Этический нигилист

***

— Что вы тут делаете? — Сухён была удивлена и взволнованна неожиданным появлением преподавателя. Обращать внимание на его внешний вид не было времени. А ещё, она совершенно не знала куда деть не унимающиеся руки, поэтому постоянно теребила, вот черт, свою домашнюю пижаму. Наверняка она выглядела ужасно глупо в розовой плюшевой кофточке и точно таких же штанах. По крайней мере, возраста этот наряд ей точно не прибавлял. Тэхён растерялся не меньше. Ножки стула неприятно скрипнули, когда он слишком резко отодвинул его, чтобы вскочить. — Сухён, я… Говорить точно было нечего, а уж прямо сейчас спрашивать то, для чего собственно он и заявился, было бы как минимум странным. Подобное попросту не укладывались в голове, и Тэхён так и продолжал стоять словно вкопанный. — Оу, ну зачем вы встали? Я уже заварила чай. Вынырнувшая из кухни Хисон поставила поднос с заварником и чашками на стол, а после подвинула большую вазу с печеньями поближе к Тэхёну, чтобы он поскорее сел обратно. Тэхён сейчас мог хотя бы немного успокоить свою нервозность, пригладив галстук, но как назло на шее кроме серебряной цепочки с маминым кулоном ничего не было, так что ладонь только неловко пригладила ворот халата. — Сухён, дорогая, ты тоже присаживайся. Преподаватель Ким сказал, что у тебя какие-то проблемы с… — Хисон правда было неловко переспрашивать, но она не запомнила предмета, поэтому собиралась это сделать, прежде чем наполнить чашки горячим чаем. Брови Сухён слишком явно нахмурились, а взгляд, который до этого был полон непонимания, теперь стал острым как кончик ножа для разделки мяса, и Тэхён смутился ещё больше, но всё же присел. — По социологии. — вставил он аккуратно, а сам не отводил глаз от студентки. Конечно же, прийти в дом к студенту, чтобы нажаловаться родителям, чуть ли не смертный грех в пределах понимания подростка. Тэхён и сам готов был со стыда сгореть, потому что никогда бы так не поступил, но оправдываться было уже слишком поздно. Да и что он мог сказать? Соседский преподаватель приперся узнать, почему студентка перестала танцевать? Бред. — Точно, по социологи. Так что, вы говорите, случилось на контрольной? Тэхён смог рассмотреть, что теперь лицо Сухён снова изменилось, но продолжать на неё пялится он больше не мог. Лишних подозрений ему точно не нужно было. Хотя бы со стороны родительницы, потому что тех подозрений, которые поселились в молодой головке, было уже не избежать. И Тэхён даже не стал бы с этим спорить. — Ничего страшного, просто… — он немного выдержал паузу, наблюдая боковым зрением за перемещениями Сухён (она обошла обеденный стол и уселась на самый край, подальше от него и мачехи), а после прочистил горло и продолжил, — Просто мне показалось, что Сухён не совсем поняла предмет, и я хотел уточнить, может я непонятно объясняю или… Тэхён плотно сжал губы и опустил голову, когда ему подсунули чашку с горячим напитком. Его пальцы действительно замёрзли, и он мог бы их согреть как раз используя эту чашку, но прямо сейчас они горели огнём, потому что такого бреда он ещё никогда и никому не нёс, за всю свою жизнь. Даже когда придумывал оправдания для мамы, чтобы она не узнала про сигареты, ещё в школе. Тогда аргументы и то были более убедительны. Сухён не сводила взгляда с преподавателя, и Тэхён это прекрасно чувствовал, но посмотреть в ответ боялся. Во-первых, потому что ни о какой успеваемости Сухён судить было нельзя, так как он даже не увидел контрольного листка. Причина, вероятнее всего, была в другом. То есть, получалось, что преподаватель бесцеремонно вломился и наврал. А во-вторых, Тэхён уже не раз думал о том, что она заметила своего наблюдателя, и теперь совершенно точно прожигала в нём дыру ещё и за это. — Сухён, дорогая, ты действительно не понимаешь предмет преподавателя Кима? — Хисон старалась говорить как можно мягче. Всегда старалась, потому что прекрасно понимала, что для девчонки сложно принять новую маму. Она и не рассчитывала, чтобы её так называли. Достаточно было бы того, чтобы Сухён считала её другом. Нет, не лучшей подругой, а именно другом. Чтобы могла хоть чем-нибудь поделиться, не стесняясь. Или просто вести себя более открыто. Конечно же, Хисон мечтала, чтобы однажды, пускай и всего лишь единожды, её назвали мамой. Она подвинула чашку с чаем и для неё, но Сухён смотрела только на преподавателя. Внутри