Challenge

Сплетня месяца: на выступлении музыкального клуба Сарават попросил Тайна с ним встречаться, и так они хотели привлечь новичков в клуб. После всего, что видел и слышал Мил, ему начинает казаться, что эти ребята тупят на пару. Хорошо, что Пхуконг совсем не похож на своего старшего брата. Он милый, они могут делать друг другу приятно, несмотря на травмированное колено Мила, их вечные пререкания поднимают ему настроение, и конечно друзья Мила заметили, что дело нечисто. — Ну, где же твой подающий надежды будущий архитектор? — спрашивает Чат. Мил закатывает глаза: — Учится. — Миленько. Как секс с шиной на ноге? — Почему бы тебе самому не попробовать, — предлагает Мил и хватает костыль. — Эй, полегче, я же шучу! Просто ты давно не спрашивал о местонахождении Тайна. Все серьезно с твоим парнишкой? Чат с подозрением косится на него, но тем не менее довозит до больницы без дальнейших расспросов. Он также едет с Милом в ближайший бар, чтобы обмыть его вылеченное колено, и они напиваются настолько, что даже водитель такси смотрит на них с отвращением. Жизнь чертовски хороша. Однако ничто не могло подготовить Мила к тому, что он будет волноваться перед групповыми занятиями. Хотя это неплохо: он предпочитает спать с человеком, который ему действительно нравится, а не трахаться с незнакомцами. Он сам хотел хотеть Пхуконга сильнее, и его желание было исполнено на совесть. Как жаль, что у Мила нет денег, чтобы починить машину — пригласить парня куда-то и ехать туда на автобусе кажется таким убогим. Пхуконг начинает пялиться на его ногу, как только Мил входит в аудиторию, и эти долгие взгляды его заводят. Как только остальные ученики наконец собирают свои вещи и уходят, парень зажимает его у двери. — Как колено? — выдыхает Пхуконг ему в ухо. — Как новое. Мил ожидает поцелуи, но получает объятья, и это даже лучше: он не мог почувствовать Пхуконга всем телом, когда нога была в шине, но ему так хотелось. Он гладит чужие мягкие волосы и дразнит: — Думал, что способен серьезно кого-то покалечить? Ты же мелкий, куда тебе. Пхуконг смотрит на него с тем же благодарным и потрясенным выражением, которое Мил заметил во время их первой встречи: он всегда отмечает всех, кто на него реагирует. Оказывается, Милу нужно было просто спать с кем-то и проводить вместе много времени, но раньше у него не получалось совмещать это без скандалов и попыток повесить ярлык отношений. А потом Пхуконг попытался выбить ему колено. Откуда ему было знать, что парень боится фильмов ужасов, когда Мил предложил сходить в кино после занятий? — Ты вскрикнул, — смеется Мил. — Ничего подобного, я просто дернулся от неожиданности, — упрямо твердит Пхуконг. — Ты подпрыгнул и заорал так, будто тебя убивают. Чего бояться, когда рядом твой репетитор Мил? Пхуконг смеется в ответ: Мил знает, что его забавляют такие самоуверенные заявления. — Дорогой репетитор Мил, иногда ты так бесишь, что я не знаю, как тебя терплю. — Тогда повезло, что ты мне нравишься. Мне терпеть нечего. Пхуконг почти не реагирует, только искоса поглядывает на него и заводит их в неприметное кафе на углу. Оно забито людьми, и весь шум разговоров и музыки сливается на заднем фоне, заставляя Мила наклоняться ближе каждый раз, когда он хочет что-то сказать — он продолжает говорить несмотря на то, что уже сказал самое главное. — Я останусь у тебя сегодня? — парень шепчет ему на ухо и смотрит особым тягучим взглядом, который Мил прочно связывает с постелью и очень хорошо проведенным временем вдвоем. — Конечно, после фильма ужасов тебе лучше не спать одному. — Такое лицемерие! — возмущается Пхуконг, и Мила наполовину забавляет и наполовину заводит весь этот разговор. — Ты тоже дернулся от того звука! — Я был готов тебя защищать. Пхуконг фыркает, и Мил чувствует себя пьяным рядом с ним. Определенно хорошее чувство. — Я выше и сильнее тебя, скорее я буду защитником, — отвечает парень, и это правда. Поэтому так интересно его подкалывать, и Мил знает, что тот не обидится. — Мне пришлось отбивать твоего брата от моих однокурсников некоторое время назад: он ни черта не умеет драться. Что-то подсказывает мне, что в этом вы похожи. — Да? Ну-ка, попробуй. Мил обязательно его попробует — Пхуконг хорош так, что не оторваться. Он наклоняется ближе, чтобы украсть поцелуй у мелкого нахала — к черту приличия — и его останавливает душераздирающий кашель от соседнего стола. — Извините, — говорит знакомый голос, и Мил, обернувшись, замечает Тайна с его друзьями, которые ошарашенно пялятся в их сторону. Что