Адиль

— Мне нужны все омеги, что есть здесь у тебя. Невольники стояли вдоль стены, нагие и босые, они смотрели затравлено, прикрываясь простынями и длинными спутанными волосами. Большая часть из них имела европейскую внешность, голубые глаза и худое изможденное тело. Местные проститутками становились крайне редко, это надо было совершить ужасный грех до брака, тогда родители могли отдать на суд непутёвого сына и по его решению несчастные часто отправлялись в публичный дом, отреченные от своего рода. Изменников же наказывали сами мужья, нередко убивая на месте. В дешёвом публичном доме на окраине города были в основном пленники из Европы, перепроданные по десятому разу, совсем потерявшие товарный вид, честь и чувство стыда. Без помощи и документов выбраться из подобного рабства было невозможно, для родственников они навсегда оставались без вести пропавшими, а тела умерших прятал бескрайний океан песка. Пустыня надёжно охраняла покой жителей и их тайны. Город не был маленьким, как могло показаться на первый взгляд при выходе с самолёта на аэродроме, что расположился в отдалении и имел огромное стратегическое и экономическое значение. Город был огромным и процветал за счёт торговли по всему миру, главным образом — живым товаром и наркотиками. Огромные особняки-оазисы раскинулись в центре, они утопали в зелени, богатые сады радовали глаз местной аристократии и богатых гостей. Огромные резиденции контрастировали с грязными, засыпанным песком улицами и небольшими трехэтажными многоквартирными домами на окраине. Местное население привыкло соседствовать с торговыми точками, никогда не конфликтовали с торговцами и покупателями, а иногда и сами помогали бизнесу, отлавливая отчаянных беглецов и возвращая в притон. — Здесь все, Ахмад, — тихо отозвался невысокий альфа с беззубой улыбкой, он был искренне удивлен визиту альфы в его сомнительное заведение, которое имело дурную славу. Ахмада хозяин притона знал давно. Тот выкупал самых красивых, а главное здоровых омег из элитных борделей и, после специальной подготовки, продавал их замуж местным богатым любителям экзотики. Стоил такой обученный, воспитанный, покорный омега дорого, но служил лишь игрушкой для богатого альфы. — Махшуд! — альфа сверкнул глазами в сторону торговца. Тот тяжело вздохнул и кивнул помощнику, который без слов понял своего хозяина. Через несколько минут на улицу вывели с десяток омег. Те были грязные, напуганные и дезориентированные. Их продали сюда совсем недавно. Парочка омег была со связанными руками, другие почти падали на землю в истерике, несколько тихо стояли, не поднимая глаз. На первый взгляд все они были отработанным материалом из дорогих публичных домов. Ахмад приблизился к разномастной кучке омег. Один из пленников, связанный блондин с голубыми глазами и разбитым лицом, огрызнулся и дернулся в путах, за что вновь получил по лицу и рухнул на землю, его сразу утащили в помещение. Остальные притихли, плотно сжимая дрожащие губы. Ахмад подошёл к самому юному пленнику и, зарывшись рукой в копну вьющихся русых волос, принюхался. Парень пах недавней течкой и парочкой альф, что взяли его и отымели, оставляя на юнце свои следы. Он явно не был в борделе, его подобрали на улице или в каком-нибудь отеле, где тот хотел спокойно переждать течку. Не повезло. — Этого беру! — Ахмад высвободил руку и с силой вытолкнул омегу, который затараторил по-английски, из строя прямо в руки своего управляющего и охраны. Пока парня усаживали в микроавтобус, высокий бета в очках что-то пометил в своем блокноте и вновь уставился на хозяина. Ахмад обошел ещё нескольких омег, двоих также предпочел забрать. Торговец нервно жевал губы и недовольно кривился. Ахмад разорял его с каждым выбранным омегой все больше и больше. На свежих мальчиках, которых редко удавалось выкупить до того, как их испортят, в борделе он мог заработать и репутацию, и деньги. Все, что теперь оставалось Махшуду, это выторговать максимальную цену за выбранный товар. Когда Ахмад дошел до двоих девственников и хищно улыбнулся, владелец публичного дома запротестовал, но вынужден был отступить. — Заплачу втрое! — проговорил альфа. Но Махшуда это не успокаивало. Забрав пятерых, Ахмад остановился. Двое молчаливых были явно старше основного контингента борделей и списаны по возрасту. Альфа приблизился к одному и замер. До боли знакомый запах, перемешанный с усталостью и едва уловимым страхом. У омеги были темные прямые волосы и тонкие черты лица, а ещё огромный синяк вокруг левого глаза, покрасневшего и слезящегося, ссадины на щеках, остриженные ресницы и поломанные ногти. Он смотрел себе под ноги, периодически облизывая болячки на сухих губах. — Как зовут тебя? — на английском