Challenge

Если бы Пхуконг был в его команде во время матча, они бы не продули чертовым политологам. По крайней мере Сарават не вернется на поле в ближайшее время — посмотрим, останется ли Тайн с этим козлиной, когда у него шина на ноге. Скорее всего останется, и они сойдутся по-настоящему. Милу следовало наведаться к первокурсникам до того, как Сарават добрался до Тайна. Однако смазливая тайнова внешность, сильные мышцы и томная энергетика были бы для Мила не так заманчивы, если бы не соперничество с этим козлиной из политологов, так что не велика потеря. Мил чувствует смутное сожаление за ситуацию со своими друзьями и Сараватом, когда те собрались проучить этого придурка, а потом из ниоткуда вмешался Тайн. Мил не в восторге от расклада «один против многих», еще меньше ему нравится, когда бьют такие смазливые лица, как у Тайна, и к счастью его друзья простили его за то, что он вмешался, оставив пару синяков на их лицах — да и то только потому, что они знают, что он хочет залезть в кое-чьи штаны. У Мила никого не было уже больше двух месяцев, и, черт возьми, по нему видно. Тайна увели прямо у него из-под носа, так что, возможно, самое время обратить внимание на коротковолосую девчонку-капитана чирлидеров. Она так горячо орет на всех, и Мил готов поспорить: она ведьма в постели. К кому он точно не собирается подкатывать, так это к девчонкам из его фан клуба или подопечным-школьникам из подготовительного лагеря. Еще есть особенно огромное НЕТ специально для Пхуконга, который милый и влюбленный настолько, что готов наизнанку вывернуться: это сочетание нужно за километр обходить. То, что у Мила давно никого не было, еще не означает, что он отчаялся. В любом случае Мил уверен, что в городе еще есть достаточно людей, которые выглядят, будто с ними хорошо можно провести время, и которых Мил еще не опробовал, так что, возможно, после тренировки он просто завалится в клуб и найдет, с кем можно сбросить напряжение. Пхуконг приходит на тренировку в красной футболке — ему идет, но это все еще территория огромного НЕТ, напичканная подростковыми гормонами и нежными чувствами, которые слишком легко оскорбить. Мил не сильно обращает на него внимание, но ровно до тех пор, пока пацан не впечатывается в него плечом и не забивает гол, даже не обернувшись и не извинившись. — Какого хрена, — Мил бормочет себе под нос. Взглядом, который на него кидает Пхуконг, убить можно. Пацан даже не ждет, когда Мил сделает пас, он пинает его в колено так сильно, что Мил оказывается на траве, согнувшись от боли. — Какого хрена ты творишь? — орет он, и пацан выглядит так, будто он собрался пнуть его еще раз, и милово колено может это не пережить. — То же, что ты сделал с моим братом! — орет в ответ Пхуконг, и Мил всегда быстро соображал, он понимает все еще до того, как пацан продолжает. — Да, я брат Саравата! Он злобно шагает прочь к раздевалкам, в то время как друзья Мила помогают ему подняться и проверяют колено: будет синяк, но вроде в больницу ехать не нужно. Мил решительно хромает к раздевалкам, и его друзья кричат вслед: «Только не убивай его!» Нет, конечно он не собирается никого убивать, но он любит, когда все его конфликты открыты, как с Сараватом, и Пхуконгу лучше найти какое-нибудь внятное объяснение своему вранью. Милый вежливый мальчик оказался не таким уж вежливым. Пацан уже принял душ и одевается, когда Мил дохрамывает до раздевалки и громко хлопает дверью. — Почему ты сказал, что не знаешь Саравата? Пхуконг молчит, со злостью запихивая вещи в свою сумку. — Ну? Зачем тебе это? — Мил толкает пацана к шкафчикам, и тот шипит, пытаясь освободиться из миловой хватки. — Сам знаешь зачем! — Потому что ты на меня запал? — прямо спрашивает Мил и сжимает руки еще крепче, потому что пацан уже давно кипит, его лицо покрасневшее и напряженное. Мил знает, что он сволочь, и у него есть принцип никогда не связываться с милыми и хорошими девочками и мальчиками, потому что они много всего надумают, начнут надеяться, и это будет их проблемой, которую они повесят на Мила. Но прямо сейчас Пхуконг вызывает у Мила что угодно, кроме скуки и глухого раздражения. Насколько это здоровая реакция — заводиться от чужого гнева? — Потому что младший брат Саравата на что-то надеялся? — он прижимает парня к шкафчикам, но тот его отпихивает с силой. Мил никогда не думал, что у его милого ученика