Русалочка

Тёплые волны облизывали золотые берега, шум воды умиротворял, а рябь задорно играла с сотнями бликов отражённой луны. Тихая ночь, спокойная, и довольно тёплая, без ветра и лишнего шума. Лишь звук бегущих волн и ничего больше. Казалась вся природа затаилась, но всё же в порту кипела жизнь. Огни десятков домов, это всё, что доходило до пустынного пляжа, так как громкая музыка и портовые разговоры терялись в шуме океана. Ему было не до дел мира смертных, он вечен и могуществен, а потому жил своей жизнью, не взирая на суету суши. Однако были те, кто не разделял идей водной стихии. В метрах тридцати от берега, в темноте пустынного пляжа, мелькнула чья-то макушка, после чего вновь скрылась под воду. С опаской озираясь по сторонам и боясь издать лишний звук, макушка появилась из воды вновь, правда уже намного ближе, после чего стремительно приблизилась к берегу, а дальше всё сделало море. На берег вынесло молодую девушку, что с задором вглядывалась в пустошь пляжа, а на губах играла счастливая улыбка. Голубые локоны, подобно чистым водам, прилипли к лицу, карие глаза сияли от восторга, белоснежная кожа блестела в свете луны, но вот что выдавало прелестницу с потрохами, так это длинный рыбий хвост. Массивный и жёсткий, покрытый золотой чешуёй с перламутровым отливом, он сиял, как маленькое солнышко, но девушке было не до этого. Она смотрела туда, где начинались огни порта, и сердечко юной девы билось быстрее. Было ли в мире что-то более завораживающее, чем этот свет, эти неприступные огни, что так будоражили её сознание. Она мысленно стремилась к ним, будучи готовой заплатить не малую цену за то, чтобы хоть на йоту приблизиться к ним. Массивный хвост ударил по песку, пытаясь пробраться чуть дальше вглубь пляжа, но что поделать, на земле свои законы. Неуклюже перекатываясь и карабкаясь, морская дева таки смогла взобраться на прибрежные камни, откуда открывался изумительный вид на порт, после чего тяжело выдохнула. Шум воды заглушал звуки города, она не слышала голосов, и от этого сердце голубоволосой русалки обливалось кровью. Она просто сидела и смотрела куда-то вдаль, на неприступное сияние города, пока алое зарево не коснулось небес, а первые люди не появились вблизи пляжа. Нужно было уходить, и, с огромной неохотой, морская дева ловко скользнула со скал в воду, после чего скрылась в пучине морской. Людям не ведом мир подводного царства, а потому воды испокон веков манили в свои объятья, но этим же страдали и те, кто жил глубоко под водой. Русалки боялись выходить наружу, и всё же находились отчаянные смельчаки, ведомые любопытством, что рьяно грезили тем днём, когда окажутся на белом песку посреди дня, не боясь того, что их заметят. Именно такой была Леви, что почти каждую ночь выбиралась на сушу, близ ближайшего портового города, в надежде в очередной раз лицезреть красоту земных огней. Сил не было совсем, ужасно хотелось просто погрузиться в пучину сна и забыться, а потому, добравшись до своей обители, Леви мерно выдохнула и отошла ко сну, однако вместо темноты, она видела огни портовых городов, гуляющих по пляжу земных людей, щебетания птиц и себя, идущей вдоль бесконечного берега, по горячему песку. Хотя бы на один день, хотя бы раз, она большего и не хотела. Проснулась Леви, когда солнце прогрело верхние воды, а значит пора выплывать в поисках завтрака. Коралловые рифы причудливо блестели в солнечной ряби, тёплые течения ласкали золотой хвост. Она плыла очень долго, пытаясь отплыть как можно дальше, и вот, когда радужные рифы и приветливые рыбки закончились, началась более чем неприятная картина. Голые скалы, уходящие глубоко под воду, и острые пики, что возвышались над водной гладью. Завораживающее зрелище, и Леви, как никогда захотелось увидеть его. Вынырнув на поверхность, молодая русалочка взобралась на очередной камень, и начала выглядывать что-то в бесконечной дали горизонта и почерневших скал. Её не привлекало общение с другими русалками, хоть и одинокой её назвать было нельзя, она пыталась избегать лишних компаний. Солнце, море, шум воды, она находила в этом истинное умиротворение, однако рьяно боялась тишины. Чайки причудливо кружили, когда вдали послышался грубый мужской голос: - Кто тебя так стравливать учил, недоносок хренов!!!??? Леви тут же насторожилась и попыталась затеряться на фоне скал и воды. Да, её окрас позволял видеть её за километр, и всё же яркое солнце и рябь волн делали своё дело, напрочь скрывая миловидную морскую деву, однако для неё вид был полностью открыт. Через очень опасный участок шёл небольшой корабль, на палубе которого была суета. Они явно не очень-то хотели тут находиться, но делать крюк в несколько дней, чтобы обойти рифы они не хотели ещё больше, а потому шли на риск, и это невольно заинтересовало прелестницу, что решила увязаться за судном. Соскользнув со скал, молодая русалочка вновь бросилась в воду и попыталась не выделяться на фоне волн. Поднырнув под судно, Леви с восторгом осматривала корму, оплывая её то с одной стороны, то с другой, в поисках нароста или выступа, за который смогла бы уцепиться, и таки нашла. Конечно, не без помощи хвоста, но девушке очень нравилось цепляться за корабли и плыть вместе с ними незнамо куда, особенно через такие скалистые проливы. Да, она очень любила искать приключений на свой хвостовой плавник и этот раз не стал исключением. Совершив опасный манёвр, корабль слегка поцарапал борт, однако Леви успела нырнуть вниз, опускаясь на глубину, но уже в тот же миг поднырнула вновь и кинулась за скользящим по волнам судном. Она двигалась куда быстрее, а потому тут же нагнала беглеца и понеслась вперёд кармы. Дельфины плыли, задорно ныряя перед носом корабля, и средь этих весёлых проказников на секунду мелькнул золотой хвост. Морякам не до этих несносных малых, они сосредоточены на прохождении опасного участка, и даже не замечают, как перед самым носом их судна плещется восьмое чудо света, что уже далеко не первый раз сопровождает корабли, однако сегодня у неё было воистину хорошее настроение и она решила проследовать до конца. Скалистый пролив злосчастное судно прошло к вечеру и впереди была бескрайняя водная даль. Солнышко уже заходило за горизонт, матросы устали, как и уставшая, но очень счастливая русалка, что в наглую прицепилась к судну и сидела, развесив ушки, вслушиваясь в байки старых матросов. - И тут она как разинет пасть! – надрывался прокуренный голос с палубы. – А у меня только гарпун! Ну я и решил, коль морской дьявол хочет со мной схватки, то я… - Хватит заливать дичь всякую молодым матросам. – уверенный голос молодого парня прервал рассказ. – Поменьше слушайте и побольше сосредоточьтесь. Впереди у нас неспокойная ночь, чтобы к рассвету быть на месте, нам придётся сегодня пройти «Бездну дьявола». С палубы послышались встревоженные вздохи, матросы как-то подозрительно притихли, а Леви лишь сильнее навострила ушки. Она уже слышала от других моряков это название, но обычно они разворачивали судно, не решаясь идти напролом. - Капитан. – прокуренный голос заметно напрягся. – Я, конечно, всё понимаю, сроки, но, может обойдём? Круг-то небольшой. - Если вы мне приведёте хоть один веский аргумент, по которому я должен развернуть судно, я тут же это сделаю. Если же ваши доводы упираются в сказки про русалок и прочую нежить – прошу не тратить моё время. На палубе вновь воцарилась тишина, после чего послышались уходящие шаги, а Леви обижено поморщила носик. Неприятно, когда в тебя не верят, но она к этому уже привыкла. Однако от обиженных дум девушку отвлекла возня на палубе: - Через «Бездну Дьявола»? Ночью? А что сразу не на дно? - А что такого там? - Ты что, про бездну не слышал? – возмутился прокуренный голос. – Каждый моряк про неё знает. А вот тут Леви навострила ушки. Она столько раз слышала эту историю, но она ей никогда не надоест. Она не знала, почему, но именно такие рассказчики передают суть с неповторимым шармом и эмоциями. - Эх, молодой, как же ж ты про бездну то не слышал? Нехорошее это место. Оно и днём нехорошее, а ночью, так и вовсе. - И что ж в нём такого нехорошего? Голодные русалки? - Ох, если бы русалки! Люди. – Леви не видела лиц, однако даже по звукам могла понять, что лицо молодого матроса подозрительно сморщилось. – Говорят, на том участке огромная впадина, что ведёт в самые недра ада. Не знаю, правда это, конечно, или нет, однако матёрые моряки верят и слухи недобрые ходят, что в «Бездне» больше трупов, чем на всех кладбищах суши. - Да бред это всё! Что вы мне заливаете!? - Ну как сказать, молодой, в каждой сказке есть доля правды. Не знаю, есть ли там Бездна или нет, а вот пираты частенько сбрасывают туда неугодных, да и чего греха таить… Не только пираты. – послышался тихий смешок, от которого у Леви пробежала волна приятных мурашек под чешуйками. Это была её любимая часть. – Знаешь, как избавляются от неугодных? Крепко связывают, привязывают ядро к ногам и сбрасывают в океан! И ни одна собака, ни одна ищейка, никто никогда не найдёт! Ни живым, ни мёртвым! И поверь мне на слово, сынок, эта Бездна проглотила больше ублюдков, чем все близ ближайшие кладбища вместе взятые! - Согласен, жутко, но что в этом такого? – молодой голос предательски дрогнул, но силился сохранить авторитет. – Ну и хрен с ними. Они же утонули. - Ох, молодой, ты хоть знаешь, кто пиратам и богатым неугоден? Должники, свидетели, убийцы, воры и насильники. Самый сброд, а знаешь, чем эти люди отличаются от