с сильным акцентом спросил Ахмад и поднял голову омеги за подбородок. — Максим, — ответил омега. — Я говорю на фарси. Ахмад усмехнулся и вновь втянул запах цитрусовых и корицы, что исходил от собеседника. — Ты давно здесь? — на персидском спросил альфа, притянув к себе омегу и заключив в почти нежные объятия. — Шесть лет. Максим закрыл глаза и также попытался уловить запах альфы, получалось это неважно из-за давней травмы и большого скопления людей на маленькой территории, хотя омега успел подметить, что беспокойства едва уловимый аромат не вызывал, напротив, внезапный порыв заставил омегу потерять на время бдительность и прислушаться к своим чувствам. Альфа был сильным и зрелым, хотелось коснуться его вьющихся волос, заглянуть в карие глаза, которые Максим успел увидеть мельком, дотронуться губами до пухлых губ… Стоп! Омега оборвал свои внезапно появившиеся фантазии. Бордель должен был стать его последней остановкой в затянувшемся путешествии. Здесь он протянул бы ещё не больше трёх лет, потом только один путь. Омега всегда был послушным и сразу понял, что спастись ему не удастся, зато можно облегчить свою участь. Попал в плен он в двадцать два, тогда он ещё был молод, горяч и, к своей неудаче, уже не девственен. Продали его все равно за большую цену, потому что был красив, потому что быстро понял, что противостоять альфам ему не удастся, потому что владел несколькими языками и прекрасно двигался. В первом борделе он протанцевал два года, а потом свою роль сыграл возраст. Последние три года Максим обслуживал богатых клиентов, пока один из них не захотел забрать его для своих личных утех. Полгода альфа истязал своего пленника, жёг кожу, избивал, ломал пальцы и руки, унижал и жестоко насиловал, морил голодом, держа на одной воде, а потом нашел себе новую игрушку, помоложе, а Максима продал в публичный дом, именуемый среди невольников «Последний путь». Темные мысли отразились на лице омеги и альфа недовольно выдохнул. — Возьму ещё этого за полцены! Махшуд было хотел возразить, но не смог. Альфа сам схватил Максима за плечи и осторожно передал управляющему. Осталось только оформить сделку. Омега занял место в микроавтобусе, желание альфы заплатить за него лишь полцены задело давно забытую гордость. Первое впечатление и внезапные надежды были развеяны. Максим вдруг осознал, что в салоне его окружают молодые, красивые, некоторые даже нетронутые, омеги, а он был уже испорчен телом и душой настолько, что стало страшно, зачем он понадобился альфе. Автобус двинулся спустя тридцать минут. За время дороги Максим успокоился и задремал под тихие перешептывания товарищей по несчастью. Очнуться его заставило резкое торможение машины. Омеги заволновались и прильнули к тонированным стёклам, за которыми ничего не было видно. Послышался звук автоматически открывающихся ворот и машина двинулась дальше. Ехали ещё минут десять, а потом дверь микроавтобуса практически на ходу раскрылась и грубый голос на ломаном английском скомандовал всем выйти. Максим вышел последним, его подтолкнули в спину, отчего омега споткнулся и точно бы упал, если бы один из омег его вовремя не подхватил. Особняк в темноте полностью оценить было не возможно, но зелень вокруг говорила о том, что находились они в центре города. Омег повели не в роскошный, по всей видимости, дом, двери которого были украшены золотом и, казалось, светились во мраке ночи, а по широкой аллее куда-то вглубь территории. Над головой покачивались ветки деревьев, ветер пробирался под одежду. Когда солнце садилось, в городе, как и во всей пустыне, становилось холодно. Максим страшно устал, единственное, чего он хотел, это лечь где-нибудь, где будет тепло и сухо, и уснуть крепким сном. Ещё одно здание притаилось среди кипарисов. Свет горел в окнах первого этажа и вокруг дома. Где-то неподалеку завыла собака, ей в ответ раздался громкий лай. Двор охраняли собаки. Максим помнил, как одного беглеца из предыдущего места его заточения искалечил пёс. Парень был настолько отчаянный, что не позаботился о том, чтобы как-то отвлечь натасканное животное. Его крики тогда слышали все обитатели дома. Рука была разорвана в клочья и в конечном итоге местные врачи ампутировали ее. Больше омегу Максим не видел. Новых пленников завели внутрь постройки и выстроили вдоль каменных лавок. Глаза долго привыкали к яркому освещению, уставшие омеги переминались с ноги на ногу. Внезапно перед ними возник тот самый альфа, купивший их. — Привести в порядок, накормить. Развести по комнатам. А этого осмотреть, — альфа указал на Максима, — и ко мне. Несколько человек, что внимательно слушали приказы хозяина, усердно закивали. Альфа отправился на выход, ещё раз кивнув в сторону Максима.

