Книга законов, пророчеств и т.д.

Играть в автоматы оказалось очень увлекательно, особенно в те, что к розетке не подключались и этим создавали огромнейший простор для фантазии. Лидер на фантазию никогда не жаловался, особенно по части закатывания в бетон и прочих разнообразных убийств, и с удовольствием представлял, как играет в охоту на Катамаранова. Неприятно было то, что все теперь поневоле узнали про свадьбу и почему-то ужасно обрадовались. Особенно НИИшные ханурики, те вообще в пляс пустились и все приговаривали, что уж теперь-то их никто вообще никогда не закроет и не снесет. Лидер сквозь зубы отметил, что снесет и закроет их всех чисто назло, на что Инженер сказал: — А ну не смей мне тут, пожалуйста, такие страшные вещи говорить. Из уважения к торжественному дню Лидер решил, что будет думать все страшные вещи про себя и обязательно убьет Катамаранова в воображаемой игре еще пару десятков раз. Свои тоже порадовались, но скромно, по понятиям все ж люди живут сколько лет. Но обрадовались. Решили, наверное, что их Лидер потеряет хватку и свет в «Канарейке» можно будет не выключать, а также безобразничать и несанкционированно баб водить. «Только вот мне тут попробуйте, черти», — подумал Лидер так, чтоб ребятки услышали. Те его настроение по одному наклону головы считывали и оттого мгновенно приуныли. Сын испуганно спросил, надо ли ему теперь Инженера мамкой звать. Получив ответ, что ни в коем случае не надо, он успокоился, неловко похлопал отца по плечу и пошел играть в автоматы с каким-то НИИшником, абсолютным дятлом, судя по виду. В общем, праздник удался. Лидер даже выпил очень сладкой газировки и потанцевал под «Американ бой, уеду с тобой», потому что песня хорошая. После юбилейного сотого мысленного убийства Катамаранова он пришел к выводу, что у него все в целом очень даже неплохо, учитывая сложившуюся ситуацию. Настолько неплохо, что когда Инженер подошел ближе и напомнил, что время идет к вечеру и пора уже как следует все обдумать, Лидер решительно сказал: — Да чего тут думать, поехали ко мне. А этим автоматы на всю ночь оплатим, пусть играются и нам не мешают. Инженер посмотрел на него так, будто делал серьезный выбор между игровыми автоматами на всю ночь и счастьем провести время со своим вообще-то на минуточку так супругом. В итоге выбор был сделан в пользу счастья. В смысле, супружеского долга. — Ладно, поехали, — вздохнул Инженер и с душераздирающей тоской посмотрел на автоматы. Хорошо, что души у Лидера не было, прямо как сердца, и раздираться там было нечему. *** Своим домом Лидер искренне гордился. Он был ровно таким, как надо. Четким. Таким, каким Лидер его вообразил, когда еще пацаном был. Точнее, не совсем вообразил даже, а увидел в сериале «Меж трех роковых огней». Его тогда по всем каналам показывали, прямо как «Слезы сентября» сейчас, и больше смотреть было нечего. Главный герой там был очень авторитетный мужик, носил майку в сеточку и даже отсидел за что-то загадочное. А потом вышел, всех наказал, отгрохал себе дом, а еще вокруг него вечно вились красавицы, целых три, потому сериал так и назывался. Лидер смотрел на это и думал, что хочется вот точно так же, когда вырастет. Вышло в итоге как-то наполовину. В сетчатых майках было холодно, особенно когда снег выпадал, с толпой красавиц тоже не всегда складывалось (хотя в плане роковых страстей Натка выполняла план за десятерых), зато отсидеть вышло, целых несколько дней. Ну, и дом тоже удался, прямо как в сериале получился. Если не вдаваться в пространные описания (Лидер почти никогда не вдавался, хотя иногда ему очень хотелось), в доме было много комнат и все сияло, как люстра в Кремлевском дворце, ну а непосредственно люстры сияли даже ярче. — Богато, — вежливо заметил Инженер, оглядев гостиную и усевшись на краешек золотого кресла. — Блестит только сильно. Я так не усну, если честно. Оно же у тебя всюду так сияет, да? — Да, — мрачно ответил Лидер. Оскорбления его дому приравнивались к оскорблению его самого и требовали немедленно возмездия, но… В общем, но. После всего случившегося Инженера было нельзя вот так запросто наказывать. Тот как будто почувствовал настроение Лидера и прибавил извинительно: — Ты не злись только. Честно, красиво тут у тебя, даже очень. Мне просто на работу завтра рано. Один буду работать, ну и Виктор Сергеевич, но его можно не считать, у него двенадцать лет выходных не было. Остальные эти все наавтоматятся ночью и завтра как мухи в меду будут. А я даже в темноте буду видеть, как оно у тебя все сияет, потому что ну очень сияет. Не усну, ну правда. Лидер подумал, что сейчас самое время перейти к шантажу и угрозам, но Инженер очень уж гладко оправдывался. Чисто ради интереса хотелось послушать, что же он наболтает