других? Те, что при жизни десятки, а то и сотни душ загубили! Не упокоенные, не отпетые, не помянутые, обречённые скитаться в ледяном мраке, озлобленные на всё живое, на весь белый свет, они грезят лишь одним… Утолить жажду, что терзала их при жизни. Жажду крови. – до чуткого слуха русалки донёсся звук закуренной трубки, после чего матрос подозрительно притих и в пол голоса, словно опасаясь, что его услышат, выдохнул. – Упыри. - А ещё кракен, Дейви Джонс, и летучий Голландец. – вновь раздался голос молодого мужчины, в котором улавливалось явное раздражение. – Господин Дреяр, я вас настоятельно попрошу прекратить запугивать моих матросов, или хотя бы начать это практиковать, когда мы переберёмся через злосчастный участок. - Да, капитан. – виновато выдал прокуренный голос, после чего издевательски добавил. – Вам очень идёт ваш камзол, господин Джет. Ни один морской волк не лишит вас возможности пойти на дно с привязанным к ногам ядром в этом изумительном костюме. - Я сделаю вид, что я этого не слышал! За работу! Почему-то именно эти слова заставили юную прелестницу забыть об осторожности и слегка выглянуть на происходящее на палубе. Может это и глупо, но ей действительно очень хотелось увидеть костюм капитана, и она явно не прогадала. Капитаном оказался высокий молодой парень, рыжие волосы были завязаны в тугой высокий хвост, а изумительный дорогой костюм просто идеально сидел на подтянутой фигуре. Надо было признать, он был очень симпатичным, от чего молодая русалочка невольно залюбовалась, но услышав возню поблизости, тут же вернулась с небес на борт, однако продолжала вглядываться в присутствующих. Помимо очаровательного молодого капитана, на палубе было ещё очень много других людей, которые столпились вокруг пожилого низенького старичка, что мерно курил трубку и явно давал понять всем, что ему сам Дьявол не указ, не то, что какой-то смазливый выродок элиты. Покрепче закурив трубку, старик демонстративно выдохнул дым на дерзкого юнца в дорогом костюме, после чего гордо поднялся и направился в лишь ему известном направлении. По Джету было видно, как его раздражала подобная вседозволенность на судне, однако сказать что-то поперёк такому человеку, как Макаров Дреяр он не мог от слова совсем… Его бы отправила на корм рыбам его же команда. Леви же лишь завороженно вглядывалась в черты молодого командира корабля. Не верит в сказки, и в русалок не верит, а это очень обидно, и похоже, придётся только наблюдать. Сумерки сгустились быстро, а за ними пришла и ночь, однако она была на удивление тихой и спокойной, даже когда судно проплывало «Дьявольскую Бездну». Это место у людей считалось проклятым, однако Леви не считала, что всё настолько плохо, хоть русалки и обходили это место стороной, правда по совсем другой причине. Жуткой Бездны, как описал старый матрос, под водой не было, а был просто довольно глубокий каньон. Тёмный, страшный, испещрённый скалами, пещерами и немыслимым количеством акул. Именно поэтому сюда не совались обитатели моря. Прохождению кораблей так же мешали скалистые пики, которые за редким исключением виднелись из воды, и всё же большинство было скрыто под ней. Плыть наугад в темноте, через место, имеющее столь дурную славу и несколько сотен откормленных акул, было страшно даже обитателям моря, а потому Леви лишь опасливо прижала к себе золотой хвост и вслушивалась в песни матросов и красивые байки. Наверно, на свете не было ни одной русалки, что знала больше человеческих историй, чем Леви, и всё же где-то посреди ночи, когда тишина обволокла судно, до чуткого слуха девушки дошли слова, которые явно не предназначались для её ушей. - Время недетское, Макаров. – раздался задорный голос молодого юнги. - Так чего не спишь, Ромео? – издевательски ответил всё тот же прокуренный баритон. – Там небось уже няньки заждались, чтобы поправить одеяло. - Очень смешно! Капитан отправил за вами. - Передай своему капитану, что ещё пара таких вылазок, и ему понадобиться новый корабль, команда, костюмчик, а самое главное, голова. Повисла давящая тишина, от чего Леви решилась пойти на риск и выглянула на палубу. Низенький старичок выглядывал что-то в бесконечной черни ночного океана, пока молодой юнец, лет шестнадцати, со свойственной лишь ребёнку уважительной обречённостью пытался не выказать лишнего недоверия. - Скажите, Макаров. – осторожно поинтересовался юнец, сдерживая тяжёлый вздох. – Вы действительно верите, что тут есть упыри? - Я разного дерьма повидал, Ромео, и поверь мне на слово, упыри – не самое страшное из всего, что я видел. - И что же страшнее упырей? - Люди. – спокойно ответил старик и посмотрел на юнгу, силясь не влепить ему оплеуху. – Вот сейчас тебе смешно, а я тебе вот что скажу, щенок. Смейся, пока есть такая возможность и помяни моё слово: такие легенды на пустыре не рождаются. Может и нет этих упырей, а вот дурную славу это место имеет не просто так, а потому вместо того, чтобы втихушку ржать и бухать, пока капитан не видит, советую сосредоточиться и всецело посвятить своё внимание безопасному прохождению, если это уёбище вообще можно так назвать. Мы не знаем ни что под водой, ни что нас даже окружает, и поверь, море убивает не хуже восставших трупов. Честно говоря, молодой матрос ощутил небывалый стыд за своё поведение, так как сейчас он осознал всю тщетность положения. Они проходят опасный участок, без должного внимания, и это главная беспечность экипажа, которая может обернуться куда более страшными последствиями, чем сказка о не упокоенных душах. Вся ночь прошла в каком-то нервозе, но, толи госпожа Фортуна была в хорошем расположении духа, толи у упырей был тихий час, а судно капитана Джета прошло через опасный участок без каких-либо последствий и ЧП. Надо признать, это сильно подорвало авторитет матёрого старика, чем капитан просто не мог не воспользоваться. С восходом солнца, юный командир ходил по палубе, как победитель, что поставил на место все предрассудки. Капитан был рационалистом и скептиком до мозга костей, что жил по принципу «Увижу – Поверю», но, не смотря на косые взгляды, Макаров лишь задумчиво закурил трубку и бросил недвусмысленный взгляд на юнца. Он не хотел тратить своё время на него, однако задорный голос того заставил оступиться. - Ну и где ваши хвалёные упыри? – Джет твёрдо решил доказать своё положение на корабле. – Вы ничего мне не скажите, Макаров? - Скажу. – издевательски изрёк старик, глядя на молодого, как на говно. – Смерть боится идиотов… Но находит их всегда. Не желая тратить больше ни секунды, старик удалился в свою каюту, а Джет лишь обречённо потёр переносицу. Ему предстоит ещё далеко не одно плавание с этим старикашкой, однако тот и не думал давать присягу. Этот старикан повидал столько дерьма, он видел море со всех сторон и кажись даже разок побывал на дне, потому что сломить этот дух могла лишь могила… Или привязанное к ногам ядро. А Леви лишь украдкой глядела на молодого капитана, слипающимися от усталости глазами. Что-то в нём неустанно тянуло её, и она была рада, что Джет смог таки поставить старика на место, однако время близилось к светлому, а сил почти не осталось, и Леви со вздохом и печалью сорвалась с борта и скрылась в пучине морской. «Дьявольская Бездна» осталась далеко позади, так ещё и средь бела дня ей нечего было бояться в этих водах, и всё же сердце юной прелестницы не могло выкинуть из головы очаровательного капитана, что пошёл против устоев и смог доказать свою правоту. С этого дня Леви и сама не заметила, как её жизнь превратилась в ожидание того самого корабля, но какого же было её удивление, когда оно оправдалось. Всего через неделю корабль вновь проплыл по тому маршруту, и его капитан вновь заставил сердечко юной девы трепетать. Опять судно пошло на пролом через «Дьявольскую Бездну», и снова успешно. Леви потеряла счёт дням и вылазкам, русалки шептались за её спиной, а она вновь и вновь поджидала корабль в условленное время, трепеща от одной мысли, что вновь увидит столь запавшего ей в душу капитана, но жизнь такая штука… Как сказал Макаров: «Смерть боится идиотов… Но всегда их находит». В очередной день молодая русалочка ожидала уже знакомый корабль у скалистых проливов, после чего уже по изученной схеме ловко юркнула под днище, после чего осторожно забралась по борту наверх и затаилась где-то на уровне шлюпок. В очередной раз она приготовилась услышать с десяток интересных историй, однако сегодня на палубе было довольно тихо, хоть Макаров и сидел там, как ему и положено. За столько времени Леви уже изучила все повадки команды, но почему-то сейчас картина одинокого старика вызывала какое-то неприятное ощущение «неправильности» происходящего, и даже грусти. Он сидел один на пустой палубе, вокруг него не вились молодые ребята, явно променявшие старого матроса на нечто более интересное, и видят боги, если бы не рыбий хвост, Леви подошла бы к деду и попросила бы рассказать ей какую-то историю. Не потому, что она хотела узнать что-то новое, а потому, что тоска и одиночество в выцветших глазах заставляли сердце морской девы обливаться кровью. Не должны старческие глаза выглядеть так. - Дедуль. – от мрачных дум девушку вырвал голос молодого юнги, и Леви тут же вспомнила, что совсем забыла про осторожность и сидела непозволительно открыто, а вот парень, словно провинившийся котёнок, виновато улыбнулся. – Ну вы чего, Макаров? Улыбнитесь! - На похоронах не улыбаются, юнец. - Да вы просто не можете смириться с тем, что капитан