страх и ненависть в вегасе

Хаширама несколько долгих мгновений смотрел в экран айпада, будто не хотел верить в то, что там написано. Потом вздохнул и произнес загробным голосом: — Они в бешенстве. Дали отсрочку на три дня. Тобирама не удержался от свистящего звука, выдающего раздражение, отвернулся и стоял пару минут, вперившись взглядом в белую стену. Хотелось, конечно, эту стену пробить, причем желательно сделать это головой Изуны, но корпоративная этика подобное не позволяла. Мадара шумно раскачивался на стуле, и было крайне сложно понять, о чем он думает: хмурился Учиха примерно всегда. — С другой стороны, три дня — это довольно много! — Хаширама пытался звучать жизнерадостно, но голос у него нервно дрогнул под конец фразы. Тобирама всеми силами пытался не думать о том, в какой они заднице и как же можно сделать так, чтобы они не провалились еще глубже. Сложнее всего было не думать о том, что он сам отчасти виноват в произошедшем — не перепроверил, не убедился, а поверил на слово, вот теперь придется расхлебывать. Еще вчера все было относительно неплохо: Изуна на планерке заявил, что вот-вот доделает иллюстрации, и, по сути, черновик готов. Они над этим черновым вариантом работали почти три недели, и Тобирама, который не помнил, когда последний раз спал больше четырех часов за раз, по какой-то невероятной причине доверился Изуне, когда тот предложил доделать самостоятельно и отправить заказчику. То, что последнее письмо с самыми актуальными правками он не увидел, выяснилось только наутро, когда заказчик позвонил Хашираме и двадцать минут орал в трубку так, что тому пришлось отодвинуть от уха телефон. Тобирама трясущимися от злости пальцами разблокировал айпад, где висело то самое злосчастное сообщение с последними правками, и поправил очки; конечно, трех дней было недостаточно, чтобы все это добро переделать, но хотя бы большую часть они могли успеть. Там можно принести заказчику почти готовую работу, и, если он влюбится в нее, попросить небольшую отсрочку дедлайна, буквально на пару дней. Последние два раза, по крайней мере, это прокатывало. Но был один нюанс: план мог сработать, если бы Учиха Изуна появился в офисе прямо сейчас и принялся за работу через минуты три хотя бы. И работал всю неделю, не прерываясь на сон и еду. Тобирама выключил айпад и присел на стул рядом с Мадарой. Надо было остыть и поразмыслить еще раз, но уже холодной головой. Хаширама где-то на периферии вздохнул и пошел делать кофе, а Мадара достал телефон и, судя по отдельным ругательствам и междометиям, вновь пытался дозвониться до младшего брата. Вообще Тобирама был убежден, что девяносто процентов проблем появляются от того, что люди делают свою работу либо некачественно, либо не вовремя. Остальные десять он оставлял судьбе на развлечение: это могли быть самые разные обстоятельства, не поддающиеся какой-либо логике или прогнозу, а следовательно, повлиять на них было крайне затруднительно. Учиха Изуна отлично эту теорию подтверждал, но в последнее время он лажал со сроками так часто, что Тобирама был готов пересмотреть свою схему касаемо процентного соотношения неудач и причин, по которым они случались. Если по поводу первого пункта — некачественной работы — Тобирама не мог жаловаться, потому что Изуна был прекрасным дизайнером, и другие компании оторвали бы его с руками и ногами только так, то со вторым пунктом на тему дедлайнов были проблемы. Хороший сотрудник — это не только умение выполнять исключительно свои задачи, наплевав на команду и их совместные усилия, любил повторять Хаширама, и в этом Тобирама был с ним полностью согласен. В общем, Изуна постоянно опаздывал. И если был день, когда он неожиданно приходил вовремя, то обязательно случалось что-то еще, что обязательно доводило Тобираму до нервного тика. На четвертый месяц совместной работы ему даже пришлось записаться на бокс, потому что с той агрессией, которая появлялась благодаря Изуне, Тобираме нужно было как-то справляться. Хаширама однако души не чаял в Учихах, и это ощущалось как предательство. Впрочем, Учиха-старший в лице Мадары раздражал куда меньше, потому что он, в отличие от брата, не опаздывал на работу — он практически отсюда не уходил. Часто они с Тобирамой пересекались в темном коридоре поздно вечером, когда уже все сотрудники мчались домой на всех порах, или же сталкивались носами на безлюдном кухне рано утром, когда еще никто не успел на работу прийти. Судя по вечным и бездонным мешкам под глазами, Мадара вообще не был поклонником сна и здорового образа жизни, работал как проклятый, и