Ballerine

      День уже заметно близился к завершению, а попыткам Асоки все не было конца. Тогрута все не теряла надежду на то, что ей удастся найти что-то по душе. Как долго она была у мистера Делуи, она не знала, но видимо много. Когда она пришла, солнце было где-то вверху, а сейчас оно все ближе к горизонту.       Тем не менее, опробовав три новых профессии и не найдя себя ни в одной, она осознала, что на душе начала появляться некая тоска. Ещё неделю назад она была рыцарем-джедаем и четко видела свой путь. А сейчас и понятия не имела, что ей нравится.       Но теперь она поняла, что ей необходима активность. Как ни грустно признавать, но Орден джедаев обеспечил ей ряд привычек. И неусидчивость была одной из них. Хоть, конечно, часто задания были скучными, однако требовали выдержки и физической подготовки.       А повар, каллиграфист и скульптор — профессии более пассивного характера. И, пожалуй, этим эти профессии и не подходили. Но список на этом не закончился. Девушка вновь пробежала по нему глазами. Особых перспектив не виделось.       Девушки сидели в парке. Райо кормила орехами белочек, а Асока размышляла. Художник и маляр попались на глаза. Как минимум, маляр требует более интенсивных перемещений, но красить стены какой-то краской мало хотелось. А к кисти у девушки тяги не было. Рисование требует ещё большей усидчивости. Ведь когда рисуешь натюрморт или пейзаж, буквально одно смещение, и все пойдёт не так! Варианты отпали.       Может, грузчик? Губы Тано скривились от такого варианта. Нет, кому-то же это нужно делать, но хотелось бы чего-то иного. Но чего именно?       Балерина? Глупость какая-то! Может, швея? Как последняя попытка. Учитывая, что Асока спала сегодня непростительно долго, времени на новые попытки оставалось маловато. — Райо, я думаю попробовать швею, — произнесла Асока, не отрывая взгляда от листка. — Швею? — удивилась сенатор. — Что же, тогда хорошо, что мы именно в парке. Ателье Сьюни за парком.       Асока поднялась с лавочки и направилась вслед за панторанкой. Она шла и оглядывалась, а тогрута брела в своих мыслях. Тяжёлых и грустных, нависших над ней, как грозовые тучи. Подруга это заметила и положила руку ей на плечо. — Ты в порядке? — Да, — тут же отрезала Асока. Но опустила унылый взгляд… — Хотя нет. — Ты хочешь обсудить? Не стоит держать все в себе. — Я просто не знаю. Раньше я считала джедаев доблестными рыцарями, а сейчас сомневаюсь. — Из-за обвинений? — Не только. Они часто поступали не так, как я считала, должны поступать джедаи. А их ценности не такие, какие должны. Возможно, в словах Баррис была доля правды, — ответила Асока и тяжело вздохнула. — И теперь я не знаю, как быть. Всё так изменилось. — Для начала не вешай нос, подруга! Найди другое дело, а там былое забудется! — Может, ты и права. Но вот только найти не так просто. Галактика разнообразна. — Именно, — ответила Чучи, подводя Асоку к зданию швейной мастерской.       Пожалуй, в этом месте был самый громкий шум. Однако переступив порог швейной, источника шума вы бы не увидели. Девушек встретил длинный коридор с почти отсутствующим освещением. Полосы света падали из стеклянных дверей, ведущих к рукодельницам. В первой комнате сидели девушки с бисером. Они делали из него какие-то фигурки, вышивали им узоры на одежде. За следующей дверью сидели те, кто вышивал. Асока не успела разглядеть, как и что они вышивала, но выглядело не так и сложно.       В ещё одной комнате тоже шили, и в следующей. Из-за последней двери и доносился шум. Они открыли дверь, и слух поразил неимоверный грохот. Тут были швейные машинки! Каждая швея сидела за своей и пристально следила за стежками. И старались они не думать ни о чем лишнем, иначе машинка может замедлиться или остановиться, а из-за этого собьется линия шва и изделие уже товаром не будет. А испорченный товар — трата денег впустую. Стоит пробовать: меньше мыслей, больше дела! — Где же Верье? — спросила Райо. — Кто это? — спросила тогрута. — Ганни Верье — директор швейной, — ответила сенатор. — О, она там.       