Любопытному Гарри... в переулке крестраж продавали?

Если бы в мире, где крестражи умеют прыгать по полкам, совы поддаются дрессировке, а змеи ехидничают чаще, чем у Гарри случаются приёмы пищи, существовала ещë и справедливость, все юные волшебники с Тисовой улицы однозначно сошли бы с ума. От абсурда, естественно. Гарри вновь помешивает свой слишком сладкий чай с четырьмя кубиками сахара и, не испытывая ни капли смущения, делает смачный хлебок из кружки, притворствуя истинно японско-китайским (Гарри, правда, не помнит, в какой из стран люди имеют право не вести себя за столом так, будто это кастинг на «Великобритания ищет принцессу») традициям. А что касается Снейпа… Снейпу же остаётся лишь сдержанно, скрипя зубами и улыбаясь как истинный американец, созерцать этот восхитительный процесс проявления невежественно отвратительного этикета. Этикета — лишь потому, что несмотря на издаваемые при чаепитии звуки тонущей улитки Гарри Поттер всë же умудряется на руке, держащей чашку, по-дамски выставить мизинчик вбок и, закинув ногу на ногу, выпрямить спину. Маленькая злобная каракатица. Гарри на всякий случай осматривается ещё раз, но справедливость на горизонте так и не появляется. Остается только печально вздохнуть и, не имея возможности выйти из компрометирующе пугающей ситуации, продолжить осторожно пить немного противный травяной чай. Но есть ли на что жаловаться, если и чай он пил всего несколько раз в жизни, и то уже холодный и едва ли не прозрачный от разбавленности водой из раковины? — А можно… — взгляд жадно цепляется за лежащий перед его кружкой шоколад. Снейп почему-то хмурится, и Гарри уже жалеет, что задал этот вопрос, как вдруг тот резким движением пододвигает тарелку еще ближе к Гарри. — Нужно, мистер Поттер, — цедит тот. — Шоколад полезен для работы мозга и, судя по вашему глупому вопросу, вы не выйдите из-за стола, пока не съедите как минимум одну плитку. Маленькому Гарри становится немного стыдно от того, что он показал себя не в лучшем свете. Чтобы хоть как-то улучшить свое положение в глазах Снейпа, он тянется к шоколаду и, взяв небольшой кусочек, осторожно кладёт его в рот. Вкусовые рецепторы взрываются и на мгновенье перед ним будто появляется картина из снов. Разрушенная от бомбежки пристройка приюта. Страх. Богатые люди, пожертвование пакет шоколадных конфет сиротам. Горьковато-сладкий вкус шоколада, растекающегося по щекам и дарящего чувство тепла и удовлетворенности… Джим, вытолкнувший вторую конфету из его рук и взамен кинувший ему в лицо тухлое голубиное яйцо… Оставшееся горькое послевкусие и дикое желание попить воды. Гарри резко вдыхает слишком большое количество воздуха, отчего чуть не давится оставшимся во кусочками. Что это было? Отчего-то под боком начинает агрессивно жужжать Том, и Гарри клянётся, что замечает краем глаза, как Снейп кидает на складки его одежды какой-то слишком подозрительный взгляд. — К слову, — как будто ничего не было, продолжает зельевар, — думаю, настало время вам, мистер Поттер, ответить на мои вопросы. Эти слова дамокловым мечом нависают над головой Гарри, и он нервно кладет в рот еще один кусочек шоколада. Видимо, надеясь, что очень долгое жевание хоть как-то спасёт ситуацию… — Что вы делали в лесу ночью? — Эм… Праздновал свой день рождения? Снейп насмешливо фыркает. — И искали крутого тёмного лорда, видимо? Гарри на секунду передергивает, и он агрессивно разламывает кусочек шоколада. — С-сам виноват, близорукость ходячая! Спутать великого темного лорда с летучей мышью ещё надо постаратьс-ся, — надменно шипит из-под