страх и ненависть в вегасе

Если бы Тобираму спросили, как можно улучшить условия его работы, он бы ответил: убрать из поля зрения Учиха Изуну. Вот прям навсегда, пожизненно. Или рассадить их по разным офисам, которые находились бы в нескольких сотнях миль друг от друга. Но в этом и состояла основная боль всей жизни Тобирамы: в компании он был тем самым сотрудником, который составлял подобные опросы и спрашивал коллег об улучшении их рабочих процессов. Одним словом, как клоун, способный рассмешить всех в городе, кроме себя самого. Были, конечно, моменты, когда Изуна доводил его до натурального бешенства, но по большей части, их отношения с Тобирамой держались в рамках умеренного, ровного раздражения. В таких случаях хотя бы было понятно, что делать: огрызаться, пытаться поставить Учиху на место, может, даже прикрикнуть, если логичные доводы, как это часто бывало, с ним не срабатывали. Куда реже были ситуации, в которых Изуна молчаливо выполнял поручения Тобирамы и никак не реагировал на его приказной тон. Вот и сейчас он позволил Тобираме вцепиться ему в запястье и протащить по всем коридорам к выходу из отеля. — Язык проглотил? — не выдержал Тобирама, когда яркое солнце скользнуло к их ногам, едва они приблизились к широким дверям и застыли у порога. Изуна, наконец, выдернул руку из чужой хватки и посмотрел на Тобираму — зло, прищуренными глазами. — С моим языком все в порядке, — огрызнулся он, и у Тобирамы чуть отлегло. — А вот ты свой, кажется, в задницу засунул. Такой Изуна был ему привычен, а значит, дела были под контролем. Тобирама пихнул Изуну в спину, подталкивая к гаражу; Кабуто при встрече пояснил, что рядом с отелем находится один из самых крупных казино на побережье, всего в нескольких милях езды. Машину им разрешалось взять любую, просто одолжив ключи у работников, находившихся внутри. Машин этих было так много, что Тобирама не удержался и ахнул, когда сотрудник любезно открыл металлический забор. Их было больше двух десятков, все блестели так, будто их вот-вот привезли с завода и как следует отполировали. Кто знает — может, так оно и было. Тобирама повернулся к Изуне, который что-то яростно набирал на телефоне. Тот глянул на него, молча и без особого интереса окинул взглядом тачки и показал рукой на красный лэнд ровер. Тобирама пожал плечами. Ему было не очень интересно, но по долгу службы он все же знал, что Изуна абсолютно не разбирался в автомобилях — в их чокнутой семейке эта страсть ушла к старшему брату. Мадара обожал спорткары и менял тачки раз в месяц; помнится, они с Хаширамой на этой почве пару раз чуть ли не подрались. Тогда Мадара влетел в столб и сломал нос и еще два дня так отчаянно убивался о новеньком Порше, что Хаширама не выдержал. Их небольшой спор на повышенных тонах слышал тогда, наверное, не только весь этаж, но и люди на улице. Мадара орал о том, что человек может погибнуть в любой момент и это всего лишь шутки судьбы и вопрос удачи, а Хаширама принялся орать в ответ, что Мадара слишком ценный сотрудник, лишившись которого компания может понести серьезные убытки. Думая об этом сейчас, несколько лет спустя, Тобирама отчетливо понимал, что Хашираме плевать было на какие-то сомнительные потери, а под компанией тот имел в виду исключительно себя. Если совсем уж напрячь память, Тобирама мог даже припомнить, чем кончился тогдашний спор: внезапно успокоившимся и притихшим за скрытыми плотными шторами стенами кабинета Мадарой. Что именно сделал Хаширама, какие доводы использовал, Тобирама знать не хотел, хотя, к сожалению, догадывался. Изуна упрямо молчал, пока Тобирама брал ключи и оставлял электронную подпись в айпаде сотрудника отеля, вежливо поблагодарил и уселся в машину. Заговорил он лишь после того, как они выехали на полупустую трассу, и неожиданно включился навигатор. — Нам нужно позвонить им, — сказал Изуна с неохотой. Тобирама знал, о чем он думает: что сегодняшняя встреча с клиентами прошла не очень хорошо. Более того, Изуна явно воспринимал сказанное Орочимару как личную обиду, что до сих пор плохо сказывалось на его состоянии: он сидел мрачный как туча, дулся на себя и на весь мир, но при этом, как ни странно, бесил Тобираму куда меньше, чем обычно. — Третья кнопка на панели быстрого вызова, — коротко сказал Тобирама, протягивая айпад. Изуна попытался его включить и застыл. — Пароль? Тобирама цокнул. Обычно он пароли не ставил, но вынужденно делал это, когда отправлялся с рабочими гаджетами в командировку или длительные поездки. Безопасность и конфиденциальность данных превыше всего. Впрочем, это же и относилось к вождению. Чтобы взять в руки планшет и набрать пароль, необходимо было тормознуть; дорога была безлюдной, хоть и достаточно узкой. Тобирама быстро глянул на Изуну и с раздражением увидел, как на лице у того появилась привычная издевательская улыбка. — Прям так и вижу, как