежать неприятных слухов. — Некоторые пытаются связать твое появление с этими исчезновениями. А теперь один из вампиров убит тобой на глазах у других, — добавила Мия.       Я начала закипать. — Может, хватит уже елозить вокруг да около? Что теперь будет? На мою голову объявят охоту?       Виктора явно позабавила моя дерзость. Легкая улыбка тронула бледные губы князя. — Не думаю. Но в условиях и без того натянутых отношений не стоит выступать агрессором. Тем более, учитывая факт, что ты в теплых отношениях с оборотнями, некоторые вампиры могут начать провоцировать конфликт. — Я поняла. Быть паинькой.       Вампир кивнул. — Теперь, что касается Аши. Они по-прежнему в Праге. Если нет никаких проблем, то можем вылететь завтра же. — Не вижу никакой проблемы, кроме того, что я, в отличие от вас, не располагаю средствами. — Это не проблема.       Лицо Мии внезапно стало мрачным, как туча. Она посмотрела на Ральфа, потом на Шона. Глаза ее были полны печали и… скорби?       Я примерно догадывалась, в чем причина. Наверняка Рожденная Луной, как и волки, испытывает болезненное дежавю из-за того, как складываются обстоятельства.       Обсудив детали поездки, мы проводили гостей.       Остался странный осадок после этого разговора. Внутри неприятно ворочалось какое-то нехорошее предчувствие. Весь день Фоллы вели себя как-то отчужденно: переглядывались и смотрели на меня с какой-то нерешительностью и грустью в глазах.       Я слышала, как Ральф с Шоном о чем-то активно спорят на улице, но старалась отвлечься, чтобы не подслушивать.       Чуть позже Шон вошел в комнату с очень напряженным выражением лица. — Что случилось?       Волк помедлил, глядя мне в глаза, словно взвешивая свои слова перед тем, как сказать. — Я лечу с вами.       Я удивленно вытаращила глаза и молча ждала продолжения. — И? — Что «и»? — Это все? — А что еще ты хочешь услышать? — Не знаю. Какие-то аргументы. — Аргументы? Мне не нравится, как складывается ситуация, и я хочу быть рядом, если что-то пойдет не так. Ты защитила Нэнси. Я должен отплатить тем же.       Так значит, дело в благодарности. Я, естественно, не стала это озвучивать и просто согласно кивнула, надеясь, что выражение лица меня не выдало. В кармане Шона раздался звук входящего сообщения. Он посмотрел на экран, нахмурив брови, и поднял на меня глаза. — Это Виктор. Самолет завтра в одиннадцать утра. — Хорошо. Начну собирать вещи.       Шон задержал на мне многозначительный взгляд и, ничего больше не добавив, вышел из комнаты. Вещей-то у меня особо нет. Что собирать? Дел на пятнадцать минут. Нервозность от неизвестности чесалась под кожей, словно муравьи. Я пыталась занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься, но удавалось плохо. К вечеру постучался Конрад, через дверь попросив меня спуститься.       На улице у огня собралась вся стая. Лица их выглядели очень сосредоточенными. — Что происходит?       Ральф стал передо мной. — Стефани, формально мы уже приняли тебя как члена стаи. Особенно теперь, после того, как ты спасла Нэнси, но есть обычаи, которым должен следовать каждый оборотень. Мы обеспокоены тем, что сейчас происходит, но знай, что стая всегда стоит за своих. — Спасибо…       Я не смогла придумать, что ответить, но была глубоко тронута этими словами. Впервые в жизни.       Я искала глазами Шона, но он стоял позади. Ральф отошел в сторону, пропустив Конрада. — Подойди ближе.       Я сделала шаг к огню, тут же почувствовав кожей приятное тепло. Шон вышел вперед и встал напротив. Разделяющее нас пламя играло тенями и бликами на теле волка, раздетого по пояс. Я поймала себя на мысли, что до этого не видела Шона таким. Крепкие мускулы бугрились под кожей несмотря на то, что он был не слишком крупным относительно, например, своего отца. Я нервно вздохнула, пытаясь понять, что происходит. Хелен сделала шаг вперед, держа за руку крошку Нэнси. — Ты спасла мою дочь, Стефани. Я должна тебе. — Ты рискнула жизнью ради моей правнучки. Я должен тебе, — сказал Конрад.       Следующей была Одри. — Ты спасла жизнь моей племянницы. Я должна тебе.       Затем шагнул Ральф. — Ты защитила от вампира младшего волка моей стаи. Я должен тебе.       