полыхали смешанные чувства. И стыд, и обида, и даже злость. И она долго молчала, прежде чем ответить: — Да, я не понимаю преподавателя. Голос прозвучал очень твёрдо и в нём не было и намёка на ту звонкость, что прежде слышал Тэхён. Часто слышал в собственной голове, и постоянно проматывал, как пленочную кассету, радуясь, что встретил человека с похожими убеждениями. Он тут же поднял глаза, и столкнулся с пронизывающим взглядом. Речь, очевидно, не касалась социологии. Тэхён был уверен на сто процентов, но и уточнить, что она имела ввиду, в данной ситуации не было возможным. Он нахмурился и немного подул на парящий кружок янтарного чая, а после сделал небольшой глоток и глубоко вздохнул. Язык всё равно немного обожгло, но это в любом случае было более щадящим, нежели взгляд студентки. В гостиной ненадолго повисла тишина, и Хисон поторопилась разрядить обстановку. — Может быть, тогда преподаватель Ким согласится дополнительно позаниматься с Сухён? За деньги, конечно же. Она боялась, что такой прямолинейный ответ Сухён обидит преподавателя, который даже решился навестить студента, чтобы предупредить дальнейшие отставания в знаниях. Подобное отношение к работе было не частым, поэтому Хисон подумала, что было бы неплохо убить сразу двух зайцев. И подтянуть Сухён, и отблагодарить Тэхёна за внимательность гораздо большей суммой, чем договорились бы. Если до этого Тэхён совсем немного обжег язык, то теперь он конкретно ошпарил все вкусовые рецепторы, потому что из-за слишком неожиданного предложения сделал огромный глоток. — Осторожней! — едва не взвизгнула Хисон, когда Тэхён поперхнулся и немного пролил чая на штаны. — Я забыла предупредить, что чай очень горячий. Но он почему-то отвлёкся от взбудораженной Хисон и обратил внимание на вновь сменившееся настроение Сухён. Больше она не казалась раздражённой. Теперь её лицо выражало плохо скрываемое беспокойство. — Всё в порядке. — Тэхён промокнул предложенной салфеткой уголки губ, а потом и правое бедро, где заметно пощипывала кожа. — Я думаю, это не обязательно. Если я смогу понять, что конкретно упустила Сухён, то… — Именно поэтому я и прошу вас позаниматься с ней. — Хисон протянула руку вперёд и накрыла своей ладонью кулак Тэхёна, в котором он сжимал использованную салфетку. — Пожалуйста, подумайте. Я знаю, что у преподавателей не слишком большие зарплаты, и многие подрабатывают репетиторством. И я бы потом могла прорекламировать вас знакомым. Тэхён сильнее сжал салфетку и так и не решился высвободить руку, но слушал очень внимательно. Он чувствовал, будто его загоняли в угол, из которого никак нельзя было выбраться, не согласившись на условия. Сердце оглушающе грохотало в груди, и это точно было не из-за касания. Просто так Хисон решила, что преподаватель не сможет отказать. Напряжение стремительно росло, и Тэхён уже весь вспотел под тёплым халатом, поэтому собирался сдаться. Не из-за денег, конечно же, а из-за своей глупости. Не стоило ему приходить. — Ну если Сухён не против, — он бросил короткий взгляд на неё, но прежде сглотнул, — То я согласен провести несколько дополнительных занятий. Сухён была ни жива, ни мертва. Она даже задержала дыхание, а глаза, казалось, вылезут из орбит с минуты на минуту. И всё же, что-то похожее на разочарование промелькнуло в них. — Вот и славно. Руку Тэхёна наконец отпустили, и он тут же зачесал съехавшую на лоб чёлку. Пока она была влажной, отлично держалась, как после укладки гелем, но по мере высыхания, сползала на лоб. — Приходите завтра после занятий в университете. О цене мы тоже договоримся позже. — Хисон была радостно взволнована, зато на этот раз она себя не заставляла улыбаться, чтобы скрыть это самое волнение. Каждый раз, если дело касалось падчерицы, она жутко нервничала и боялась сделать что-то не так или сказать что-то не то, поэтому приходилось прятаться за натянутой улыбкой. — Хорошо. — выдохнул Тэхён, стараясь тоже улыбнуться, чтобы не казаться невежественным, но когда он посмотрел на Сухён, его улыбка стала совсем неестественной, потому что она едва не расплакалась и унеслась прочь, так и не проронив ни слова. Тэхён долго думал потом, что могло быть этому причиной. Она могла обидеться на него или даже рассердиться. И была бы права, поэтому Тэхён подумывал извиниться за вмешательство. Всё же, он был виноват перед ней не только в этом. Полночи Тэхён