еще. — Давай ко мне? — продолжил Инженер. — У меня и кресло раскладное есть, у меня Особа на нем спала. В смысле, спала бы, если б оставалась на ночь, а она никогда не оставалась. А не хочешь в кресло, могу диван разложить и вместе ляжем. Так даже веселее, можно истории всякие рассказывать, пока не уснем. Наверное, этого… Ну, хватит. И мы не будем спотыкаться и травмироваться, когда поодиночке. Мне на работе совсем нельзя спотыкаться, а травмируюсь я и так, что не дай бог никому. — Завтра проверим, сработало ли, — процедил Лидер. — Ладно, чего расселся? Поехали к тебе. Прямо сказать, что он, так уж и быть, согласен, но только сегодня, было выше его сил. — Адресок подсказать? — спросил Инженер, садясь в машину. Лидер смерил его снисходительным взглядом. Жаль, что через очки этого не было видно. — Спасибо, отец, я помню. С первого раза еще запомнил. *** Дом у Инженера был страшный, как жизнь Лидера до того момента, когда в ней появились деньги. Такой дом давно следовало бы сравнять с землей и построить вместо него рынок. Откровенно говоря, Лидер так думал практически о любом достаточно большом и подходящем для рынка пространстве. — Лучше пешком, в лифте застрянем. Он по вторникам как-то странно работает, — извиняющимся тоном сказал Инженер, когда они зашли в подъезд. «Рынок, однозначно рынок», — подумал Лидер, поднимаясь вверх. С каждой ступенькой он все отчетливее представлял, как избавится от этого дома, а Инженер… У него поживет, ничего, не развалится. — Как говорится, может, чаю? — как будто бы нервно спросил Инженер, закрыв за ними дверь. — Может, сразу? — Лидер ухмыльнулся. — В смысле, спать пошли, тебе же на работу. И мне на работу, кстати говоря, тоже. Пока Инженер раскладывал диван, Лидер думал о том, что ситуация, конечно, складывается очень уж специфическая. В целом он представлял их брак как-то совершенно иначе. Лидер фантазировал, как из благодарности подарит Инженеру еще один ковер (ему, кажется, нравились ковры), ну или машину, тоже хороший подарок. А Инженер обрадуется, поблагодарит его так скромненько, ну и все у них станет хорошо. В смысле, как было. Без ночевок на диване, игровых автоматов и прочих вещей, которые вообще неясно было, как понимать. — Ты б хоть перчатки снял, — заметил вдруг Инженер, закончив с диваном. — И очки. — Сниму сейчас, — оборонительно ответил Лидер. — Не гони волну. — Я отвернусь и глаза закрою, если хочешь, — предложил Инженер. — Сам отвернусь, — буркнул Лидер и повернулся к нему спиной. — А я… Я свет выключу. — Ну и выключай, мне-то что. Однако со светом Инженер почему-то не торопился. Лидер, конечно, раздеваться не стеснялся, просто не любил. Он даже в книге одной как-то прочел, что это связано с боязнью открытости, травмами детства и как-то еще тупой байдой для всяких дятлов и хануриков. Как говорят американцы, полный буллшит. Короче, Лидер в это все не верил, но пристальный взгляд между лопаток смутно тревожил. Это вызывало очень нехорошие ассоциации со снайперским прицелом, но сказать об этом значило показать себя слабаком, а этого никак нельзя было допустить. Лидер постарался раздеться как можно быстрее, чтобы нырнуть под одеяло и как-то уже отключиться от этого взгляда и сделать вид, что его вообще никогда в его жизни не существовало. Что вообще Инженер там рассматривал, татухи его? Взгляд становился все пристальнее, и Лидер почти уже решил спросить прямо, причем так, чтобы это прозвучало угрожающе, а не жалко, — но в этот момент Инженер щелкнул выключателем, и комната наконец погрузилась во тьму. Однако груз всех этих несказанных слов почему-то никуда не делся. — Можешь лечь у стены, если хочешь, — предложил Инженер, шурша одеждой. — Уступлю тебе. — Не надо мне, обойдусь, — отозвался Лидер, лег с самого краю, натянул на себя одеяло и, балансируя на грани падения, уставился в потолок. Инженер перелез через его ноги, споткнулся о них, извинился, вжался в стену и деликатно попытался отжать одеяло. Лидер, разумеется, не уступил ни пяди. — Тут у меня есть одно правило: в постели курить нельзя, — до смешного строгим тоном сказал Инженер. — И не собирался, отец, — ответил Лидер и почувствовал немедленно желание закурить исключительно из чувства протеста. Повисло молчание. Нужно было, наверное, сказать нечто соответствующее моменту, но в голову, как назло, ничего не приходило. В самом деле, нежное «я б из твоего дома рынок сделал, отец» вряд ли подходило к ситуации. — Особа моя злится, но все понимает, — прервал молчание Инженер. — Я ей вчера все объяснил. Она даже сказала, что простит меня скоро. Главное, говорит, чтоб я был счастлив. Это она в «Слезах сентября» эту фразу подсмотрела. Так полагает говорить в подобных нашему случаях. — Ты счастлив? — поинтересовался