такой подход невольно вызывал у Тобирамы уважение. Очень жаль, что подобные качества не передавались генетически, и их ведущий дизайнер не обладал такими способностями. В конечном счете, дозвониться до Изуны получилось: Мадара добился от него ответа, что тот уже мчит на полной скорости в офис и будет через считанные минуты. Тобирама отложил свой планшет и мобильный на стол и подошел к интерактивной доске, взял маркер и принялся планировать. Мадара окинул его безразличным взглядом и опять уткнулся в монитор, что-то сосредоточенно исправляя, судя по вырывающимся из его рта ругательствам. Если подумать, правки прилетели и по части кода тоже, а значит, Мадара сегодня мог забыть о здоровом сне, если он вообще у него когда-нибудь случался. Тобираме было важно прикинуть хотя бы приблизительные риски трехдневной задержки: понятно, что тут нужно сидеть не один час, чтобы получить конкретные данные, но на данном этапе он мог сказать хотя бы то, что лично ему придется ближайшие дни задерживаться на работе пару часов. — Будешь за ним следить, Тора, — сказал неожиданно Хаширама за его спиной, вырывая из омута тяжелых, безрадостных мыслей о дедлайне. Тобирама медленно повернулся. Брат смотрел на него прямо, не моргая и не улыбаясь, а это означало лишь то, что он категорически серьезен. — Ты ведь знаешь Изуну, — вздохнул Хаширама. — Ему нужна крепкая рука, которая будет контролировать и как следует пинать в случае необходимости. Тобирама знал Изуну прекрасно и предпочел бы сразу перейти к пункту с пинками, но вслух говорить ничего подобного не стал. Только согласно кивнул и поправил очки. Мадару, судя по всему, отпустил первый приступ бешенства и теперь его откровенно веселило происходящее: он смотрел исподлобья, с внимательным прищуром то на Хашираму, то на Тобираму и явно сдерживался, чтобы не поделиться едкой шуткой. В такие моменты Тобирама был ему почти благодарен — за то, что мог держать язык за зубами. В отличие от…. — Утро доброе! От одного лишь голоса Тобирама почувствовал в себе стремительно пробуждающееся желание убивать. — Сейчас час дня, — процедил он сквозь сжатые зубы. Изуна, словно летний ветер, в долю секунды оказался в кабинете, проскользнул мимо Тобирамы, полностью игнорируя его слова, и ловко отодвинул ногой стул возле Мадары, чтобы усесться. — Как ваши дела, чего такие хмурые? — весело спросил он, растягивая губы в улыбке. Глядя на его слегка заспанное, но явно отдохнувшее лицо, Тобирама невольно вспомнил, как они впервые подрались на корпоративе: Изуна тогда немного перебрал с алкоголем, начал его как обычно задирать, а Тобираме так давно хотелось начистить ему морду, что он тоже сделал вид, что перепил, чтобы потом к нему не было вопросов. В конце концов, кто не дерется на корпоративах? Мадара однажды сломал стеклянный стол, когда они в очередной раз с Хаширамой не сошлись в видении нового проекта. Тобирама до сих пор с некоторым наслаждением вспоминал, с каким звуком его кулак впечатался в ухмыляющееся лицо Изуны, как тот обескураженно смотрел на него пару секунд — прежде чем броситься с кулаками в ответ. Тобирама тогда тоже, конечно, получил — Изуна занимался спортом, как и он, удар у него был поставлен как следует. И все-таки, лучший день в его жизни. Впрочем, сейчас это воспоминание, которое обычно помогало умерить пыл, не особо выручило. Из-за Изуны и его вечно проебанных дедлайнов они не успевали вовремя сдать проект, а он сидел и улыбался, раскачиваясь на стуле. Тобирама поправил очки и приготовился к неприятному разговору на повышенных тонах, но внезапно Мадара его опередил — он отвесил брату такой звонкий подзатыльник, что голова у Изуны дернулась, будто у куклы. — Ты проебался, — бескомпромиссно заявил Мадара, не дав Изуне и слова вставить. После этого четко, ни разу не запнувшись, рассказал про злосчастные правки, про дедлайн в три дня и необходимость работать напрямую с Тобирамой. На лице Изуны промелькнуло за минуту столько разных эмоций, что Тобирама в очередной раз удивился, насколько же они со старшим братом в этом плане похожие. Разве что у Мадары все эти эмоции смешались в безумный коктейль и отражались на лице как что-то в духе «ненавижу вас всех, но не настолько, чтобы сесть в тюрьму за убийство, так что отъебитесь», а у Изуны — калейдоскоп, попробуй ухватись. Голос Мадары звучал громогласно, перекатывался по стенам кабинета.  — У тебя три дня, нужно доделать иллюстрации, там почти все с нуля придется, ну посмотришь. Если бы был внимательным, увидел раньше. А он — Мадара, не сводя взгляда с брата, ткнул в сторону Тобирамы — будет за этим следить. Изуна бросил на Тобираму быстрый хмурый взгляд; лицо у него горело от негодования и смущения, но с Мадарой лучше было не спорить в такие минуты, кому как не Изуне это знать. Он обиженно потер затылок, глянул на Хашираму, который поспешил уткнуться в экран монитора, снимая с себя тем самым ответственность от участия в этом разговоре, потом на Тобираму, который с честью выдержал его долгий, полный неприязни взгляд. — С первого по седьмой пункт, — Мадара подвинул к Изуне планшет. Лицо Изуны тут же изменилось; он мог переключаться между работой и личными делами как лампочка, мгновенно включался в процесс, и это было чуть ли не единственное его хорошее качество, по мнению Тобирамы. Он следил, как черные внимательные глаза бегло прочитали все правки, следил, как Изуны поджал губы, приподнял одну бровь и неожиданно усмехнулся. — За три дня можно попробовать сделать хотя бы большую часть, — весело сказал он, будто это решало все их проблемы. Впрочем, Мадара согласно кивнул. — На то и расчет. Приступай. — Он шумно поднялся из-за стола и, подхватив двумя пальцами висевший на спинке стула пиджак, вылетел из кабинета, будто разъяренная фурия. Тобирама еще какое-то время смотрел ему вслед, глядя, как сотрудники расступаются перед ним, словно море перед Моисеем. Изуна за столом потянулся и потрепал себе челку одной рукой. Дедлайны его никогда не пугали, даже если случались почти целиком по его вине; Тобирама иногда даже завидовал его легкомысленности, но все же пришел к выводу, что лучше немного задержаться, чем не доработать и в итоге проебать сроки. — Я проверю тебя в пять, — сказал он Изуне тоном, не предполагающим возражений. Любому другому сотруднику и в голову бы не пришло с ним спорить, но Изуна был одним большим исключением из всех известных Тобираме правил. — Ты мне не начальник. Справлюсь без няньки, — выплюнул он с неприязнью, просто чтобы что-то сказать. Ударить по лицу его захотелось еще сильнее, но тогда они точно не успеют доделать проект. — Мы здесь буквально потому, что ты не справился, — хлестко отрезал Тобирама, подхватывая свои телефон и планшет со стола. — Нет причин полагать, что ты справишься сейчас. Если у Тобирамы была возможность задеть этого придурка, он никогда не упускал ее. Глаза Изуны блеснули неприязнью, но он понимал, что отчасти Тобирама был прав, поэтому ничего говорить в ответ не стал. Они могли долго играть в гляделки, если бы у них действительно было на это время, поэтому Тобирама, чтобы не задерживать рабочие процессы, вышел из кабинета, чувствуя между лопаток обжигающий взгляд. В пять Изуны на месте не оказалось. У него не было своего кабинета — он сам от него отказался, потому что частенько работал из дома; но так как все ведущие специалисты, согласно регламенту, должны были проводить минимум два дня в неделю в офисе, Изуна обычно обитал в кабинете Мадары. Самого Мадару там застать было почти невозможно: чаще всего он был либо у Хаширамы, либо с Хаширамой в каком-то другом месте. Либо лежал на диване в комнате отдыха с ноутбуком на животе, неустанно корпя над кодом. Тобирама раздраженно сжал переносицу, опять закипая. Удивительно, конечно, как Изуна всякий раз способен был выводить его из себя примерно за долю секунды — прямо-таки восхитительная способность. В конечном итоге он обнаружился на крыше: сидел у самого края, с планшетом на скрещенных коленях и сигаретой в зубах. Мадара курил как паровоз, и даже уговоры, мольбы и угрозы Хаширамы не смогли его отговорить от этой вредительской привычки, а вот Изуна, насколько Тобирама мог судить, брал сигареты в рот крайне редко. Причины, по которым он курил сейчас, мало интересовали Тобираму, поэтому он никаких вопросов на эту тему задавать не стал; тихо подошел сзади и заглянул через чужое плечо в планшет. — Иди к черту, — раздраженно бросил ему Изуна, не оглядываясь. — Подкрадываешься как преступник. Тобирама стиснул зубы, чтобы хоть как-то подавить волну раздражения, и обошел Изуну с другой стороны. — Как успехи? — он честно старался звучать дружелюбно. Изуна поднял на него глаза — черные, злые, — какое-то время раздумывал, что бросить в ответ; внутри него явно шла внутренняя борьба, огрызнуться или ответить по-человечески. В конечном итоге он глубоко затянулся, швырнул сигарету куда-то в сторону и поднялся, отряхивая штаны. Нехотя развернул планшет к Тобираме и с лицом человека, который явно сомневается в умственных способностях собеседника, начал рассказывать, зачем нарисовал синие линии сверху и что до конца вечера будет на