ж, секрет раскрыт. Хорошо, что Мил всегда готов разбираться с последствиями своих собственных действий. — Тайн! — радостно говорит Пхуконг, и хватает колено Мила под столом. — Мил, это Тайн, парень моего старшего брата. К сожалению, я не знаю имена его друзей. — Это Фонг, Ом и Пыак, — отвечает Тайн с выражением ужаса на лице. — Эээ, Мил и я уже знакомы, мы встречали друг друга в университете. Вся компания без восторга здоровается, они здороваются в ответ. Пхуконг выглядит нарочито радостным засранцем: конечно, он в курсе, что Мил и Тайн знакомы, и Мил успокаивающе гладит его руку под столом. Все равно Сарават не умеет драться, а гневные крики с обвинениями можно перетерпеть, но ему бы не хотелось портить отношения между братьями. — Я не знал, что вы… эээ, вместе? — осторожно говорит Тайн. — Тайн, разве не ты хотел держать отношения с моим братом в секрете? Тогда ты поймешь нас: иногда просто нужно немного времени, — Пхуконг делает большие доверчивые глаза. И это хороший аргумент — он уже думал о том, как объяснить Мила своему брату? Мил пытается сделать такие же доверчивые глаза и кивает, а Тайн внезапно выглядит почти пристыженным. Его чувство вины так легко спровоцировать, что было бы даже скучно, если бы это делал не Пхуконг. — Давно вы вместе? — спрашивает Фонг. Мил готов поспорить, что этот парень в курсе, что он подкатывал к Тайну. — С момента, когда из-за Пхуконга мне пришлось накладывать шину на колено, — пожимает плечами Мил. — Он сильный, как черт. Тогда они не были вместе, но они вместе сейчас, и кажется, что именно тогда все и началось. Оглядываясь назад, настойчивость Пхуконга кажется больше забавной и милой, чем выводящей из себя, и Мил рад, что теперь может посмотреть на все иначе. — Черт, тогда у Пхуконга были засосы на шее! — слабым голосом стонет Тайн, снова возвращаясь из стыда к ужасу, и переводит взгляд на любовника Мила. — Черт, ты выбил ему колено! Мил прячет смех, кашляя. Да уж, они с Пхуконгом друг друга стоят. — Тайн, а ты помнишь, как дал мне денег, чтобы я оставил вас с Пэр наедине? Я тогда прогулялся по ярмарке и познакомился с Милом. Мы должны сказать тебе спасибо за нашу встречу! Мил не знал об этом, и он с нетерпением ждет, как Тайн собирается объяснять это все Саравату. Еще лучше: друзья Тайна выглядят настолько смущенными, что Мил готов заплатить кому-нибудь за фото на память. — Вы выглядите счастливыми, — наконец выдавливает из себя Фонг. — Мы не должны мешать вашему свиданию! Вся компания вываливается из-за стола и чуть ли не бежит платить по счету. Пхуконг мгновенно перестает улыбаться. — Если они расскажут Саравату, мне конец. Парень делает для него так много, и Мил точно не собирается ничего усложнять. Все будет в порядке. — Ну, никогда не поздно признать свои ошибки и постараться наладить общение с твоим братом. Почему бы нет? — Не получится, — фыркает Пхуконг. — Я не буду вестись на провокации, он будет беситься, и ему будет очень неловко. Возьмем Тайна посредником. Сам расскажешь брату, что его парень проспонсировал нашу встречу? Хочу это увидеть. Парень смеется и наконец разжимает побелевшие пальцы на колене Мила. Все нормально, им хорошо друг с другом, и они вваливаются в темную студию Мила, обнимаясь: Пхуконг создан для его рук. Он мягкий, милый и не любит споры. Было бы так просто забыть, что он пытался выбить Милу колено, сразу согласился на первый секс в раздевалке с человеком, которого пытался покалечить, и скрыто манипулировал парнем своего брата, чтобы тот держал все в секрете — по крайней мере пока Тайн не придумает, как объяснить свой вклад в их встречу. Пхуконг невероятно хорош. Никто не шутит, но Мил все равно смеется и чувствует ответную улыбку Пхуконга на своих губах. — Тебе не нравится Тайн. — Я не против Тайна, — отвечает Мил. — Но нет, он мне не нравится. — Это хорошо. Пхуконгу так идет тихая ревность. Мил продолжает улыбаться и выпускает его из своих рук с предложением: — Хочешь принять душ в хорошей компании? Пхуконг смотрит на его губы, а потом на голую кожу его груди, когда Мил расстегивает рубашку, чтобы помочь принять правильное решение. Он тянет его в ванную, и они быстро раздеваются — у Пхуконга уже стоит, и он первым заходит в душевую, хватая гель для душа с полки и выжидающе пялясь на грудь Мила. — Вперед, — отвечает Мил с ухмылкой. Пхуконгу так легко сделать приятно, и Мил тоже простой парень — кто знал, что им будет так хорошо вместе, когда мелкий засранец пытался обратить на себя внимание постоянной осадой? Мил должен был быть