Пролог.
25 декабря 2020 г., 12:36
Больно. Больно лежать на холодном полу будучи десятилетним мальчиком и осознавать, что ты никому не нужен. О тебе все забыли и вспоминают только тогда, когда им от тебя что-то нужно. «Ты — сын великого человека!» — говорили они, одаривая меня своими фальшивыми улыбками. Больно, но порой так весело. Смотреть, как другие люди убиваются ради тебя, но ты ничего не стоишь. Ты, как дорогая на вид игрушка, но на самом деле — пустой для многих кусок.
Больно, когда ты хочешь делать то, чего тебе не позволяют. Везде свои правила. Одни строгие, другие — нет. Твоя обязанность — подчинение правилам и нормам. Загнанный в рамки.
Семья.
Семья — порой так бесит, что хочется убить всех её членов, чтобы остаться одному. Прежде, да и сейчас семья являлась для меня просто словом из семи несчастных букв. Ничего больше — просто слово. Так было всегда. С годами ничего не менялось, да и менять смысла не было.
Я, отец, мать и брат, казалось бы что такого? Обычная семья из четырёх человек, но не всё так просто. Всё было покрыто тайнами. В прочем, как и всегда. Я никогда не называл мать — матерью, отца — отцом, а брата — братом. Хотя, когда мы были на каких-либо мероприятиях, то меня просто заставляли.
Я никогда не чувствовал любви. Ни отец, ни мать, и даже брат не любили меня, хотя я их тоже не так уж и сильно жаловал, так что всё логично.
Когда я родился у них уже был пятилетний мальчик, который почти никогда не заботился обо мне, как о брате. Иногда я даже думал о том, что мы и не родственники вовсе.
Когда мне было пять, а ему десять. Он вёл себя, как взрослый в теле ребёнка, мне казалось, что так и надо, ведь я никогда не видел других детей. Меня, будто зверя держали в огромной клетке. Это было немного мерзко, но я всегда ровнялся на него. Ровнялся…
Иногда наши движения были синхронными, что выражалось недовольством на его лице. Он всегда смотрел на меня с высока. Я тоже пытался смотреть на него с высока, но он только стебался надо мной.
Мы разговаривали редко, а если и говорили, то только на какие-то странные для меня темы. Он всегда говорил равнодушно, я повторял за ним. Наши диалоги были слишком скучными, но мне было это не так важно, я просто хотел говорить.
Его походка была слишком пафосной, но мне это нравилось. Я снова повторял за ним.
Он всегда сдерживал свои эмоции, даже когда его наказывали поркой или чем похуже. Он никогда не показывал настоящего себя. Так хорошо скрывался, что даже мне иногда казалось, что это и есть его настоящее.
Меня тоже били, но это было довольно редко, что я даже иногда специально что-то делал не так, чтобы получить своё наказание. Я так привык к боли, что наверное, она стала частью меня и уже вовсе не чувствовалась. Приросла ко мне.
К одиннадцати годам я не помнил что такое слёзы, что радость, что любовь и многое другое. Ощущение были такими, будто мы с ними не были никогда знакомы, а если и были, то скорее всего я просто о них забыл.
Забыл.
Забыл так, как забыли обо мне, когда в наказание закрыли в комнате почти на два дня. Не знаю почему, но именно в тот момент я почувствовал что-то странное. Что-то, что я чувствовал до этого огромное множество раз. Давно забытое чувство. Такое забытое, что я даже не помнил его названия
***
Я много учился с человеком, которого звали Луис. Он всегда говорил: «Что знания — это сила!» — но при этом также упоминал и вред большого количества знаний в голове ребёнка. Я всегда был способным, особенно в конструировании, но всё то, что я создавал было однотипным и слишком клишированным. Мне чего-то не хватало. Ещё у меня был талант к рисованию, но я постоянно блуждал в геометрических фигурах в своём альбоме. Мне снова чего-то не хватало. Я также был неплох в математике, здесь изъянов у меня не было. Будто уникальных навыков к этому и не нужно было. Математика казалось мне такой простой, как моя жизнь, хотя что я мог знать о жизни?***
Может я ничего и не знал о жизни, но кое-что знавал о смерти. Первым умер белый кот, что уже шесть лет жил с нами, мне было девять. Он был болен. Я видел, как бился в предсмертных конвульсиях, лёжа на полу в гостиной. Когда он наконец застыл и впал в вечный сон, я ничего не почувствовал, хотя вряд ли что-то должно было произойти. Эти двадцать минут были потрачены в пустую — моё расписание сбилось, за что я получил. Потом, когда мне было двенадцать умерла мать. Мне было всё равно, хотя наверное, так и должно быть. Её отравили на каком-то очень важном мероприятии, где я не имел чести присутствовать. На похоронах, когда я последний раз увидел её тело, мне чуть не стошнило от искорёженного лица и бледной кожи. Потом эта гримаса снилась мне в кошмарах. В мои несчастные пятнадцать, брат спрыгнул с крыши. Понятия не имею зачем, наверное, так надо. Он говорил, что-то об этом, но я не запомнил, хотя в тот момент мой мозг был пуст от мыслей. А когда хоронили его, я впервые за пятнадцать лет услышал истошный крик какой-то девушки. Я смотрел на неё и не понимал, зачем так убиваться? Он уже мёртв и это ему явно не поможет. В тот день я понял одно: «Я и отец — это то, что осталось от слова семья».
Примечания:
Да, я начал писать новый фанфик, не потому что нет идей писать старые. Просто мне лень, ну и идеи тоже закончились, если честно.
Итак, это типо оригинальная идея, надеюсь на это. Ну по крайней мере таких фанфиков я ещё не наблюдал, поэтому считаю это оригинальной идеей.
Пишу я это, потому что мне так захотелось написать что-то подобное.
Работа обещает быть небольшой, поэтому будет надеяться на то, что закончиться быстро, и я смогу вернуться к Рикарду и Противостоянию. Скорее всего в ближайшие часы я просто заморожу эти две работы до лучших времён, но потом когда-нибудь в далёком будущем продолжу их написание.