Сенатор подошла к швее за швейной машинкой, первой в ряду у окна. Это была женщина средних лет с чёрными волосами и пронзительными зелёными глазами. Её лицо было в морщинках. А сама она, прищурившись, следила за стежками, ногой нажимая на педаль для движения машинки. — День добрый, мадам Верье! — произнесла Райо, как только женщина прекратила шить. — Чем обязана? — сухо произнесла она, смерив взглядом визитёров. — Здравствуйте, меня зовут Асока. Я бы хотела попробовать что-то из мира шитья, а потом, может, и устроиться на работу, — произнесла Асока. — М, понятно, — все так же сухо ответила Ганни. — Пройдемте ко мне в кабинет.       Верье поднялась со своего места и повела девушек назад через весь отдел к коридору. А там они свернули в дверь, противоположную остальным. Её кабинет не был очень широким. Стены были увешаны полосками с какими-то достижениями и дипломами. — Значит, ты хочешь устроиться сюда? — уточнила Ганни. — Скорее я бы сначала хотела попробовать, а потом, если понравится, то остаться работать, — ответила тогрута. — Шить умеешь? — Если честно, в жизни не держала иглы. — Значит, за швейную машину сразу садить тебя опасно. Как у тебя с терпением? — Ну, сложно сказать… — Тут скорее его нет, — добавила Райо. — Да, полагаю, — согласилась Асока. — Ты ведь понимаешь, что эта работа требует усидчивости? И терпения, разумеется! — произнесла Ганни. — Я хотя бы попробую, — сказала Тано, уже осознавая, что усидчивость — это не её. — Прежде всего, шитье и все, что мы тут делаем, требует годы учений и практики. — Да, я понимаю. Но все-таки хочу попробовать, чтобы понять, нравится мне или нет. — Понимаю, сама долгие годы шла к своему выбору. Что ж, давай попробуем вот что: ты можешь отправиться и попробовать повышивать крестом и гладью или пойти поработать с бисером, — предложила Ганни. — Я попробую всё, — радостно ответила Тано. — Спасибо, мадам Верье, — ответила Райо. — Асока, я пока съезжу по делам, набери меня чуть что, а я вернусь через пару часов. — Договорились! Спасибо, Райо!       Ганни и Асока прошли в первый зал, где сидели вышивающие. А сенатор проводила их взглядом и отправилась к машине. Девушка решила посетить место, которое Асоке придется долго выбирать, прежде чем прийти. — Куда прикажете? — спросил водитель, открывая ей дверь. — Театр Оперы и Балета, — ответила она. — Едем к Джеймсу Меа! — Как изволите, — ответил водитель и закрыл за сенатором дверь.       Известие о том, что Асока Тано покинула Орден несмотря на предложение вернуться, поразило многих сенаторов. Но это было не так уж удивительно. Её близкая подруга совершила теракт в храме, а обвинения пали на Асоку. И хуже всего то, что даже члены Ордена допустили эти мысли себе.       Может, сейчас она этого не показывает, но стоит оставить её одну, как на лице девушки выступают грусть и слезы. Хорошо, что у Асоки ещё остались хорошие друзья. Сенат был на суде, в том числе Лакс и Райо. Как только все закончилось, Лакс поспешил к Асоке и был одним из тех, кто первым узнал о её уходе.       Сама Райо должна была отбыть на свою родную планету по делам. Но сообщение Бонтери заставило её закончить их максимально быстро. Все мы помним, что у бедной девушки была истерика, которую едва остановили.       И оба сенатора понимали, что эта совсем юная девушка осталась просто ни с чем. Она никогда не сможет сидеть в четырёх стенах, даже в глубокой грусти. И Райо сочла необходимым помочь ей подобрать занятие по душе.       У девушки много связей с разными выдающимися личностями Ондерона. А они всегда рады помочь сенатору. Вот девушка и составила список всего, что может прийтись по душе подруге. Однако всё, что пробовала Асока сегодня, дало панторанке понять, что тогрута никогда не сможет сидеть на месте и выполнять похожую работу.       Даже шитье, которым сейчас занята девушка, не придется ей по душе. Может, однажды это станет её хобби. И вечерами, приходя домой с работы, Тано будет вышивать, готовить или заниматься лепкой. Делать это все время она точно не захочет.       Но Чучи возлагала надежды на последний вариант. И вот сейчас она подъезжала к зданию театра. Всё так же прекрасно, как и тогда, когда девушки ехали мимо. Райо держала путь к Джеймсу Мэа, балетмейстеру.       Балериной быть сложно. Вечно следить за фигурой, быть в идеальной физической форме, а также смириться со многими травмами. И то не всё. Но почему-то панторанка чувствовала, что Асоке это понравится. Но прежде стоит поговорить с главным хореографом.       