есть мышцы. Он упорно пододвигается ближе, — На что мог надеяться школьник? За руки подержаться? В щеку поцеловать? Пхуконг загнанно дышит и переводит взгляд на губы Мила. — Ты хоть когда-нибудь целовался? — дразнит Мил, выдыхая ему в шею. Пацан замирает в его руках, прежде чем Мил чувствует торопливое прикосновение чужих губ к своим, и пусть Пхуконг выглядит так, будто без понятия, что нужно делать, Мил не собирается быть с ним осторожным. Он открывает рот и целует парня как следует, и тот ему позволяет, неловко, но так горячо целуя в ответ. Когда Мил отрывается от губ Пхуконга, чтобы поставить засос на его влажной шее, оттягивая воротник футболки, тот бормочет, не скрывая остатков раздражения в голосе: — Странно, что тебе вообще кто-то позволял себя целовать. Ты такой лопоухий, что голова похо… — Пхуконг прерывается, давясь воздухом, и Мил чувствует мурашки на его руках, — похожа на чертов самолет. — Ах ты мелкий засранец, — фыркает Мил и мстительно засасывает кожу на его шее в месте, которое невозможно будет скрыть под воротником. Пхуконг тихо стонет, и этот звук прокатывается сладкой волной, заводя Мила еще сильнее. В его руках не было кого-то настолько сволочного, интересного и горячего намного дольше, чем два месяца. — И брови как две черные мохнатые гусеницы, — говорит Пхуконг, когда Мил запускает ладони под его футболку — как он только не заметил, что у парня есть заметные мышцы? — Тем не менее у тебя стоит с момента, как мы начали целоваться, — отвечает Мил и облизывает мочку покрасневшего уха, жадно отлавливая полузадушенные стоны, которые Пхуконг уже не может контролировать. — И что мне это должно сказать о тебе? Попробуй не кончить так сразу — у вас, девственников, никакой выдержки. — У нас, девственников, хотя бы есть оправдание, а какое будет у тебя? — выдыхает Пхуконг, и внезапно он на территории огромного ДА. Зачем пацан притворялся таким послушным и вежливым? Чтобы понравиться Милу? О, нет, Мил любит засранцев. Он стягивает чужие шорты и трусы вниз и с одобрением кивает: — Неплохо. Пхуконг напрягается под его руками, часто дыша, и Мил готов поспорить, что тот пытается не кончить так сразу. — Спасибо… У тебя… Тоже. Хотя не знаю, у тебя вообще может быть микр… — Мил мстительно кусает его шею, и Пхуконг замолкает, вздрагивая всем телом. Мил хочет секса, но мальчишка точно девственник — сейчас не время и не место для того, чтобы он стонал на члене Мила. Но такой горячий разворот на 180 с Милом впервые, и он не хочет упускать возможность. Хорошо, что ему никогда не было принципиально, кто сверху. Он отстраняется, с улыбкой уворачивается от губ Пхуконга, когда тот хватает его за плечи, чтобы притянуть ближе. Пацан следует за ним, когда Мил отступает и упирается спиной в шкафчики. Пхуконг ныряет рукой в его шорты, и Мил стонет только ради того, чтобы поощрить его — девственники такие чувствительные, готовые на многое, чтобы сделать приятно. Через секунду шорты и трусы Мила стаскиваются вниз к его ноющим коленям, рука Пхуконга гладит его бедро, а потом ягодицу — это приятно. Пацан должен поторопиться и трахнуть его, пока у Мила не закончилось терпение. — Уже не так уверен в себе? — спрашивает Мил, отмечая чужую нерешительную ласку. Девственники, чтоб их. Он отталкивает Пхуконга и хромает к своему шкафчику. Мил уверен, что у него тот еще вид: весь растрепанный, раскрасневшийся, полуголый с налитым влажным членом — но он не против. Это заводит, когда это почти извращение — еще недавно кое-кто был готов покалечить его, теперь сам стащил с него трусы. Мил достает свою сумку, вытряхивает смазку и презервативы из бокового кармана и поворачивается к Пхуконгу, который замер в одной футболке с открытым ртом и стоящим колом членом, тяжело дыша. — В следующий раз я трахну тебя так, что ты ходить не сможешь, — обещает Мил, и пацан пялится ниже пояса так откровенно, что, возможно, у Мила есть какая-то скрытая жилка эксгибиционизма, если его ведет только от взгляда, — но сейчас у нас на это нет времени. Понимаешь? Мил впихивает презерватив тому в руку, и Пхуконг ошарашенно переводит глаза на свою ладонь. — Ты в деле? Справишься? — подначивает Мил, и это то, что выводит парня из транса. Он грубо разворачивает Мила, прижимая его лицом к холодному металлу шкафчиков, и Мил чувствует жар чужого члена своей задницей, а влажные губы целуют его шею. Все, что