страх и ненависть в вегасе

Делегировать задачи оказалось, к сожалению, пугающе просто, к тому же, на помощь пришел Итачи и сказал, что уже знает, кому именно поручить то или иное задание и займется этим сию минуту. Тобираму до последнего грела надежда, что найдется какая-то задача, которую никто, кроме него самого, не сможет решить, а следовательно, никуда ехать ему не придется. Увы, сейчас было затишье перед бурей: многие проекты стояли на стопе, а те, которые была запущены, можно было со спокойной душой оставить на Итачи. Впрочем, Тобирама не знал, есть ли проекты, которые он бы не оставил на Итачи. С Изуной они не виделись вплоть до пятницы утром, когда тот сам отыскал Тобираму в толпе аэропорта и подошел. На плече у него как обычно был рюкзак, причем не особо забитый, а примерно такого же размера как обычно. — Чего такой грустный? — спросил он со скотской улыбочкой, и Тобирама поспешил ответить прежде, чем Изуна закончит тупую шутку. — Не вижу поводов для радости. Лечу на рабочее мероприятие с тобой. — На последнем слове он невольно сделал акцент. Изуна ничуть не обиделся, лишь неоднозначно повел плечом. — Если так относиться ко всему, то, конечно, нечему будет радоваться. На часах не было семи утра, поэтому запас жизненных сил Изуны был крайне мал: Тобирама мысленно поблагодарил небеса за то, что его спутник чаще всего спал до полудня и утром был вдвое менее активным, чем во второй половине дня. А это значило, что в полете, возможно, он не будет его доставать. Следовал появилась неприятная мысль, что за те годы, что они друг друга знают, Тобирама не просто мог предположить, жаворонок Изуна или же сова, но и с пугающей точностью рассказать распорядок его дня, а возможно, и вечера тоже. Ожидания Тобирамы отчасти оправдались, Изуна действительно говорил куда меньше обычного, но все же недостаточно мало, что слегка расстраивало и раздражало. С Изуной они летали на встречи с заказчиком чаще, чем Тобираме бы хотелось, но в целом этот опыт позволял ему примерно обрисовать в голове, чего ожидать. На приемах Изуна часто перебирал с алкоголем, поэтому Тобирама старался в первую очередь следить за этим; обычно ему удавалось с этой задачей справляться, и в таких случаях все проходило, как правило идеально. Изуна свою работу знал, а еще мастерски умел наладить контакт даже с самыми хмурыми, неразговорчивыми людьми на земле, поэтому обратно в Нью-Йорк они улетали с подписанным контрактом или договором о дальнейшем сотрудничестве. Впрочем, в последнее время у Тобирамы из-за расширения штаба появилось так много дел, что о командировках пришлось забыть. Не то чтобы он сильно расстроился: авиаперелеты он переносил не так уж хорошо, голова начинала болеть и не отпускала еще несколько дней, к тому же, это нарушало привычный рабочий ритм. Плюс ко всему, Тобираме не нравилось быть далеко за пределами собственного офиса подолгу и представлять, как его подопечные не вовремя выполняют задачи и их некому контролировать. С появлением Итачи жизнь Тобирамы в этом плане стала немного легче, но все же, если была возможность от поездки отказаться, он это обязательно делал. Изуна, напротив, подобные мероприятия обожал, насколько мог судить Тобирама; Мадара очень часто на вопрос о том, где его брат находится сейчас, неопределенно пожимал плечами и называл какой-то город или штат. Тобирама подозревал, что тот на самом деле не следил пристально за передвижениями Изуны и назвал эти места на карте рандомно, а брату просто отдавал распоряжение в духе «Сгоняй-ка вот к этим ребятам на другой конец страны, вернись не позже, чем через неделю». Изуна, надо признать, с честью выполнял подобные задачи, поэтому Тобирама не возникал и вообще старался не вникать, чего там у Учих происходит. До Вегаса им предстояло лететь примерно пять-шесть часов, и Тобирама, воспользовавшись моментом, когда Изуна жевал бутерброд с овощами, достал