очарован с самого начала. — Черт, почему ты такой накачанный? — стонет парень, сжимая мышцы его груди. Пхуконг упивается происходящим, трет его грудь, пощипывая соски, и гель для душа делает все скользким и невероятно гладким. Мил ежится от удовольствия. Он отталкивает нетерпеливые ладони и выливает немного геля для душа на своего любовника — ему тоже хочется занять свои руки. Он хватает задницу Пхуконга, и тот прижимается ближе — его твердый член трется о мокрый и скользкий бок Мила. — Нам сегодня нужны презервативы? — спрашивает парень. — Да. — Наконец-то. Мил не может оторваться от задницы Пхуконга, трет мыльными пальцами его анус, и чужое хриплое дыхание приводит его в больший восторг, чем одобрительные крики зрителей, когда он выступает на сцене. Если бы только можно было растянуть этот момент, но Мил не может: он бешено хочет трахаться. — Ты не сможешь облизать мою грудь, когда она вся в пене, — замечает он. — Издеваешься? — стонет Пхуконг и торопливо смывает весь гель для душа с себя и Мила. — Нам нужна кровать. Он присасывается к левому соску Мила, как только они падают на матрас. — Ну же, теперь смазка и презервативы. Пхуконг вскакивает с него буквально на секунду, чтобы добраться до нужного ящика, а потом он снова прижимает Мила к кровати, и это так отличается от вынужденно бездействия в шине — теперь он может немного согнуть ноги, чтобы его любовнику было удобнее. И теперь он может трахнуть его так, чтобы Пхуконг почувствовал, что Мил имел в виду все это время. Он смазывает свою ладонь и вводит палец в тугую и горячую задницу Пхуконга, и тот наклоняется, чтобы поцеловать его — посасывая язык, лаская его губами, будто они уже трахаются, отчаянно пытаясь стать еще ближе, насколько это возможно. Парень ерзает, насаживаясь на его палец — и Мил заведен так, что у него плывет перед глазами. Он проталкивает еще один палец и сгибает его до тех пор, пока, как он знает по собственному опыту, растяжение не начинает немного жечь, оставляя только желание получить больше. Парень сам хватает презерватив и раскатывает его, он сам насаживается сверху, зажмурившись и тяжело дыша, и его анус пытается сжаться, широко растянутый членом Мила. Мил позволяет ему двигаться так медленно, как он хочет, и скользкий жар заставляет его содрогаться от удовольствия, желая только почувствовать еще немного больше — и он просовывает ладонь между ними, чтобы обвести пальцами чужой растянутый вход. — Это то, как ты представлял себе секс, если бы у меня все еще была шина? Ты сверху скачешь на моем члене? — шепчет он, и Пхуконг выглядит пьяным, когда кивает и сжимает ладонями грудь Мила. Мил слегка отталкивает его, чтобы подмять Пхуконга под себя, разводя его ноги пошире, чтобы снова толкнуться внутрь, и его любовник стонет и задыхается под ним. Он тянет руки Пхуконга к своей груди, и тот больно пощипывает его соски, однако это только заводит Мила сильнее. Он обхватывает скользкой рукой полутвердый член своего любовника и начинает дрочить ему в такт своим движениям — их поза настолько хороша, что у Пхуконга краснеет лицо, шея, и грудь. Он — чертов праздник этого вечера, на который приглашен только Мил. Будет ли парень так же краснеть и постанывать от удовольствия, как сейчас, если он будет сверху, а не когда он так хорошо принимает в себя его член? Они целуются, еще чуть-чуть — и Мил просто проглотит его целиком. Тугой сжимающийся скользкий зад заставляет его двигаться быстрее до тех пор, пока он не теряется в ощущениях и не кончает. Он додрачивает Пхуконгу рукой — он же, черт возьми, джентльмен — и падает на него сверху, удобно устраиваясь между ног. Пхуконг стонет и смеется, задыхаясь, пока Мил пытается разлучиться с его горячим телом хотя бы на минуту, чтобы избавиться от презерватива. Он обнимает его руками и ногами до тех пор, пока Пхуконг не шепчет, что у него заканчивается воздух от смеха и его тяжелой туши сверху. Мил точно знает, что его собственная улыбка — совершенно сумасшедшая, и он фыркает в чужую влажную от пота шею. — Хорошо? — спрашивает он, и его любовник снова смеется. Хорошо. Оргазмы делают Мила спокойнее и приветливее, оставляя немного засранства, чтобы было весело, но не за чей-то счет. Оргазмы делают Пхуконга менее нервным по поводу предстоящих экзаменов, и Мил собирается отдать ему свои счастливые наручные часы на удачу. Мил также знает, что Сарават будет встречать Пхуконга после экзаменов, но он все равно придет к аудитории. Козлина не умеет драться, а Мил — быстрый и хитрый засранец, он справится. The End