Ведь сам Джеймс давно не брал в свою труппу. При нем тринадцать балерин, больше ему и не нужно. Хотя обычно в балетах задействовано куда больше балерин, но тут все было не как везде.       Сенатор отворила дверь и вошла в огромный зал с колоннадой из мрамора. Пол был застелен красными ковровыми дорожкам, и сквозь огромные окна падал свет, делая эти дорожки ещё ярче.       В холле слышалась музыка, приятно лаская слух. Девушка пошла по коридорам, следуя за музыкой. Сложно описать это здание внутри. Райо пыталась не отвлекаться на каждый портрет, на каждую капитель. Миновав весь путь, она дошла до той маленькой деревянной двери, за которой творилось волшебство.       Она слышала голос Джеймса и звуки то ли от прыжков, то ли ещё от чего. Чучи вздохнула и постучала. Шум из-за двери мгновенно затих. Дверь отворилась, и перед панторанкой появился сам Джеймс Мэа… — Райо Чучи, — протянул он и улыбнулся. — Чем обязан? — Есть дело, сэр, — учтиво произнесла девушка, зная, как Джеймс не любит пустые разговоры. — Слушаю, — ответил он. — Вы бы взяли ещё одну балерину себе в труппу? — продолжила Чучи. — Возможно. Есть кандитатура? — Да. Моя подруга ищет себе занятие, пока попробовала много чего, но ничего не понравилось. Все пассивное, и мне кажется, что это ей подойдет. — Непоседа, значит. Даже не знаю, Райо. — Дайте ей хотя бы попробовать! — Не имея навыков… При попытке не выйдет ничего. Просто лишняя неудача! — Она покинула Орден джедаев! Ей нужно то, что не будет заставлять её сидеть на месте, и то, что будет вызывать желание узнать. Я думаю, балет — это подходящий вариант! — Я возьму её в любом случае. А дальше пусть она сама решит, что делать, — произнёс Мэа. — Возьмёте? — Если она согласится. Приходите вечером в главный зал, мы будем репетировать там, — договорил Джеймс. — Спасибо! — обрадовалась Чучи и поторопилась к Асоке.       Тем временем тогрута сидела в зале вышивающих. Ей вкратце рассказали, как надо вышивать, и все казалось ясным. И, как всегда бывает, после детального объяснения ты и понятия не имеешь, как делать. Тогрута взяла иглу и постаралась сделать закрепку. Но она все равно разлезалась. Женщина рядом с Асокой вышивала лес с безграничным количеством оттенков зеленого и время от времени делала новые закрепки. Но как бы девушка не пыталась повторить, не выходило. В конечном итоге девушка просто завязала узелок на нитке и приступила к заданию.       Схема была довольно проста, но каким-то чудом девушка ошиблась в первом же ряду. С каждой следующей минутой сидения все больше занемевали ноги: сидеть становилось неудобно. Ерзая на стуле, Тано случайно проткнула верхний слой кожи на пальце.       Больно-то не сильно было, просто, как это бывает, неприятно. Стежки выходили кривовато и выглядели странно. Тогрута посмотрела на работу своей соседки: у неё все верхние стежки креста были в одну сторону, а у Асоки в разные. Затем девушка рядом перевернула свою работу, закрепляя и отрезая нитку. Как же акуратна была изнаночная сторона! Ни одного узелка, да и в целом изнанка выглядела как лицевая часть.       А у Тано скорее лицевая часть как изнаночная. Практически каждым крестиком девушка укалывала указательный палец, на нем уже и следы от этого остались. Асоке все не сиделось на месте, отчего она с неким раздражением ткнула иглу в ткань и слишком сильно уколола палец. Да так, что появилась маленькая капля крови.       В зал вернулась Ганни Верье. Она прошлась рядом с каждым своим работником, оценивая работу. Задерживалась она разве что над теми, кому нужны были новые поручения. И вот Ганни дошла до Асоке. Женщина понимала, что с лету ничего не выйдет, но всё же надеялась на не очень плохой результат.       