макете. Тобирама не разбирался в дизайне на том уровне, что Изуна, но мог видеть, что последние несколько часов прошли не зря. То, что Изуна успел набросать, выглядело аккуратно и даже симпатично, а самое главное — пока что соответствовало последним правкам от заказчика. Никаких черных пятен по бокам, побольше минимализма и более насыщенные цвета на фоне. — Выглядит как надо, — сказал Тобирама, и на лице Изуны мелькнула странная нечитаемая эмоция. Когда дело касалось работы, надо отдать ему должное, он мог, как и Тобирама, откинуть чувства и мыслить вполне трезво. Тобирама же умел признавать чужие заслуги, даже если речь шла о вечно проебывающемся Изуне. — Спасибо, — издевательски хмыкнул Изуна, но по его кривой ухмылке было понятно, что похвала ему понравилась. Они какое-то время постояли на крыше, пока Тобирама не почувствовал необходимость что-то сказать первым, иначе Изуна опять начнет шутить свои тупые шутки и окончательно выведет его из себя. Если Тобирама скинет его с крыши, то не только этот проект, но и несколько последующих они не смогут выполнить, потому что его, в свою очередь, убьет уже Мадара. — Надеюсь, ты планируешь сегодня что-то еще делать, — сказал Тобирама, глядя, как Изуна недовольно хмурится. Он зажал планшет подмышкой, а руки засунул в карманы. — Надейся, — сказал и покачнулся на носках. — А ты и дальше планируешь за мной следить? Если да, то когда наше следующее свидание? Тобирама чудом удержался от вздоха. Его хватало максимум на несколько минут диалога с этим чудовищем, потом он неизменно начинал беситься, поэтому необходимо было закругляться. — Проверю в восемь, — сказал он и развернулся, уходя прочь так быстро, чтобы Изуна не успел ничего крикнуть ему в спину. Три дня пролетели быстро; работы хватало не только у Изуны, но и у остальных участников проекта. На этаже царил полнейший хаос, потому что Тобирама не высыпался и не чувствовал в себе сил поддерживать порядок, а кроме него этим никто не горел желанием заниматься. Кажется, весь отдел этим воспользовался: на кухне оставляли немытые кружки, не отмечались в файле присутствия и забывали ставить галочки в Трелло. Тобирама делегировал задачу Итачи — наверное, единственному адекватному человеку из семейки Учиха, который не так давно стал его основным помощником. Итачи никогда не спорил и выполнял задания безукоризненно, а самое главное вовремя. При этом эмоциональностью он не отличался, что для Учихи было несвойственно, но более чем устраивало Тобираму. По его скромному мнению, Изуне следовало бы поучиться у Итачи многим полезным в работе вещам, например, делать вовремя свои чертовы задачи. Впрочем, к Изуне у него не было претензий, как ни странно: под гнетом дедлайна и теоретического провала всего проекта, над которым они трудились всей командой достаточно долго, Изуна быстро взял себя в руки и успел отладить если не весь дизайн сайта, то хотя бы большую часть. Это, признаться, было куда более многообещающе, чем то, на что рассчитывал изначально Мадара три дня назад, поэтому Тобираме пришлось опуститься даже до похвалы. Изуна принял сухой комплимент своей работе с несвойственной для него кротостью, кивнул Тобираме и вышел из кабинета, предварительно спросив, будет ли тот кофе. Тобирама кивнул, слегка растерянно глядя Изуне вслед; последние три дня они провели друг с другом слишком много времени, выучили, какие привычки раздражают больше всего и кто какие напитки пьет, чтобы держаться в сознании по двенадцать часов подряд. Когда за Изуной закрылась дверь, Тобирама взял планшет и внимательно рассмотрел эскиз сайта. Он был сделан примерно на восемьдесят процентов, что было уже весьма и весьма неплохо, если учесть, что завтра в семь утра был официальный дедлайн. Рисунок, сделанный Изуной, Тобирама за последние три дня знал лучше, чем собственное лицо, поэтому ему хватило буквально пары минут, чтобы сделать пометки в своем планшете. Надо сказать Изуне про неровные края справа — наверняка он их сам заметил и собирался доделать, но на всякий случай — и можно было нести это Хашираме и Учихе-старшему. Вероятно, из-за недосыпа Тобирама пропустил момент, когда Изуна показался в зоне видимости через прозрачные стены кабинета, не успел подойти к двери и открыть ее, как они привыкли делать друг другу. Жест, негласно созданный исключительно ради обоюдного удобства; кофе чаще всего таскал им двоим Изуна, Тобирама держал дверь, чтобы тот не уронил стаканчики и не разлил ничего. Когда за кофе ходил Тобирама, Изуна каждый раз уже стоял у двери, будто сотрудник отеля, и уже протягивал