What He Grows To Be

Книга была старая и потрепанная, и каждое слово в ней уже отпечаталось в памяти Тома, оставив горьковато-сладкий привкус. Библиотека сиротского приюта Вула угнетала скудностью выбора, так что за свои восемь лет Том успел прочитать все, что там было, по меньшей мере несколько раз. Книга, которую он сейчас держал в руках, не была исключением, но она была увлекательна, и читать ее было предпочтительнее, чем ничего не делать или, что еще хуже, общаться с другими сиротами. — Отдай мне мою куклу! Отдай, или я все расскажу Миссис Коул! - Эми пронзительно вскрикнула, и губы Тома скривились от отвращения. Жалкие они все. Почему он должен тратить свое время на то, чтобы быть снаружи с ними? Он предпочел бы остаться в своей комнате, подальше от шума и ребячества. — Смотрите! - Голос Билли был так взволнован, что Том невольно поднял голову от книги.– Еще один идет! Сиротский приют не был самым популярным местом, иногда туда наведывались идиоты, которые хотели быть родителями, выбирая самых серых среди серых. В первые годы Том жадно смотрел на них, улыбался и они улыбались в ответ, вежливо отвечал на большинство бессмысленных вопросов, надеясь, что на этот раз его выберут. Что его потенциал будет наконец замечен и признан. Но что-то неизбежно разрушало впечатление, которое ему удалось произвести. Миссис Коул, старая корова, всегда старалась спрятать его от любопытных взрослых, представляя его последним или шепча что-то о нем, пока они не боялись даже взглянуть в его сторону. Горечь и обида быстро уступили место ярости, но в конце концов она сменилась безразличием. Пусть эти родители выбирают других детей. Пусть они живут своей бессмысленной, скучной жизнью. Том был обречен на великие дела, лучшие дела, и ему не нужна была ничья помощь в их достижении. Другие тут же притихли, выжидательно поглядывая на ворота. Они медленно открылись, и вошел молодой человек, невысокий и худой, с копной темных непослушных волос на голове. Он сделал несколько шагов внутрь и остановился, когда дети потянулись к нему, выдыхая приглушенные приветствия и улыбаясь самым фальшивым, самым отвратительно сладким образом. — Вы пришли за мной? - Сара захныкала, и даже со своего места Том увидел, как глаза мужчины расширились, прежде чем он неловко пошевелился, явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за такого пристального внимания. — Ты отвезешь меня домой? - Спросил Роберт, их последнее младшее пополнение. Том насмешливо наблюдал, как глаза мужчины расширились еще больше и как он почти беспомощно посмотрел на детей, прежде чем отвернуться от них и выбежать за ворота. Что ж. Это было быстро. Какой слабак. Фыркнув, Том снова сосредоточился на своей книге, слушая, как другие разочарованно перешептываются. Иногда это тоже случалось. Маленькие идиоты перестарались, и те, кто не был родителями, разразились слезами, слишком расстроенные необходимостью выбрать одного и оставить других убитыми горем. Но этот человек установил совершенно новый рекорд. Книга снова начала притягивать его, размывая контуры надоедливого серого мира, но новый всплеск возбуждения и недоумения среди детей с силой оторвал Тома от чтения. Нахмурившись, он поднял глаза и увидел, что тот же самый человек снова вошел внутрь. На этот раз он держал в руках что-то похожее на дюжину плюшевых игрушек, и Том уставился на него, гадая, сколько это может стоить и где он смог достать это так быстро. — Хорошо, - пробормотал мужчина, и его голос был настолько мягким, насколько Том мог ожидать от кого-то столь смущающе эмоционального. Вскоре все, двадцать один ребенок держал свою собственную игрушку, прижимая ее к груди и глядя на мужчину с благоговением. Все, кроме Тома. Мужчина ни разу не взглянул на него, словно тот был недостоин его внимания. Очевидно, он вообще не заметил бы его, если бы не принес игрушку. Отказ был постоянным спутником Тома, но он все еще чувствовал, как горечь закручивается в нем, нашептывая ядовитые вещи в его уши. Нежелательный. Незначительный. Не нужный. Стиснув зубы, Том невидящим взглядом уставился в книгу, хотя каким-то образом все еще осознавал, что делает этот человек. Он начал пробираться сквозь толпу детей к входной двери, одаривая всех неуверенной, извиняющейся улыбкой, как послушный дурачок. — Смотри, - прошептала Эми, — этот урод не получил игрушку! Том непроизвольно напрягся, все еще не поднимая глаз. — Даже те, кто никогда его раньше не видел, не хотят тратить на него деньги! - Радостно воскликнул Билли. Голова Тома взлетела вверх, когда он посмотрел на них, его ярость быстро росла, вдыхая жидкий огонь в его вены. Что-то еще начало нарастать в нем, что-то тяжелое и покалывающее, но прежде чем он смог направить эту энергию на кого-либо, человек внезапно остановился и повернулся лицом к другим. — Вообще-то, - сказал он, и Том поразился тому, как холодно и твердо прозвучал его голос, — я собираюсь усыновить его. Во дворе воцарилась мертвая тишина. Дети разинули рты, а Том застыл на месте, гадая, правильно ли он его расслышал. Человек снова зашагал, по-прежнему не глядя на него. Когда он скрылся в здании, Том наконец стряхнул с себя оцепенение и плавно вскочил на ноги, закрыв книгу. Не говоря ни слова, он тоже двинулся к двери, заставляя себя идти спокойно, хотя сердце его колотилось в несвойственном ему быстром темпе. Это что, какая-то шутка? Мужчина даже не взглянул на него, откуда он мог знать, о ком говорят остальные? И зачем ему вообще понадобилось усыновлять его? Как только дверь закрылась, Том позволил себе прибавить скорость. Он догнал мужчину на лестнице. — Ты солгал? - тихо спросил он, смерив его подозрительным взглядом. Мужчина остановился, поколебался, а затем повернулся к нему с явной неохотой, как будто у него не было никакого желания смотреть на него. — Нет, - сказал он. Том моргнул, не ожидая такого ответа. В этом не было никакого смысла. Он никогда раньше не видел этого незнакомца, и было