7 глава "Враг моего врага... и прочая хрень"(от лица Шона)
15 сентября 2020 г., 15:00
2 года спустя
— И почему это должно нас волновать? Голос Ральфа вибрировал. Он был на грани и едва сдерживался. Единственное, что не давало ему сорваться с тормозов, это то, что появление этих выродков косвенно скажется и на жизни стаи. Я молча смотрел на происходящее со стороны. Сказать, что меня бесило общество вампиров, — ничего не сказать. Я и раньше их не жаловал, но последние пару лет укоренили во мне устойчивый рвотный рефлекс к кровососам. Тот день в Праге отчетливо засел в моей памяти. Помню, как внутри что-то треснуло, и я, как с цепи сорвавшись, чуть не разорвал его, если бы не Мия. Его надменная физиономия, не выражающая ни единой эмоции, с которой он сказал: — Клан принял решение, что оставлять Стефани в живых небезопасно. — И ты ничего не сделал?! — заорал я так, что завибрировали окна. — Я не мог. — Какого хрена?! Что значит «не мог»?! — я нервно запустил руки в волосы. — Я так и знал, что нужно было идти за вами! Так и знал, что ни тебе, ни этим вашим Аши нельзя верить! — Шон, — вмешался женский голос. — Заткнись, Мия! — я ткнул пальцем в сторону Рожденной Луной, едва сдерживая ярость, которая, казалось, вот-вот взорвется во мне, как граната, и я разлечусь ошметками по номеру. — Просто заткнись! С тех пор, как ты появилась, за тобой тянется шлейф из трупов. Сколько еще должно умереть?! Мия надавила на мою волю, заставив поежиться от головной боли. — Шон, никто из нас не желал ей зла. Я издевательски расхохотался сквозь боль. — Это вы привезли ее сюда. И что теперь? В глазах Мии блеснула тень вины. Она отпустила меня, и я свалил из номера, хлопнув дверью так, что она чудом не слетела с петель. Еще две недели я шарился по Праге и пригороду в поисках ее следа. Даже удалось выловить одного из этих козлов в ассасиновских плащах. Они взъерепенились на меня так, что мне, наверное, чудом удалось унести оттуда ноги. Я продолжал упорно искать ее несмотря на то, что все вокруг убеждали в том, что ее казнь была исполнена. Несколько раз я чуял их в окрестностях отеля. Следят за мной? Или ждут, что она объявится? Не верю. Расшибитесь, но я не верю, что вам удалось так просто убить эту ненормальную.***
Каждый раз, когда я видел Ван Арта, мне хотелось вцепиться ему в глотку. За то, что не уберег ее. Так и знал, что нужно было идти за ними по следу. Может, я мог бы тогда… — Шон, хотя бы ты понимаешь это? Голос Мии выдернул меня из пучины мыслей. Десяток кровососов уставились на меня, делая вид, что мои слова что-то для них значат. Гребаные лицемеры. За овальным столом с важным видом восседали несколько европейских и американских князей. На повестке дня был вопрос решения проблемы упырей, которые поселились в тоннелях под городом и навели шороху. Спустя пять месяцев и несколько десятков обескровленных трупов городские власти ввели комендантский час. Естественно, вампиры ни в какую не хотели признавать того, что имеют какое-то отношение к происходящему. Волки же, которых к этому времени в городе было уже четыре стаи, высказывались против того, чтобы учавствовать, но ситуация приобрела нехороший поворот, когда какие-то фанатики «Сверхъестественного» вышли на улицы, вооруженные посеребреными кинжалами и кольями. Сначала это было забавно, но люди чертовски изобретательны в своем желании убивать. Время от времени появлялись те, кому удавалось вычислить оборотней или вампиров. И их приходилось принуждать к молчанию. В тандеме с трупами, брошенными на улицах, это все стало костью в горле и волкам тоже, поэтому все приняли решение объединиться для общих целей. Также сейчас здесь сидели альфы, а я находился в этом «высшем обществе» исключительно «по старой дружбе» Я оглядел присутствующих, которые до сих пор ждали от меня каких-то