руку, чтобы ее открыть, даже если Тобирама еще не приблизился толком. Даже это небольшое соревнование имело место быть, поэтому для Тобирамы так и осталось загадкой, как они, работая практически трое суток подряд бок о бок, умудрились не только не избить друг друга, но даже почти не оскорблять. Оказалось, что Изуна действительно знал про неровность справа и собирался исправить это без «идиотских замечаний несведущего в теме человека». Тобирама чудом сдержался и на реплику не ответил, только снял очки и помассировал переносицу, позволяя себе, наконец, немного расслабиться и откинуться на кресле. Время было позднее, но брат наверняка был еще в своем кабинете с Мадарой, поэтому задачу Тобирама хотел довести до того логического конца, где его полномочия заканчивались бы. А именно — дождаться, пока Изуна доделает макет, отнести его Хашираме, выслушать его мнение, возможно, обменяться с Мадарой хмурыми, усталыми взглядами и, наконец, отправиться домой, чтобы поспать больше пяти часов за раз. Изуна рисовал часа полтора, пока Тобирама лежал на диване рядом, чуть прикрыв глаза: усталость потихоньку брала верх. Когда он уже начал проваливаться в сон, его бесцеремонно пихнули чем-то острым в бок, предположительно стилусом от планшета, и над головой раздался знакомый насмешливый голос: — Просыпайся, прекрасный принц, нам пора отправляться в путь. Тобирама отпихнул руку Изуны и мгновенно поднялся, стараясь не встречаться с ним взглядом. В голове шумело от усталости, а зрение не сразу сфокусировалось, но когда получилось рассмотреть, что перед глазами, он увидел, как Изуна, галантно придерживая дверь, склонился в неглубоком реверансе. Значит, все было доделано. По крайней мере то, на что у него хватило сил сегодня. — Прошу, — сказал Изуна, и Тобирама, хмыкнув, прошел мимо. Без лишних слов, с помощью одного-единственного взаимного кивка головы, было решено, что расстояние всего в один этаж, который разделял кабинеты Хаширамы и Мадары, преодолеют с помощью лифта. Несмотря на то, что Изуна практически не затыкался и неустанно шутил, было заметно, что недосып отразился и на нем тоже. Во-первых, на третий день он почти не снимал очки: Тобирама помнил из отчета о состоянии здоровья сотрудников, что у Изуны были некоторые проблемы с глазами, их нельзя было напрягать более трех-четырех часов подряд. Вообще создавалось впечатление, что проблемы со зрением у Учих были делом семейным: Итачи носил очки, не снимая, с самого первого дня, как попал под крыло Тобирамы, а однажды на кухне Тобирама по чистой случайности узнал, что зрение у того такое плохое, что без очков он не заметил даже яркую кружку, стоявшую на краю стола. Мадара носил линзы и постоянно щурился, но это вполне могло быть из-за того, что он смотрел в мониторы большую часть времени. Впрочем, окулистом и уж тем более семейным доктором Учих Тобирама не был, хотя очевидно, что у Изуны со зрением было все же получше, чем у того же Итачи. В обычное, мирное время, когда дедлайны горели не так ярко, он очки не носил и вообще старался никак не выдавать никому своих трудностей со здоровьем. Но работа Тобирамы буквально состояла в том, чтобы наблюдать и анализировать — не за Изуной, конечно, но профессиональную хватку нельзя было выключить, словно фонарик. Он заметил, что Изуна начал болезненно щуриться еще в конце первого дня, и чем дальше в лес, тем сложнее ему было скрыть эту проблему. Впрочем, Тобирама не спрашивал, а Изуна не спешил делиться, так и работали. Во-вторых, под глазами у Изуны залегли такие мешки, что Мадаре впору было бы завидовать. И в-третьих, последнюю ночь Изуна провел в офисе, и его футболка с Битлз выглядела несколько потасканной, что было вполне закономерно. На этаже практически никого не было, даже свет уже не везде горел, когда они вышли из лифта и синхронно свернули направо. Столкнулись они только с Итачи, который погасил светильник возле своего места и собирался подхватить рюкзак со стола; на нем была джинсовая куртка, и только это заставило Тобираму осознать, что сейчас, вероятно, уже поздно, а на улице похолодало. Итачи снял очки и сдержанно улыбнулся, когда увидел Тобираму с Изуной, идущих мимо. — До завтра, — вежливо сказал он, глядя сначала на своего начальника, потом на Изуну, коротко кивнул и направился к лифту. Тобираму так и подмывало сказать, что вот, смотри, как должен выглядеть образцовый сотрудник, но тогда они имели все шансы сцепиться с Изуной прямо здесь, в плохо освещенном коридоре, и до братьев не дойти. К тому же, Изуна, острый на язык, мог бы прицепиться, чего это такой