из кармана наушники и вставил в уши. К сожалению, от Изуны этот жест не укрылся и он уставился на Тобираму со странным выражением лица, даже на несколько секунд перестав жевать. — Работаешь в передовой айти компании, занимаешь пост главного аналитика, — начал Изуна, и его насмешливый тон Тобираме категорически не понравился. — При этом пользуешься проводными наушниками. Может, у тебя еще с собой сиди-плеер припрятан? — Заткнись, — бросил ему Тобирама, мгновенно раздражаясь. Не разговаривали два часа к ряду, так и не стоило начинать. — Или ты из старшего поколения, которое любит антиквариат? — продолжал Изуна. — У нас с тобой два года разница, — напомнил Тобирама. Аргумент Изуну явно не убедил, но он хотя бы потерял интерес к диалогу. Надел свои эйр подсы, все еще посмеиваясь, и достал планшет. Тобирама решил, что знание о том, на что потратит следующие пять часов Изуна, может плохо отразиться на его психике, поэтому просто отвернулся и закрыл глаза. Через пару часов, впрочем, Изуна заснул, свалившись головой на плечо Тобирамы; тот раздраженно дернулся, но это ничем не помогло, поэтому Тобирама вздохнул и, смирившись со своей участью, достал планшет и принялся читать документы. О заказчиках, конечно, он знал, но в основном это были сухие данные о компании, которой понадобился сайт; Тобираму больше интересовали люди, с которыми им придется общаться. Вернее, делать это будет Изуна, но Тобирама любил быть хотя бы минимально в курсе происходящего. Знал он, к сожалению, немного: организацией вечера занималась дальняя родственница Сенджу, а владельцами фирмы-заказчика были ее хорошие приятели. Имена Тобираме ни о чем не говорили, с родственницей лично встречался только Хаширама, но все, на что хватило его плохой памяти, это воспоминания о том, что это очень приятная девушка, увлекавшаяся азартными играми и алкоголем. Тобирама хмыкнул; это было понятно хотя бы потому, что встречу организовала эта барышня в Вегасе — очаге веселья, алкоголя и других социально порицаемых вещей. По прилету оказалось, что на взлетной полосе образовалась пробка, и их самолет простоял лишние полчаса, почти не двигаясь. Изуна, которому толком не удалось ни поспать, ни поиграть в нинтендо, выглядел хмурым, но что было важнее — он молчал. Если бы Тобирама узнал раньше, что на него так действуют авиаперелеты, то расстроился бы куда меньше, когда Хаширама объявил про Вегас. Некрасиво радоваться, когда другим плохо, но Тобирама ничего не мог с собой поделать: когда Изуна вывалился с трапа самолета помятый и обозленный на весь белый свет, он ощутил укол злорадства. Учиха раздраженно щурился на солнце и покачивался из стороны в сторону, будто вот-вот потеряет сознание; это бы ощутимо задержало их обоих, поэтому Тобираме, который ненавидел опаздывать, пришлось схватить того за локоть и потащить за собой. В аэропорту их встретил вежливый юноша со светлыми волосами и табличкой в руках, на которой ровным шрифтом было выведено, кажется, от руки «Сенджу\Учиха». Тобираме не понравилось, как фамилии стояли вот так рядом, бок о бок, но ничего не сказал. Молодой человек представился как Кабуто, с вежливой дежурной улыбкой проводил их с Изуной до шикарного Ауди, ожидавшего на платной парковке. — Садись назад, — велел Тобирама Изуне, который натянул черные очки и выглядел так, будто проклинает весь мир за какие-то одному ему ведомые грехи. Его губы изломались в недовольной гримасе, но он ничего не ответил, а — о чудо — послушно отправился на заднее сидение. За руль сел Кабуто и сказал: — Нам ехать полтора часа, не больше. Надеюсь, вы не сильно утомились при перелете и выдержите еще одну поездку на сегодня? — вопрос, конечно, был риторический, а голос Кабуто походил на голос из аудиогидов, которых давали туристам в поездках. Тобирама кивнул, глядя в зеркало заднего вида: Изуна, абсолютно наплевав на какие-либо правила приличия, забрался на