мантии спрятавшаяся Нагини. «Трусиха», — мило улыбаясь точно так же мило улыбающемуся Снейпу, думает Гарри. В атмосфере витает пассивная агрессия, а яркие блики пожара в мозгах Гарри лишь освещают всю прелесть сходной с лондонскими канализационными стоками неоднозначную ситуацию. С лондонскими — потому что мысли Гарри в этот момент спутаны так же, как и дороги в столице, а канализационными стоками — потому что на ум мальчику приходят лишь не самые лучшие идеи отговорок. Гарри улыбается от гениальности своего глубоко продуманного мысленного каламбура и возвращается в реальность. — Эм… Я фанат Бэтмена! — громко восклицает первое, что пришло на ум, Гарри. И тут же дает себе мысленную пощечину. Бэтмена, серьезно? — Бэтмена? — будто читает его мысли Снейп. — Да, — продолжает импровизировать мальчик. — Иногда я смотрю его по телевизору, и в прошлой серии там появился новый супергеро… злодей, да, супергерозлодей! Его зовут «Темный лорд» и он такой крутой, что я называю его еще и «Очень крутой темный лорд», а его приспешника Снейпуса — скользкой маленькой пога… — Довольно! — отчего-то незнакомец с силой ударяет по столу, отчего даже шоколадка подпрыгивает на миллиметр, не то что маленький Гарри. — Вы издеваетесь надо мной? Думаете, что в вашем положении благоразумно шутить? — Но… — мягко возражает Гарри. — Мистер Поттер, давайте поговорим серьёзно, вы ведь… — Снейп не успевает закончить сказанное, как вдруг на весь дом раздается громкий хлопок, и где-то в другой стороне дома начинает беспрерывно звенеть колокольчик. Щеки зельевара отчего-то вспыхивают и, кинув быстрый взгляд на дверь, он резко выходит из- за стола. — Оставайтесь здесь, мне нужно отойти на десять минут, — с серьёзным, «взрослым» выражением лица говорит он и, словно Бэтмен, исчезает в дверном проеме, предварительно щелкнув замком. «Он только что запер нас?» — нахмурив бровки, думает Гарри, хлопая глазами в сторону двери. — Как был ублюдком, так и ос-сталс-с-ся! — раздраженно шипит Нагини, выползая из-под футболки. — И что теперь делать? — тихо спрашивает Гарри, нежно обхватывая её тело и ставя на ближайшую тумбочку, забитую даже по волшебным меркам, как думает Гарри, всяким ненужным хламом. — Что-что? Искать ключи к спасению, — ворчит Нагини и, открывая хвостом ящик, полностью скрывается в нём. Из ящика доносится звон, треск и шебуршание. Сразу становится ясно, что Нагини тут работает за двоих и что-то очень упорно ищет. Хедвиг, всё это время сидящая за окном и поджидающая друзей на улице, непонимающе склоняет голову при виде этого зрелища. — Та-ак, это не то. Это нам не надо. Это тебе рано. О-о, а вот это опасная штука, — Гарри становится интересно, о чем же говорит Нагини, и он наклоняет голову к ящику. Однако ему так и не удается ничего увидеть, потому что Нагини в ту же секунду вскидывает голову вверх. — А вот это нам и нужно! — гордо шипит она и важно потрясывает чем-то, сжатым в ее хвосте, перед очками Гарри. Чуть-чуть приглядевшись, Гарри понимает, что Нагини держит небольшое радио с прикрепленной к нему золотой и явно магической антенной, на которой изящным почерком написано «Мэгл интернешнл группс». — Ну же, — напористо говорит она, передавая находку в руки Гарри. — Не глупи и используй по назначению. По назначению? Гарри глупит, и, не долго думая, нажимает на большую красную кнопку слева. На весь дом с громкостью, непостижимой маггловским радио, в ту же секунду разносится голос какой-то певицы, и Гарри на миг задерживает дыхание то ли от страха, то ли от восхитительного голоса, который он слышит.