ясно, что у него нет никакого желания общаться с ним. Да, теперь, когда он наконец посмотрел на него, он не сводил с него глаз, но от него буквально исходило нежелание и что-то еще, чего Том не мог определить. — Значит… ты собираешься усыновить меня, - сказал он. — Да. — Ты хоть знаешь, кто я? Губы мужчины скривились в сухой иронической усмешке. –Том Риддл, - тихо сказал он. — Восемь лет. Он больше ничего не добавил, и Том почувствовал нарастающее разочарование. — Кто ты такой? Еще одна странная улыбка. — Гарри Поттер. Хотя я не думаю, что это имя что-то значит для тебя. Том пристально смотрел на мужчину, отмечая его черные волосы, тонкие черты лица, глаза. Зеленые, очень яркие. — Ты мой отец? - Он ненавидел себя за то, что запнулся на этом слове, ненавидел еще больше за то, что его сердце пропустило полный надежды удар. Фамилия его отца должна была быть «Риддл», но кто знает, что могло измениться за эти годы? Гарри Поттер выглядел ошеломленным, и его реакция была достаточным ответом. Том выпрямился и с вызовом прищурился. — Нет, - запоздало ответил Поттер почти печально. Потом он вздохнул. — Я так понимаю, у тебя есть вопросы. Я думал сначала поговорить с миссис Коул, но так как ты уже знаешь мои планы… пойдем в твою комнату. Мы можем поговорить там. Том колебался, обдумывая эту просьбу. Он не был идиотом. Идти в свою комнату с незнакомым взрослым было не очень умным решением, но по какой-то причине он не чувствовал никакой опасности от него. Его инстинкты оставались спящими. – Прекрасно, - сухо ответил он. — Следуй за мной. Они молча поднялись по лестнице. Когда они добрались до номера 27, Том пропустил Поттера вперед, внимательно наблюдая за ним, прежде чем закрыть дверь и занять место на кровати. – Я видел тебя с твоей группой несколько дней назад, - Поттер больше не смотрел на него, предпочитая вместо этого осматривать свои руки. — Я сразу понял, что ты не такой, как все. Восторг взорвался в груди Тома настоящим фейерверком, но он поспешил вернуть лицу маску безразличия. Он не собирался поддаваться на лесть. Он не был настолько наивен. – Как ты это понял? - проницательно спросил он. – Ты когда-нибудь делал вещи, которые никто другой не смог бы объяснить? Что-то необычное? Восторг разгорелся еще ярче, и Том сжал руки в кулаки, стараясь сохранять спокойствие. – Да! - его голос все еще звучал чересчур нетерпеливо. — Иногда я могу заставить других делать то, что хочу. Я могу контролировать их действия. Я могу двигать вещи, не прикасаясь к ним. — Его способности были дико непоследовательны, но Том не собирался говорить об этом Поттеру. Он хотел казаться могущественным, чтобы… А что, если это ловушка? Какое-то испытание, которое организовала Миссис Коул, вроде того, что было со священником два года назад, и Том оказался прав… Но Поттер кивнул, как будто уже ожидал ответа. — Я так и думал, - сказал он, и поскольку в его голосе не было упрека, Том слегка расслабился. — Я знаю, что другие презирают тебя за это. Люди жестоки, когда сталкиваются с чем-то, чего не понимают. — Это потому, что они обычные. Я особенный. Единственный в своем роде. Поттер резко поднял голову, и его глаза снова стали холодными. — Не единственный в своем роде, - резко ответил он. — Есть и другие, подобные тебе. Как я. И это не делает никого другого обычным. Мы все люди, мы просто… разные. Том усмехнулся, но прежде чем он успел возразить, что-то еще мелькнуло у него в голове. Поттер намекал, что он тоже особенный. Как Том. — Ты тоже можешь что-то делать? Что это за вещи? - потребовал он ответа. Поттер одарил его легкой, казалось бы, искренней улыбкой. Его взгляд на мгновение скользнул к платяному шкафу Тома, но затем он отвел глаза. В следующую секунду его руки начали светиться, и он достал маленькую игрушечную змею из воздуха. — Том ахнул, жадно глядя на нее. — Так вот откуда у тебя все эти игрушки? - спросил он, его мысли метались вперед, планируя, рассчитывая.… — Нет, - смущенно улыбнулся Поттер. — Я не могу создать настоящую игрушку только с помощью магии. Я купил те, другие, в настоящем магазине. Достав странную палку, Поттер взмахнул ею, и игрушка исчезла. — Магия, - прошептал Том. — Если у нас есть магия, то это делает нас… — Волшебниками - Поттер смотрел на него теперь, и вся холодность исчезла. Его взгляд казался сочувствующим. — Я понял, что ты один из них, когда увидел тебя. Я знаю, каково это-быть с людьми, которые не понимают тебя, которые ненавидят тебя за твое существование. Поэтому я решил помочь. Радость Тома все еще бурлила в нем, но была и настороженность. Поттер был полон противоречий. Он вел себя как мягкосердечный дурак с другими сиротами, пока они не пересекли какую-то его личную границу. Потом он стал ледяным и пугающим. Сначала он отказывался смотреть на Тома, а когда посмотрел, его взгляд был настороженным и почти враждебным. Теперь он ощутимо потеплел к нему, но надолго ли? И как все это объясняло его желание усыновить ребенка? — А много таких, как мы? — Да. Не так уж много по сравнению с маглами - это немагические люди, но мы склонны держаться вместе. — Значит, ты усыновляешь всех волшебных детей, которых видишь? - Вопрос Тома прозвучал холодно, и лицо Поттера стало непроницаемым. — Нет, - сказал он после паузы. — Большинство волшебных детей живут в семьях. Я… - еще одна пауза. – Я недавно в Лондоне. Я путешествовал издалека. У меня нет семьи, я потерял друзей и чувствую себя одиноким. Так что я уже подумывал усыновить ребенка, до того как увидел тебя. Это похоже на судьбу. Том ничего не ответил, подозрительно глядя на него. Он не был уверен, почему, но он сомневался в истории Поттера, возможно, из-за того, как абсурдно это звучало. Сам он никогда не стал бы никого усыновлять по такой жалкой причине. С другой стороны, он не был похож на большинство людей. И если Поттер был дураком, то это была выгода Тома. — Ты хочешь пойти со мной? - Нерешительно спросил Поттер. – У меня есть дом. Ничего