В целом для первого раза вышло неплохо, но слишком неаккуратно. Верье вспоминала те дни, когда к ней приходили в первый раз. У девушки, что сидела рядом с Асокой, вообще первая работа была ужасна. Но она хотела продолжить и научиться. И вот она сидит вышивает картину, безупречно между прочим. — Знаешь, не так и плохо, — говорила Ганни. — Та и справилась ты достаточно быстро. Но… — женщина поджала губы от количества ошибок. — Но что? — спросила Асока, надеясь узнать, что не так. — В этом деле ты новичок, и никто прежде не говорил тебе всего этого, так что нормально. Поэтому скажу тебе все сейчас. Верхние стежки крестика лучше бы делать в одну сторону, на самом деле, это не особо важно, но картина от этого становится красивее. Потом закрепки. Нитки на вышивке никогда не должны быть завязаны узлом, бывает, в процессе вышивки узлы появляются сами, но их легко устранить. Есть конкретная схема, как делать закрепки, но каждый подстраивает схему под себя и делает, как ему удобнее. И потом эти нитки нужно было разделить, об этом написано было в схеме. Работа вышивается двумя нитками в основном. — Что ж, спасибо, — ответила Асока. — Гладью пробовать будешь? — продолжила Ганни. — Мне хватило вышивки. Работать с иглой мне не очень понравилось, — призналась девушка. — Ты умеешь вязать? — Нет. — Прости, тогда даже предлагать не буду. Тут нужно учиться сначала. Может, плетение из бисера? — Давайте, — ответила Асока, теряя энтузиазм.       Верье привела Асоку в другую комнату. Тут было много столов, за которыми сидело от двух до пяти существ. Тано посадили за стол, где было две девушки расы забрак. Посередине лежали веточки из проволки и бисера. И рядом же находился моток серебряной проволоки, а также лежали маленькие контейнеры с бисером разных оттенков зелёного.       Энтузиазм Асоки ушёл ещё дальше. Многие из этих цветов казались ей совершенно одинаковыми! Девушке уже даже перехотелось продолжать. Видимо, сегодняшний день окажется провальным в плане поиска себя. — Девушки, покажите Асоке, как вы делаете веточки, пожалуйста, — попросила работниц Ганни. — Я подойду через какое-то время. — Хорошо, — ответила забрачка. — Смотри, берёшь кусок проволки и нанизываешь определённое количество бисеринок. Делаешь такую петельку и закручиваешь. Потом отделяешь одну часть проволоки, опять набираешь бисер и закручиваешь, делаешь так же на втором конце и закручиваешь их. Мы нанизываем одиннадцать бисеринок на один листик, девять листиков на ветку. Бери светлые цвета, сделаешь несколько веточек, покажу, что дальше.       Девушка максимально ясно объяснила тогруте, что делать. По телу снова забегали мурашки. Девушка отрезала проволоку и приступила к работе. Асока набирала бисер и повторяла действия двух других девушек. Однако те с такой лёгкостью насаживали этои бисер! У Тано он практически разлетался в разные стороны.       Один отлетел за соседний стол и очутился среди безграничных оттенков синего. Другой вообще отлетел в часы. Те ещё громко загудели: девушке показалось, словно из-за неё. А на самом деле часы всего лишь возвестили о завершении рабочего дня.       Из-за столов повставали все, лишь за одним кто-то остался. И вот оставшиеся принялись составлять отчёт о проделанной работе, чтобы проще было начать в другой раз. Из-за стола Асоки встала забрачка, что ей не объясняла, и покинула рабочее место. А другая принялась, как и другие, заполнять лист.       За это время Асока едва успела сплести три веточки. И все равно напутала с цветами. Девушка продолжала доделывать свою веточку и нанизывать бисер, но она задела эту коробочку, та задела ещё две, и в результате стол и пол в округе были усыпаны оттенками зелёного.       Практически все оставшиеся сотрудники тяжело вздохнули и продолжили писать. Забрачка лишь поджала губы и принялась собирать бисер. Через пару минут к ней подошли две твилечки и помогли. На эту суматоху и пришла Ганни. — Извините, — едва слышно произнесла Асока и поспешила уйти.       В коридоре как раз появилась Райо. Увидев подругу в расстроеных чувствах, панторанка поспешила к ней. Тут же подбежала и Верье, надеясь успокоить Асоку. — Спасибо, мадам Верье! — начала Асока. — Спасибо, что дали попробовать, и простите за этот хаос. — Не бери в голову, девочка. Все мы пытаемся найти что-то по душе, и это не значит, что все будет легко. Желаешь ли ты что-то ещё попробовать? — Нет. Не сегодня во всяком случае, — ответила тогрута. — Всё, что я пробовала тут, не по мне. — Что ж, если ты захочешь приобрести хобби, приходи!       Асока и Райо попрощались с рукодельницей Ганни Верье. Теперь Асоке осталось лишь следовать за Райо, которая уже придумала, что делать…