Джет оказался прав! – а вот тут юнга проявил неположенный новичку характер и начал открыто наступать на старика. – Оглядитесь! Никаких упырей, опасности, а из всех кораблей мы выполняем план больше, чем кто-либо другой! Мы в плюсе! Да, мы ходим через не самый хороший участок, но… Тут молодой матрос резко осёкся, когда мужчина поднял на того выцветшие глаза и томно закурил трубку. Думать не хотелось, да и смысла особо не было, от чего Макаров лишь задумчиво отвёл взгляд, после чего вновь вопросительно посмотрел на юнгу: - Ты веришь своему капитану, Ромео? - Да! – твёрдо ответил юнец. - О… Это хорошо. – Макаров вновь закурил и посмотрел куда-то в сторону. – Команда обязана верить капитану, иначе это может плохо кончиться. Всегда верь капитану. - Так почему вы не можете поверить капитану!? - … - а вот тут мужчина виновато усмехнулся и отложил трубку. – Потому что капитан не верит мне. Он не верит мне даже тогда, когда его команда ходит по лезвию бритвы, и поверь мне, пистолет может дать осечку бессчётное количество раз… Но один раз он выстрелит… Однако капитан Джет не верит в это, он не верит мне, а значит, мне остаётся уповать на богов, что они будут милосердны к нам. - Макаров. – Ромео не послал старика в жопу лишь из уважения к старшим, однако всё же позволил себе раздражённо потереть виски. – Скажите мне, пожалуйста. Вы лично, лично вы, хоть раз видели хоть одну нежить в этом проклятом мире!? А вот тут глаза старика очень недобро блеснули, после чего тот докурил трубку, стряхнул пепел, спрыгнул с бочки и направился куда-то в известном лишь ему одному направлении. Ромео уже хотел что-то крикнуть вдогонку, как старик резко остановился и повернулся к юнцу: - Скажи, Ромео, если бы ты вдруг оказался на «Великом Суду» перед «Всевышним», и, если бы он сказал тебе, что ты можешь взять с собой только одно человеческое качество, чтобы ты выбрал? – Макаров твёрдо смотрел в глаза юного матроса. – Может это была бы «Добродетель», или «Порядочность»? А быть может ты выбрал бы «Честность»? – тут глаза старика приобрели оттенки ярости и ненависти. – Помяни моё слово, Ромео. Если тебе предстанет выбор, он падёт на худшее из твоих качеств, такова уж натура человека. - Почему вы так в этом уверены? - Потому что не было ни одного исключения. – Макаров лишь усмехнулся, гладя на то, как вытянулось лицо молодого мальчишки. – Говорят, Любовь – это чувство, что способно переживать смерть. Если это правда, то я готов дать руку на отсечение, что семь смертных грехов – это высшее проявление любви. - Почему? – буквально одними губами прошептал парень. - Потому что, Ромео, это единственное, что эти ублюдки тащат на ту сторону. Собственные грехи, страсть, и это… Правильно. А правильно это лишь потому, что именно наши грехи и слабости делают нас людьми. Именно наши грехи, и неистовая любовь к ним, остаётся с нами после смерти, и поверь мне, далеко не все упыри пьют вино и лапают девок. Далеко не все упыри жаждут золота и власти… А потому далеко не с каждым ты сможешь договориться. Ты веришь капитану, и это твой главный плюс и главный порок. Ты никогда не выйдешь за границы мышления своего командира, да вот только… - тут старик как-то виновато огляделся по сторонам, после чего вновь взглянул на юнгу. – Молись, малой, чтобы границы мышления твоего предводителя никогда не соприкоснулись с реальностью этого мира. Потому что, не приведи господь, это произойдёт, и ты поймёшь, насколько жалок и ничтожен кругозор загнанных в угол устоями крыс. С этими словами Макаров демонстративно развернулся и ушёл, оставив молодого парня с кучей вопросов и непонятных дилемм, но, если бы он только знал, что своими словами заинтересовал куда больше ушей, чем рассчитывал. Леви как-то даже озадаченно опустила голову и вгляделась в водную гладь. Спокойная рябь воды не умиротворяла, а скорее даже наоборот, заставляла искать какой-то подвох, но его не было, как и желания накручивать себя лишний раз. Ей нравилось кататься на кораблях, хоть и видят Боги, это было воистину опасно, однако любопытство этой маленькой оторвы могло сравниться лишь с её одержимостью быть поближе к людям… Или только к одному. Леви немного грустно улыбнулась и прижала к себе золотой хвост. Этого нельзя было делать, но она упорно продолжала вестись на поводу у своих желаний, и сколько бы не зарекалась бросить всё это, так и не смогла себя пересилить. За всеми этими мыслями, молодая жительница океана не заметила, как наступила ночь, а молодой месяц лишь тускло освещал всё вокруг. К тому времени, как они добрались до «Дьявольской Бездны», на палубе почти никого не было, лишь редкие шаги дозорного, как вдруг странное белое пятно в воде привлекло внимание русалки. Сначала русалка подумала, что это просто тряпка. Да, большая белая тряпка качалась по волнам, причудливо поблёскивая в тусклом свете луны, но было в её движении что-то скованное, словно это была кукла, или… Тут задор и любопытство девушки мигом сменились на непонимание и страх, от чего она украдкой прижалась к борту корабля сильнее и притянула к себе хвост. В холодной воде, посреди ночи, буквально в нескольких сотнях метров от «Дьявольской Бездны», в лёгком свободном белом платье, дрейфовала молодая и очень красивая девушка. Она лежала на спине и словно спала, волны качали её подобно люльке, а длинные светло-русые волосы, будто щупальца осьминога, растянулись во все стороны. Бледное личико с посиневшими губами выражало высшую степень отчаяния и какого-то неприятного смирения, большие глаза были открыты и смотрели куда-то ввысь звёздного неба, но словно уже не хотели перечить судьбе, полностью отдавшись её власти. Надо признать, сердце Леви неприятно сжалось, неужто утопленницу так далеко течение занесло? Она слышала о подобном, о том, что нерадивые девы искали смерти в пучине, но обычно такие так далеко не заплывают. Не известно, сколько бы ещё Леви гадала бы над этим, если бы ночную гостью не заметил бы молодой матрос. Сначала Ромео показалось, что что ему просто привиделось, однако факты были на лицо, и от этого кровь вскипела, а сам мальчишка воспылал праведным огнём, но не успел он и рта открыть, как тут же схлопотал палкой по икрам и осел на палубу, болезненно прижимая к себе ноги. - Не кричи. – громко прошептал Макаров, который, в отличии от молодого мальчишки, смотрел на девушку куда более суровым взглядом. – А теперь посиди, малёк, и чтобы ни одного звука, пока Бездну не проплывём. Ты меня понял? - У вас с головой… - не успел до кричать юнга, как тут же схлопотал палкой уже по голове. - Я сказал: «Ни звука». Что ты не понял? Ромео смотрел на старика, как на сосредоточение всего зла этого мира, но перечить столь уважаемому человеку не смел, хоть и попытался, правда в пол голоса: - Человек за бортом. - Это я заметил. А теперь сиди тихо и не шуми. - Как можно сидеть тихо!? Что вы мне предложите делать!? - Например, подумать. – Макаров грозно посмотрел на юнца. – Молодая девица, посреди океана, посреди ночи, вблизи ущелья, которое кишит голодными акулами. Не обглоданный вздувшийся труп… Подозрительным не находишь? - Она могла упасть с другого корабля. - Корабли тут не ходят, Ромео. – иронично усмехнулся дед, однако улыбка сошла на нет, стоило ему вновь посмотреть в сторону дрейфующего тела. – Рыбу-Удильщика видел когда-нибудь? - Причём тут вообще рыбы!? - У этой рыбы на голове есть фонарик, который светиться, а пасть больше её самой. – игнорируя пренебрежение юнги продолжил старик. – Этим фонариком она заманивает маленьких глупеньких рыбок, которых так неутолимо тянет к свету, пока они не подойдут слишком близко к её огромной пасти. - Вы мне скажете, причём тут вообще рыба!? - … - Макаров посмотрел на юнца, как на говно. – При том, Ромео, что ты – это маленькая глупенькая рыбка, а эта девчонка – огонёк. А вот тут молодой матрос слегка осёкся и похоже только сейчас начал думать. А ведь действительно, даже если допустить мысль, что это утопленница, какова вероятность того, чтобы за всё это время на неё не позарилась ни одна акула? От этих мыслей защекотало где-то внизу живота, но воистину анальные боли Ромео ощутил, когда утопленница повернула голову. Видят боги, Ромео сам чуть не отправился «на ту сторону», Макаров же лишь покрепче перехватил нож на поясе, а девушка неотрывно глядела на матросов. В этих глаза было столько мольбы, столько страха, после чего она сделала видимый глубокий вдох и осипшим голосом прохрипела: - Помогите. - Она живая. Дед, она живая! Ей нужна помощь! – мальчишка был готов сорваться с места, но Макаров не позволил. – Ты предлагаешь просто сидеть и смотреть!? - Да. – твёрдо ответил старик, занося в очередной раз палку над головой юнца. – Просто смотри. Честно говоря, Ромео был готов заехать уважаемому человеку прямо в челюсть, и неизвестно, чем бы эта потасовка закончилась, если бы с другого конца палубы не раздалось громогласное: «Человек за бортом!!!». На судне вмиг началась суета, капитан тут же прибежал на крики, а Леви лишь затаилась. Капитан Джет тут же отдал приказ достать утопленницу из воды и поднять на борт, от чего на сердце Леви, резко полегчало, хоть и присутствовал какой-то неоднозначный осадок. Всего через несколько секунд на корабле началась лютая беготня, однако командира судна интересовало только два вопроса, с которыми он яростно явился к и без того побитому Ромео. - Кто был в дозоре и почему не оповестили о случившемся!? – бесновался молодой мужчина, глядя на то, как