в тебе борется два начала, — протянул Изуна, вытягивая ноги. — Ты можешь сейчас взять планшет и набрать пароль, но это не по правилам безопасности. А можешь сказать пароль мне, чтобы я его набрал. Тобирама закатил глаза. Все еще был третий вариант — остановиться у обочины, — но так делать почему-то не хотелось. Время уже было позднее, начало смеркаться, к тому же, кто знает, как лэнд ровер притормозит, вдруг возникнут какие-то проблемы, и им придется позорно просить помощи у Кабуто. Раз уж тачка завелась и едет, лучше ей не мешать. — Не волнуйся, — сказал Изуна и похлопал Тобираму по плечу, — я ужасен в цифрах. Это было правдой. Тобирама читал его отчеты — по крайней мере, те, что Изуна удосужился сдать вовремя — и прекрасно знал, какие ошибки тот может делать. Иногда у него даже закрадывалось подозрение, что Изуна не проходил высшую математике в своем университете и считать умел в лучшем случае до двадцати. Благо, дизайнеру это нужно было не так часто. Скрипнув зубами, Тобирама назвал пароль, и Изуна набрал, умудурившись, к своей чести, даже не отпустить тупой комментарий. Он быстро застучал ногтями по экрану, нашел на панели нужную кнопку и запустил звонок, а сам айпад поставил на приборную панель, чтобы они вдвоем попали в кадр. Длинные гудки звучали недолго, а потом ответил Хаширама: сначала послышался его голос, потом резкий шум, будто кто-то как следует подышал в микрофон. — Где тут видео включить, не вижу, — пожаловался Хаширама словно откуда-то издалека. Изуна хихикнул и Тобирама строго посмотрел в его сторону. Тот развел руками — мол, ничего не могу с собой поделать, это дико смешно. Признаться, Тобираму тоже это немного развеселило, но виду он не подал. В конце концов, Изуна его коллега, а если он будет позволять себе при коллегах смеяться над начальником, еще и собственным братом, то это будет дурной пример. Впрочем, наверное, то, что глава одной из крупнейших айти-корпораций имеет серьезные проблемы с техникой, секретом ни для кого не было. На созвонах Хаширама мог пятнадцать минут настраивать звук или заявить, что не может найти кнопку переключения слайдов. Но вот с фейстаймом пора было уже разобраться, если учесть, как часто они звонили друг другу с Тобирамой. — Просто нажми на эту ебучую кнопку, — раздался донельзя раздраженный голос Мадары, и Тобирама покосился на Изуну. На тему отношений их старших братьев они никогда не разговаривали, но судя по улыбке, которая каждый раз появлялась на лице Изуны, он вовсе не был против. Тобирама даже подозревал, что ублюдок в какой-то мере благословлял эти странные отношения. На экране, наконец, появились очертания лица Хаширамы: он, конечно же, улыбался во весь рот и тряс головой из стороны в стороны, закрывая своими волосами часть экрана. — Тора? — спросил он, будто неуверенный в том, кто ему звонит. Изуна подвинулся ближе к Тобираме и активно помахал рукой в экран. Тобирама отпихнул его плечом и тоже влез в кадр. — Хаширама, нужно поговорить, — сказал он, чувствуя, как от общей атмосферы балагана начинает снова раздражаться. — Где ты, черт возьми? Он заметил позади брата мрачную фигуру Учихи и поправил себя: — Где вы. — Мы в Икее! Стол письменный выбираем, — радостно сообщил Хаширама. Тобирама от услышанного чуть не выехал на встречную полосу. Хотелось задать несколько вопросов, но все они были не по делу и сводились к одному-единственному “Какого хрена?”, что, впрочем, являлось скорее не вопросом, а криком души. На помощь пришел Изуна. — Заказчики — пиздец, — емко сказал он, и Тобирама облегченно выдохнул. Следующие несколько минут он, покрепче перехватив руль, слушал, как Изуна берет все в свои руки и максимально подробно пересказывает события сегодняшнего дня. Уж в чем-чем, а в делах, касающихся болтовни, он мог полностью на него положиться. Все кончилось именно так, как предсказывал Тобирама: Хаширама заметно расстроился, а Мадара принялся орать, распугав, судя по всему, всех несчастных людей, которым не повезло приехать в Икею в этот злосчастный день. — Какие, нахуй, скидки! — прорычал он в экран, выхватывая айпад у Хаширамы. Его лицо, даже порезанное пикселями и время от времени безжизненно замирающее из-за нестабильного интернета, передавало всю степень его злости. Тобирама, впрочем, мог разделить его чувства — даже навскидку, из-за этой небольшой уступки они могут потерять сумму, равную двум хорошим зарплатам ведущих работников, и не факт, что сделка себя оправдает. — Сенджу! — заорал Мадара, немного успокоившись. — Ты ведь умеешь делать так, чтобы люди тебя слушались. Так заставь их согласиться на более выгодные условия. Тобирама раздраженно фыркнул. Он-то приложит все усилия ради этой сделки, необязательно было делать подобное замечание. — Максимум пять процентов, — смягчился Мадара, потирая переносицу, и строго добавил: — Не больше. Пусти в ход все