О, приди, помешай моё варево И, если всё сделаешь правильно, Ты получишь котёл Полный крепкой, горячей любви…

Певица продолжает петь песню на заднем фоне, а диктор, видимо, все это время освящающий какую-то передачу, внезапно подает голос. — И сейчас вы слушали песню Селестины Уорлок «Котёл, полный горячей любви», а мы переходим к главному событию нашей музыкальной недели и вместе с вами, волшебники и ведьмы, обсуждаем новый альбом Селестины «Ты украл мой котёл, но не украдешь мое сердце», название которого как нельзя кстати вытекает из нашей прошлой песни. Ты покорил мое сердце до глубины души. Прошу верни мне его, чтоб были вместе мы. Верни его мне, в обьятьях сожми покрепче, Верни, и вместе мы будем любить вечно… Слова песни плавно переплетаются, и в груди Гарри будто зажигается тонна маленьких фейерверков. Сам того не замечая, Гарри начинает подпевать, а к концу песни и вовсе петь во весь голос. Резвыми движениями он почти вальсирует по комнате, держа в одной руке Тома и, видимо, воображая из него импровизированный микрофон. Шаг… — Верни его мне… Второй… — В объятьях сожми покрепче! Гарри прокручивается вокруг своей оси и, подхватывая незанятой рукой Нагини, которая возмущенно извивается в его руках, приподнимает ее над своей головой вместе с дневником. — Верни, и вместе мы будем… — у Нагини начинает кружиться голова, и та откидывает голову вбок, по-смешному выталкивая к щеке язык. — Вс-с-сё… — шипит она и закрывает глаза. — Любить вечно! Гарри встает в финальную позу, крепко обнимая и, кажется, приближает ее на шаг ближе небесам, бедную змею. В этот момент дневник начинает сильно дрожать, а между страницами переливами мелькает смертельно зелёный свет, как бы намекая, какая участь ждет мальчика после всего этого концерта. — Любить вечно-о-о… Воображаемые прожекторы потухают, воображаемая подпевка расходится, а воображаемые зрители стремительно покидают воображаемый концертный зал. В его руках в предсмертном хрипе пробуждается Нагини. — Дурак… надо было… разбить… окно… — змея в последний раз извивается и теряет сознание. Гарри не успевает забеспокоиться о состоянии подруги, так как позади него вдруг раздаются размеренные и вальяжные хлопки. Он резко разворачивается на пятках и смотрит на дверной проем, в котором стоят мистер Снейп и какой-то незнакомый, но не настолько незнакомый, как мистер Снейп, светловолосый мужчина. Очень красивый, необыкновенно прекрасный мужчина. Одним своим присутствием он поражает сердце и воображение Гарри. Мальчик смотрит на длинные блондинистые волосы, обрамляющие тонкие аристократические черты лица, и ахает от увиденного. Незнакомец восхитителен. Его глаза, тонкие губы и прозрачная кожа отправляют Гарри в застенки сознания. Гарри не может вспомнить ни одного человека, который хоть отдалённо был бы похож на божество, но теперь у него появляются такие воспоминания. Незнакомец фыркает и, надменно вздернув подбородок, обращается к Снейпу: — Северус, не знал, что ты завел ребёнка. И когда только успел мне изменить? Снейп, подхватывая шутку, угрюмо продолжает: — Ну, с такими-то вокальными данными, изменить я тебе должен был с не кем иной, как Селестиной Уорлок, однако мы оба понимаем, что предпочтения и честь не позволили бы, — хмыкает он. — Но, говоря о детях… Он сурово сверкает глазами в сторону Гарри и начинает постепенно продвигаться в глубь комнаты. Гарри не совсем понимает, что вообще происходит, но, ощущая леденящую тень, надвигающуюся на него со стороны Снейпа, начинает маленькими шажками отступать назад. Это становится похожим на те странные рассказы из Священных писаний, которые он читал в церкви, куда его каждое воскресенье отправляли дядя и тётя. Ворота Рая и Ада, дьявол и ангел, что наступают на него с обеих сторон. Вот только Гарри еще не умер, мрачное жилище не было междумирьем, а мистер Снейп накормил его шоколадом и никак не может быть демоном. Гарри в панике переводит взгляд с одного предмета на другой, ища убежища в этом темном-темном доме, и, зацепившись взглядом за столик у окна, за секунду преодолевает расстояние между ним и собой. Мрачная аура зельевара душит, подавляет все его желания извиниться за шум и доставленные неприятности. Присев на корточки под стол, он сильнее обнимает Тома и выставляет перед ними двумя своё единственное оружие. — У меня есть змея! Она ядовита! И она не в обмороке, а лежит в засаде! — панически кричит он, потрясывая