юнга весь сжался. – Под трибунал захотел!? Я тебя на виселицу за это отправлю, дезертир!!! - Не кричи на него! Я ему запретил! – за юнца вмиг вступился Макаров. – Если в твоей рыжей башке хоть что-то имеется, проплыви мимо этой нечистой, или хотя бы дождись восхода!!! - Как вы мне надоели со своими предрассудками. – сквозь зубы прорычал Джет. – Доставить человека на борт! Толпа тут же подчинилась, обходя матёрого матроса, словно вода обходила камни. Юнга сидел побитый и сломленный, однако явно ощущал какое-то облегчение о того, что девушке больше ничего не грозит. - Я это так не оставлю, Дреяр. – Джет горел идеей довести дело до высокопоставленных людей. – Выдвину обвинение в убийстве, я добьюсь на вас управы. Макаров ничего не ответил, и скорее всего даже не слышал угроз, потому что всё его внимание было приковано к тому, как спускалась шлюпка на воду. Команда из трёх крепких ребят направлялась к девушке, что мерно качалась по волнам, однако тревога с её лица не сходила, и она, как завороженная продолжала повторять одно и то же слово: - Помогите… Помогите… Помогите… Честно говоря, от такого обилия людей и шлюпки, Леви вдруг осознала, в каком она невыгодном положении. Даже если она и сможет слиться с тёмным деревом, её золотой хвост отблёскивал в свете тусклой луны, а это значило, что нужно было уплывать. Двуногие уж как-то сами разберутся, она ещё встретит их, но что-то внутри русалки подсказывало, что этого нельзя делать… Если бы она только знала, насколько правильное решение она допустила. Шлюпка уже подплыла вплотную к несчастной недо утопленнице, тяня за собой увесистый канат, чтобы было легче добраться до корабля, как вдруг… Матросы на палубе даже не поняли, что это было, шлюпка просто исчезла, скрылась под водой, оставив лишь столб брызг и плавающий канат. Словно маленький ребёнок, играя с игрушечным корабликом резко утянул его под воду, и ни одного вскрика или матроса… Никто не всплыл. - Помогите. – голос девушки дрожал, после чего она таки собралась с силами и закричала во всё своё надорванное от слёз, крика и холода горло. – ПОМОГИТЕ!!! Но не успели матросы даже слова сказать, как что-то неведомое вмиг утянуло девицу, а трос подозрительно начал уходить под воду и слегка натянулся. - Руби канат. – загробным голосом выдал Макаров, после чего сорвался на крик. – РУБИ КАНАТ!!! Их отделили доли секунды, «право на ошибку» и «безысходность», единственное, что спасло корабль, так это то, что канат был привязан к главной мачте, однако спасло относительно. Толстый шнур с кулак толщиной зазвенел, как струна, мачта жалобно скрипнула и слегка накренилась, а корабль, как деревянную игрушку на верёвочке, нечто не подвластное человеческому пониманию, просто развернуло на сто восемьдесят градусов и стремительно потянуло в сторону «Дьявольской Бездны». Паника матросов смешалась с непониманием, никто не знал, что делать, а усугублялось это тем, что, чем бы ни было то, что тянуло корабль со столь чудовищной силой, оно явно собиралось провернуть тоже самое с ним, что провернуло со шлюпкой. Судно буквально летело, как при штормовом ветре, мачта грозилась расколоться пополам в любую секунду, но самое страшное было то, что эта тварь тянула корабль не только вперёд, но и вниз, грозясь вот-вот утопить нос корабля. - Ты кретин, Джет!!! – закричал во всю глотку Макаров, после чего бросился к вещам на палубе. Времени было в обрез, каждая секунда могла стать для них последней, потому что раскол несущей мачты мог произойти в любой момент, но ещё страшнее могло быть то… Что она выдержит, и эта тварь завершит начатое. Раскидывая вещи во все стороны, старик умолял всех святых и проклятых о том, чтобы память ему не изменила, и похоже впервые за сегодня Фортуна решила улыбнуться ему. Увесистый арбалет и гарпун, всё, что смог разглядеть матёрый моряк, после чего кинулся к уже изрядно притопленному носу корабля. Темно, луна отсвечивает, а канат ходит ходуном, словно неведомая хрень плыла «восьмёрками», постоянно меняя место положение. Тут тварь и вовсе дёрнулась куда-то в сторону, от чего судно накренилось так, что Леви едва не соскользнула с выступа на борту. Она уже не думала о том, заметят её или нет, она пыталась понять, где ей будет безопаснее – на палубе или в море! - Макаров, что это!!!??? – несчастный юнга подбежал к деду, пытаясь сдержать накатившие слёзы страха. - Скажешь начальству, что это белая акула!!! – съязвил старик, пытаясь уцепиться в непроглядной тьме хоть за какую-то мишень. – Они такие же умные, как и твой капитан!!! Руки дрожали, канат звенел, но перерезать его было не лучшим решением, так как при таком натяжении, он запросто снесёт голову всем, кто окажется у него на пути. Страшно, давно Макарову не было так страшно, как давно он не молился, правда просил он лишь одного. Канат резко потянулся вперёд, мачта рыдала в предсмертных агониях, но именно этого ждал бывалый морской волк… И дождался. Россыпь брызг разлетелась в стороны, осыпая море бриллиантовым дождём, и именно в этом сиянии несчастная утопленница наконец смогла вдохнуть живительный воздух, хоть крепкая рука сжала тело до хруста костей. Он мелькнул лишь на миг, но эта картина на всю жизнь останется с Ромео. Массивная спина, через плечо которой был перетянут злосчастный канат, длинные чёрные волосы, мертвенно серая кожа, массивные руки, что сжимали хрупкое тельце девицы, грозясь переломить его пополам, но самым страшным был хвост. Жёсткий гребень начинался где-то с поясницы, переходя в длинный плоский хвост, около четырёх метров в длину, и не меньше полуметра вширь, словно у гигантской мурены! Чудище вновь нырнуло в воду, однако теперь плыло поверхностно, постоянно всплывая, видимо, чтобы не утопить свою игрушку, которая в свою очередь не могла пошевелиться от нестерпимой боли во всём теле и яростного потока воды. - Помогите. – продолжала шептать деваха, с трудом подняв голову на корабль и жалостливо посмотрела на Макарова. – Прошу. Старик лишь досадно стиснул зубы, после чего прицелился и взялся за курок арбалета. - Дедуль, ты что удумал!? – испугался Ромео. – Она у него практически на спине!!! ЗАДЕНЕШЬ!!! - Да, задену! - А если убьёшь!? - А если убью – на той стороне она мне скажет спасибо!!! Ей не помочь, её судьба была решена задолго до нашей, и хоть один на этой проклятой посудине должен сделать нелёгкое решение! - Дед, подожди!!! Но Ромео не успел даже дёрнуться, как Макаров нажал курок, отправляя гарпун в сторону упыря и его жертвы. Метал блеснул во мраке, после чего натяжение каната резко ослабилось, корабль начал стремительно терять скорость, а девушка вновь скрылась под водой. В этот момент казалось, что само море затаило дыхание, матросы боялись даже шелохнуться, а тоненькие ноготки русалки явно оставят глубокие следы на карме. Все ждали чего угодно: всплывшего трупа, кровавого следа, но вокруг была лишь беспощадная тишина. - Деда. – шепнул юнга. – Ты его грохнул? Макаров молчал затаив дыхание, и даже моргал украдкой, боясь «проморгать момент». Руки сжимали проклятый арбалет до побелевших костяшек, матросы медленно начали подтягиваться ближе к носу корабля и казалось, что беда миновала, как вдруг что-то стремительно вылетело из воды и с каким-то неприятным хрустом шлёпнуло на палубу. Моряки уже готовы были расстаться с жизнью от страха, как вдруг увидели до жути неприятную картину. Мокрое белое платье было обильно смочено кровью, конечности неестественное вывернуты, а из некогда красивого личика молодой девицы торчал блестящий гарпун, что пошёл под глазом прелестницы и вышел где-то со стороны затылка. - Нет, Ромео, я его не грохнул. – нервно сглотнул старик, после чего послышался какой-то неприятный всплеск, и матросы посмотрели вперёд. Два алых огня блестели в черни воды и явно разделывали не только тела, но и души несчастных. – Всё намного хуже, сынок… Я сломал его игрушку. - Макаров, что это за рыба? – почти плакал юнец. - Рыба – это ты, Ромео… А это – Удильщик. - Дедуля, пожалуйста, скажи мне, что у него жабры и он не может дышать воздухом. - От части ты прав, мальчик мой. Такие, как он воздухом не дышат… Они вообще не дышат. Эти слова напрочь выбили почву из-под ног молодого юнги, но старика состояние мальца интересовало в последнюю очередь. Два алых огня смотрели на деда, как на мясо, явно придумывая, с чем его подать к столу, однако спустя минут пять гляделок, макушка скрылась под водой, а огоньки цвета крови исчезли во мраке. Тишина вновь воцарилась на корабле, но чуяло девичье сердце, что это ещё не конец, а потому русалка не рисковала нырять в воду. Ей казалось, что она знала море от и до, но сейчас она дрожала в неведении, столкнувшись с чем-то неизведанным и очень страшным. Нет в океане ничего живого, что смогло бы сравниться с этим чудовищем по силе, и это только пол беды, ведь она не знала предела его возможностей. Резкий удар сотряс корабль, от чего один матрос едва не выпал за борт, но стоило ему устоять на ногах, как тут же прилетел второй, уже с другой стороны. Вдруг корабль словно подпрыгнул, а через миг резко погрузился в воду так, что Леви едва не намочила золотой хвост. Раскачиваясь из стороны в сторону, судно грозилось перевернуться, от чего экипаж впал в панику и бросился к шлюпкам. - А НУ НАЗАД!!! – скомандовал капитан, но в ответ получил лишь шквал мата и паники. - Упырей не существует. – обречённо выдохнул Макаров и издевательски посмотрел на юнца в дорогом камзоле. – Ну тогда начальству скажешь, что