особенного, но это лучше, чем это место. Я могу научить тебя некоторым основным вещам о магии, пока тебе не исполнится одиннадцать. Том сразу же насторожился. – А что будет, когда мне исполнится одиннадцать? — Ты пойдешь в Хогвартс - это школа для волшебников. Я могу рассказать тебе об этом подробнее, как только мы уладим все формальности. Итак, что скажешь? Хотел бы ты… — Конечно, - отрезал Том. — Что за идиотский вопрос! Потом он понял, что ведет себя грубо, и, увидев, как напрягся Поттер, ему это не понравилось. Так не пойдет. Тому придется постараться еще больше. Он должен был оставаться в благосклонности Поттера, чтобы иметь возможность использовать его. — Кто же не захочет покинуть это место? - он добавил гораздо мягче, и Поттер, идиот, немедленно смягчился в ответ. – Я так и думал, - пробормотал он. – Почему бы тебе не собрать свои… вещи? - Еще один взгляд в сторону гардероба. — Сейчас я поговорю с миссис Коул и, если все пройдет хорошо, вернусь за тобой примерно через полчаса. Том кивнул, внимательно наблюдая, как Поттер направился к двери. Затем он вышел, и в комнате Тома снова воцарилась звенящая тишина. Он был волшебником. Он был особенным. Если бы он узнал больше, то смог бы контролировать свои способности намного лучше, и тогда не было бы человека, который смог бы противостоять ему. Он еще не был уверен насчет Поттера, был ли он угрозой, но сейчас это не столь важно. Он был волшебником. Счастливая, радостная улыбка тронула губы Тома, и как он ни старался, он не мог ее подавить. Миссис Коул слегка позеленела, когда пришла проводить его. Она продолжала бросать тревожные взгляды на Поттера. Поначалу Том не мог их понять, но подсказка, как ни странно, пришла от Эми. — Он поймет, какой ты урод, и вернет тебя обратно, - прошипела она Тому на ухо. — Просто подожди. Ты сделаешь что-нибудь, что ему не понравится, и вернешься сюда навсегда. Риддл холодно посмотрел на нее. Он представил себе, как втыкает ей в глаза иглы, пока они не начнут кровоточить. Он представил себе, как вырывает ее язык из грязного рта и заставляет съесть его. Он попытался подключиться к своей магии, сосредоточив ее на Эми, но, хотя он, несомненно, чувствовал какую-то силу, бурлящую в его крови, ничего не произошло. Он попытался еще сильнее, и Эми вдруг вскрикнула, закрыв глаза руками. Крови видно не было, но она продолжала кричать от боли, и Том улыбнулся еще шире, глядя на нее. Затем его взгляд упал на Поттера, и улыбка погасла. Поттер смотрел в ответ, и на его лице снова появилось отсутствующее выражение. Его зеленые глаза излучали лед, и насмешливые слова Эми снова прозвучали в голове Тома. Именно это и беспокоило Миссис Коул. Она думала, что Поттер вернет его и создаст проблемы приюту, повредив его репутацию. Как будто можно было что-то повредить. И все же они были правы, несмотря на то, что Том не хотел этого признавать. Поттер мог бы отослать его обратно. Том зависел от него. И пока он не добьется какого-то влияния, ему придется подчиняться ему, делать все, чтобы мысль о том, чтобы избавиться от него, даже не приходила Поттеру в голову. — Я готов, - простодушно сказал Том, сжимая в руке свою маленькую сумку. Эми перестала плакать, поэтому Поттер кивнул и направился к выходу. Оставшиеся дети посмотрели на Тома с завистью и ненавистью, и Поттер, должно быть, поймал их, потому что внезапно замедлил шаг, подождал Тома и схватил его за руку. Тому не нравилось, когда к нему прикасались так небрежно, но в данных обстоятельствах он не возражал. Ухмыляясь маленьким дурачкам, он крепче сжал руку Поттера. Затем он шагнул в новый мир. Тошнота от их резкого перемещения через то, что напомнило Тому само пространство, тяжело осела у него в желудке, но сам факт того, что он мог путешествовать подобным образом, заставлял его едва замечать это. Они прошли через весь город и, возможно, за его пределы за несколько секунд. Сколько возможностей открывало такое путешествие? Тому не придется тратить время на использование транспорта, как только он его освоит. Это сэкономит ему несколько часов. Часы он мог потратить на что-то полезное, например, на накопление новых знаний. Поттер должен был научить его. А до тех пор Том будет вести себя наилучшим образом. Дом Поттера был просторным, но почти пустым. Похоже, Поттер никогда раньше здесь не бывал, и Том снова стал настороженно наблюдать за ним. — У меня не было времени что-либо делать с этим домом, - ответил Поттер на его невысказанные мысли. — Я переехал сюда несколько дней назад. Кроме того, это будет и твой дом тоже. Что ты думаешь о совместном проектировании интерьера? Том остановился, ошеломленный этим предложением, и что-то затрепетало у него в груди. Украшать дом? Делать то, что он хотел здесь, как будто это действительно принадлежало ему? Ему понравилась эта идея. Ему это очень нравилось. — Хорошо, - осторожно сказал он. — А где я буду спать? Поттер рассеянно взъерошил свои темные волосы. — Где хочешь, - сказал он. – Ты можешь выбрать любую комнату, кроме моей, конечно. Пойдем, я покажу тебе, что у нас тут есть. Том собственнически обхватил руками сумку и последовал за Поттером вверх по лестнице. В доме было восемь спален, и после тщательного рассмотрения он выбрал ту, что была дальше от Поттера. Он не хотел, чтобы его беспокоили. И он хотел услышать приближение Поттера издалека - так будет безопаснее. — Вот эта, - сказал он, ставя сумку на кровать. Поттер кивнул, и ему почему-то стало легче. Рад, что Том хочет быть подальше от него? — Давай превратим эту кровать во что-нибудь более удобное, — пробормотал он. Взмах его волшебной палочки, и кровать внезапно изменилась, увеличившись в размерах и став выше. Появился зеленый навес, предлагающий дополнительное убежище, и Том тихо ахнул, не в силах сдержать восторг. Кровать теперь выглядела царственно, словно со страниц книг, которые он читал в приюте, дрожа под тонким одеялом. Роскошно, дорого-достойно его. –Ты можешь проделать то же