сидение с ногами и, кажется, собирался спать. Потрясающе. Надо будет на правах старшего и более адекватного обязательно сделать ему замечание. — Кажется, ваш коллега не большой поклонник авиаперелетов, — заметил Кабуто с иронической ноткой в голосе. Он явно разбирался в том, как поддерживать деловой, ни к чему не обязывающий разговор. Тобирама с трудом улыбнулся в ответ. В его планы входило примерно следующее: создать более-менее приятное впечатление о себе и Изуне, а также выяснить у Кабуто хоть что-то о его начальнике, с которым они встретятся уже завтра. Но стоило автомобилю тронуться с места, Тобирама вдруг ощутил такую невероятную усталость, что разом заныли все кости в теле. Если так подумать, он с делегацией задач и переживаниями о том, как в офисе подчиненные будут справляться без него, совсем не давал себе отдохнуть последние несколько дней. А вчера вечером еще и сходил на тренировку по боксу — просто чтобы выпустить пар и чтобы Изуне было сложнее довести его до белого каления. Поэтому сейчас, после пятичасового сидения в кресле мышцы болели, а голова ощущалась будто чугунная. Кабуто, у которого явно Тобирама с Изуной явно были не первыми пассажирами, которых он подвозил от аэропорта до места, где запланирован ивент, покосился на Тобираму и понимающе улыбнулся. — Включить музыку? У меня есть классика. Тобирама кивнул и прикрыл глаза. Этот Кабуто отдаленно, прям вот самую малость напоминал Итачи, и это определенно было хорошо. Приехали они даже раньше, чем через полтора часа. Дорога была абсолютно завораживающей: из окна открывался вид на побережье, уходившее в горную косу и сменяющееся более суровым ландшафтом. Чем дальше они уезжали от аэропорта, тем меньше автомобилей встречалось им на пути, становилось значительно тише и спокойнее. Когда вдали, окруженное высокими горами, показалось удлиненное серое здание, на заднем сидении зашевелился Изуна. Тобирама быстро глянул в зеркало и встретился с его мрачным взглядом; Кабуто тут же вскинулся и вежливо предложил воды. — Да, пожалуйста, — сипло ответил Изуна, пытаясь улыбнуться. Хвала небесам, подумал Тобирама, он начинал понемногу приходить в себя и возвращал себя в нормальное состояние, а именно — пытался вернуть образ веселого, приятного молодого человека, умеющего найти подход абсолютно к любой компании. Непонятно было, правда, что же так подействовало на Изуну в первую очередь — действительно ли он так плохо переносил перелеты или просто пил всю прошлую ночь, и теперь его догнали последствия? Тобирама был знаком с личным делом практически каждого сотрудника, который с ним хотя бы раз говорил, а истории болезней Изуны знал, пожалуй, лучше, чем свои собственные. Так повелось еще с колледжа, когда на первом курсе их поставили в одну команду по баскетболу, и Тобираме пришлось следить, анализировать и подстраиваться; насколько он мог судить, с тех пор здоровье Изуны не сильно изменилось. Согласно отчетам после медосмотров, которые сотрудники были обязаны проходить раз в полгода, Изуна был крепче любого профессионального спортсмена. Из мыслей его вытащил мягкий голос Кабуто: — Слева расположен небольшой отель, это для гостей господина Орочимару. — Не отвлекаясь от вождения, Кабуто коротко кивнул подбородком туда, где стоял небольшой по сравнению с основным зданием двухэтажный коттедж. — Ужин сегодня в семь, за вами пришлют, а пока давайте ознакомлю вас с навигацией по этажам. Они заехали на парковку и не успели выйти, как автомобиль окружили сотрудники отеля, судя по их форме — они вежливо поклонились и уточнили, можно ли им взять вещи. Изуна неожиданно отпихнул Тобираму и вылез на передний план: он поздоровался с каждым из работников, пожал руки и с лучезарной улыбкой сообщил, что будет весьма признателен, если они это сделают. Начал работать, подумал Тобирама не без уважения. Кабуто, судя по легкой улыбке, коснувшейся его губ, подумал