это дельфин… Если выживешь, конечно. - Вы находите это смешным!!!??? - Хотел бы я посмеяться и сказать: «Я же тебе говорил», да вот только сейчас это не спасёт ни экипаж, ни тебя!!! - Хорошо, убедили! – Джет в панике схватился за мачту, дабы не упасть. – Я идиот! Что делать!!!??? - Я не знаю, Джет!!! Я не знаю, что теперь делать!!! Очередной удар раздался прямо в днище, но тут корабль вдруг поплыл вперёд и начал набирать скорость так, что ветер свистел в ушах. Макаров в ужасе посмотрел на канат, но тот лишь безынициативно болтался где-то с боку, однако не успел старик распрощаться со всеми близкими, как вдруг заметил в темноте в нескольких милях от них, каменные скалы, что торчали из воды и на которые так отчаянно пёр корабль. Вот в этот момент старик понял, что не смотря на возраст, а умирать ему совсем не хотелось. Сделав неуверенный шаг назад, дедок рвано выдохнул: - Ромео, дай мне порох и фитиль. – Макаров украдкой глянул на стушевавшегося юнца. – Ругать не буду, обещаю, командование тоже, просто дай мне этот грёбанный мешок и фитиль!!! Ругать не будет… Все они так говорят!!! Но сейчас было не до отстаивания своих интересов, а потому молодой хулиган быстро достал откуда-то из-за пазухи полкило украденного порошка и несколько фитилей, после чего протянул старику. Более, чем достаточно, но времени в обрез. Наскоро смастерив из подручных материалов некое подобие маленького контейнера, старик резво достал огниво, снял свой пояс и поджог фитиль. Не теряя не секунды, дедок раскрутил самодельную бомбу и швырнул куда-то вперёд корабля. - И что теперь, Макаров!? – плакался парнишка. - А теперь, сынок, молись! Будем рыбу глушить! - Думаете поможет!? - Более, чем уверен, что НЕТ!!! Ромео уже набрал в лёгкие воздух, чтобы что-то возразить, как вдруг раздался оглушающий взрыв, столб воды поднялся на метров десять в высоту, а корабль резко сменил траекторию, словно соскочил с рифа. По днищу что-то проскреблось, пару раз стукнулось, однако спустя всего пару секунд послышался душераздирающий крик одного из матросов и громки всплеск воды. Экипаж тут же скучковался и затаил дыхание, вслушиваясь в предсмертные стоны, которые стихли довольно быстро, и теперь в ночной тишине отчётливо слышались звуки рвущейся плоти и хруст костей. Никто не решался заглянуть за борт, а потому смерть заглянула к ним сама. Голова несчастного матроса буквально вылетела и ударилась в мачту, от чего череп раскололся в труху, орошая мозгами и прочим содержимым напуганных матросов, но даже это не шло ни в какое сравнение с тем, когда острые когти ударили по краю борта и на лунный свет показалось оно. Во мраке ночи был виден только силуэт и два алых огня, что светились ненавистью и жаждой крови. Чёрные длинные спутанные космы доходили до поясницы, мертвенное серая кожа блестела от воды, а злобное клокотание разносилось по всему кораблю, после чего тварь открыла клыкастую пасть и оглушительный вой заглушил шум океана. Подорвавшись на месте, существо подлетело в воздух на метра три, но и этого не хватило, чтобы увидеть конец хвоста. Матросы бросились врассыпную, но, когда, туша упыря рухнула на палубу, все присутствующие резко осознали смысл выражения: «Лис в курятнике». Бежать некуда, вокруг десятки миль водной глади, а также целая орда акул, что мерно дожидается тишины и пиршества. Упырь кинулся в самую гущу нерадивых моряков, что тщетно искали спасения. Кто-то побежал в трюм, кто-то бросился за борт, а кто-то не успел увернуться и был разорван пополам, как лист бумаги. Массивный плоский хвост, под четыре метра сносил и ломал всё, что под него попадало, пока острые клыки и когти рвали и кромсали тех, кто не успел убежать. Кровь била фонтаном, внутренности и конечности летели во все стороны, и во всей этой игре смерти не было выхода. Устав возиться с обмякшим телом, или тем, что от него осталось, алые огни рьяно искали новую жертву, и тут на глаза попался непростительно красивый и чистый камзол молодого капитана. В этот момент рыжие волосы на макушке встали дыбом, игнорируя тугой хвост, а когда морской дьявол отбросил тушу и стремительно пополз по палубе, подобно змее в сторону Джета, вот тут в голове и щёлкнуло. Он ни на что не надеялся, ни на что не рассчитывал, это был просто приступ небывалого ужаса и руки сами схватились за весло ближайшей шлюпки. Бездумно размахнувшись, не глядя и со всех сил, молодой капитан попал упырю прямо по морде, от чего тот слегка замешкался. Лишь на долю секунды в алых глазах мелькнула растерянность, но уже через миг, послышался сдавленный смешок, после чего упырь резко развернулся к парню спиной, вцепился когтями в доски и со всей свой исполинской силы ударил мужчину хвостовым плавником. Это было даже не больно, если бы удар пришёлся в голову, её бы просто оторвало, но он пришёлся в плечо на уровне груди, после чего капитан, со скоростью пушечного залпа вылетел с палубы и отлетел на добрых пару десятков метров в сторону рифов! В этот момент Джет не мог даже вдохнуть, а девичье сердце молодой русалочки забыло про акул и упырей, и бросилась в сторону выброшенного моряка. Массивный золотой хвост миновал злосчастное расстояние за несколько секунд, но мужчина не дышал. От этого всего Леви была готова разреветься, но ей нужно было срочно доставить его на сушу, подальше от «Дьявольской Бездны», и благо поблизости находились каменные рифы. Вытащив моряка на камень, в лунном свете Леви наконец смогла его рассмотреть и от этого пришла в ужас. Плечевая кость была переломана пополам, от чего правая рука безвольно болталась и сгибалась в неестественном месте, мужчина не подавал никаких признаков жизни, но Леви решила не сдаваться, после чего расстегнула камзол и пришла в ещё больший ужас. Рёбра были всмятку, вся грудь была синяя, но тут у девушки что-то щёлкнуло в голове, и она начала делать мужчине искусственное дыхание. Откуда русалкам знать, как делать искусственное дыхание? Она так много проплавала с людьми, так часто видела, как приводили в чувства утопленников, но до практики она ещё никогда не доходила. Умоляя сам океан, девушка просила лишь о том, чтобы капитан начал дышать, и, как ни странно, это сработало. Шумный глубокий вдох разорвал тишину, после чего мужчина резко распахнул глаза, хоть взгляд и был где-то в тумане. Не в силах сфокусировать взгляд, капитан лихорадочно метался с одного на другое, пока не застыл, глядя на прелестницу с лазурными волосами. Как ни странно, но Леви не стала прятаться, а лишь улыбнулась, после чего глаза командира подкатились, и он провалился в небытие. Он дышит, и этого Леви было достаточно, а вот на счёт остальных матросов русалка не зарекалась. Кровавая бойня была в самом разгаре, тварь беспорядочно металась, пару раз ныряла в воду, вылавливая беглецов и закидывая их обратно на борт, однако его повадки стали напоминать игру. Он гонял напуганных матросов по палубе, словно кот, которого посадили в коробку с мышами. Ему это нравилось, искренне, настолько сильно, что в один миг он потерял над собой контроль, вскарабкавшись на мачту, и уже оттуда кидаясь на несчастных. Ему было весело, и тут он заметил молодого юнгу, что жался куда-то в угол. Сердце юнца пропустило удар, молодой юнга всем своим естеством ощутил этот голодный взгляд двух алых огней, однако в отличии от остальных матросов решил не испытывать судьбу, а тут же сорвался с места. В этот момент ему показалось, что он услышал приглушённый смех, но в то же мгновение раздался влажный слепок о палубу и скользкий протяжный шелест, словно за ним ползла гигантская минога. Такой безысходности молодой парнишка не ощущал ещё никогда, однако молодая кровь рьяно хотела жить, и Ромео кинулся в сторону бочек. Некогда любимое место, где он проводил свободное время за рассказами и азартными играми, стало единственным оплотом спасения. На одной из бочек до сих пор лежали игральные кости, а также недопитая бутылка рома, но Ромео было далеко не до этого. Сиганув к бочкам, мальчишка схватил одну и швырнул в упыря, но тот одним ударом массивного хвоста разнёс бочку в щепки! В этот момент юнга понял, что сам себя загнал в угол, а змеевидная тварь бросилась на мальца, снося всё, что было рядом. Массивный хвост задел «игральную бочку», после чего всё, что лежало на ней разлетелось по палубе, в том числе и игральные кости, и, воистину, у Фортуны есть чувство юмора. Толи комбинация на костях выпала правильная, толи сама смерть заскучала, но стук игральных костей о палубу отозвался в голове упыря оглушительным грохотом, от чего тот в оцепенении замер. Если бы ему нужен был воздух, он бы затаил дыхание, как и Ромео, что успел проститься со всем и вся в этом мире. Паника на судне приобрела оттенки предсмертного оцепенения, а упырь, всё так же окаменев не шевелился. Алые огни смотрели куда-то в пустоту, словно он только что проснулся, и не знал, где находиться, и тут Ромео почувствовал, что по всему телу твари прошёлся табун мурашек. Чудище слегка приподнялось, даже не глядя на оцепеневшего юнца, после чего медленно, словно боясь спугнуть, повернулось назад и посмотрел куда-то на палубу. В тусклом лунном свете мокрые посеревшие игральные кости причудливо блестели в луже разлитого рома, но видят боги и видели матросы, что эти алые огни смотрели на них, как на золото. Морское чудище словно выпало из реальности, а быть может вернулось в неё. Сложно сказать, куда девается рассудок спустя вечность одиночества и холода, но сейчас в алых огоньках