Остатки чернил.

      Знаешь, я тоже ведь жить хотела.       Жизнь всё трепала меня, вертела,       А когда перестала,       Осталось тело       От одинокой моей души.       Странное дело,       В час для обеда, ты как будто       Не ел эти щи.       С набитым желудком,       С водою из сока       Сидишь и не думаешь слишком.       Всё тем же ублюдком без малого тока,       Набиваешь кровавые шишки.       Я тоже любила драться,       Порой вырывала кожу,       Устала давно ласкаться,       Кусаться устала тоже.       Ты рвешься домой, в свободу,       В тебе к жизни любовь окрепла.       Я тоже любила воду,       Потом всё сожгла до пепла.       Ты к миру с людской улыбкой,       В тебе не гноится щёлочь,       Я к миру с проклятьем, с пыткой,       Теперь, я, наверно, сволочь.       Ты обнимаешь крепко,       Внутри нежный, как тот камыш.       Мне все объятья—сетка.       А внутри всё гранит, малыш.       Тебе небо как край бездонный,       В душе разогнал потоп,       А у меня на горе бетонной       Качается серый гроб.       Ты любишь цветы ромашкой,       Медовый ночной букет.       Я тоже была дурашкой,       Я тоже не знала бед.       Любила букеты, розы.       Теплый ночной цветок,       И в желтых цветах мимозы       Мне чудился василёк.       Ты линией здесь приметной       Рисуешь у лиц Земли.       Я тоже была бессмертной.       Я тоже жила в дали.       Я знаю, мы все похожи,       Давай, совершай ошибки,       Я тоже была моложе,       Меня изменили пытки.       И если тебе так гоже,       Давай, разорви до кожи,       В ночную врываясь тишь,       Я всё разрывала тоже,

Но я ещё, здесь, малыш...