свое обаяние, Сенджу. Он нагло ухмыльнулся, и Тобирама с силой сжал руль. Сарказм Учихи его раздражал, пожалуй, даже больше, чем издевательская улыбка на лице Изуны, который пялился на него прямо сейчас, явно довольный старшим братом. — А если заказчики не впечатлятся твоим мрачным ебальником... — произнес Мадара, кивая в сторону. Сидящий рядом Изуна тихо заметил: — А они не впечатлятся…. — То с тобой не просто так отправили моего брата, — закончил Мадара и передал, наконец, телефон Хашираме. Тобирама закатил глаза так, что еще немного и увидел бы внутреннюю сторону черепа. Хаширама ничего нового не сказал, потому что в денежных вопросах доверял Мадаре больше, чем самому себе, и на то были основания — еще ни одна сделка с тех пор, как Мадара стал финансовым директором, не принесла компании убытков, даже незначительных. Тобирама был вынужден признать, что этот нелицеприятный мрачный тип умел вертеть людям так и эдак, выбивая нужные суммы из кошельков с пугающей легкостью. Только один человек не поддавался его чарам талантливого бизнесмена — это Хаширама, которому было, как ни парадоксально звучало, плевать на деньги. Зато он поддавался чарам другого типа, и вот эту привязанность Тобирама даже спустя годы не мог понять и принять. Впрочем, в звонке этом была и хорошая сторона: теперь они с Изуной четко знали, что делать. Необходимо было действительно задействовать все доступное учиховское обаяние, снизить процентную ставку и убедить, что даже с небольшой скидкой дела у Орочимару и ко пойдут в гору. Но это их ожидало завтра, а сейчас, напомнил себе Тобирама, Изуне предстояло выпить. Должность аналитика предполагала множество скучных для простых обывателей и людей творческой направленности задач, но в случае с Тобирамой была и другая особенность. В его негласные обязанности входило еще и отслеживание, насколько комфортно себя чувствовали сотрудники на своих рабочих местах и как можно было рабочие процессы улучшить. Согласно официальным данным, за это отвечал конкретный отдел тренеров с их бесконечными вебинарами и тренингами, и Тобираму качество их работы устраивало. Главой дивижена был Майто Гай — человек с тремя высшими образованиями по психологии, инженерии и неожиданно ветеринарии, еще и с впечатляющими достижениями в спорте. Тобирама с ним пересекался не так часто, но каждый раз этот человек поражал своей энергией, поэтому вопросов к душевному состоянию сотрудников быть не должно, но Тобирама, как любил его подкалывать Изуна, имел привычку все контролировать. Сам Тобирама считал, что это хороший способ успокоить себя, что никто из коллег не собирается прыгнуть в окно из-за непосильных задач, потому что нет ничего лучше, чем проверить и убедиться во всем самостоятельно. С другой стороны, Мадара частенько называл его контрол-фриком, когда Тобирама в очередной раз читал отчеты тренинг-менеджеров и анкеты сотрудников, чтобы знать наверняка, как они себя чувствуют и чем недовольны. Хаширама на этот счет был предельно лаконичен: просто однажды предложил брату обратиться к психологу или терапевту, узнать, действительно ли у него ОКР или он просто излишне педантичен. Тобирама не внял его совету и сказал тогда, что если кому-то и нужно проверяться у врача, так это Мадаре, который во время приступа злости сломал второе кресло за неделю. Так как в компании работало несколько сотен человек, прочесть все анкеты было затруднительно, да и незачем — Тобирама ограничился сотрудниками, с которыми постоянно контактировал. К его сожалению, в этот список входил и Изуна, поэтому его отчеты он знал практически наизусть. Он знал, что Изуна сочетал в себе несочетаемые вещи: обожал алкоголь и в то же время усиленно занимался сразу несколькими видами спорта, выступал за эко-активизм и не ел мясо, но при этом употреблял столько фастфуда и вредной еды, что чудом не заработал гастрит. Словом, Тобирама даже знал его любимый алкогольный коктейль и знал — это уже не из отчетов, а личного опыта, — как быстро Изуна пьянеет. Это могло сыграть на руку. Согласно его плану, они должны приехать в казино, остановиться у бара, где Изуна возьмет пару аперолей, потом прогуляться по пестрым комнатам, где будет так шумно, что Тобирама, как он надеялся, не будет слышать, о чем станет Изуна болтать. Возможно, они съедят чего-нибудь в ресторане на веранде (он уже погуглил схему казино и знал, где что находится), а когда Изуна как следует накидается и расскажет все, что его разозлило за прошедший день и его, наконец, отпустит, Тобирама дотащит его до машины и довезет обратно до отеля. Подобная схема срабатывала почти всегда. Изуна легко заводился и так же легко успокаивался, а именно спокойный, собранный Изуна нужен был завтра на следующей встрече с Орочимару, чтобы сделка все-таки состоялась. Тобирама не планировал задерживаться здесь дольше, чем того требовала ситуация.