Служанка

      Беатриче тот человек, который никогда не любил спать. В ее интересах было скорее еще часок провести на тренировке, или, сходить на прогулку, но уж точно не лечь спать. Сон в дороге всегда казался ей чем-то очень странным и, откровенно говоря, через чур старческим. — Кажется я постарела… — бормочет Инганнаморте, когда просыпается от пинка босса в спинку ее сидения.       «Вот мы и дожили до того момента, когда стали засыпать в машине. Что дальше? Турецкие сериалы? Бульварные романчики?» пессимистичные мысли одна за другой мелькали в голове девушки, пока она отстегивала ремень безопасности и выходила из машины. Еще больше пессимизма привнес в ее жизнь собственный внешний вид. Захотелось скорее спрятаться где-нибудь в настолько далеких далях от людей, что бы никто и никогда больше не вспоминал о ней.       И об этом позоре.       Беатриче, конечно, не из тех людей, которые на столько сильно стесняются своего внешнего вида, что никуда не ходят, но она из тех людей, которые сначала делают, а потом думают.       Сначала она начала заниматься не женским спортом, а потом вступила в тот возраст, когда врачи угрожают стать старородящей и подумала о том, как спорт повлиял не только на ее характер, но и на внешность.       Ну и на умственные способности, само собой тоже.       Хотя больше пострадал инстинкт самосохранения.       Но не суть. Сейчас куда важнее, что ее наивные детские мечты отходить всю оставшуюся жизнь в юбках до пола и свободных футболках, пошли псу под хвост и Луссурии на счастье.       Мудила.       Беатриче даже, кажется, припоминает, что перед отъездом начальник сравнил ее внешний вид с проституткой. Инганнаморте не может не согласиться, и даже готова добавить фразу про экзотику.       Черные брюки под кожу, через чур плотно облегают накачанные ноги, а этот укороченный топ совершенно точно смущает Инганнаморте с ее-то кубиками. Которые, правда, в дальнейшем, при отсутствии таких нагрузок, рискуют переформироваться в один конкретный блинчик. Еще и руки открыты. Чертов засранец. Луссурия обещал, что весь этот хлам будет просто лежать у нее в шкафу и никогда не будет использован по назначению.       Окей, возможно у Беатриче есть некоторая травма, потому что маман постоянно твердила, что дочери нужно бросать спорт, иначе ни один мальчик ее не полюбит и замуж не возьмет. И вообще, нужно заниматься домом и хозяйством. Би и занималась домом. И спортом. — Не реви, мусор, я пошутил.       Инганнаморте, уже рухнувшая на траву что бы разреветься, с надеждой подняла взгляд на Занзаса, вышедшего из машины. — Ты не похожа на дорогую проститутку. — и захохотал от вида окончательно разревевшейся служанки, катающейся по траве и ноющей о несправедливом мире сильных женщин и слабых мужчин. — Умоешься, вообще на проститутку не будешь похожа. — Начальни-ик! — всхлипнула Беатриче и, приподнявшись с травы, вцепилась в ногу босса, усердно пытаясь втянуть соплю обратно, что бы не размазывать ее по штанине начальника. — Мусор, мать твою!       Что ж, зато Би может быть уверена, что Занзас вернулся к своему естественному состоянию социопата, хотя и с небольшими, дружелюбными отклонениями, раз она еще жива, не смотря ни на что.       Умывшись в туалете одного из магазинов, Беатриче, старательно игнорируя свои отражения в любых поверхностях, поспешила вернуться к ожидающему ее Занзасу. — Я знаю, что похожа на дворфа. — первым делом заявила Би, вернувшись на улицу, где Занзас с комфортом расположился за одним из столиков под тентом и с явным удовольствием попивал что-то из стакана. И судя по его ехидной ухмылке явно готовил еще какую-нибудь колкую фразочку. — Я хотел сказать, что тебе идет, мусорочек. — Инганнаморте запнулась о воздух, даже не дойдя до столика начальства, и с удивлением посмотрела на Занзаса. Сам он в ответ только развел руками, всем видом показывая свое слишком подозрительное хорошее настроение. — Ну, дворф, так дворф. — Откуда Вы знаете кто такие дворфы? — однако, куда больше, чем дружелюбие начальника в этот раз Беатриче беспокоит его осведомленность о мире игр, в том числе и настольных. — Что ты хочешь этим сказать? — внезапно дружелюбие куда-то пропало и вернулся привычный, полный ненависти к окружающим взгляд Занзаса, заставив Би только стыдливо отвести взгляд в сторону и поджать губы, но молчать. — Мусор. — фыркнул босс и отпил еще немного из своего стакана, возвращая обратно легкий шлейф дружелюбия.       В общем, Би была права: не стоит ждать ничего хорошего от этой миссии. Из утешающего, ей вернули телефон и даже наушники. Из грустного, на этом все хорошее закончилось.       В чем цель ее присутствия? Зачем они вообще торчат возле морского вокзала? Что за хрень твориться вокруг вообще? С каких пор у босса биполярка?       Сам Занзас, пребывая в непонятном для Беатриче настроении, с комфортом расположился за пластиковым столом и всем своим видом показывал, что его не стоит трогать, пока он не восполнит запасы витамина D, который в замке он получить ну вот совершенно никак не мог, не потому что ему влом идти на улицу, а потому что вы все мусор, а Босс это солнышко.       Хотя, перед тем как задремать под солнышком, Занзас выдал Беатриче листок с ее подробно описанными обязанностями на эту миссию.

Не путайся под ногами и веди себя естественно. МУСОР

      А впрочем, ничего нового.       Мда.       Что, блин, значит, естественно? Как служанка? Как обычный человек? Как проститутка, в которую ее вырядили?       Беатриче катастрофически не уютно.       Беатриче хочет домой.       Окей, не то что бы Беатриче хочет домой, она хочет в замок, заниматься своей любимой рутиной и лелеять мечты о Рождестве. А не вот это всё.       Еще хотелось бы зарплату…       Деньги это то, что всегда поднимает Би настроение, так что, задумавшись о том, как она, нереально богатая, наслаждается отпуском где-нибудь в Альпах, попивает горячий шоколад, а плечи и стопы ей параллельно разминают пару симпатичных парней, девушка совершенно упустила момент, когда начала пускать слюни.       Зато заметил Занзас. — Даже знать не хочу о чем ты думаешь. Наша посудина подходит, пора.       Какая посудина? Куда пора? Беатриче кажется, что скоро ей будет пора только в дурку. Лечиться. Отдыхать. Заводить адекватных друзей.       Хотя, адекватных, это, конечно, громко сказано, но, по крайней мере, что-то в глубине души, подсказывает Би, что после работы в Варии, местные обитатели покажутся ей вполне приятными собеседниками.       Однако, пока Инганнаморте была занята рассуждениями о том, что у нее нет кого-то, кому она может доверять в замке, так и за его пределами и ей пора ехать в «санаторий» что бы искать себе друзей, она продолжала шагать за боссом прямо к морскому вокзалу. И даже зашла на борт какого-то неизвестного ей судна, отправляющегося, исходя из объявления громкоговорителя, прямо на материк.       У-у-у… Материк, это для слабаков!       По крайней мере все жители материка, с кем Би встречалась на соревнованиях, были поразительно слабыми и омерзительно самолюбивыми.       В общем, у Инганнаморте нет положительных ожиданий от этой поездки.       Еще и ехать 10 часов.       А потом еще пару часов на машине.       Буэ.       Беатриче чувствует поразительное родство с желе. Хочется лечь, растечься и не трогайте пожалуйста.