бессознательным телом Нагини. Ему правда жалко змею, но он понимает, что сейчас не время разбираться в причинах обморока и лечить ее. Гарри обещает себе, что вылечит Нагини, как только выберется из этого дома. — Не бейте! Незаметно для него Малфой и Снейп переглядываются, и, пока Снейп осторожно приближаться, Люциус исчезает в другой комнате. — Гарри, послушай, — бархатистым тоном произносит Северус, останавливаясь в двух шагах от мальчика и с неуверенностью поглядывая на еле дышащую Нагини. — Ты делаешь больно своей змее, пожалуйста, разожми ладони. — Я… Я притронулся… К вашим вещам. И много шумел. Не отпущу, вы ударите меня, — дрожащим голосом шепчет Гарри. — А потом будете выпытывать все, что я знаю! Вы такой же, как тётя Петунья! Сначала напоите чаем, а потом выплеснете остатки в лицо во время наказания! — Гарри… — Снейп подходит ещё ближе, и между ними остается всего один шаг. Зельевар садится на корточки и смотрит прямо в глаза Поттеру. Незаметно для мальчика естественная защита разума раздвигается перед напором Северуса, и маг проводит рукой по скопе спутанных мыслей и воспоминаний. Плавным ручьем перед их глазами тянется лента воспоминаний. — Противный мальчишка, если ты не вымоешь гостиную за час, я выкину тебя на улицу босиком на всю ночь! И не надейся, что сможешь стащить с доски для сушки даже мятую тряпку! — Урод, да как у тебя совести хватило прервать мой важный разговор с директором! Быстро неси из гостиной пылевыбивалку! Дядя Вернон пинает его ногами в живот после того, как Гарри поцарапал капот автомобиля во время полировки. Тётя Петунья дает ему пощечину за то, что Гарри не успел приготовить ужин к её возвращению. Дядя находит зачерствелый белый хлеб на кухне и решает, что в бессмысленной растрате денег и кризисе в семье виноват именно Гарри. В тот вечер под обоими глазами появляются черные синяки, оставленные той самой зачерствелой булкой. Уже через неделю Петунья, увидев, что он украл апельсин со стола, перед ним очищает его и съедает всю мякоть. После этого тётя сажает его за стол, кладёт перед ним тарелку и заставляет есть шкурки от апельсина. Грязные, немытые шкурки, которые однозначно не дали бы в пищу даже обезьяне. Но Гарри заставляет себя думать, что их белая внутренняя корочка такая же вкусная, как и мякоть, и каждый раз, когда зубы пронизывают ее, он испытывает небольшое наслаждение. — Том, Том… — он всхлипывает от режущей боли в боку, заваливаясь на живот и нащупывая руками дневник в углу матраса. — Мне больно, Том, — взгляд застилает пелена слёз. Воспоминание размывается… Северус чувствует, как к его горлу подкатывает тошнота. Боже, как он только раньше не догадался? Рваная и великая одежда, синяки, которые у обычных детей появляются во время игр во дворе, белые следы от ожогов на коже… Гарри Поттер не был ребенком в затруднительном положении. Это положение уже давно переросло в его среду обитания и вынудило мальчишку приспосабливаться… Складки на лбу Северуса сдвигаются и тот отчаянно пытается вспомнить, где же раньше слышал это имя. Том. Черный дневник. Том. Дневник. Том… Марволо Реддл… Мистер Слизерин… Величайший темный лорд! От неожиданной догадки Северус чуть не спотыкается на места и теперь уже в ужасе смотрит на сжавшегося в комочек мальчика. Чертов Лорд Волдеморт. Убийца Лили, его тёмный господин. И дневник, который он передал на хранение Люциусу и который таинственно пропал спустя несколько лет из охраняемых сейфов Гринготтса. Тот самый дневник, который он видел в воспоминаниях мальчика. Почему же этот дьявольский артефакт в них предстаёт как единственный счастливый фрагмент прошлого? Снейп невольно вспоминает себя, когда он был точно таким же ребёнком как Гарри. Он окидывает бьющегося в истерике мальчика печальным взглядом и невольно тянет руку к его чёрной макушке. Мальчик, забившийся в угол, как паршивый щенок, не прекращает панически шептать о своей невиновности, хотя извинения за включенное радио то и дело просачиваются сквозь рыдания. Когда же Снейп кладет шершавую и потрескавшуюся от паров зелий ладонь на волосы Гарри, тот замирает, как олень при виде фар. «Кажется, паническая атака начинает немного отступать», — подмечает Снейп, чуть взъерошивая прямые локоны. Позади скрипят половицы, и вовремя появившийся Люциус протягивает ему вязаный чёрный плед с родовым гербом. Снейп со всей серьезностью кивает ему, молчаливо благодаря за помощь, и, опускаясь коленями на