комментариев. — Оборотни — не цепные псы для вампиров, и убеждать их рисковать шкурами я не собираюсь. Мия нахмурила брови и прикрыла глаза. Я продолжил, останавливая презрительный взгляд на каждом из князей. — Вы все говорили, что мы должны решить эту проблему сообща, но на деле выходит, что волки шарят по подземельям, как крысы, пока вы сидите и думаете о том, откуда у проблемы хвост растет. Кровососы недовольно заворчали, и я, не выдержав, повысил голос. — Какая, нахрен, разница, откуда они взялись? С ними нужно что-то решать, а портят они, в первую очередь, вашу репутацию. Так почему тогда волки выполняют грязную работу, пока вы просиживаете свои упакованные в «Прада» задницы? — Шон. Голос Виктора за сегодняшний вечер я услышал впервые. Он не спешил ввязываться в полемику между оборотнями и вампирами. — Не пойми меня неправильно, но наше общество не повязано семейными узами, и иерархия отличается от отношений любой стаи, но это вовсе не значит, что вампиры не участвуют в поиске гнезда. — Слабо заметно ваше участие. Больше заметно, что вы дразните копов. Как найти гнездо, которое под землей, если разгуливать в комендантский час по клубным райончикам? — Молодые вампиры привлечены для поиска их угодий. Если мы найдём, где они кормятся, то наверняка где-то рядом найдем и гнездо. — М-м-м… — издевательски протянул я. — И сколько еще пустых пакетов должны найти копы до этого чудесного момента? Старый вампир, по которому, судя по всему, прокатилась не одна сотня лет ляпнул по столу дряхлой с виду ладонью. — Неслыханная дерзость! Испокон веков волки не позволяли себе так общаться с бессмертными! Эмиль Обье оперся о стол локтем, повернувшись к старику. — Так может, Ваша светлость укатит к чертям туда, где Вас будут безропотно облизывать Ваши щенки? Воздух заискрился от повисшей перспективы сцепиться с богемными пиявками. — Хватит! Тонкие ручонки Мии обрушились на стол. Не все воспринимали лично ее всерьез, ибо считали, что новоиспеченная женушка князя много на себя берет. Но Орден Сумерек, который она более-менее успешно возродила за последний десяток лет, пользовался невероятно высоким авторитетом. И это принуждало относиться к ней с большим почтением, чем некоторым бы хотелось. — Давайте все-таки не будем забывать, что сейчас ваши личностные разногласия мешают решению проблемы, которая угрожает не только тайне, но и жизням многих из нас. Так давайте все же не будем забывать, что в данной ситуации мы — союзники! Голос Рожденной Луной звучал ровно и уверенно. С годами она все больше походила на вампира и все меньше проявляла тот огненный темперамент, который так западал в душу в прошлом. Да уж, за такой Мией Макс вряд ли бы пошел до конца. Вернув долг за мое спасение, он преспокойно жил бы себе дальше. Может быть, у них с Сэм даже что-то и сложилось бы, кто знает? — И давайте не будем провоцировать друг друга, — продолжала Мия, едва заметно надавив на мою волю. Она делала так, когда хотела показать мне, что я хожу по острию в своих высказываниях. Я же делал вид, что даже не замечаю этого. А она делала вид, что позволяет мне это. На этом наши взаимоотношения, в общем-то, и заканчиваются. После событий в Праге два года назад я вообще думал, что сорвусь, и кому-то из них придется прикончить меня, либо я бы прикончил кого-то из них. Они оба знали, что эти Аши хотят смерти Стеф. Что им плевать на все, кроме их дурацких законов. И все равно отвели ее к ним, надеясь непонятно на что. А теперь… долбанный орден продолжает брать с меня чертовски высокие налоги за спасение. Тем более, что именно моя спасенная шкура его и возродила, если уж так прикинуть. Князья и Альфы продолжали о чем-то спорить, но уже на два тона ниже. Мне осточертело это слушать, и я направился к выходу. — Ты куда, Шон? — окликнула Мия. Я закатил глаза, не