играло что-то живое, настолько живое, что упырь… Поднялся на ноги. Да, у него были ноги, о которых он и сам, наверное, забыл. Шаткой походкой, словно пьяный, он медленно брёл куда-то в сторону рассыпанных костей и карт, длинный плоский хвост безвольно волочился по палубе, и вот, когда их отделяли сущие сантиметры, чудище буквально рухнуло на колени, неотрывно глядя на дешёвые костяшки, как на восьмое чудо света. Когтистая лапа опасливо потянулась вперёд, но в последний момент словно испугалась, и отпрянула. Он не дышал, но рваный выдох донёсся до слуха запуганной команды. Он боялся до них дотронуться, боялся больше всего на свете. Не прикоснуться к ним, а того, что это наваждение пройдёт, что мираж развеется, или ещё хуже, он проснётся на самом дне «Дьявольской Бездны». Он не спал целую вечность, но сейчас он дрожал от ужаса, боясь открыть глаза и понять, что это сон. Неизвестно, сколько бы продлилась эта тишина, если бы кто-то из матросов опрометчиво не шагнул и не задел рядом лежащее весло. Едва уловимый шорох вмиг привёл забывшегося упыря в чувства, после чего он резко повернул голову в сторону оцепеневших матросов и разинул огромную пасть. Вновь приняв уже привычное состояние, тварь припала лапами к земле, а грозное клокотание разнеслось по палубе. Казалось, он вот-вот кинется в сторону незадачливых матросов, как вдруг… - СЫГРАЕМ!!!??? Прокуренный вопль разнёсся на всю палубу, от чего тварь в очередной раз замерла, а после повернулась в сторону матёрого старика. Он стоял, силясь сдержать сердечный приступ, но твёрдо смотрел на два алых огня, явно давая понять, что подыхать он будет только с БлэкДжеком и Шлюхами! - Что застыл!? – старческий баритон предательски надломился, ноги подкашивались, но Макаров явно был намерен довести задуманное до конца. – Ты и я, в кости, один на один, или зассал!!!??? Команде показалось, что Макаров потерял рассудок от страха, а Ромео вообще не понимал, что сейчас произошло, однако, как известно, Фортуна благоволит смелым. Толи от скуки, а скорее всего, от неизменности бытия, в алых глазах упыря мелькнул интерес, после чего он вытянулся вверх, глядя на низенького старичка, и спустя пару секунд провёл когтями по шее. Именно в этот момент команда и заметила то, что на шее чудища висел шнур, а на нём несколько золотых самородков. Послышался приглушённый смех упыря, и именно в этот момент всё нутро Макарова сжалось до размеров горошины, и похоже, старик только сейчас начал осознавать, во что ввязался. Острый оскал блеснул в темноте, очередная волна приятных мурашек пробежалась по мертвенно зеленоватой коже, а четырёхметровый хвост задорно подрагивал на кончике. Действие обрело неожиданный оборот, и это не могло не радовать, а потому упырь сорвал с шеи шнур и глянул на дедушку с вызовом. Старик словно прирос к полу, после чего рвано выдохнул и попытался сдержать накатившее волнение. Он знал этот взгляд, он видел его много раз, но именно сегодня этот взгляд был главным благословением и главным проклятием для всех них. - Макаров. – одними губами шепнул один из матросов. – Чего он ждёт? - Ставки. – прокуренный голос вновь предательски дрогнул. – Он ждёт ставки. Оцепенение длилось отнюдь не долго, и старик начал шарить по карманам. Какого же было удивление матросов, когда Макаров достал из-за пазухи мешок золотых монет и бросил перед упырём, но тот не торопился, придирчиво оглядывая куш. Подозрительно глянув на старика, упырь когтями поманил, что вызвало в дедушке волну раздражения, и тот бросил к мешку ещё и наградные часы. Вот теперь по лицу этой твари растянулась довольная ухмылка, после чего массивный хвост осторожно смёл всё к себе поближе, а вместе с золотом и рассыпанные кости, карты и стаканы. Упырь украдкой погладил руки и показал чистые ладони, не сводя взгляда со своего соперника, после чего глянул вниз. Перед ним был мешок золота и наградные часы, но он не видел ничего, кроме затёртых до невозможности игральных костей. Прикоснувшись к одной из них, ему показалось, что он дотянулся до звёзд, после чего из груди чудища донёсся сдавленный выдох. Как мало человеку надо для счастья, и так много, чтобы это осознать. - Ромео. – тихий голос старика заставил молодого юнгу вздрогнуть. – Ты в кости играть умеешь? - … - подросток силился лишь не упасть в обморок. – Да. - Отлично… Будешь считать. - Нет. – с дрожью, но очень твёрдо ответил юнец. - Тогда будешь играть с ним вместо меня. Выбор за тобой. Незнамо откуда взявшиеся силы подняли мальчишку на ноги, после чего Ромео медленно подошёл к деду и рухнул прямо возле того на колени, пытаясь не смотреть на чудище в паре метрах от себя. Ему было некуда бежать, и это была единственная причина, почему он не кинулся вплавь в родной порт. Когтистая лапа сгребла пятёрку костей и закинула в стакан, после чего упырь положил шнур с золотыми самородками возле мешка Дреяра и протянул стакан вперёд себя. Ещё пятёрка костей отправилась в другой стакан, и вот тут поживший моряк сдавленно выдохнул. Назад пути нет, а потому, смирившись со своей судьбой, дедуля твёрдо подошёл вплотную к упырю и сел напротив него. Дрожащий Ромео буквально на карачках дополз до играющих, не в силах поднять головы, на что упырь лишь довольно оскалился и громко лязгнул острыми клыками. Косточки застучали в таре, однако опрокидывать её чудище не торопилось. Вслушиваясь в мерное перетирание, тварь словно различала в нём слышимую лишь ему одному музыку, однако упырь резко вернулся в реальность и с громким стуком ударил тарой по палубе. Старик сделал тоже самое, но тут алые глаза как-то неоднозначно посмотрели на своего оппонента. Ромео лишь завороженно глядел, как вдруг лапа монстра скользнула куда-то под чернь мокрых косм и достала оттуда ажурную золотую серёжку. В этот момент старик болезненно стиснул зубы, однако решил не испытывать судьбу и снял с пальца золотое кольцо. - Деда… Что он… - Повышает ставки. – в пол голоса ответил старик, бросая кольцо к остальным своим вещам. – Играем до тысячи. Тихий смешок разнёсся по палубе, после чего серёжка улетела в сторону самородков, а когтистая лапа легла на стакан. Дальше только удача и ничего больше. И вот молодой юнга затаил дыхание, как стаканы подняли, и первая комбинация костей дала старт самой волнующей игре в жизни юнца. Упырь довольно зашипел, увидев удачные цифры, Макаров же был хладнокровен и не выказывал абсолютно никаких эмоций. - Сосчитал? – твёрдый и спокойный голос дедка заставил парня вздрогнуть. - Д-да. - Хорошо. Тогда играем дальше. На палубе царила гробовая тишина, лишь шум моря и стук игральных костей, но вот, когда стакан вновь соприкоснулся с палубой, чудище как-то неоднозначно рыкнуло, явно с целью привлечь к себе внимание, после чего достало ажурную жемчужную заколку. А вот теперь Макарову стало очень неприятно, от чего тот нервно начал оглядываться по сторонам и взгляд упал на дрожащего юнца. - Ромео, из чего твой крестик? - Серебро. - Снимай. – тоном нетерпящим неповиновения заявил дед. – Быстро. Малец ничего не понял, но упираться не стал, а потому быстро отдал фамильную ценность, не вникая в суть. Упырь подозрительно сморщился, после чего глянул на жемчужную заколку и как-то снисходительно фыркнул. Что ж поделать? Конечно! Играть дальше! Макаров положил крестик в уже приличную кучу золота, а упырь бросил жемчуг к своим ставкам. Когтистая лапа вновь подняла стакан, но в этот раз вместо самодовольного шипения раздался злобный рык. Это был не конец игры, но Макаров обошёл его, однако тварь не растерялась и юркнула лапой в карман истлевших от времени и морской соли штанов. Не успел юнец сообразить, что оказывается упырь ещё и одет, как на пол полетела горсть золотых монет. В обычной ситуации Макаров бы просто послал своего соперника с такими ставками, но гримаса ярости и свирепый оскал явно дали понять морскому волку, что он просто срочно должен что-то поставить. - Вакаба! – скомандовал Дреяр, даже не поворачиваясь к оцепеневшим морякам. – Давай сюда свои часы, или сядешь на моё место!!! Матрос упираться не стал, а лишь положил золотые часы на пол и пнул старику. Сравняв ставки, игра продолжилась, и с каждым кушем становилось всё страшнее и страшнее. Упырь зверел на глазах, с каждым разом швыряя в кучу всё больше золота и драгоценных камней, в то время как несчастные матросы стремительно обчищались Макаровым. Часы, наградные пистолеты, обручальные кольца, перстни, кулоны, кресты, дошло до того, что Дреяр приказал обчистить покои капитана, и ни один матрос не сказал что-то против. - Дедуля. – Ромео с дрожью смотрел на медали и золотые слитки капитана в огромной куче рядом с играющими. – А если ты проиграешь? - Знаешь, Ромео. – старик аж затаил дыхание, швыряя кости в стакан. – Меня больше волнует, что будет, если я выиграю. Лишь в этот момент Ромео глянул на вторую кучу и понял, что им действительно есть, чего бояться. Гигантская куча золота, жемчугов и драгоценных камней, и всё это упырь таскает на себе… Самое любимое… К себе поближе. Ромео не знал, чего он боялся больше, победы или поражения, но вот, руки в очередной раз сжали злосчастные кости, команда затаила дыхание, а дальше удар стакана, стук игральных костей и тишина. Капелька холодного пота побежала по виску юнца, он чувствовал, что это последний раунд, но Макаров был отчего-то спокоен. И вот чудовище подняло стакан, а сердце юнца пропустило удар. Он не знал, плакать ему или смеяться, Макаров всё так же был холоден и спокоен, и