Путешествия одного циника.

      Это должен был быть очередным тихим вечером в объятиях любимой девушки, но я сумел его испортить ровно так же как и всё в её жизни. Я не чувствую вины или сожаления — внутри гнусавым комом заселилось ехидство и авантюризм, пришедшие на смену постоянной опустошённости и скуки. А потому на очередное её замечание захотелось поддать огня, спровоцировать для того чтобы узнать сколько она готова меня терпеть. Но, пожалуй, об этом конфликте подробнее.       Кристина уже давно не привлекает и даже раздражает своей непосредственностью. Иногда кажется, что я сплю с маленьким ребёнком, что не способен сказать кто он есть, а от того заставляет говорить это своё окружение, задавая тупейшие вопросы о себе любимой. Или скорее нелюбимой, ведь единственное что держит её самооценку на плаву — гордость. В Кристине этого не занимать. Она чувствует до смешного серьёзную ответственность за свой скупой ум, который сполна пытается натаскать чтением слишком сложных книг. В этом и есть лицо всего поколения «особенных» и «читающих». Но истина всегда одна — неспособный осознать себя, никогда не осознает прочитанного. И ясное дело я считаю своим долгом разрушить всю эту притворность нынешней интеллигенции. Хотя бы в любимом человеке. Но чем больше копаю в своих размышлениях, тем больше осознаю что и не люблю её. Единственное что держит меня в её квартире — та игра, что разыгрывается между нами каждый вечер, когда она пафосно садиться на подоконник и, смотря куда-то в даль, задумчиво напрягает свои брови. Ставлю сотку, что представляет себя «Любовницей французского лейтенанта» в этом слишком фосфорном мире радости, подсаживаюсь к ней, словно Чарльз, ласково целую в плечо и шепчу на ухо: «После нас хоть потоп». Её лицо расплывается в довольной улыбке и в полуобороте она целует меня, забыв что мы давно уже не в Викторианской эпохе. Её губы сухие и острые по ощущения, надо будет купить ей увлажняющую памаду. Надеюсь она её съест не слишком быстро.       Признаю, иногда нравится подыгрывать этой трагедии человека, смеясь и придумывая самые глумливые шутки в голове, да и последствия этого бывают приятными для тела. Но куда интересней для меня разворачивается другой сценарий, когда я даю волю своему чёрту. Именно в такие моменты она начинает скандалы, на которые мне остаётся ехидно отвечать, заставляя любимую гореть ярче. Любимая. Как много в этом слове. Именно оно является чуть ли не самым частым в поэзии и прозе.       С самого детства нам говорят, что чтение - «Залог разума». Будто без него нам не стать полноценной и осознанной личностью и лишь какая-нибудь русская литература или английская поэзия способна сделать ребёнка умным и начитанным. Никогда не разделял подобное мнение, и на уроках литературы, скорее из всего цинизма, всегда язвительно отвечал на вопрос: «А зачем нам собственно нужны книги?». В более сознательном возрасте стал сам задаваться таким вопросом. Зачем люди читают? Для того чтобы считать себя умным или провести очередной досуг? Ну, как аналог тому же телевизору или компьютеру, книга плоха. Тогда, наверное, первое? Или быть может я так считаю, потому что сам никогда не любил читать? Сказывается мой личный опыт и отношения с Кристиной на взглядах? Разумеется. Но менять я их не стремлюсь. — Книг бесчисленное множество, — однажды сказал мне друг, — столько жанров и сюжетов, ты просто не читаешь и не знаешь, что это увлекательно! Детективы, ужасы, фэнтези! Олег как раз из тех немногих, кто читал книгу для досуга или для расширение знаний по миру какого-нибудь «Ведьмака» или «Песнь Льда и Пламени». И прочитав чуть такой литературы, он начал больше уважать себя и пошёл по Кингу. Последний наш разговор как раз состоялся в день премьеры первого «Оно» и из него я понял, что, пожалуй, бывшего одногруппника и его фанатское отношение мне терпеть легче, чем «чувственную натуру» своей девушки. И с некоторыми его словами я почти согласился. — Понимаешь, сейчас фильмы снимают, по массовым книгам, что имеют за собой сильную фанатскую базу. Иначе зачем тратиться на мёртвый проект? Денюшки. Именно из-за них мы видим то что видим. И именно из-за них достойные фанатские работы не получают ничего. — Так ты ещё и фанфики читаешь? — спрашиваю его, — Я был о тебе лучшего мнения. — Сань, обижаешь, — включает он актёрскую игру, — Пишу! — Олег хитро улыбнулся, а после, кажется завис на мгновенье — Но понимаешь, и в этой среде есть та самая массовость, которая губит всякую попытку поэкспериментировать. Девочкам нужен нежный секс или бдсм с участием мерзавца, а парнями эпические приключения героя. А ещё разумеется мучения. Куда русским без них? Я лишь сухо усмехаюсь и слушаю дальше. — Поэтому литература и переживает кризис. Да что там литература. Искусство в целом! Все гении померли, а мы сейчас только и делаем что переосмысливаем, да выражаем их идеи и приёмы. Что нам ещё делать? Массовый продукт, получая за это деньги или очередную недогениальную вещь, которая сильно будет напоминать первоисточник и писаться больше как пародия. После этих слов Олег знатно приуныл, но главное, заставил меня задуматься, но не над тем «Зачем мы читаем?» — с этим уже разобрались, — А «Зачем мы пишем?». Ведь если гений помер, человек не способен ни на что кроме банки супа Кэмпбелл и самоповторения уже знакомых историй, то что он пытается сделать? Не думаю, что фанатское творчество манит солёный запах пару зелёных, а дети, садящиеся за стол по вечерам, рисуя незамысловатую картинку пытаются повторить цвета Куинджи. «Самовыражение» — ответила на мой вопрос мать. Быть может в этом есть смысл?