оборачиваясь, и наигранно громко выдохнул. — Ну не всем же языками чесать. Пойду займусь поиском решения нашей общей проблемы. Издевательски салютуя, я вышел из кабинета, а через несколько минут — из гостиницы «Новая жизнь», к которой относился и клуб Ван Арта. Ноги сами понесли меня в сторону станции метро под басы Skillet, на которой вчера закончились мои поиски. Я спускался в этот треклятый тоннель уже четвертый раз на этой неделе. Если бы эти выродки не заполонили подземку и не навели шороху среди людей, мне бы не пришлось тут торчать. И уж тем более не пришлось бы работать с кровососами. Вся эта хрень похожа на паршивенький сериал про сталкеров. Я поморщился от вони, которую принес сквозняк откуда-то из глубины тоннеля, поэтому прикрыл нос рукавом куртки. — Как будто что-то сдохло и разлагается уже недели две, — пробубнил я в рукав и двинулся дальше к источнику вони. Мерзкая жижа хлюпала под ногами, лишая меня возможности двигаться бесшумно. Это последний сегмент заброшенной ветки метро под городом. Гнездо должно быть здесь. Пока Ван Арт и прочие пытаются вызнать, откуда взялись эти твари, мне приходится шарить по канализации и тоннелям метро. Охренительно, ничего не скажешь. Из темноты сточной трубы на меня выскочили несколько сморщенных лысых уродцев, отдаленно похожих на людей. Без труда расправившись с ними, я двинулся дальше. Я продвигался медленно, стараясь быть как можно тише. Где-то в темноте тоннеля послышались какие-то звуки. Я пошел вдоль стены к месту, где он заворачивал в слепой поворот, и прижался спиной к сырому бетону, стараясь слиться с тенью. За поворотом слышались яростные вопли, хруст, звуки падения и свист чего-то металлического в воздухе. — Какого…? Я выглянул из-за угла, но в массе мечущихся, как рой насекомых, мутантов в темноте не смог ничего разглядеть. Вопль. Свист. Удар. Под мои ноги прикатилась уродливая лысая башка. Еще через пару минут вопли стихли, словно отсеченные одним свистящим взмахом. Тоннель погрузился в тишину. Нарушало его только чье-то размеренное дыхание. Я напрягся всем телом, готовясь к трансформации. Кто-то тянул носом воздух, принюхиваясь. Шаг. Еще один. Кто-то медленно и осторожно приближался к повороту. Тишина. Я, кажется, даже дышать перестал. Резко раздавшийся металлический свист разрезал тишину и врезался в бетон в том месте, где долю секунды назад была моя голова. Хватило момента, чтобы понять, что я имею дело не с мутантом и уж точно не с человеком. На меня налетела тень, нанося планомерные четкие удары. В воздухе свистнула сталь, плечо обожгло болью. Мой противник, оказавшийся смехотворно низкого роста, замешкал на мгновение. Было слышно, как он тянет носом воздух, в котором поплыл запах крови. Вампир? Он снова бросился в атаку, но будто не пытался убить. Мне все же удалось перехватить рукояти отблескивающих сталью кинжалов. Металл звякнул о бетон и ускользнул во тьму. Я почувствовал что-то странно знакомое в отточенных, молниеносных движениях. В секунду узнавания тень нанесла несколько планомерных ударов, после чего выгнулась, словно у нее не было позвоночника. Тонкие, но на удивление сильные ноги обвились вокруг моей шеи и, сменив центр тяжести, опрокинули меня на спину. Прижатый за руки к полу, я почувствовал запах упавших, черных, как смола, прядей волос. — Стефани?! Девушка откинула капюшон с головы, подставляя под тусклый свет бледное, словно фарфоровое лицо, расплывшееся в самодовольной улыбке. — Ну наконец-то. Я думала, ты меня уже и не узнаешь. Теряешь сноровку. — Как ты…? — Выжила? Долгая и скучная история. — Ну то, что долгая, я верю, а вот скучная ли? Где тебя носило?! Ван Арт сказал, что европейские кровососы потребовали твоей смерти. — Так и было. Ван Арт вроде как собирался прикончить меня по наставлению Аши, но в итоге дал мне уйти. Не