самое со стенами и полом? А потолок? — требовательно спросил он. Поттер бросил на него странный, разочарованный взгляд, и Том тут же вспомнил о себе. — Спасибо, — пробормотал он и попытался улыбнуться. — Это выглядит прекрасно. Поттер не казался довольным — на самом деле, его лицо стало еще более напряженным, как будто он видел прямо сквозь манипуляции Тома, и это расстроило его. — Я не могу сделать то же самое ни с чем другим, — наконец ответил он. — Я трансфигурировал уже существующую кровать. Нам придется купить остальное. Почему бы тебе не распаковать свою сумку, чтобы мы могли решить, что еще тебе нужно? Том пожал плечами, но спорить не стал. Вскоре все его пожитки были разложены на кровати, и, как ни странно, он почти смутился от того, как мало у него было вещей. Некоторое время Поттер молчал, а когда заговорил, его голос звучал ровно. — Эти три вещи. Они принадлежат тебе? В нем сразу же возникло напряжение, и Тому не нужно было смотреть, чтобы понять, что имел в виду Поттер. Серебряный крестик, маленькая куколка и разорванное плюшевое сердечко. Его маленькие победы, которыми он безмерно гордился. Поттер вряд ли увидит это по-своему. – Я так и думал. — Поттер посмотрел ему прямо в глаза, и хотя Тому в жизни приходилось сталкиваться с гораздо более грозными людьми, впервые на его памяти он почувствовал себя неуютно. Поттер словно видел его насквозь. — Зачем тебе воровать у других? — спросил он непринужденно, наклонив голову. – Что заставило тебя желать зла тем, кто слабее тебя? — Почему ты решил, что они были слабее? — Потому что я видел тебя и видел их. Ты самый сильный среди них, с твоей магией или без нее. То, чего тебе не хватает в силе, ты компенсируешь хитростью. Гордость и счастье заплясали в нем, и Том вздернул подбородок, радуясь тому, что Поттер думает о нем именно так. ДА. Да, он был силен. Он был особенным. — Если люди слабы, они заслуживают того, чтобы потерять то, что у них есть. Если они не могут бороться за это, они не достойны этого. — Значит, ты забираешь это у них. Как хулиган. Восторг угас, и Том нахмурился. — Они это заслужили, — резко повторил он. – Нет ничего сильного в нападении на тех, кто слабее тебя, — так же резко возразил Поттер. –Если ты гордишься своей силой и хочешь бросить кому-то вызов, делай это с теми, кто тебе ровня. Делай это с теми, кто сильнее тебя, если ты чувствуешь себя особенно предприимчивым, но не нацеливайся на слабых. Потому что это не лучше для тебя в первую очередь. Том прищурился, размышляя об этом. Может быть… может быть, в какой-то степени Поттер был прав. Играть в игры с другими сиротами было так же возбуждающе, как мучить котенка. Старшие дети доставляли ему проблемы в прошлом, но даже тогда Том не назвал бы их достойными противниками. Используя их возраст и физическую силу, которая пришла с ним, ничто не заслуживало уважения. Это привело его к другому вопросу. — Никто мне не ровня — усмехнулся Том. Он не заботился о том, чтобы произвести хорошее впечатление на Поттера, по крайней мере в данный момент. Что-то в этом человеке просто вытащило всю его злобность на поверхность. – Может, не в приюте, — неожиданно признался Поттер. — Но теперь, когда ты живешь со мной, у тебя гораздо больше возможностей. Вместо того чтобы преследовать тех, кто не может сопротивляться, почему бы тебе не сосредоточиться на мне? Что? Еще одна странная вещь о Поттере: каким-то образом ему всегда удавалось застать его врасплох. — Что ты имеешь в виду? — Нахмурившись, спросил Том. — Именно то, что я сказал, — Поттер улыбнулся ему, на этот раз немного теплее. — Если тебе нужно проверить свою силу, будь то магические способности или хитрость, прояви творческий подход. Я более чем способен быть твоим противником. О, как Том не хотел признаваться в этом. — Ты знаешь больше о магии, чем я, — процедил он сквозь зубы. Конечно, ты победишь. Пока. — Тем больше причин стараться, — улыбка Поттера стала шире. — Кроме того, я думаю, что ты меня неправильно понял. Я не имею в виду, что ты должен вести настоящую войну против меня. Но если тебе нужен вызов, как я думаю, что ты делаешь, ты можешь найти его таким образом, что не будет никакого реального вреда. Мы можем начать с приготовления еды. У Тома отвисла челюсть. — Что? — пробормотал он. — А при чем тут готовка? — Я скоро приготовлю нам ужин. Почему бы тебе не попытаться сделать что-нибудь, чтобы все испортить? Сила удара была так велика, что Том несколько секунд не мог прийти в себя. Неужели Поттер сошел с ума? Какой вообще смысл в этой безумной, детской идее? – А какой в этом смысл? — Недоверчиво переспросил том. — Я голоден. Зачем мне портить себе ужин? Поттер, ублюдок, осмелился закатить глаза. — Не говори глупостей, я все равно тебя накормлю. Но мы можем заключить пари. Если я выиграю, мы съедим то, что я приготовил. Если ты выиграешь, я приготовлю то, что ты хочешь. Все, что захочешь. — Все, что захочу? — Уточнил Том, и Поттер торжественно кивнул. — Все, что угодно. Даже если таких ингредиентов нет в Англии. Это было… интересно. Мысли Тома сразу же перескочили на все возможные и невозможные рецепты, но он мало что знал о еде — в приюте было очень ограниченное меню, и он определенно не хотел когда-либо пробовать что-либо оттуда. Ему придется провести кое-какие исследования. — Договорились, — произнес он вслух, не в силах побороть охвативший его интерес. — Как мы это сделаем? — Мы будем готовить вместе. Если я поймаю тебя на том, что ты делаешь что-то, чтобы помешать процессу, у тебя будет шанс попробовать еще раз, но на другой стадии готовки. — Отлично, — Том застегнул сумку и снова повернулся к Поттеру, его лицо светилось решимостью. — А теперь пошли. Двадцать минут спустя Том резал овощи, наблюдая, как Поттер ходит по кухне. К своему сожалению, он вынужден был признать, что не сделает ничего, что могло бы повредить сегодняшней трапезе. Во-первых, он должен был лучше узнать кулинарные навыки Поттера, чтобы