Малышка Нэнси подошла ко мне, и я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. В ее задорных синих глазенках сейчас сосредоточилось вполне взрослое осознание происходящего. Она обвила мою шею маленькими ручками и уверенно сказала: — Я обязана тебе жизнью.       После чего отошла назад к матери. Шон уверенно произнес. — Это долг крови.       Эхом среди волков слова повторились. — Долг крови.       И тут я поняла причину этой обеспокоенности, которую целый день видела на их лицах. История повторяется. В доме стаи появляется страж, которому кто-то из ее членов обязан жизнью. В прошлый раз хэппи-энда не было. У меня вспотели ладони. Шон продолжал ритуал клятвы: — Моя стая должна тебе. И эту клятву беру на себя я, Шон Фолл, волк этой стаи. Конрад подошел ближе и передал в руки парня нож, блеснувший в свете костра широким лезвием.       Шон взял нож в правую руку, уверенно и глубоко провел лезвием по левой. Ни одна мышца на его лице не дрогнула в этот момент. В воздухе поплыл густой запах горячей крови. Я нервно сглотнула, но демон молчал, будто тоже зачарованный таинством обряда.       Конрад взял клинок из его рук и сунул лезвие в огонь. Языки пламени обняли холодный металл. Шон снова заговорил. Низко и глубоко, словно обращаясь ко всему миру. — Если этот долг не будет уплачен, пусть огонь больше никогда не согреет меня. А вода не утолит жажды. Пусть земля на моем пути станет зыбкой, а ветер сбивает с ног, — густые капли срывались с кончиков пальцев оборотня, исчезая в траве. — Пусть свидетелем моих слов станет первозданная природа, давшая нам силы. Секунда тишины. — Пусть это увидит воздух.       Ральф подошел к огню, поджег пучок каких-то трав и тут же задул его, окурив сына. Серый горьковатый дымок плыл в воздухе, касаясь кожи Шона, словно ластился, медленно тек в пропитанном мистическим духом пространстве. — Пусть об этом знает земля.       Шон слегка повернулся и принял у матери из рук ком земли, раскрошив его в руках. — Пусть это услышит вода.       К племяннику подошла Одри и полила ему на ладони воду из деревянной резной плошки. — И пусть об этом помнит огонь.       Конрад вынул раскалившийся докрасна клинок из огня и передал Шону.       На этих словах оборотень прижег рану. Кожа зашипела под раскаленным металлом. С горьковатым запахом трав смешался запах жженой плоти. Я невольно поежилась, представляя, насколько это больно. Шон прошипел сквозь зубы, но не издал ни звука. — Если долг не будет уплачен, пусть разум покинет меня. И стану я диким зверем, вечно ищущим добычу в холоде ночи, — голос Шона стал еще ниже, выдавая боль, но его вид оставался холодным и сосредоточенным. — Моя кровь — твоя.       Шон замолчал, глядя мне в глаза. В темноте, отражая свет пламени, они казались темно-серыми, как грозовые тучи. А может, сейчас так и было. — Я принимаю твою клятву, — почувствовав что-то внутри, произнесла я в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев. — Ритуал состоялся, — голос Ральфа был таким же низким, как у сына.       Мистическая напряженность не рассеивалась, но лица волков вдруг стали чуть расслабленнее.       Ко мне подошла Хелен и обняла. От жара ее кожи с тела пропали мурашки, вызванные ритуалом. — Спасибо тебе, Стефани. — Я не могла поступить иначе.       Волчица улыбнулась и отстранилась. Мой взгляд вернулся к Шону и опустился на его руку. — Пойдем, я помогу обработать рану.       Он улыбнулся краешком губ и последовал за мной.       Пока я перевязывала руку, Шон просто молча смотрел на меня. Под давлением этого взгляда я выпалила: — Слушай, я, конечно, рада, что стая так хорошо ко мне относится, и для меня честь принять такую серьезную клятву по всем обычаям, но пообещай и ты кое-что.       Он внимательно заглянул мне в глаза, ожидая продолжения. — Пообещай, что не станешь подставляться ради меня. Даже если случится чертов армагеддон, ты не подставишь за меня свою жизнь. Я не хочу, чтобы эта семья пожертвовала еще хотя бы одним членом ради какого-то там ордена.       Шон еще с минуту вглядывался мне чуть ли не в душу и, так ничего и не ответив, широко улыбнулся. — Что смешного? — Ничего. Иди собирай сумку, утром самолет. Бросив меня наедине с моими же словами и мыслями, оборотень молча ретировался из комнаты.