знаю, что его сподвигло. Я около года скиталась по Старому Свету, но там слишком много вампиров, а значит, много шансов быть замеченной. Потом я двинулась в Азию, но в итоге решила вернуться в Штаты. Селилась в городах покрупнее, чтобы затеряться в толпе. А потом случайно узнала, что у вас тут какая-то хрень происходит, и решила глянуть. Что это за твари? Стэфани брезгливо пнула отрубленную голову мутанта. — Чтоб я знал. Эти выродки заполонили подземку. Люди в ужасе. Слухи, конечно, до больного смехотворные, но комендантский час все же в городе ввели. Прожорливые ублюдки. Вампиры умело делают вид, что не замечают сходства. — А они, думаешь, имеют к этому отношение? — Ну не знаю. Надо подумать, какие еще ночные твари пьют людей. — Резонно. А что стражи? — Вроде как упорно пытаются разобраться, но выходит не очень. Слушай, не знаю, как там в Европе принято беседовать по душам, но, может, поднимемся на поверхность? Мне нос жжет от этой вони. Стефани рассмеялась. — Мне тоже. Я живу в отеле, тут недалеко. — Кстати, с каких пор ты таскаешь с собой кинжалы? — спросил я, глядя, как она подняла с земли и спрятала в ножны два внушительных лезвия. — С тех пор, как мне надоело постоянно мучаться с превращениями. Не знаю, как вам, рожденным, а мне это дается чертовски больно. Мы выбрались на поверхность. Черт, кто бы мог подумать, что городской воздух может казаться таким свежим. Через пятнадцать минут мы уже поднимались в номер отеля под косыми взглядами служащих. Пока ехали в лифте, я не заметил, что таращился на Стеф. За эти два года коротышка офигительно похорошела, и при нормальном освещении это бросалось в глаза даже при том, что она была вся измазана в какой-то дряни вперемешку с кровью уродцев из тоннеля. — Фолл, ты пялишься, — хихикнула Стефани все тем же детским смехом. Черт. Надеюсь, она не почувствовала мои эмоции. — Эм-м. Просто никак не поверю, что это правда ты. — Ну-у-у, привидение стража полувампира-полуоборотня это уже дичайший трэш, не находишь? Я не смог сдержать смеха. — Точно. Мы вошли в просторный по-простому обставленный номер. Вампирское пристрастие к богемной жизни так и не проснулось в Стеф за это время. Она скинула с себя грязный плащ прямо на пол и подошла к шкафу. Выудив оттуда полотенце темно-синего цвета, бросила его мне. — Иди в душ первым. Воняешь страшно. Я прыснул. — А ты все такая же. — По-другому было бы неинтересно. Стефани подмигнула мне и практически затолкала в ванную комнату. Я не хотел мешкать и решил быстро принять горячий душ, но не тут то было. Вонь подземки ни в какую не хотела смываться. Я несколько раз до красноты натирал кожу гелем для душа, пахнущим чем-то приторно сладким. Вроде как перебивает. Выйдя из кабины, я спохватился. Черт, придется залазить обратно в грязные шмотки. — Ты все? — Да. Вот только… Дверь слегка приоткрылась, и в щель протянулась рука со стопкой одежды. — На. Должно подойти. Я взял одежду. Это была светлая футболка, рубашка и джинсы. — Ты купила мне одежду? — Не обольщайся. Просто я чувствительна к вони. Я не сдержал улыбки. Когда я вышел из ванной, Стеф наградила меня одобрительным взглядом. — Подошло отлично. Я — молодец. — Когда ты стянула мою одежду? — Это важно? — она выгнула бровь с хитрой улыбкой. — Наверное, нет. — Располагайся. Я приму душ, и сходим поужинаем. — Ладно. Я развалился на кровати и принялся слушать, как шумит вода в ванной. Незаметно для меня мысли перешли в совсем другое русло. Я стал представлять, как вода струится по светлой коже, повторяя изгибы тела Стефани. Как смольные волосы спадают на талию. Я сглотнул и сел на кровать. Черт. Два года прошло. Думал, меня давно отпустило. Были другие девушки, но ни одна не цепляла настолько, чтобы с ней хотелось встретиться хотя бы во второй раз. У одной даже были такие же зеленые глаза, но