готовил материал для первого в своей жизни дополнительного занятия. Он долго пытался придумать, как сократить весь пройденный материал до нескольких занятий, чтобы осталось наиболее важное, и в то же время, чтобы ни упустить ни одной мелочи. А ещё половину ночи он размышлял над поведением Сухён. Она не сложный подросток, нет. Это слишком очевидно. Возможно у неё проблемы с восприятием мачехи. Такое тоже часто бывает. Какое-то странное беспокойство не отпускало и на лекциях. И хоть сегодня не было занятий с первокурсниками, Тэхён всё равно нервничал. К вечеру, он конечно же собрался с мыслями. Заготовленный заранее четкий план придавал уверенности, но стоило оказаться у двери комнаты Сухён, ноги стали ватными, и появилось едва заметное головокружение. Хисон попросила не уходить после занятия и остаться на ужин, а после проводила до двери и ушла, видимо готовить этот самый ужин, а Тэхён не знал, как заставить себя постучать в дверь. — Войдите, — послышался тонкий голосок после стука. Точно такой же тонкий и звонкий, который Тэхён привык воспроизводить. Он медленно открыл дверь и осторожно ступил внутрь светлой комнаты. Эта комната определенно отличалась от его, немного серой и угрюмой. А ещё, все полки в его спальне были заставлены книгами, а у Сухён было множество дисков и давно вышедших из обихода видеокассет. — Здравствуй, Сухён. — чувство неловкости сдавливало все органы, и Тэхён топтался у входа. Зато Сухён не выглядела взволнованной или нервной. От вчерашнего раздражения и обиды не осталось и следа, и это заставляло нервничать Тэхёна ещё больше. Он правда пытался понять, что творилось у неё в голове, но сколько не думал, ничего путного не приходило. — Здравствуйте, Сонсеним. Если вы не против, я бы хотела позаниматься на полу. — она демонстративно размяла спину и встала из-за стола. Видимо занималась домашним заданием, а Тэхён и не собирался возражать, присаживаясь на пол немного дальше от того места, куда указа Сухён. В костюме было неудобно сидеть на полу, а ещё жарко из-за плотной ткани пиджака, но капризничать Тэхён всё равно бы не стал. Всё же, груз вины всё ещё лежал на его плечах, и он планировал подобрать подходящий момент, чтобы скинуть хоть какую-то его часть. А вот Сухён, похоже, было вполне удобно и комфортно. И она совершенно не постеснялась подвинуться поближе к преподавателю и, скрестив, уложить ноги так, что одно колено немного касалось бёдра Тэхёна. — С чего начнём? — бодро задала вопрос она, в то время как Тэхён старался игнорировать острую коленку и доставал приготовленные материалы. Подобная расслабленность Сухён немного пугала Тэхёна, но он решил не придавать этому особого значения и поскорее начать занятие. Возможно, позже и он смог бы немного расслабиться. — Я бы хотел для начала узнать, что конкретно было упущено. И вы бы могли всё же написать контрольный срез. Вот вопросы. — Тэхён старался не смотреть в глаза Сухён, но когда она продолжительное время не забирала протянутый листок, пришлось посмотреть. — Сонсэнним, давайте вы ко мне будете обращаться на ты. У нас не настолько большая разница в возрасте, чтобы так сильно разграничивать степени уважения. Сухён вела себя вполне уверенно, а ещё, не отводила глаз, и Тэхён стушевался. — Но… — Я тогда не буду ничего писать. Тэхёну показалось, что на её лице проскользнула ухмылка, в то время, как его брови практически встретились с линией роста волос. Он так чётко это чувствовал, но выхода не было. Она не вела себя как ребёнок, и даже не притворялась, что обиделась, наигранно дуясь. Наоборот, по-взрослому твёрдый взгляд и слишком большая настойчивость. — Хорошо. Ответь пожалуйста на вопросы, письменно. Вот так быстро переступать с одной ступени уважительного общения на приближенную к дружеской было совершенно не просто, и Тэхён приложил немало усилий. Всё же, он преподаватель социологии, и этика настолько глубоко въелась под кожу, что даже со схожим во мнениях человеком было чертовски сложно общаться как-то иначе. — Без «пожалуйста», пожалуйста. — Сухён наконец забрала листок, и улыбнулась, уткнувшись в него, после того, как выделила последнее слово, а Тэхёну показалось, что в комнате стало ещё жарче. Тяжелый пиджак давил на плечи и шею, которые и так сводило из-за усталости. А ещё, ко всему прочему, казалось, что галстук затягивался сам собой, и Тэхён незаметно его