прекрасный сотрудник задерживается на работе допоздна, и Тобирама не смог бы ему достойно ответить. Он сделал мысленную пометку выяснить завтра у Итачи причины его позднего нахождения в офисе. Кабинет Хаширамы был почти в самом конце, он выбрал специально самый отдаленный офис, чтобы можно было утром пройтись вдоль всего этажа и поздороваться если не с каждым, то с максимально большим количеством сотрудников и пожелать им хорошего дня. Стремление было, конечно, трогательное, но впечатление неизменно портил Мадара, который практически всегда плелся следом за Хаширамой мрачным вороном, смотрел на всех исподлобья, будто был совсем не рад, что все эти люди пришли сюда работать. В общем, вдвоем они производили крайне неоднозначный эффект. Двери в кабинете Хаширамы тоже были прозрачными — еще одна его блестящая идея, которая должна была намекнуть на прозрачность процессов в компании, — однако в этот раз их завесили плотными жалюзями. Тобирама имел привычку всегда, при любых обстоятельствах стучаться в абсолютно любой кабинет в любое время суток и считал, что так должен действовать более-менее адекватный человек, знакомый с правилами приличия. Конечно же, Изуна в эту категорию не попадал, потому что он зачем-то обогнал Тобираму и без намека на стук навалился на ручку, открывая дверь. Разумеется, Мадара был здесь — где ему еще было находиться. Но когда Тобирама оказался внутри, нетерпеливо пихнув Изуну в спину, то заметил буквально краем глаза, как Мадара дернулся, отходя от его брата. Они все вчетвером неловко замерли, и Тобирама запоздало заметил, что Учиха сжимал тонкую прядь волос Хаширамы между указательным и средним пальцем. Жест выглядел обыденным и привычным, будто Мадара тискал Хашираму за волосы на постоянной основе; едва осознав эту мысль до конца, Тобирама понял вдогонку, что, вероятно, только что попал в точку. По какой причине Мадаре необходимо было трогать волосы его брата, ему додумать не дал Изуна, а вернее, его звонкий голос. — Основная часть готова, — сказал он, постепенно вырывая Тобираму из оцепенения. — Здесь даже больше, чем я рассчитывал успеть. По крайней мере, чтобы задобрить, этого должно хватить. Он передал планшет Хашираме, но его перехватил Мадара, перегнувшись через стол гибкой тенью. Какое-то время ушло на изучение, потом на небольшую дискуссию, но, видимо, все были такими уставшими, что больше, чем на десять минут их не хватило. Даже Мадара, всегда готовый поспорить и выразить свое недовольство чем бы то ни было, вдруг махнул рукой и сказал: — Это отлично, спасибо. Тобирама краем глаза заметил, как Изуна вытянул спину и улыбнулся вполне себе искренне, радостно. Похоже, похвала от старшего брата его бодрила сильнее, чем кофе, оно и понятно. Хаширама кивнул, соглашаясь с Мадарой, и сказал мягким голосом: — Завтра можете приехать к двум, у нас будет созвон. — Потом переглянулся с Мадарой, что-то решил для себя и добавил: — Сейчас оба по домам и чтобы поспали как следует. Он отлично умел управлять интонациями, поэтому последнее предложение прозвучало почти грозно. Мадара уселся на край его стола, всем видом намекая, что они с Хаширамой отправятся по домам еще нескоро. Или домой, мрачно подумал Тобирама, все еще слегка обескураженный потенциальным открытием, которое он, может быть, сегодня сделал. Изуна уже держал дверь, чуть наклонившись в нелепой пародии на реверанс. — После вас, — сказал он елейным голосом, и Тобираму прошило волной по позвоночнику от раздражения. Признаться, после подобных марафонов с бессонными ночами и дедлайнами его частенько подмывало предложить Изуне где-нибудь выпить, просто чтобы снять стресс, потому что никто другой в здравом уме не потащится в бар поздно ночью, когда наутро нужно работать. К тому же, звать Тобираме было особо некого, да и те немногочисленные знакомые вряд ли горели желанием послушать о его работе. А потом Изуна буквально говорил одну-единственную фразу, и желание его куда-либо позвать напрочь улетучивалось. В лифте они ехали в гробовой тишине, а на выходе Изуне кто-то позвонил, и он весело взял трубку, переключая свое внимание с Тобирамы на телефонного собеседника. Вопреки наказу Хаширамы, в офисе Тобирама появился уже в час. Вставал он практически всегда рано, а подолгу сидеть дома не любил, и если была возможность заняться делами в офисе, он так и делал. Первым делом он позвал к себе Итачи и мягко поинтересовался, по какой причине тот задерживается на работе. Конечно, он ценил ответственных сотрудников с упором в трудоголизм, но чисто технически переработки плохо влияли