Vale et me ama

      Подняв глаза выше Лайя смогла разглядеть и того, в чьих руках сверкало серебро острозаточенного лезвия.

Она видела в его глазах только животную ярость, был ли он сейчас человеком или бездушным существом?       — Влад? — вырвалось отчаянным хрипом из уст растерянной девушки.       Внезапно зрачки его расширились, а глаза стали двумя безднами, в которых можно было разглядеть лишь многовековую боль утраты и горечь бытия.        — Ах, как же трогательно, трагичная история любви, ммм, — раздался откуда-то мужской голос с ярко выраженным ехидством.        — Что же ты стоишь, Влад? Знаменитый непоколебимый колосожатель не может убить обычную женщину? Ох, что же это я, для тебя она ВСЁ (незнакомец сделал особый акцент на последнем слове). Ты уже терял ее однажды, сможешь перенести это снова? — незнакомец страдальчески улыбнулся.        Только сейчас Лайя смогла разглядеть лицо, вышедшего на свет мужчины. Это, это. Это был Лео?        — Ну, здравствуй, кузина.        — Вот мы наконец и свиделись, лукумчик. Тело незнакомца внезапно покрылось своеобразной рябью и теперь на Лайю смотрел не рыжий паренёк, а статный брюнет с крысиной мордочкой. Это. Это. Это был Мехмед.        — Прошу простить мне мои шалости с обликами! Все это время стоявший неподвижно Дракула, казался безвольной марионеткой в руках жестокого кукловода. Он не имел права ни на что, только его глаза, прекрасные глаза, два айсберга, когда-то бывшие лесным ручьём или росинками на нежных лепестках осенних роз, отражали все страдания, терзания души и страшную непомерную боль потери, потери любви, а за ней и сердца с человеческой душой. До этого было невозможно понять Влада, его хладнокровное лицо никогда не выражало ничего, сейчас же все было иначе. Лицо было искажено от огромного потока всех чувств, что скопились, в его когда-то широкой и доброй душе, за сотни лет бесцельного существования.        — Прошу внимания, желаю, для пущей трагичности, познакомить вас с чудесами истинной любви. Вы даже не представляете на сколько сильна связь между вашими сердцами! Но я, да. — С приторной улыбкой проговорил бывший султан. Он слегка взмахнул кистью левой руки, и через несколько секунд хрусталинки с глаз Дракулы, опровергая все законы физики, в последнем танце парили в комнате слабо озарённой настенными канделябрами. Девушке казалось, что она попала в чудесную детскую сказку, правда, конец ее был покрыт тёмной пеленой тайны. Теперь Мехмед резко взмахнул всем предплечьем, и капли, выстроившись тонкой струёй, вонзились световым лучом в лоб Лайи. Девушка изогнулась, будто через ее хрупкое тело провели мощные электрические разряды, лопнуло несколько виноградных лоз. Из глаз Лале брызнули слёзы, они лились водопадами, ее грудь разрывалась от рыданий, боль от всего увиденного рвалась наружу. Перед ее глазами предстало все, все моменты ее жизни, ее счастливой беззаботной жизни с Владом и Асланом. Мокрая от утренней росы трава, прохладная вода озёра, запах согретой солнцем земли, ветер играющий в волосах, быстрая езда и крики счастья, дружеские объятия и душевный смех, прекрасная желтая Луна, тысячи звёзд на темном полотне ночного неба и боязливое, преисполненное нежности соприкосновение двух алых губ, холодная ладонь, смахивающая слёзы счастья с тонкого лица. Жалобный крик в мольбе о прощении, грустная улыбка, слеза и... мрак. Багровая комната, тонкое безжизненное тело в белоснежном платье, бесчисленное множество кровавых роз и гробовая тишина, нарушаемая заунывными порывами ветра, высокая, но сгорбленная фигура в чёрном, стоящая на коленях подле девушки, чья кожа стала цвета полотна, а на губах застыла улыбка. Улыбка...