пол, накидывает нагретый чарами плед на тонкие плечи мальчика. — Я тоже смотрел Бэтмена, — бархатным баритоном произносит он, закутывая Гарри. — Не самый плохой фильм, вот только там нет ни супер крутого тёмного лорда, ни Снейпуса, — хмыкает Северус, поглаживая подрагивающего мальчишку по плечам. Щеки Гарри пылают от того, что его поймали на такой глупой лжи. — Я заварил вам чай, — шепчет Люциус откуда-то сбоку, и Снейп, кивнув ему, осторожно подхватывает Гарри под коленями и выносит из комнаты. Страшная для Гарри ситуация как всегда разрешается самым наилучшим способом. Ему наливают чашку зеленого чая, сажают перед теплым камином, который оказывается вовсе не черным, как все в этом доме, а светло коричневым и скрытым в стене. На фоне играет Селестина, по бокам от маленького придиванного столика сидят Северус и Люциус, пар поднимается из чашки, в которой вместо травинок плавают какие-то корни и цветы, а маленькие друзья Гарри выходят из своих укрытий после жесточайшего разоблачения их местоположения Снейпом. Гарри уминает за обе щеки шоколадные конфеты, из ниоткуда добытые «светловолосым господином-ангелом» и изредка поглядывает на попивающих чай мужчин. Нагини, очнувшаяся после обморока и успевшая достаточно наскалить зубы на несчастного испуганного мальчика, все же успокаивается и пристраивается на его груди. Время от времени она высовывает голову из рукава и перехватывает подносящееся ко рту Гарри печенье. В этот вечер Гарри узнает много полезных вещей: к примеру, все это время жил неподалёку от самого классного зельевара Снейпуса, который на самом деле Снейп и никакой не предатель, а вполне себе человек, попавший в сложную ситуацию; у мистера Снейпа есть муж, который является его полной противоположностью и действительно просто ангел на фоне зельевара; а еще Нагини, как оказалось, полная лгунья. Потому что мистер Слизерин действительно существует, но у него нет никаких крыльев летучей мыши. Омрачает ситуацию лишь то, что день его рождения подходит к концу, за окном уже разливается закат, а чай в его чашке стремительно исчезает. Гарри грустит, потому что обычно в таких случаях хозяева настаивают на прощании. — Гарри, — заметив его мрачное состояние, привлекает к себе внимание Снейп. — Если тебя никто не ждет, то тебе необязательно уходить. Он накрывает ладони Гарри своими и смотрит в глаза. — Мы с Люциусом можем дать тебе комнату в нашем поместье, еду для тебя и твоих… друзей, — он неуверенно смотрит на Тома, для которого Гарри специально освободил место и подушку на диванчике. Букля заинтересованно смотрит на Гарри, будто задаваясь вопросом, променяет ли он свою относительную независимость на пару крекеров, а Нагини, тщательно разжевывающая те самые крекеры, уже нашептывает на ухо, чтобы тот соглашался. — Но я ведь наврал вам про Тома, — Гарри виновато наклоняет голову и едва ли не впадает в слёзы. — Да и сам он, думаю, не был бы рад возвращению в ваши хранилища. Люциус и Северус одновременно хмыкают. — Вот уж что, а нарушать волю самого Тёмного Лорда мы не рискнем, — разрушает неловкость в воздухе Люциус. — Скорее всего, именно он забрал и поместил к тебе Тома. Никто другой бы не смог проникнуть через все уровни защиты хранилища. Северус утвердительно качает головой. — Ничем другим произошедшее с дневником и не объяснишь. Должно быть, он намеренно подарил его именно тебе. Гарри мысленно поправляет его, ведь помнит, что дневник ему вовсе не подарили, а продали. Живи, храни дневник — и ты отплатишь мне за этот дар. Живи, — Гарри прикусывает язык и задумчиво смотрит на сидящую перед ним пару. Он помнит, что дневник ему вовсе не подарили и что всё имеет свою цену. Гарри должен был оберегать дневник, а в итоге только и делает, что нарывается на неприятности и ставит их всех в опасные для жизни ситуации. Но что значило это слово? Хотел ли Лорд, чтобы он выживал в этом жестоком мире вместе с Томом или желал ему лучшей и комфортной жизни вдали от всех невзгод? Как понять это, если память уже запрятала эти далекие детские воспоминания где-то в самых дальних отсеках, а сам Том не может дать никакого ответа? — Так что ты скажешь насчет того, чтобы жить с нами? — вновь спрашивает Люциус, и лишь по чистой случайности Гарри замечает, что под столом пальцы мужчин незаметно переплетаются. Пожалуй, это мог бы быть самый лучший подарок на день рождения, вот только… — Нет, спасибо! — усилием воли приподняв уголки