на рабочие процессы. Итачи недолго думал и ответил с легкой улыбкой и, как показалось Тобираме, легким смущением, что пару часов сидел за компьютером не по рабочим вопросам. — Мой брат поступил в колледж, я планирую сделать ему подарок, — будто с неохотой признался Итачи. — Сидел вчера и просматривал варианты, не заметил, как быстро пролетело время. Какая-то ебучая фиксация на братьях, подумал Тобирама. Нет, конечно, он относился к Хашираме со всей доступной ему нежностью, но то, как Учихи упоминали своих братьев при любом удобном случае, одновременно пугало и восхищало. Итачи, который всегда сдавал ему безукоризненно правильные отчеты, который всегда знал, кому делегировать задачу и как сделать так, чтобы у Тобирамы меньше болела голова, вызывал у него безграничную симпатию, поэтому Тобирама, не до конца осознавая, что говорит вслух, спросил: — Уже решил, что подаришь? На подсознании мелькнула мысль, что вопрос, должно быть, слишком личный, но Итачи, похоже, ничуть не смутился — по крайней мере, его умиротворенное выражение лица не изменилось. — Машину, — коротко ответил он, и Тобирама кивнул. Очевидно, подробно рассказывать ему Итачи ничего не планировал, это было абсолютно нормально. На этом разговор был исчерпан, и после пары дежурных напутствий Тобирама Итачи отпустил. Потом какое-то время покрутился на стуле, невольно прикидывая, сколько месяцев тому следовало откладывать, чтобы накопить на автомобиль. Работал он в компании достаточно долго, чтобы получать тоже приличную сумму, но машина — это не то, что может купить помощник аналитика за раз. Впрочем, пересчитывать чужие деньги не было привычкой Тобирамы, просто почему-то хотелось, чтобы у Итачи и даже у его неизвестного Тобираме брата было все благополучно. Позже Хаширама вызвал его в свой кабинет, за полчаса до созвона, чтобы поговорить о чем-то явно серьезном; там же сидел Мадара, яростно ругающийся на экран макбука. Его массивные ботинки лежали на краешке стола Хаширамы — надо сказать, его любимого стола, мрачно подумал Тобирама, не давая мысли развиться. — Кнопка у них, блядь, не работает, — раздраженно сказал Мадара, хмурясь и не обращая на Тобираму никакого внимания. Хаширама махнул рукой, подзывая к себе. Лицо у него так и светилось радостью, но оно так делало часто, даже в тех ситуациях, когда радоваться было решительно нечему, поэтому Тобирама напрягся, заранее готовясь к худшему. — Им понравилось! — заявил, наконец, брат и шумно хлопнул по столу. Бросил быстрый взгляд на Мадару: — Прости, прости, эмоции. Так вот, Тора, они хотят видеть нас на ивенте в пятницу. Тобирама сначала нахмурился — ему не нравилось, когда брат вспоминал его детское прозвище, — потом удивленно выгнул бровь. Ближайшая пятница должна была наступить уже через два дня, и что-то в тоне Хаширамы наталкивало на тревожную мысль о том, что на ивент отправится никто иной как… — Ты и Изуна! — не менее радостно сообщил Хаширама. Этого Тобирама и боялся. Брат принялся рассказывать, что ивент всего на два дня, делать практически ничего не нужно, по крайней мере, ему — все сделает Изуна. Он катался на такие мероприятия достаточно часто, чтобы наловчиться, и умел мастерски общаться с заказчиками. Об этом Тобирама знал не понаслышке, потому что как минимум три проекта за последний месяц удалось спасти благодаря связям и умению Изуны заговаривать зубы клиентам. Тобирама мысленно окинул объем работы, который его сейчас ждал, и предпринял последнюю попытку. — Мне он не нравится, — мрачно сказал он, мгновенно осознавая, как глупо и по-детски это звучит. Но слов обратно брать не стал, это ведь была правда. — Мне он тоже не нравится, — передразнил его Хаширама, кивая в сторону Мадары. — Но нам все же приходится работать вместе. По легкой улыбке, коснувшейся губ, стало понятно, что ничего похожего Хаширама не имеет в виду. — Вообще-то нравлюсь, — мрачно буркнул Мадара, не поднимая взгляда от планшета. Хаширама цыкнул на него и повернулся к брату. — Вам нужно поехать, Тора, — сказал он, и Тобирама поморщился. Ему не нравилось, когда брат использовал это детское прозвище, еще и в присутствии Учихи. — Это важное мероприятие, и там нужен дизайнер, они в восторге от его работы. А еще нужен ты. Тобирама поморщился. Брат не сказал «Нужен аналитик». Также он не сказал «Нужен мой старший помощник». Следовательно, там нужен был именно Тобирама, причем в роли человека, способного удержать Изуну в рамках приличия, за которые он часто выходил на важных встречах. Конечно, Тобирама понимал, что решение необходимое и самое правильное — в