расслабил, совсем чуть-чуть, но похоже Сухён заметила и отвлеклась от выполнения задания. — Здесь довольно жарко, вы могли бы снять пиджак и галстук. Сухён не отрывала глаз от тетради, только чтобы не смущать преподавателя, потому что он заметно нервничал и постоянно касался то влажного лба, то галстука. Выглядело немного забавным, и Сухён постоянно отвлекалась, незаметно поглядывая, а потом и вовсе не выдержала. В подтверждения собственных слов, она перекинула волосы на одно плечо и потрепала ворот футболки, чтобы немного обдуть шею. Тэхён хотел сначала ответить отрицательно, мол всё в порядке, но потом решил всё же снять пиджак и побольше расслабить галстук, потому что к концу занятия, наверняка, вымок бы весь. Сухён достаточно долго выполняла задания, и Тэхён за это время успел немного расслабиться и даже последовал её примеру и облокотился на край кровати. Так действительно было удобней, и духота больше не беспокоила, но брюки всё равно не позволяли сложить ноги, например, как у Сухён. — Я закончила. — Она протянула тетрадь с ответами, и не собираясь скрывать улыбку, а Тэхён ненадолго засмотрелся на родинку на её шее, которая всё ещё оставалась открытой, а после обратил внимание и на довольное выражение лица. Он не мог понять, в чём кроется подвох, потому что на занятии в университете всего день назад его игнорировали, потом вечером, когда он пришёл, вообще разозлились и похоже обиделись, а сейчас Сухён выглядела иначе и вполне веселой. Тэхён постоянно перечитывал ответы и никак не мог сконцентрироваться, чтобы проверить их правильность, поэтому негромко пыхтел, заставляя улыбаться Сухён ещё шире. Он видел, привычным боковым зрением. — У вас есть девушка? Тэхён поперхнулся воздухом и раскашлялся, а острая коленка сильнее уперлась в его бедро. — Что? Он наверняка покраснел, а ещё ему снова стало жарко. Зато Сухён явно потешалась, с интересом разглядывая недоуменное лицо и закусывая губу, чтобы сдержать смешок. Тэхён мотнул головой и поспешил спрятаться в контрольной, пробормотав, что это не имеет отношения к социологии. А ещё он старался игнорировать колено, которое, видимо, не собиралось отступать или хотя бы немного уменьшить напор. — Может, тогда парень? — насмешливый голос шепнул совсем близко к уху, и теперь Тэхён не смел даже вздохнуть, потому что мятное дыхание забралось в легкие и зажглось маленькими искорками. Странная дрожь промчалась по телу и поселилась в пальцах, поэтому Тэхён сильнее сжал тетрадь, и только после этого поднял круглые и возмущённые глаза. Сухён однозначно издевалась, и теперь Тэхён сомневался, стоило ли ему вообще извиняться за что либо, потому что к такому напору он совершенно не привык. Нет, в его жизни девушек было полно. Особенно во времена студенчества. И попадались достаточно наглые, даже Сухён не стала бы с ними на одном уровне. Но вот, что бы на что-то намекала собственная студентка, для Тэхёна было впервые. Она попросила о дружеском обращении к себе, несмотря на то, что разница в возрасте была как минимум не меньше восьми лет, так теперь ещё и вела себя провокационно. — На что ты намекаешь? — Тэхён и не заметил, как без тени сомнения обратился на ты, хотя прежде это было сделать не просто. Он отложил тетрадь и наконец отодвинулся от настойчивой коленки. Он правда пытался выглядеть грозным и серьезным, но видимо испуг так и застыл на лице, потому что у Сухён не дрогнула ни одна бровь, разве что улыбка стала отчётливой. — Вы мне нравитесь, преподаватель Ким. Как парень нравитесь. Тэхён сжал брюки на собственных коленях, когда его губы стремительно накрыли неумелым поцелуем. С того момента, как он услышал шокирующее признание и до поцелуя, не прошло и мгновения, поэтому он даже не успел сомкнуть удивленно распахнутые губы. Тонкий теплый язык скользнул в рот и едва зацепил его собственный, и Тэхён сжался всем телом и поспешил отстраниться. То, что можно было бы воспользоваться руками, он никак не мог сообразить, потому что прибывал в полнейшем ступоре, а отодвинуться не позволяли цепкие пальцы, которые зарылись в его волосах на затылке. Какой же он глупец. Ему не было оправданий. И никакой теперь, даже самый гуманный, суд не мог встать на защиту преподавателя. В один миг все убеждения о нравственности и морали летели к чертям, потому что Тэхён не успел пресечь «преступление», в котором волей судьбы стал соучастником.