она была настолько милой, что было тошно. Мне чертовски не хватало этой мелкорослой стервы с ее язвенными шуточками. Я нервно потрепал себе волосы, пытаясь вытряхнуть из головы навязчивые мысли, но они упорно возвращались к Стефани. Точно решив меня добить, чертовка вышла из душа в одном полотенце. Встретившись со мной взглядом, глаза Стеф расширились. — Что? — спросила она в недоумении. — Что? — как идиот переспросил я. Она осмотрела себя и снова вернула взгляд на меня. — Это проблема для тебя? Я сглотнул и повернулся к ней спиной, сделав вид, что просто разглядываю номер. — Нет. За спиной раздался тихий смешок. — Тебе смешно? — Ну да. Я перевернулся, чтобы увидеть ее. Преодолев расстояние между нами за долю секунды, Стефани повалила меня на кровать и нависла сверху, усевшись на моих бедрах. — Я так и знала. — Что? Она была опасно близко. Еще на миллиметр ближе — и я не смогу сдержаться, чтобы не сорвать с нее гребаное полотенце. — Что ты все еще сохнешь по мне. Хоть и говорил когда-то, что лучше хвост себе откусишь. — Это тебе твое чутье сказало? — Нет. Вот, что мне сказало. Она слегка потерлась о мой пах. Тело полыхнуло. Стефани наклонилась ближе, и я ощутил тепло ее дыхания на своем лице. — Этих двух лет было достаточно, чтобы ты в этом окончательно убедился? Слова больше были не нужны. Я зарылся пальцами в волосы на ее затылке и притянул к себе, впившись в губы жадным, почти агрессивным поцелуем. Стефани охотно вернула его и прильнула ко мне всем телом. Я сжал ее бедра, прижимая к себе еще сильнее, после чего прошел рукой вверх по спине, касаясь каждого позвонка, потом — к тонкой шее. Не в силах больше себя сдерживать, я перевернул Стефани и подмял под себя. Жадно впившись в губы, я принялся покрывать поцелуями ее шею, ключицы, грудь, пробуя на вкус каждый сантиметр ее кожи. Она властно стянула с меня рубашку, а затем — футболку. Я освободил хрупкое (но только с виду) тело от полотенца и чуть отстранился, чтобы вдоволь насмотреться на нее. В зеленых глазах плясали бесы. Она потянула меня за ремень на джинсах, вынуждая прижаться пахом и зашептала сладким бархатным голосом. — Если ты сейчас это не снимешь — я их сорву, и ты уйдешь отсюда в том, что останется. Я наклонился к ней с поцелуем, параллельно освобождаясь от остатков одежды. — А ты хочешь, чтобы я ушел? — Хочешь рискнуть? Я улыбнулся и снова впился в нее губами, вжимая в кровать в огненном порыве. Я хотел ее настолько, что сводило мышцы. Стефани немного выгнулась, потеревшись об меня влажным, горячим лоном, впуская в себя. Я вошел медленно, наслаждаясь каждым мгновением близости, но когда с ее губ сорвался протяжный вожделеющий стон, я больше не смог себя сдерживать. Дыхание сбилось, сердце понеслось галопом. Овладевая ею резкими толчками, я пытался оказаться как можно глубже, желая познать ее полностью, довести до высшего удовольствия. Стефани извивалась подо мной, отзываясь на каждое прикосновение. От ее стонов мне напрочь сносило крышу. Она царапала мне спину, кусала шею и ключицы, тут же лаская нежными, как лепестки цветов, поцелуями. В пылу страсти она выгнула спину и почти закричала, после чего я почувствовал, как она пульсирует, и практически мгновенно достиг пика вслед за ней. Уткнувшись носом ей в шею, я слушал ее частое дыхание, чувствовал, как поднимается и опускается мягкая упругая грудь. — Черт, ради такого и двух лет не жалко, — сказала Стефани, практически задыхаясь этими словами. Миниатюрное тело слегка вздрагивало от смеха. Она слегка перевернулась и легла на бок, посмотрев мне в глаза. — Мы, вроде, хотели поесть. — Я что-то уже расхотел. Я притянул ее в объятия, прижав к груди, как ребенка. Она охотно прильнула ко мне и, уткнувшись носом, глубоко втянула воздух. — Ты пахнешь все так же. Я скучала. — Я тоже. И я чертовски рад, что ты