увидеть, что может быть саботировано наиболее легко, где он мог бы проскользнуть незамеченным. Только тогда он начнет действовать. — Из любопытства, почему ты выбрал именно эти вещи, чтобы украсть их? — Спросил Поттер, смешивая яйца в миске. Том недоверчиво посмотрел на него. — Потому что их владельцы раздражали меня больше всего, — ответил он. — И потому, что они ценили их превыше всего. — Трудно было их украсть? Почему он все это спрашивает? — Нет. — А как отреагировали те дети? — Они плакали, — губы Тома растянулись в ухмылке, прежде чем он смог остановить себя. — Это было жалко. — Жалко, — задумчиво протянул Поттер. — Но ведь ты был взволнован, когда брал игрушки, не так ли? — Ну и что? — Скажи, что даст тебе большее удовольствие, красть у других или очаровывать их, заставляя добровольно отдавать тебе то, что они больше всего ценят? Том забыл про овощи и уставился на Поттера. — Очарование? — эхом отозвался он. — Ты имеешь в виду магию? — Нет. Я имею в виду искренне. Не мог бы ты заставить их полюбить тебя настолько, чтобы они захотели отдать тебе эти вещи? Чувство удивления овладело им, и следующие несколько минут Том провел в молчании, обдумывая эту новую идею. — Я мог бы, — пробормотал он наконец. — Но на это потребуется время. — Разве это не сделает победу слаще? Проклятый Поттер. Неужели он всегда должен удивлять его? С другой стороны, Тому нравилось, что Поттер обращается с ним как со взрослым. Не урод, а человек, с которым он разговаривал как с равным. Это было приятно. Он больше ничего не сказал, вернувшись к своим овощам, но слова Поттера продолжали эхом отдаваться в его голове, проскальзывая в самые темные уголки. Очаровывать других детей и заставлять их добровольно подчиняться ему? Это могло бы быть даже приятнее. Обмануть этих червей так тщательно, что они не смогут распознать его истинные намерения, жаждущие самого его присутствия… Том улыбнулся, и эта улыбка не сходила с его губ весь вечер. *** На следующий день Поттер повел его за покупками. В первом же магазине, который они посетили, были разные виды одежды, и Том неловко стоял перед витриной, не зная, что делать. Он понятия не имел, богат ли Поттер. Может, попросить чего-нибудь поскромнее? Вчера он несколько раз позволил себе сбросить маску, но сегодня был сдержан и вежлив до невозможности. Будет ли жадным попросить несколько нарядов? Сколько он может потребовать, чтобы Поттер счел это приемлемым? Краем глаза Том заметил, как Поттер потянулся к его плечу, прежде чем отдернуть руку. Как будто сама мысль о прикосновении к нему была неприятна. Темная горечь поднялась внутри, протянув свои ядовитые руки, и Том попытался оттолкнуть ее. Что с ним было такого, что другой волшебник, тот, что усыновил его, отказывался прикасаться к нему без крайней необходимости? Поттер не был похож на людей из приюта. Маглы. Он должен был быть другим, и все же он, казалось, все еще презирал Тома за что-то. — Ты можешь выбрать все, что захочешь, -неловко сказал Поттер. — У меня достаточно денег, чтобы позволить себе это. – Я бы так не сказал, глядя на то, что ты носишь, — холодно заметил Том, и лицо Поттера приняло странное выражение, как будто он не знал, смеяться ему или обижаться. — На самом деле мне все равно, что на мне надето, — признался он. – Так что, как я уже сказал, выбирай, что хочешь. Поттер был бесконечным противоречием. Он отказался даже похлопать его по плечу, но был готов потратить на него целое состояние? Ну что ж, если он не знает цены своим деньгам, Том не станет с ним спорить. Вскоре он выглядел таким же безупречным, как те богатые ублюдки, которые иногда приходили в их приют, набитые деньгами и престижем. От дикой радости и прилива сил у Тома закружилась голова, и он ухмыльнулся Поттеру, прежде чем успел обругать себя, чувствуя себя совершенно, бездумно счастливым. Поттер ответил ему улыбкой, хотя она была несколько тусклой. — Куда дальше? — спросил он. — Может быть, мороженого? Предательский желудок Тома заурчал, и губы Поттера снова дернулись. — Я приму это за да, — сухо сказал он. — Идем. Я знаю хорошее местечко поблизости. — А у волшебников есть свои места, где они покупают вещи? — Спросил Том, когда они сидели в кафе. Поттер кивнул. –Да. Я скоро отведу тебя в Косой переулок, чтобы ты смог увидеть мир, к которому принадлежишь. Мы не сможем достать тебе волшебную палочку, пока тебе не исполнится одиннадцать, но все равно будут вещи, которые тебе нравятся, например, книги. — Книги, — благоговейно повторил Том. Волшебные книги. Инструмент для раскрытия тайн и получения знаний. — Я научу тебя всему, что знаю о магии. О том, что должно и чего не должно быть. Но есть еще маггловские науки, которые, я думаю, тебе следует изучить, так что мы должны решить, пойдешь ли ты в школу или останешься дома со мной в качестве учителя. — Ты знаешь маггловские науки? По лицу Поттера пробежала тень. – Да, — пробормотал он. — Я провел первые одиннадцать лет своей жизни в мире маглов, понятия не имея о существовании магии. При этих словах Том замолчал, услышав больше, чем говорил Поттер. В его голосе была несомненная печаль, и что-то в нем создавало такое сильное чувство родства, что Том почти чувствовал себя слабым под его силой. Поттер, поймав его пристальный взгляд, поморщился. — Ты был не единственным, кого называли уродом за то, что ты не мог контролировать, — мрачно подтвердил он. — И это еще одна причина, по которой я решил тебя усыновить. Удар пришелся слишком близко, и Том усмехнулся. — Завести семью? — он вложил в это слово все свое отвращение, все неизбежное разочарование, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы смутить Поттера. К его удивлению, Поттер только кивнул. — Да, — просто ответил он. — Единственная семья, которая у меня была, развалилась. Все, что я могу для них сделать, — это начать все заново. Теперь это было еще более любопытно. — Как развалилась? — Спросил Том, и Поттер заколебался. — Это история для другого