конце концов, на них с Изуной обычно свалилась добрая часть пользовательских комментариев и правок от заказчика, именно они бежали в первую очередь переделывать дизайн заглавной страницы или выслушивали очередной войс о том, что нужно еще «поиграться с цветом». В конце концов, там они смогут встретиться с заказчиком и, быть может, попросить об отсрочке — это было критически важно, Тобирама понимал. Слишком много сил и нервов было вложено в проект, чтобы не согласиться, даже несмотря на присутствие Изуны, с которым он лишний раз старался даже на одном этаже не находиться. Однажды Тобирама имел неосторожность поделиться с братом опасениями, что его неприязнь к Изуне корнями уходит в колледж, где они сначала подрались на футбольном поле уже не вспомнить из-за чего, и что сейчас, в зрелом возрасте, воспылать нежными чувствами к этому идиоту у Тобирамы никак не выйдет. Хаширама тогда ответил, что с Мадарой он тоже не сразу сблизился. «Сблизился» было очень точным словом, потому что даже Тобирама не до конца понимал, что старшего Учиху связывало с его братом, помимо рабочих отношений. — Мне он очень нравится, — доверительным тоном тогда сообщил Хаширама то, что, наверное, было очевидно для всех сотрудников, которые хоть раз в жизни видели его вместе с Мадарой. Сначала у них очень сильно не заладилось. Тобирама помнил то прекрасное время, когда Мадара, едва завидев кого-то из Сенджу, принимался орать дурным голосом что-то про невыполненные задачи, и все сотрудники прятались по своим углам, боясь на глаза попасться. Хаширама тоже далеко не сразу проникся к нему нежными чувствами: Тобираме приходилось несколько недель на регулярной основе выслушивать от него жалобы о том, какой Мадара эксцентричный и заносчивый. Они конфликтовали везде, будто это было своего рода соревнование: на кухне, на планерке, на созвоне с заказчиками, совершенно не замечая никого вокруг. Хаширама был с ним не согласен по многим вопросам чисто из идеологических соображений, а Мадара с ним спорил так отчаянно, будто это было делом всей его жизни. Тобирама в такие моменты испытывал некое подобие уважения, потому что даже у них с Изуной не получалось ссориться так сильно, ярко и долго. А потом они вдруг стали ссориться на полтона тише. Спустя какое-то время Мадара и вовсе перестал орать как больной, на весь этаж: теперь Хашираме было достаточно если не взгляда, то всего лишь короткого, предупреждающего слова, чтобы Учиха успокоился. Со стороны это не было похоже ни на дружбу, ни на роман, скорее на приручение дикого зверя. Сейчас, спустя несколько мучительно долгих, изматывающих лет совместной работы с Учихами, Тобираму подмывало спросить у брата, как он научился с ним справляться. Понятно, что нрав Хаширамы кардинально отличался от его собственного, но все же, если он нашел подход к Мадаре, почему бы Тобираме, чисто технически, не попробовать провернуть то же самое с Изуной? Хаширама, как и всегда, безошибочно чувствовал брата, поэтому похлопал его по плечу и сказал: — Учихи особенные, к ним нужен подход. Потом ударился в пояснения, почему считает Мадару очень мягким человеком, только мягкость эта спрятана глубоко внутри, и не каждому дано понять его тонкую натуру. Тобирама считал, что ничего сложного в Учихах нет — что в старшем, что в младшем, — они просто любят выебываться. Но с братом спорить не стал. — Хорошо, — покорно сказал Тобирама, взвесив за и против, и поднял руку, когда Хаширама приготовился радостно хлопнуть в ладони. Право, как ребенок. Мадара вдруг подал голос с дивана: — Соглашаться у тебя получается куда лучше, чем торговаться. — Кодить у тебя получается лучше, чем общаться с людьми, — спокойно отозвался Тобирама, оборачиваясь. — Общаться с тобой, ты имел ввиду, — оскалился Мадара, откровенно веселясь. — Шутки про мою социальную дикость уже не в моде, Сенджу. Тобирама чувствовал, как внутри от злости закручивается пружина, и с большим удовольствием бы продолжил эту словесную перепалку, но дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Изуна. Тобирама не удержался от вздоха, а Мадара коротко рассмеялся, опять утыкаясь взглядом в макбук. Объективно говоря, Изуна выглядел куда лучше, чем в последние три дня: не было тех жутких кругов под глазами, сегодня их целиком взял на себя Учиха-старший, а футболку с Битлз сменила свежая рубашка в красную полоску. — Чем порадуете? — спросил Изуна, полностью игнорируя Тобираму и обращаясь напрямую к Хашираме. Тот расплылся в улыбке, прекрасно зная, что от этой новости Изуна придет в восторг. — В пятницу вы летите в Вегас.