только громкое шипение с каждой секундой становилось всё громче, медленно перерастая в истерический хохот. Он победил, а команде показалось, что земля ушла из-под ног, но если одна нога ушла от мысли, какой пизды им вломят начальство и жёны, то вторая ушла от мысли, что они доживут до этого дня. Громкий шлепок плоского хвоста о палубу смешался в радостном клокотании, довольном рычании и хохоте, пока сам упырь в очередной раз ощущал себя хозяином мира. В очередной раз… Такое давно забытое чувство азарта, победы и неистового детского счастья. Горбатого могила исправит… Вот только его не похоронили. Макаров же лишь меланхолично достал трубку, насыпал туда табака и безразлично закурил. Выпустив кольцо дыма, старик украдкой глянул на лихорадочный блеск алых глаз. Они смотрели на свой выигрыш, и казалось, не видали эти очи ничего более прекрасного. - Проигрался в карты? – осторожно поинтересовался дедок. Тварь лишь медленно повернула голову в сторону побеждённого и оскал стал ещё шире. Медленно чудище приблизилось в плотную к моряку, от чего тот даже в лунном свете из-под чёрных лохм смог разглядеть металлические и уже давно проржавевшие вставки, которыми было увешано всё лицо. Тварь же лишь растянула губы в ироничном и очень широком оскале: - Выиграл. О боги, от этого голоса у юнги побежали ледяные мурашки по коже. Низкий, хриплый, казалось, он звучал из самого ада, а вот дедок лишь всё так же безразлично курил трубку, но тут глянул прямо в алые глаза: - Да, победа она такая… Иногда выгоднее проиграть. Даже не столько сами слова, сколько интонация заставила самодовольный оскал дрогнуть, а упыря чуть отстраниться. Секундная растерянность, непонимание, после чего алые глаза глянули на злосчастные кости. Упырь с минуту смотрел на костяшки, после чего рвано выдохнул, а когтистые лапы затряслись. Сказать, что с упырём творилось что-то невообразимое – это не сказать ничего. Алые глаза смотрели на кости, как на лживого предателя, а всё тело била крупная дрожь. Он не дышал целую вечность и забыл, что значит страдания, но сейчас он задыхался от неистовой боли, с которой не сравнилась бы даже смерть. - Надо же. – ехидно усмехнулся старик, после чего глубоко затянулся. – А говорят упыри не чувствуют боли. Тварь резко вздёрнула голову, и глянула в эту гадкую ухмылку. Слипшиеся волосы зашевелились на голове, после чего чудище набрало столько воздуха, сколько могло, и палубу оглушил лютейший вой. Столько ярости, злобы, ненависти и… Боли. Так кричит раненный зверь, уже принявший свою участь, но не понимающий, за что с ним так обошлась судьба. Вой болезненно надломился, тварь вцепилась в чёрные патлы, силясь не вырвать их с корнем, после чего вновь посмотрела на хладнокровного старика. Ярость вспыхнула в этих очах, после чего упырь занёс лапу для удара, однако пришёлся он не в соперника, а в золото матросов. Обручальные кольца и золотые часы с жалобным звоном разлетелись по всей палубе, что-то упало за борт, но никто не рискнул даже шелохнуться. Рваное злобное рычание стало напоминать плачь, однако чудище лишь вздёрнуло голову, после чего с яростными криком схватило Макарова за шею и занесло вторую руку для удара. Команда затаила дыхание, не смея вмешиваться, и только молодой юнга бросился на помощь. Толи юная кровь ударила в голову, толи задор и безрассудство, но мальчишка кинулся на шею упыря, пытаясь отвлечь его… И на его беду, это сработало. Ромео явно забыл, как эта тварь тянула корабль на ниточке, а потому упырь лишь одним движением сбросил с себя юнца, после чего схватил того за шею. - Не трогай его!!! – резко оживился Макаров, пытаясь выбраться из мёртвой хватки. – Это я подтасовал кости!!! Я это сделал!!! Он не причём!!! ОН НЕ ВИНОВАТ!!! Дьявольская хватка стала ещё сильнее, острые когти впились в кожу, от чего по шее Ромео побежали тонкие струйки крови, но, надо признать, мальчишка держался достойно и не кричал. Злобный рык раздался на всю палубу, чудище притянуло к себе мальчишку вплотную, после чего вгляделось в запуганные глаза. - На что ты надеялся? – буквально выдохнул сквозь зубы упырь. – На что рассчитывал? - … - мальчик лишь дрожа всем телом пытался не сойти с ума от страха, как вдруг собрался с силами и уверенно глянул в глаза чудовищу. – На удачу. Ромео ждал, что его голову просто оторвут, однако эти слова заставили хватку чуть ослабнуть и втянуть когти. В яростных алых глазах мелькнула грусть и обречённость, а ещё неистовая тоска и боль, однако губы всё же тронула улыбка: - Любишь удачу? … Я тоже её люблю… Я люблю её больше всего на свете. С этими словами упырь потянулся рукой к своим ставкам и выудил оттуда одну золотую монету. Оглядев её, как небывалую ценность, чудовище протянуло её молодому юнцу, от чего Ромео не слабо так опешил. Долго юнец не решался что-то сделать, да и когтистая лапа всё ещё сжимала его горло, и всё же юнга нашёл в себе силы и протянул дрожащую ладонь. Холодная монета коснулась кожи, после чего упырь крепко сжал ладонь парня в кулак, при этом неотрывно глядя в глаза: - На удачу… Она благоволит смелым. С этими словами хватка на шее ослабла, после чего упырь отпустил мальчишку и с ненавистью посмотрел на старика. Макаров был готов ко всему, однако явно не собирался извиняться, а потому чудище лишь злобно зарычало, после чего массивный плоский хвост смёл всё своё добро и притянул поближе. Брезгливо вышвырнув из кучи затесавшиеся кольца и прочее добро матросов, тварь распихала по карманам своё золото и в очередной раз смерив жалких людишек презрительным взглядом, стремительно направилось к краю борта и сигануло в воду. Всплеск воды раздался как гром на фоне затаившей дыхания команды, после чего матросы буквально рухнули на землю, а Макаров пытался ватными руками удержать трубку. Да что там, руками, он губами уцепиться за неё не мог, после чего лишь отложил несчастный агрегат и украдкой взялся рукой в область сердца: - Я слишком стар для таких игр. - … - Ромео ещё не отошёл от шока, а потому продолжал пялиться на золотую монету. – Зачем? - Что «Зачем»? - Зачем вы подтасовали кости? – парень с трудом свёл глаза на дедуле. – Нахрена вы это сделали? Просто, нахрена? … Нахрена? Старик лишь молча вздохнул и отвёл взгляд куда-то в сторону. Рассыпанное золото причудливо блестело в свете луны, и Макаров лишь усмехнулся. - Ты видел, сколько у него было золота? Сколько он поставил? Ты видел, как он злился, когда я обошёл его по счёту? … Ты хоть башкой своей представляешь, чтобы было, если бы он проиграл? Представил? … Ещё вопросы будут? - Почему он не забрал золото, если так его хотел? - Ты думаешь, что все эти цацки – это всё золото, которым он обладает? Я уверен, что где-то там, на дне «Дьявольской Бездны», лежит целая яма, в которой покоятся горы несметных сокровищ. Для него золото – это так, ничтожная пыль, его же интересует вещь повесомее. - Какая вещь может быть весомее золота? - Дурак ты, Ромео. Он – игрок, он был им при жизни, и остался им после смерти. Этим людям не важно, на что играть, они играют ради игры, для них это больше, чем карты и кости… Они играют ради Победы, а что они при этом выиграют – им до одного места… А я лишил его этого. Лишил его Победы. Без Победы, эта гора золота не больше, чем откуп от портовой девки за хорошее поведение. – Макаров всё же нашёл в себе силы закурить. – Говорят, бабы сводят мужиков с ума, но не приведи господь, этой бабой окажется Фортуна. - Вы так говорите, словно это любовь. - Чистая любовь, самозабвенная, граничащая с исступлением… Все смертные грехи – это проявление истинной любви, и чтобы там тебе не трактовал пастырь в рясе, именно они делают нас людьми. Именно они делают нас слабыми… Именно их мы уносим на ту сторону. Дедок медленно поднялся на ноги и размял затёкшую от напряжения шею, после чего глянул на медленно алеющее небо со стороны восхода. Ещё никогда в жизни рассвет не казался ему настолько пугающе прекрасным. - Береги монету, сынок. Сегодня тебе улыбнулась самая изменчивая из всех женщин этого мира… А быть может и того тоже. – Макаров внимательно огляделся по сторонам, после чего собрал всю свою «матёрость», или то, что от неё осталось, твёрдо подошёл к оцепеневшим матросам и немного криво усмехнулся. – Весёлая ночка задалась, мужики, не находите? Я надеюсь, больше ни у кого не осталось вопросов, почему «Дьявольская Бездна» имеет дурную славу. Что ж, оно и к лучшему. А сейчас быстренько по шлюпкам и ищем нашего дебила капитана или то, что от него осталось. Вопросы? - На шлюпках!? – взвыл кто-то из толпы. – Макаров, скажите, что вы шутите!!! - Расслабь очко, Мест. Сегодня этот упырь уже не подымится со дна. - Откуда вы знаете!? - Во-первых, если бы он хотел нас всех перебить, ты действительно веришь, что его бы хоть что-то остановило? А, во-вторых. – Макаров указал в сторону востока на алеющие небеса. – Эти твари до одури боятся солнца, а потому вылезают только по ночам. Он должен успеть залечь на дно до рассвета. Тут Макаров огляделся и на глаза попалась всё так же мирно лежащая в неестественном положении, окровавленном платье и с гарпуном в голове, молодая бездыханная девица. Сдавленно выдохнув, дед подошёл к телу, после чего осторожно выбрал железный штырь, положил тело в нормальное положение, забрал у одного из матросов плащ и накрыл девушку. - Собрать всех погибших, сосчитать раненных и тех, чьи тела навсегда останутся в море, и да. – глаза деда налились кровью, а руки непроизвольно сжались в кулаки. – Найти этого