раза, — сказал он наконец. — Короче говоря, один из моих лучших друзей умер. Другой мой лучший друг, его жена, уже никогда не была прежней. Смотреть, как она угасает день ото дня, было невыносимо. — Значит, ты бросил ее — смутная тревога мелькнула в голове Тома, и он попытался изобразить на лице сочувствие. Если Поттер мог бросить своего лучшего друга, он мог бросить и его, если что-то пойдет не так. Том не должен забывать о себе. Он должен стараться сильнее, свести свои промахи к минимуму. — Как я уже сказал, это не та история, которую я хочу обсуждать сегодня, — Поттер сосредоточился на своем мороженом. Том хотел бы подтолкнуть его, но что-то подсказывало ему, что сейчас это не лучшая идея. – Сколько тебе лет? — спросил он вместо этого, и Поттер расслабился. — Двадцать пять, — сказал он, заставив Тома недоверчиво фыркнуть. — Ты выглядишь моложе. — Поттер выглядел лет на девятнадцать. Было унизительно, что Том вообще мог подумать о том, что он может быть его отцом. — Некоторые люди не могут позволить себе роскошь взрослеть, — загадочно произнес Поттер и, прежде чем Том успел сообразить, что он имеет в виду, добавил: — Так что ты думаешь о своем образовании? Ты предпочитаешь ходить в школу или… — Ты, — выпалил Том. Когда Поттер просто уставился на него. Его ответ, казалось, понравился Поттеру — все его лицо осветилось, прежде чем снова потемнеть. — Хорошо, — сказал он. — Мы начнем завтра. Следующие недели были самыми волнующими и умственно стимулирующими в жизни Тома. Поттер настоял на том, чтобы преподавать ему маггловские предметы в первой половине дня, а потом они поужинали. После этого Поттер рассказал ему о магии — часы за часами, наполненные объяснениями, фактами и предложениями. Он никогда не был по-настоящему конкретен — независимо от того, сколько Том просил, Поттер отказывался учить его настоящим заклинаниям, утверждая, что он еще не готов, но Том был уверен, что со временем ему удастся изменить его мнение. Теоретические основы магии были захватывающими. История иерархии волшебников — тем более. — В магическом мире многие волшебники ошибочно полагают, что кровь-это фактор, определяющий достоинство человека, — говорил Поттер, его глаза были закрытыми. — Общество делится на магглорожденных, полукровок и чистокровных. Последние считают себя царственными особами и относятся к другим как к низшим существам, но в большинстве случаев они ничем не отличаются от других. По крайней мере, не в лучшую сторону. — Значит, ты не чистокровный, — едко заметил Том, и Поттер прищурился. — Нет, — холодно ответил он. — Я полукровка. И я провел достаточно времени в волшебном мире, чтобы знать, что кровь ничего не значит. Это была явно больная тема. И это только укрепило мнение Тома, что Поттер был предвзят и, следовательно, не заслуживал доверия в этом отношении. — Кровь не может быть бессмысленной, – сказал он. — Два дня назад мы с тобой обсуждали генетику. Черты характера могут быть унаследованы. — Черты, да. Превосходство — нет. — Дети больных родителей часто болеют сами. Логично, что у чистокровных детей больше магии. — Нет! — Поттер раздраженно захлопнул книгу. — У чистокровных нет больше магии для начала. Посмотри на себя. У тебя больше магии и таланта, чем у большинства детей твоего возраста. Я бы даже сказал, что ты самый волшебный ребенок, которого я когда-либо видел. Неужели ты считаешь себя неполноценным только потому, что ты не чистокровный? Магически мощный. Поттер думал, что он обладает магической силой. Поттер считал себя особенным, несмотря на все его разговоры о равенстве. — Может быть, я чистокровный, — жадно сказал Том. Это могло бы все объяснить! Возможно, именно поэтому он так отличался от всех остальных — не только потому, что обладал магией, но и потому, что даже по магическим меркам принадлежал к королевской семье. — Если это так. — Это не так. Слова Поттера врезались в его мысли, и Том напрягся, свирепо глядя на него. — Откуда ты знаешь? Поттер смотрел на него странно, наполовину сочувственно, наполовину раздраженно. — Твоя фамилия Риддл, — сказал он. — Миссис Коул сказала, что она принадлежала твоему отцу. Среди чистокровных нет Риддлов. Возможно, ты магглорожденный. Итак, опять же, ты думаешь, что это сделает тебя неполноценным? — Нет! — Том немедленно ответил, но разочарование и ярость уже вели войну в его животе, почти заставляя его дрожать от адреналина и магии. Он не мог быть магглорожденным. Он отказывался в это верить. — Том. Кровь никого не определяет. — Ты говоришь как настоящий полукровка — выплюнул он, и Поттер осмелился фыркнуть. — Пять минут назад ты ничего не знал о статусе крови в магическом мире. Почему ты так упорно веришь стереотипам, когда ты никогда даже не знал об этом? — Потому что ты предубежден. Почему я должен верить твоим словам? — Я прожил целую жизнь. Оттуда, откуда я… — голос Поттера внезапно оборвался, и он прочистил горло, явно восстанавливая контроль над собой. — Там были два самых могущественных человека. И под могущественным я подразумеваю, по-настоящему магически одаренных. Весь волшебный мир почитал их, хотя и по-разному. Не было никого, кто обладал бы большей магией или большим знанием, чем они, и они оба были полукровками. Эти слова успокоили темный поток, бушевавший в нем, и Том медленно начал приходить в себя. Может, Поттер и дурак, но он честен. Таково было представление Тома о нем. Он не стал бы лгать об этих могущественных полукровках только для того, чтобы выглядеть правильно. Словно почувствовав перемену в его поведении, Поттер наклонился вперед, и его лицо приобрело такое живое выражение, что Том зачарованно уставился на него. — Я был в самом разгаре войны этих стереотипов, — настойчиво сказал Поттер. — Я знал многих людей. Моя лучшая подруга Гермиона — магглорожденная, и она была самой сильной колдуньей, которую я когда-либо знал. Ее знания были настолько обширны, что многие чистокровные не могли вынести ее из-за этого, зная, что