в порядке. И что ты вернулась. Стеф подняла голову, оперевшись на локоть. — Вот мы снова в постели. В номере отеля. Прямо как в тот день. — Я тогда думал, что разнесу все и вся. Еще две недели торчал в этом гребаном вампирском отеле, дожидаясь тебя. — Я знаю. — Ты следила за мной? И не дала знак, что с тобой все в порядке?! — Я не могла. Я не была уверена, что ты будешь в безопасности. — Мы бы могли… — Нет, не могли, — перебила меня Стеф. Я начал закипать. — К тому же я не без пользы провела это время. Я вопросительно посмотрел на девушку. — Путешествуя по миру, я узнала много нового о детях Луны. Оказывается, вампиры бывают разные. Типа подвидов. В Румынии в лесах отшельником живет псих-одиночка, которому уже лет семьсот. И выглядит он так, будто выполз из фильма про Ван Хельсинга. А в Японии я познакомилась с ведьмой-оборотнем. — С ведьмой? — переспросил я. — Ага. Только превращается она не в волка, а в лисицу. И тоже может воздействовать на волю и разум людей. Ну и балуется с огнем. — Интересно. — Точно. Про призраков и прочую потустороннюю нечисть я много слышала, но сама не столкнулась. Больше всего историй такого рода в регионах, захваченных Испанией во времена колонизации Нового Света. Я не выдержал, чтобы не подтрунить ее. — Что, теперь жалеешь, что бросила школу? Фарфоровое лицо скривила гримаса раздражения, и Стефани закатила глаза. — А ты все такой же гаденыш. — Можно подумать, тебе это не нравится. Мы вместе посмеялись, и тут Стеф посмотрела на меня каким-то очень странным взглядом. — Ты же понимаешь, что никто не должен знать об этом? — О том, что ты в городе, или о том, что мы…? — Шон, я серьезно. — Да в чем проблема? Прошло два года. Никто не будет тебя преследовать. Тем более в истории с этими мутантами лишние руки не помешают. — Шон, дело не только в этом. — А в чем? Хочешь, поедем к нам. Вампиры к нам не суются, никто не узнает. Стефани резко встала с кровати и принялась быстро одеваться. Воздух между нами внезапно потяжелел и словно наэлектризовался от повисшего напряжения. Я поднялся и притянул ее к себе за руку, вынуждая посмотреть мне в глаза. — В чем дело, Стеф? — Зря я… Мне не стоило… — В смысле «не стоило»? Она отстранилась от меня и принялась нервно ходить взад-вперед по номеру. — Тебе лучше уйти. — Да конечно! После двух лет я тебя нашёл, и сейчас ты решила, что сможешь так просто отделаться от меня, ничего не объяснив? — Я — монстр, Шон! Такого объяснения ты хочешь? — ее голос сорвался, словно она пыталась не заплакать. — Я кормилась кровью людей. Конечно, этих отбросов сомнительно называть людьми, но тем не менее. Сначала я думала, что делаю полезное дело и просто удовлетворяю свои потребности. Но кровь приносила с собой новые силы, и я поняла, что мне это нравится. В Европе меня так понесло, что местные вампиры решили выяснить, что происходит. Я могла разорвать их в шматки, но едва смогла совладать с собой. Приходилось постоянно менять место, чтобы меня не нашли по трупам, Шон! Такое объяснение не изменит твоего желания, чтобы я осталась? Я слушал ее, раскрыв рот. До меня как будто очень туго доходило сказанное. Я пытался найти в словах девушки что-то, что указало бы на то, что она просто пытается отогнать меня от себя, чтобы не привязываться. Но зеленые глаза заблестели искаженным чувством вины. Я подошел к Стефани и крепко прижал ее к себе. Она не шевельнулась. — Стеф, мне плевать, что произошло в Европе. Переживи я хотя бы половину из того, что пришлось пережить тебе, мне бы точно сорвало крышу. Я не виню тебя ни в чем. Мы со всем справимся. Вместе. Поняла меня? Я тебя больше никуда не отпущу. Она напряглась на секунду, но потом уткнулась носом мне в грудь, дав волю той стороне себя, которую, возможно, никто до этого не видел. Стефани расплакалась в моих объятиях, как ребенок.