Лидер. Он сам точно не был счастлив. В основном он крайне охреневал от происходящего, причем с каждым часом все сильнее. — Интересный выдался денек, — Инженер расплывчато обошел вопрос о счастье. — Никогда столько на автоматы не тратил. Ну, и не женился тоже никогда, если честно. Лидер хмыкнул. — Приоритеты у тебя, конечно, те еще. Инженер ничего не ответил. Лежать в тишине было неуютно, и Лидер рассердился на себя за то, что вообще поднял вопрос с этими приоритетами. — Этот диван, кстати, раньше у нас на работе стоял, — снова заговорил Инженер. — Всем отделом на нем спали, даже Виктор Сергеевич. Не все вместе, конечно, вместе мы бы не уместились, а по очереди. Потом Стажер на него составчик один пролил, и диван чудить начал. Тогда мне его и отдали. У меня с этим хорошо, да, — по голосу было слышно, что он самодовольно улыбнулся. — Умею с мебелью контакт налаживать. Диван этот поначалу у меня шалил и исчезать пытался, но я на него чай один раз пролил, потом по душам поговорили — и как отрезало. — Ну ты даешь, отец. Надо было, наверное, тоже рассказать что-нибудь интересное, но никаких интересных историй про мебель у Лидера не имелось. А не про мебель… Не про мебель Инженер вряд ли оценит. — У меня похожий случай был, — начал Лидер, уже заранее зная, что надо было как-то взять и промолчать. — Был один ханурик, тоже чудил много. Мы ему мешок на голову надели и в лес увезли. Эффективно проблему решили, четко, короче говоря. Потом, я слышал, его в Финляндии видели. Своими ногами туда через лес наш дошел, а потом там и остался. Ну и пусть торчит в своих заграницах, я не против, главное чтоб сюда не возвращался. — Далеко идти пришлось, — сочувственно заметил Инженер. — Не то слово, — согласился Лидер. Они снова помолчали. Инженер опять дернул на себя одеяло, и на этот раз Лидер великодушно уступил (но немного). — Меня все вопрос мучает, — проговорил Инженер, явно не потерявший надежды отжать себе одеяло целиком. — Куда ты мой термос дел? — Да валяется где-то, — честно сказал Лидер. — Не помню. — Может, найдешь и вернешь мне, а? Лидер подумал, что совершенно точно не будет тратить время на поиск термоса, который ребята выкинули уже, наверное. Новый купит и выдаст за старый, не впервой уже такое проворачивать. Но, разумеется, вот так просто сказать «хорошо, сделаю» было не вариантом. — Вечно ты за какие-то мелочи цепляешься. То костюм, то вот термос. Ты меня вообще чуть не убил, но я ж молчу. — Но я же все починил даже лучше прежнего! А ты мне термос не вернул. И с убийствами вообще-то ты первый начал. В целом это было неприятно справедливым замечанием. — Хорош уже трепаться, спи давай, — бросил Лидер и дернул одеяло на себя, однако на этот разу уже Инженер вцепился в свой кусок мертвой хваткой. — Что ты за бандитник такой одеяльный, — сказал он с укором. В этот момент совестливый человек отдал бы ему все одеяло целиком и даже, наверное, извинился бы за беспокойство. К счастью, Лидер был совсем не совестливым (и страшно мерзлячим). — В следующий раз плед тебе найду, — пообещал Инженер в ответ на равнодушное хмыканье. — Колючий. Пожалуй, это был самый быстрый переход от упреков к угрозам за всю биографию Лидера. Он искренне пожелал себе, чтобы Жилин не соврал и одной совместной ночевки хватило. — Спи, — сказал Лидер и повернулся на бок, неминуемо утягивая за собой часть одеяла. Снилась ему какая-то муть. Наверное, диван и в самом деле был с особенностями. Во сне Лидер сначала долго смотрел на кольцо на своем пальце и думал о том, что нужно скорее надеть перчатки, чтобы не отвлекаться на всякую ерунду, однако почему-то не надевал. Потом он полез в паспорт Инженера, чтобы узнать его имя — и тут же забыл увиденное, только голова разболелась. Собственно, от головной боли Лидер и проснулся — ну, и еще из-за того, что Инженер ласково тряс его за плечо. — Я на работу пошел, — сказал Инженер. — Ты спать останешься или тоже по делам пора? Ты оставайся, если хочешь. Спи, а как проснешься, еду поесть можешь, любую, какую найдешь. Лидер страдальчески заполз под одеяло с головой, но и туда проникали звуки очень громкого голоса. — Ты вечером ко мне зайдешь? Нам же нужно чаще видеться. Или я к тебе. Хотя нет, лучше ты ко мне. По хозяйству поможешь, опять же. Лидер пробормотал что-то призванное выразить согласие и просьбу заткнуться наконец. — Вот и чудесно, — обрадовался Инженер и наконец оставил его в покое. Проснувшись, Лидер помнил, что согласился на нечто стремное, а на что именно — не помнил. Сделав себе бутерброд, выпив довольно отвратительного кофе и стащив с полку книгу с завлекательным заголовком «Первый на Луне: Сталин или фашисты?», он ушел по делам. С этой свадьбой Лидер немного забыл, что город нужно постоянно держать в страхе.