примерно то же самое, и молча показал жестом на дверь, приглашая внутрь отеля. Топографизмом Тобирама никогда не страдал, но внутреннее убранство помещения, в котором им предстояло провести чуть больше двух суток, будто пыталось свести его с ума: коридоры, погруженные в таинственный полумрак, казались бесконечными и абсолютно невозможными для запоминания обычному человеческому мозгу. После первого поворота начало казаться, что они идут примерно семь лет, и у Тобирамы сильнее застреляло в висках. Изуна бесшумно шел рядом, время от времени задевая Тобираму локтем, причем тот был уверен, что делалось это нарочно. Впрочем, физическая усталость потихоньку брала верх, а злость и раздражение в адрес Изуны отошли на второй план. Кабуто рассказывал про какую-то вазу, которая стоила чуть ли не дороже всего особняка и которую они только что прошли, и в любой другой ситуации Тобирама слушал бы его крайне заинтересованно, может, даже поучаствовал в разговоре — он неплохо разбирался в искусстве и антиквариате. Но сейчас на грудь почему-то навалилась тревога, и Тобирама все никак не мог понять, в чем дело. Возможно, стоило уточнить у Изуны, не чувствовал ли он какого-то подвоха, мелькнула шальная мысль. В конце концов, он явно разбирался в людях и настроениях куда лучше Тобирамы, сложно было этого не признать. Кабуто довел их до конца коридора, и Тобирама подумал, что за эти полчаса он, возможно, состарился больше, чем за последние десять лет.  — Ваша комната, — Кабуто посмотрел на Изуну, выверенным жестом указал на одну из темных дубовых дверей, потом повернулся ко второй, примерно такой же: — А это ваша, господин Сенджу. Тобирама не удержался и глянул на Изуну: тот отлично держался, и только изогнутая кверху губа выдавала его раздражение. Сам Тобирама хоть и не был в восторге от того, насколько близко расположены их комнаты, к такому варианту развития событий был готов. В конце концов, люди из других фирм вряд ли знают, какие межличностые отношение связывают двух ведущих сотрудников альянса Сенджу-Учиха. Никакие не связывают, мрачно подумал Тобирама, глядя в спину удаляющегося Кабуто. Изуну он успел поймать за руку, когда тот практически исчез в темноте своего номера. — Чего тебе? — спросил он раздраженно, но устало и зло дернулся, освобождая руку из чужой хватки. Тобирама закатил глаза, всем видом намекая, что сам он далеко не в восторге от необходимости коммуницировать с Изуной, но делать нечего — все ради блага компании. — Нужно обсудить план действий, — коротко сказал Тобирама и махнул ладонью в воздухе. Изуна неожиданно рассмеялся, и его звонкий смех разошелся по коридору почти пугающим отголоском. Как в фильмах ужасов. — Я тебе уже придумал план, — самодовольно ухмыльнулся Изуна, оглядывая Тобираму с ног до головы своим неприятным взглядом, похожим на рентген по ощущениям со стороны. — Тебе нужно доверить все мне, а самому закрыть рот и молчать, чтобы никто не понял, что ты контрол-фрик с замашками социопата. Тобирама завелся за полсекунды и удержался от того, чтобы не начать драку, только с помощью молитвы. Глядя на ухмыляющиеся бледные губы Изуны, он посчитал до трех про себя и представил, как его кулак врезается в эти губы, и в следующий момент на рубашку Изуны хлещет кровь, а сам Изуна падает на колени и, наконец, закрывает свой ебучий рот. Молитва помогла, потому что Изуна, судя по тому, как изменилась его собственная гримаса, что-то уловил в выражении лица Тобирамы и перестал так паскудно ухмыляться. — Не кипятись, я же любя. Обсудим за час до ужина. И скрылся в комнате, демонстративно хлопнув дверью перед носом Тобирамы. Тобирама какое-то время постоял в коридоре, постукивая кулаком о стену. Как это обычно бывало с ним, стоило побыть рядом с Изуной больше двух часов кряду, начало стрелять в висках. Он открыл дверь в свой номер и зашел, искренне надеясь, что там есть бар с хорошим виски.