губ, отвечает Гарри. — Нам и так неплохо живётся, — и указывает на окружающих его друзей. Люциус и Северус снова хмурятся, понимая, что ни в коем случае не смогут забрать ребенка из жестокого дома без его согласия. Факторов слишком много: все еще ворошащиеся в слухах подозрения об их принадлежности к Пожирателям, отсутствие кровных связей и наличие у Гарри живых родственников, а также невозможность подтвердить жестокое обращение с мальчиком ничем, кроме шрамов, которые уже победили и вполне могут быть оправданы ребяческим баловством. — Ты уверен? — переспрашивает Северус. Снейп чувствует, как острые ногти Люциуса впиваются ему в бедро. — Ты что делаешь, — бормочет тот. — Хочешь, чтобы он вернулся к своей отвратительной маггловской родне? Закроешь глаза на все, что услышал? Чем ты тогда будешь лучше магглов? — Я не хочу, чтобы Гарри Поттер возвращался в тот жестокий дом, — объясняется Люциус. — Но мы оба же понимаем, что не можем просто украсть его из дома магглов и растить как Малфой-Снейпа в нашем меноре. Том, сидящий на подушке, почти загорается от этой идеи, и на его страницах начинают всплывать чернильные буквы: «Вот именно. Это, с какой стороны ни посмотри, крайне сомнительно и незаконно. Будет лучше, если вы оставите нас в покое до совершеннолетия Гарри или хотя бы до вступления его в магический мир». Гарри обиженно вздувает губы, читая предательское сообщение от Тома. Он понимает, что не имеет никакого права голоса в этом вопросе, потому что сейчас все решают Том и Северус с Люциусом. — И все же, можем ли мы чем-то помочь Гарри? — спрашивает у дневника Северус, переплетая свои пальцы с пальцами Люциуса. «Вы можете вернуть его обратно на Тисовую улицу. Не думаю, что он не потеряется в такую темную ночь», — великодушно разрешает Том. Гарри нервно ёрзает на диване, пока Букля, уже готовая к вылету, так же нервно жует его волосы. Северус видит, что мальчик хочет что-то сказать, и напрягает все свои мысли, чтобы догадаться… — Не хочешь взять магическое радио? — предлагает он, взмахом палочки призывая то самое радио и очищая его от пыли. Глаза Гарри расширяются, и он то открывает, то закрывает рот, не зная, что ответить. — Оно в отличном состоянии и все равно лежало без дела, так как я не фанат музыки, — пытается подтолкнуть Гарри к принятию подарка Снейп. — Да и в этом доме я не часто появляюсь, так как живу с Люциусом. Можешь считать, что это твой подарок на день рождения. — Подарок? — зрение Гарри затуманивается из-за настилающейся волны слёз. — Д-да, спасибо огромное, — он выхватывает радио с Селестиной из хватки воздуха и осторожно прижимает к груди. Нагини закатывает глаза на радио и, видимо, поняв, что улова в виде печенья больше не предвидится, заползает обратно в рукав. — Спасибо, — еще раз благодарит Гарри и смущенно краснеет. — И простите, что мы отняли у вас жука ночью… Он виновато смотрит на Снейпа и тут же поднимает взгляд на Буклю. — Кстати, а где жук? — мило спрашивает он у нее, замечая, что в клюве зажаты только его волосы. Букля поворачивает голову на девяносто градусов, и до Гарри доходит. — Ты что, съела его?! — выкрикивает он, сгоняя Буклю со своей головы. — Знала же, что он нужен нам с Томом! Позже, когда они всей компанией возвращались домой, когда Гарри попрощался с Люциусом и Северусом, а дверь на Тисовой улице защелкнулась на замок, Гарри все же вспомнил, что же хотел спросить. — Погоди, Том, а зачем нам вообще нужен был этот жук? Том сияет, хитро перелистывает страницы и, остановившись, пишет на одной: «Я знал, что вероятность встретить мага именно в эту ночь в ближайшем к Лондону лесу с идеальной влажностью для размножения жуков-скользняков, очень высока. Тем более, не ты ли хотел познакомиться с магическим сообществом?» — Так все это было заранее спланировано? — Гарри упирает руки в бока. «Ни коим образом. Но, согласись, это более гуманный к тебе метод, нежели ходить по всему кварталу с табличкой «Ищу мага для первого контакта с магмиром» . — Да какого Дракла ты вообще решил меня с кем-то сконтактировать? И, погоди, то есть я целый час шатался по Мерлин знает какому лесу и обтирал свою и без того грязную одежду об березы только ради чего? — Гарри надувает щеки. — Допроса с пристрастиями? Полного живота Нагини? Или твоего воцарения над бывшими фанатиками того странного дяденьки? «Ради опыта, Гарри». — Это не было опытом, раз не касалось колдомедицины! «И Селестины Уорлок».