они никогда не смогут соперничать с ней, но они все еще уважали ее, несмотря на свои убеждения. Гермиона сделала для волшебного мира больше, чем кто-либо из них, и они это знали. Мой второй друг, Рон — Поттер глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться. — Он был чистокровным. Он был замечательным человеком, но не обладал ни умом, ни магической силой. Он был средним. Как и я, полукровка. Гермиона была лучше нас обоих. Том пытался осмыслить все, что только что сказал Поттер, и все, что он не сказал. После нескольких бесплодных попыток он вынужден был признать, что запутался. Поттер использовал разные времена, когда обсуждал своих друзей. Рон явно был тем, кто умер, а Гермиона — его женой, но даже с ней Поттер колебался между прошлым и настоящим. Еще одна загадка. В конце концов, он раскроет его, как только убедится, что Поттер не собирается его прогонять. Потому что, несмотря на их уроки, несмотря на все время, которое они проводили вместе, Поттер все еще казался противоречивым по отношению к нему. В большинстве случаев он отказывался прикасаться к нему даже мимоходом, и иногда Тому казалось, что он принуждает себя находиться в его обществе. Поттер не хотел, чтобы он был здесь. Было невозможно сказать, почему он вообще беспокоился о нем, если это было то, что он чувствовал, но это Тому не нужно было знать. Он останется с Поттером, чего бы это ни стоило. — А волшебники умеют разговаривать со змеями? — спросил он вслух, меняя тему разговора. Там уже было полно информации о чистоте крови, которую он должен был рассмотреть — на сегодня этого было достаточно. Поттер был поражен. Его лицо все еще пылало, и Том жадно впитывал это зрелище, запечатлевая его в своей памяти. Поттер был очаровательно эмоционален. Интересно, что мог сделать Том, чтобы завести его наиболее эффективно? — Нет, — запоздало ответил Поттер. — Большинство из них не могут. — Большинство из них? — У Тома загорелись глаза. Он держал свою способность разговаривать со змеями в секрете от Поттера, но не потому, что защищал ее, а потому, что сомневался, что это что-то значит. Если магия существует, то разговор со змеями должен входить в рамки обычных магических вещей, не так ли? Но если Поттер сказал, что большинство волшебников не могут разговаривать с животными… — Некоторые умеют разговаривать со змеями, — осторожно произнес Поттер, и Том едва удержался, чтобы не наброситься на него и не трясти, пока тот не выложит ему все, что знает. — Какие именно? Скажи мне! — приказал он, вложив свою магию в последние два слова. Румянец Поттера померк. Его лицо стало холодным, блеск в глазах потускнел, и Том сразу насторожился. За эти последние недели он сделал много выводов о личности Поттера. Поттер был мягкосердечным и эмоциональным, да, но всякий раз, когда одна из его границ пересекалась, он становился холодным. Первое впечатление Тома было верным. Поттер мог терпеть многое, даже то, что ему не нравилось — присутствие Тома было хорошим тому примером. Но как только его граница была пересечена, пути назад уже не было. Он отдалился, замкнулся в себе, и Тому пришлось какое-то время выманивать из него даже односложные ответы, прежде чем все вернулось на круги своя. Он старался не думать о том, что случится, если однажды он пересечет особенно важную границу. — На сегодня достаточно, — ледяным тоном произнес Поттер. — Продолжим в другой раз. Том разочарованно смотрел ему вслед, уже думая о том, сколько времени ему придется потратить на приведение Поттера в нормальное состояние. Поттер никогда не реагировал на его навязчивые идеи, вероятно, потому, что сам был волшебником. Но однажды… Однажды все изменится. Однажды Том получит над ним власть, и он воспользуется ею при первой же возможности. *** Украшать их дом оказалось гораздо интереснее, чем ожидал Том. Они часами ходили по магазинам и спорили о дизайне каждой комнаты, и в конце концов, Поттер снова потеплел к нему. Но он все равно старался приносить в дом самые уродливые вещи. — Только не это! — Том в ужасе вскрикнул, увидев, как Поттер тащит тяжелую статую льва в сторону продавца. — Положи его обратно! — Это придаст дому оживленный вид. — Это отвратительно! — Она такая красивая! — Ты просто идиот! — Том зарычал, слова вырвались прежде, чем он мог подумать. Затем он сделал паузу, паника закружилась в нем, задаваясь вопросом, будет ли Поттер оскорблен. К его облегчению, Поттер свободно рассмеялся, крепче прижимая статую к себе. — Не будь такой занудой, — упрекнул он. — Ты можешь украсить свое помещение так, как сочтешь нужным. Это для моей комнаты. — У тебя ужасный вкус. — Я покупаю его не потому, что он хорошо смотрится. Это напоминает мне вещи из дома, так что оно того стоит. — Послав ему еще одну ухмылку, Поттер подошел к продавцу, и Том нахмурился, хотя его губы сами собой изогнулись в ответной улыбке. Поттер действительно имел склонность коллекционировать самые ужасные вещи. На прикроватном столике уже стояла уродливая ваза, и он не позволил Тому даже прикоснуться к ней, потому что ее якобы подарили ему друзья. Сентиментальный. Еще одна вещь, которую можно использовать против него. Поттер наконец-то купил львиное чудовище, а Том, чтобы продемонстрировать разницу между хорошим и плохим вкусом, выбрал стройную, изящную фигурку змеи. Поттер с непроницаемым выражением лица оценил ее, затем слегка кивнул и расплатился. В общем, Том был доволен. Через три недели их дом выглядел обжитым, и даже ужасный выбор Поттера не испортил общего впечатления. Преобладающими цветами были красный, желтый, белый и зеленый, и хотя Том не был в восторге от первых двух комбинаций, он должен был признать, что они делали дом светлее. У него был дом. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Поттер начал танцевать по кухне. Каждый раз, когда он готовил, независимо от того, были ли они заняты своей игрой или нет, он танцевал из угла в угол, и Том не мог отвести от него глаз, хотя изо всех сил пытался сказать, чувствует ли он себя потрясенным, удивленным или очарованным. Этот мужчина был совершенно нелеп. Он не чувствовал никакой неловкости — просто танцевал и иногда бормотал себе под нос какие-то песни. Технически, это должно было отвлечь его, облегчая задачу Тома по приготовлению пищи, но Поттер обладал удивительной способностью замечать все. До сих пор Том добавлял в блюда целый фунт соли, бросал туда овощи с кожурой и увеличивал температуру в духовке. К его разочарованию, Поттер каждый раз ловил его — не просто ловил, но и умело ликвидировал результаты своих усилий. Том, естественно, рано или поздно победит, как только узнает еще больше о кулинарии, но Поттер был вызовом, этого нельзя было отрицать. Сражаться с ним было куда интереснее, чем заводить других сирот. Их совместное времяпрепровождение было приятным. Однако Тому это понравилось бы еще больше, если бы Поттер был последователен. Независимо от того, сколько всего они делали вместе, отношение Поттера к нему оставалось таким же противоречивым, как и в начале, и постепенно это начало злить его. Он все еще был нежеланным гостем. Может быть, не так часто, как в самом начале, но все же. И он ненавидел это. Поттер уже ушел, и Том обнаружил, что стоит на пороге спальни, внимательно изучая ее содержимое. На самом деле, он никогда не был внутри. Он видел ужасную статую, уродливую вазу и кричащие занавески, которыми окружил себя Поттер, но понятия не имел, что там еще. Он осторожно шагнул внутрь и глубоко вдохнул. В комнате пахло Поттером. Опилки, какие-то нежные специи от многочасового приготовления пищи и что-то еще, легкое и сладкое. В доме было тихо, поэтому Риддл подошел к шкафу, открыл его и заглянул внутрь. Запах Поттера здесь был еще сильнее. Как и следовало ожидать, у него было очень мало предметов одежды — коллекция Тома превосходила его во много раз. Все они были простыми и унылыми, но Том все равно тщательно их осмотрел, пытаясь почувствовать… что-то. Он не был уверен, что именно. К его разочарованию, там не было ничего достойного его внимания. Кроме одежды, у Поттера было немного личных вещей: несколько книг, ваза и три движущиеся фотографии. Том поднял их, изучая изображенных на них людей. Это было захватывающе-держать в руках такой явно волшебный предмет. Видеть, как люди там двигаются, смеются и смотрят на него настороженно, как будто знают то, чего он не знает. Пара на первой фотографии, должно быть, родители Поттера, учитывая их физическое сходство. Неужели они мертвы? Если они были волшебниками, почему Поттер сказал, что он вырос, не зная о магии? На второй фотографии была изображена группа людей, а на третьей, цветной, — рыжеволосый мужчина и молодая женщина. Скорее всего, друзья Поттера. Значит, рыжеволосый был чистокровным? Глядя на него, Том вынужден был признать, что Поттер прав. В нем не было абсолютно ничего особенного — по правде говоря, он выглядел идиотом. Усмехнувшись, Том отложил фотографии и сосредоточился на вазе. Вблизи она выглядела еще более отвратительно, чем ему показалось вначале. Она была самодельной, с ужасными извилистыми линиями, украшающими ее красно-золотые бока. Там была надпись, но надпись была настолько плохая, что невозможно было разобрать, что она говорит. Том крепче сжал вазу. Затем он потянулся, чтобы поставить ее обратно, но внезапно вещь выскользнула из его рук. Потрясенный Риддл наблюдал, как она упала на пол и разбилась вдребезги, потеряв все признаки своей прежней формы. Какое-то время он стоял неподвижно, не в силах поверить, что может быть таким неуклюжим. Постепенно лед шока начал таять, переходя в панику, и Том, не раздумывая, упал на колени, его руки бесполезно повисли над разбитыми осколками. Он никак не мог взять себя в руки. Единственная пульсирующая, ослепляющая мысль была о том, что это может быть жесткая граница. Поттер не простит ему, что он сломал одну из немногих вещей, оставшихся от его друзей. Том попытался представить, как ему велят собрать вещи и отправить в приют, ко всем тем, кто был уверен, что он потерпит неудачу. Быть снова отрезанным от магических знаний, потерять свой дом, свои вещи. Ужас затопил его, растекаясь по спине, и Том попытался сосредоточиться, склеить кусочки вместе с помощью своей магии. Поттер сказал, что он сильный, поэтому он должен быть в состоянии исправить это — он должен исправить это прямо сейчас, прежде чем Поттер увидит это… Риддл не мог сказать, сколько времени прошло. Он все пытался сконцентрировать свою энергию на починке вазы, но ничего не получалось. Он терпел неудачу. Неудача. Его руки дрожали, кожа кровоточила в некоторых местах, и впервые в жизни он почувствовал свой возраст. Он ничего не мог поделать. Ничего. В отчаянии он поднял глаза и увидел, что Поттер смотрит на него с выражением недоверия и удивления на лице. Волна смирения и холода захлестнула его, и Том медленно выпрямился, готовя язвительный ответ на любое слово, которое он услышит. Поттер продолжал смотреть на него, и он ясно увидел момент, когда что-то в нем сломалось. В несколько шагов Поттер преодолел расстояние между ними и обнял его, крепко обхватив руками. Том не мог пошевелиться. В его мозгу произошло короткое замыкание, и каждая реплика, каждое оскорбление, подготовленное его разумом, растворилось, оставив после себя слои замешательства. Поттер обнимал его. Почему он это делает? В этом не было никакого смысла. Он разбил его вазу. Поттер почти никогда не инициировал прикосновения, так почему же он решил сделать это сейчас? — Все в порядке, — пробормотал Поттер, и Том вздрогнул от теплого дыхания, которое казалось таким живым на его волосах. — Это всего лишь ваза. Я могу починить ее сам, но даже если бы не смог, это ничего бы не значило. Ты… ты гораздо важнее. Том слушал, впитывая каждое слово, чувствуя, как они пускают корни где-то глубоко внутри него. — Я тебя не брошу, — добавил Поттер. — Несмотря ни на что. Том послушал. И он запомнил.