***

Альфа лежал на широкой постели. На нем была все та же рубашка и брюки, что и несколько часов назад. Максима, одетого в длинную рубашку из шелка, завели в комнату. Ахмад жестом показал, что слуги свободны, а затем указал омеге, что тот может сесть на постель. Максим присел на край, спиной к альфе и замер. Он пытался сохранять спокойствие и смотрел куда-то перед собой. На стене висел большой портрет в золочёной массивной рамке. С него на Максима смотрел омега, молодой и красивый, его карие глаза светились счастьем. Он улыбался так, что на щеках появились ямочки. Вьющиеся чёрные волосы были заплетены в косу и перекинуты через плечо. — Мой истинный умер в родах, забрав наше дитя с собой. Ты пахнешь, как он, — начал альфа. — Выглядишь по-другому, но если закрыть глаза и уткнуться в изгиб шеи, потрогать только губами такую же нежную кожу, как и у него…. Ахмад не договорил, а приблизился и поцеловал плечо омеги, сидевшего рядом. Максим не двинулся, но глубоко втянул носом воздух. — Не бойся меня. Альфа потянул омегу, укладывая на мягкую постель. Максим жалобно, практически просяще посмотрел на альфу. Обрубки ресниц дрогнули, а ноздри расширились. Ахмад осторожно поцеловал шею омеги и обнял его, укладываясь рядом, утыкаясь носом куда-то за ухом. — Адиль! — прошептал альфа, горячо выдыхая. Максим прикрыл глаза, его грудь нервно вздымалась при каждом вздохе. Альфа вел себя странно, но забывать о своем положении не стоило. Рано или поздно он надоест своему новому хозяину, и тот вернёт его туда, откуда взял. Надеяться было не на что, нужно было только понравиться альфе, чтобы тот не распрощался с ним слишком быстро. — Я не могу взять тебя сейчас, не обижайся, — альфа провел рукой по груди Максима. Шелковая рубашка скрывала тело омеги, но Ахмад не стремился раздеть его. Не сегодня. Они лежали так некоторое время, пока омега не успокоился. Он уставился в потолок и был готов уже провалиться в сон, но не мог себе позволить этого без разрешения. Сила привычки не позволяла уснуть раньше хозяина. Комната была наполнена свежим воздухом, не было жарко или холодно, аромат альфы под боком приятно обволакивал постель и мешался с естественным запахом омеги. — Чего ты хочешь? — вдруг спросил Ахмад, приподнявшись на локте и осмотрев омегу рядом. — Я хочу спать, — в полусне произнес Максим и мгновенно очнулся от дрёмы. Теплая рука альфы скользнула к волосам омеги и аккуратно провела по ним, спускаясь к щеке, а затем к подбородку. Максим гулко выдохнул. Ахмад усмехнулся и вновь устроился рядом, упокоив тяжёлую руку на животе омеги. — Спи, Максим, — проговорил альфа. — Пусть приснится тебе рай на земле. Максим уснул почти сразу и проспал до самого утра, впервые не увидев кошмарных снов и не почувствовав боли во всем теле после пробуждения. Он лежал на краю широкой постели, подтянув колени к груди, накрытый тонким одеялом, шум кондиционера доносился откуда-то со стороны окна. Открывать глаза отчаянно не хотелось, было страшно. Знакомая теплая рука коснулась головы и аккуратно погладила волосы. Максим распахнул глаза и встрепенулся, соскальзывая с постели, падая на колени, едва не разбив их о жёсткий паркет. Он уставился прямо в глаза альфе, чего делать было нельзя, поэтому быстро отвёл взгляд. — Поднимись! Ахмад посмотрел на омегу с презрением. Другого поведения он не ожидал, но надеялся, что тот почувствует человеческое к нему отношение. — Я лишь хотел сказать, что врач будет к десяти. Эрих зайдет за тобой. К этому времени тебе нужно привести себя в порядок, переодеться и позавтракать. Альфа указал на край постели, где лежала одежда и столик с накрытым блюдом. Максим живо поднялся, не поднимая глаз на своего хозяина. — Господин, — начал было омега так, как его учили, но альфа остановил его. — Ахмад. Когда мы наедине, называй меня по имени. При слугах и гостях — господин, в моей постели — только Ахмад. — Благодарю вас, — прошептал Максим и удостоился одобрительной улыбки со стороны альфы.