придурка Джета, и я клянусь… Если боги к нему милосердны – он просто сдох. С этими словами команда разбежалась искать и собирать убитых, и лишь только Ромео был не в силах подняться на ватные ноги и всё так же продолжал буравить взглядом злосчастную золотую монету. Начищенный до блеска червонец, причудливо блестел в рассветных сумерках, завораживая и не давая шанса думать о чём-либо другом, а потому парнишка ощутимо вздрогнул, когда рука старика мягко легла на плечо. - Иди отдохни, мальчик мой. – старый матрос лишь осторожно хлопнул юнца. – Сегодня ты был молодцом. От этих слов нервы юнги сдали окончательно, от чего тот буквально рухнул на палубу и громко заплакал. Сегодня он пережил самый страшный момент в своей короткой жизни, и на память об этом у него остался золотой червонец, который он не смог бы выпустить из рук даже если бы захотел. Сил что-либо делать не было вообще, а желание искать проклятого капитана, который так услужливо втянул их во всё это, было обратно пропорциональным желанию похоронить его в море вместе с ночным гостем. И всё, же корабль направился в сторону, куда упырь отбросил матроса, хоть команда и надеялась на его кончину, правда на этом удача покинула экипаж. Чуткий русалочий слух сразу заметил изменения и Леви резко обернулась. К рифам медленно плыл потрёпанный корабль, от чего русалка лишь стала метаться на камне. Капитан Джет всё так же лежал без сознания, от чего морская дева не выдержала, и украдкой поцеловав мужчину в губы, тут же скрылась в пучине морской. Доставили на борт мужчину быстро и весьма аккуратно, однако на этом нежности резко закончились. Вылив на тело ведро солёной воды, капитан начал медленно приходить в сознания, но стоило ему опрометчиво прикрыть глаза, как в здоровый бок тут был бит тяжёлыми сапогами. Воздух в мгновение ока покинул лёгкие, а острый спазм скрутил рёбра и плечо. - С добрым утром, капитан Джет. – голос Макарова звучал угрожающе спокойно. Дедок медленно подошёл к юнцу и посмотрел на того сверху вниз. – Поверьте, капитан, оно воистину доброе… Мы смогли сохранить жизнь даже чуть больше половины экипажа. В этот момент Джет ощутил, как неприятный холодок побежал по спине, а слух резала непривычная для морской палубы тишина. Все матросы молчали и лишь злобно косились на виновника происшествия, однако сам дедок лишь медленно подошёл к юнцу и наклонился, после чего выцветшие глаза налились кровью от ярости: - Тебя не отмудохали всей командой лишь потому, что твоя правая рука переломана ещё круче, чем та девица, со штырём в голове. А вот почему экипаж не должен выбросить вас за борт, на корм ночного гостя и акул, вот тут вот соизволь найти аргумент. Джет молчал, острая боль отдавалась из перетирающихся костей, а матросы смотрели так, словно ждали команды «Фас». Почему-то в этот момент капитан реально ощутил, что, если он не предъявит какой-то аргумент, его на полном серьёзе выкинут и скормят океану, причём далеко не самым приятным способом. - Мы тут ваше золото потревожили, господин Джет, я надеюсь, вы не против. – прокуренный голос был насквозь пропитан сарказмом. – Правда половина была сброшена за борт, однако остальное, наверное, было бы честно поделить между выжившими, вы не находите? Вот тут в здоровый бок опять прилетел крепкий удар массивных сапог одного из матросов, от чего Джет чуть не потерял сознание, и всё же так легко отключился ему не дало очередное ведро воды. Макаров же лишь меланхолично потянул дым из трубки, после чего брезгливо глянул на мужчину и сквозь зубы процедил: - Из-за тебя, мелкий выродок, мы потеряли чуть меньше половины экипажа! Скажи мне, Джет, оно того стоило? Твоя экономия и твой груз? Мы ахуенно много выиграли!? Джет молчал, силясь не потерять сознание от невообразимой боли в руке и рёбрах, а матросы лишь озверевшими глазами косились на капитана, а потому не заметили миловидную мордашку с волосами цвета неба, что боязливо выглядывала на палубу с другого борта. Глаза её были наполнены слезами и ужасом, а всё сознание одолевала безнадёжность. Как она хотела сейчас помочь, но ничего не могла сделать. - А трибунал я тебе устрою, мелкий шкет. – продолжал Макаров. – Я тебе такой трибунал устрою, костей не соберёшь. Не то, что в капитаны, дай боже в матросы драить палубу возьмут! Ты понял меня, ублюдок малолетний!? Макаров демонстративно сплюнул, после чего направился в свои покои, а толпа озверевших и напуганных матросов тут же кинулась пересчитывать поломанные рёбра командующему. Видят боги, Джет на полном серьёзе думал, что умрёт от адской боли, но толи боги оказались милосердны, толи Джет просто не выдержал, и сознание отключилось. Леви казалось, что её сердце просто разорвётся на части, а потому, не в силах больше смотреть, или как-то воздействовать на происходящее, русалка сорвалась с борта вниз и бросилась, куда глаза глядят. Под водой невидно слёз, но ком в горле душил, а о том, что происходило на палубе, юная дева думать не хотела. Она не хотела знать о том, какую боль пережил капитан, она не хотела знать, что будет, когда они достигнуть берега, и единственное, в чём воистину она была уверена, что больше ничего не будет так, как раньше. С того дня Леви больше никогда не видела этот корабль на этом пути. Дни сменяли недели, а недели месяцы, и от этого с каждым днём Леви становилось всё больнее. Она видела много проплывающих кораблей, но так и не встретила тот самый, который так запал ей в душу, и тогда русалка решилась на риск. При свете дня, когда в порту было очень много людей, из-за одинокого пирса высунулась голубая макушка. Ещё никогда прежде она так не рисковала, однако готова была на многое ради того, чтобы ещё хоть раз, хоть мельком увидеть капитана Джета. Долгим было её ожидание, и всё же на вторую неделю она его увидела. Вид у мужчины был очень болезненным, правая рука многократно перевязана, с какими-то вставками, сам мужчина был бледен и хромал, и всё это накладывалось на потрёпанный вид в целом. Леви не знала, что ему пришлось пережить, однако она была готова отдать всё на свете, чтобы просто подойти, обнять и сказать, что он не один в этом проклятом мире. Боль, отчаяние, русалке хотелось кричать от терзавших её чувств, а потому она, недолго думая, скрылась под водой и направилась в одном лишь ей известном направлении. Доплыв до очередного рифа, Леви просто рухнула в кораллы и горько заплакала. Мимо проплывали сотни косяков рыб, однако заприметив огромную старую черепаху, русалка тут же подорвалась на месте и подплыла к ней. - Сколько тебе лет!? – без каких-либо вступлений начала девица. – Сколько ты повидала!? Черепаха явно не была заинтересована в дискуссии, а потому лишь безынициативно поплыла к себе подобным. Какого же было удивление пожилой рептилии, когда резвая русалка увязалась следом. Она не отставала от неё ни на миг, а отвязаться от назойливой преследовательницы черепаха смогла, лишь когда нырнула в стаю таких же черепах. Их было несколько десятков, все они плыли мерно на место кладки, однако навязчивая девица явно отвлекала молодых матерей от их дум. - Сколько тебе лет!? – не унималась русалка, цепляя из стаи то одну черепаху, то другую. – Мне очень важно знать!!! - Что ты хочешь? – грубый голос старой рептилии заставил Леви вздрогнуть. Одну из представительниц рода хладнокровных порядком достало мельтешение молодой русалки, а вот Леви похоже лишь воспылала авантюризмом и подплыла ближе. Это была очень старая рептилия, на панцире и плавниках красовались древние рубцы и шрамы, а взгляд явно давал понять, что у русалки меньше минуты на все вопросы. - Скажите. – Леви вся тряслась от волнения. – Вы видели русалок, что ходят по земле!? - Нет. – вкрадчиво ответила черепаха и поплыла дальше. - Может вы знаете, кто может знать!? - Нет. - Пожалуйста, мне очень надо!!! А вот тут старуха как-то замерла, после чего немного неоднозначно посмотрела на девушку. Не известно, что в этот момент творилось в её черепашьих мозгах, но она как-то немного неоднозначно посмотрела по сторонам, после глянула на девицу: - Я не видела русалок, что ходят по земле… Но видела людей, которые ходят по дну моря. - Правда!? – воодушевилась девушка и подплыла ближе. – Где я могу их найти!!!??? - В «Дьявольской Бездне». А вот тут улыбка сошла на нет, чешуя на хвосте встала дыбом, а по коже пробежали мурашки. Леви резко отстранилась от пожилой черепахи, а сердечко забилось как-то неровно. - Но… - опасливо начала девица. – В «Дьявольской Бездне» … Живёт… - Вот его и спросишь. – нагло перебила рептилия, после чего развернулась и поплыла вслед уже порядком уплывшей стаи черепах. – Я ответила на твой вопрос, а теперь плыви. Однако, что я тебе реально посоветую, так это не соваться туда ночью… В рассветных или закатных сумерках тоже. Черепах он не ест, на счёт русалок не знаю, а вот двуногих тащит к себе в пещеру пусть и не каждую ночь, но раз в месяц точно. С этими весьма неприятными словами, старая обитательница морей уплыла догонять своих соплеменников, оставив русалку одну, с очень неприятным осадком на душе. Никогда прежде она не ощущала себя в настолько подвешенном состоянии. С одной стороны она очень хотела ощутить землю под ногами, и дело было не только в капитане Джете, а с другой – воспоминания о той злосчастной ночи ещё были очень свежими. Под сердцем неприятно кольнуло, но вдруг в больших карих глазах мелькнула какая-то несвойственная уверенность. Чтобы ей, да хоть что-то стало преградой? Да ни в жизнь!!!