Пхуконг знает о сексе из своего опыта будет нести на себе отпечаток Мила, потому что пацан — девственник. Мил уверен, что тот сможет поставить его на колени, как только научится трахаться, потому что это охуенно уже сейчас. Мил выдавливает смазку на собственные пальцы и торопится растянуть себя, пока ладони Пхуконга наглаживают его ягодицы, а его рот — этот чертовски горячий рот, который не звучал на радаре Мила до этого часа — заставляет его задыхаться. — Давай, — нетерпеливо требует Мил, и спасибо всему на свете за то, что Пхуконг быстро справляется с презервативом, и Мил чувствует давление его члена и жжение растягивающихся мышц. Охуенно, ему так не хватало секса. Пхуконг двигается медленно, возможно, стараясь не кончить сразу. Одной рукой он водит вверх и вниз по груди и боку Мила под футболкой, а другой гладит его член — так, будто они не в футбольной раздевалке после того, как Пхуконг попытался из мести выбить ему колено. Черт, пацан может осторожничать из-за этого. Пхуконг зацеловывает его шею, ухо и щеку, и Мила ведет от того, насколько это кажется нежным. Он немного поворачивается, позволяя парню дотянуться до его губ, и от этой небольшой смены позиции член Пхуконга проезжается там, где надо, и Мил обмякает в его руках, запрокидывая голову. Пацан жмурится так, будто ему больно, и самое время сжалиться над ним, поэтому Мил отталкивает его руку и начинает дрочить быстрее, когда Пхуконг замирает, вцеловывая вздохи в его щеку. Милу остается совсем чуть-чуть, и его колени подкашиваются, когда он кончает, врезаясь в металл двери шкафчика. Член Пхуконга выскальзывает из него, и Мил наконец может рухнуть своей скользкой задницей на скамью, пытаясь справиться с болью и шумом в ушах. Парень выглядит совершенно расхристанным, избавляясь от презерватива и торопливо надевая свои трусы и шорты. На его шее не будет живого места — она уже красная от засосов и укусов, и Мил гордится собой, задаваясь вопросом, будет ли Пхуконг громче, если он снизу. — Помоги подняться, — хрипло говорит Мил. Пхуконг протягивает ему руку, и Мил кое-как поднимается, натягивает трусы с шортами назад и вытаскивает свой телефон из сумки. — Раздевалка будет ваша минут через десять, — говорит он в трубку под растерянными взглядами Пхуконга. — Пусть кто-нибудь принесет лед для моего колена, а то болит как сука. Пацан замер у шкафчиков, возможно, гадая, нужно ли ему извиняться за колено или травма Саравата перекрывает травму Мила, и у них теперь ничья. — Тебе нужно идти, — торопит его Мил. Он не хочет, чтобы его товарищи увидели Пхуконга в таком вытраханном состоянии. Парень уходит молча, не потрудившись попрощаться, и у Мила покалывает под кожей, потому что грязный и непредсказуемый секс — это то, что он любит, но, черт возьми, его колено раскалывается от боли. Когда он дохрамывает до зеркала после душа, он не видит красных пятен на своей шее — кто-то слишком милый и внимательный, хотя совсем недавно казался вне себя от бешенства. Мил не против засосов. Его друзья настаивают, что нужно ехать в больницу, и через пару часов Мил обзаводится чертовыми костылями и шиной на ноге. Пхуконг беспощаден в своей мести, но Мил отмахивается от расспросов — с этого вечера между ним с Пхуконгом однозначно будет новая глава. Когда в университете он замечает Саравата с его будущим парнем-красавчиком и мелким братом-засранцем, Мил ковыляет до них, красуясь в своей шине. Пхуконг выглядит виноватым и загнанным, Сарават сразу готов к драке, а милый Тайн единственный, кто здоровается с ним как со старшим, хоть и с опаской. — Теперь у меня тоже есть, — говорит Мил Саравату и кивает на костыли. — Миленько, — отвечает этот козлина, и Мил фыркает, удивляя обоих братьев. Что ж, возможно, он заслужил это, и он бы никогда не был таким самоуверенным, если бы не был готов разбираться с последствиями своих собственных действий. — Горячая ночка выдалась? — он спрашивает Пхуконга и кивает на его покрытую засосами шею, наслаждаясь паникующими глазами пацана. Значит, никто не в курсе, и это их личный секрет. Конечно, Мил не собирается никому ни о чем рассказывать, но Пхуконг придет к нему, чтобы убедиться в этом, и Мил будет ждать. Пацан сильный, независимый, и он попытался выбить ему колено несмотря на то, что очевидно влюблен, его брат ненавидит все, что связано с Милом, и Мил знает, что скучно не будет.