***

Омега был почти здоров и даже сохранил детородную функцию, о чем и был осведомлен. Для Максима осмотр не был унизительной процедурой, хоть его и выставили нагим вместе с остальными приобретениями альфы в тесном помещении, лапали сразу несколько рук и брали анализы из самых разных мест. Стеснение давно пропало из его жизни. Слуги смотрели на него с осторожным пренебрежением, не часто хозяин брал к себе в постель только выкупленного из борделя омегу. Максим же был вежлив и даже пытался заговорить с некоторыми постоянными обитателями особняка, но все было тщетно. Обедал Максим с другими невольниками в доме, куда их привезли вчера. Большая комната с длинным столом посередине была светлой и постепенно наполнилась вкусными запахами. Ахмад явно заботился о своих невольниках, а значит имел целью не просто содержать при себе гарем из рабов. Все затраты должны были окупиться. Обед не был замысловатым, но содержал в себе несколько блюд: сытный суп, мясо, овощи и лепешки. Максим обратил внимание, что за столом сидели не только вновь прибывшие омеги, но и те, что жили здесь уже некоторое время. Они выглядели по-другому, были ухожены, облачены в более дорогую одежду, скрывающую большую часть их тела, и, казалось, даже ели по-другому. — Давно здесь? — тихо поинтересовался Максим у одного из омег, что сидел по правую руку от него. — Три месяца. Меня уже купили. Недели через две поеду к новому хозяину, — не отрываясь от еды ответил тот. Больше Максим ничего не спрашивал, заметив, как напрягся омега, и как в их сторону сверкнул глазами альфа, оставшийся в помещении охранять порядок. После трапезы всех новых жителей развели по комнатам. Как Максиму удалось мимолетом выяснить у одного из мальчиков, с которым их вместе привезли накануне и который любезно удержал его от падения, что жили омеги по три человека, постели мягкие, света много, все комнаты с вентиляцией и кондиционированием. Парень был бы не прочь ещё поболтать и, как показалось Максиму, любил это дело, но их беседу прервал охранник, грубо тряхнувший Юрия. Омега, как и Максим, был русским, только на десять лет моложе. Его запах был чистым и нетронутым. Такие здесь ценились. Когда все были разведены по комнатам, в узком коридоре остались только Эрих, управляющий особняка, и сам Максим. Охрана растворилась в здании. — Господин хочет, чтобы ты жил в доме, — твердо проговорил бета на хорошем английском. Максим кивнул в ответ и пошел за управляющим, который направился к выходу. Идя теперь уже без спешки и при свете дня по аллее, ведущей к особняку, Максим имел возможность рассмотреть растительность, имеющуюся на территории. Вдоль дороги были высажены пальмы, а если посмотреть вглубь, то среди ухоженных зарослей можно было приметить небольшой фонтан со скульптурой обнаженного омеги. Меж пальм были высажены агавы и кактусы. Пока бета молча шагал по дороге, омега наслаждался. Аллея явно была посвящена растениям юга. В какой-то момент Максим даже остановился, чтобы охватить взглядом всю красоту здешней природы. — У господина собраны здесь растения со всего мира, это лишь малая часть того, что представлено в этом удивительном парке, за ним ухаживают больше тысячи сотрудников, в том числе и выкупленные омеги, как ты. Это часть обучения, — вдруг проговорил до этого безучастный бета. — Здесь есть даже березовая роща. Максим внимательно посмотрел на управляющего. Было видно, что судьба парка ему небезразлична. Больше бета не проронил ни слова, а Максим не отставал. Судя по всему, у него будет время изучить растения на территории особняка.