Этический нигилист

***

Нынешний выходной день выдался не таким солнечным, как предыдущий, но настроение всё равно оставалось хорошим. Будто в жизни Тэхёна всё наконец-то начало налаживаться и становиться на свои места. Бессонница перестала кусать за пятки, а душу больше не тревожили сомнительные терзания. По крайней мере, Тэхён старался не думать об этом. Ничего сверхаморального не произошло, а значит, и незачем было убиваться или излишне переживать. Тем более, что голову наполняли только воспоминания предыдущего дня. Супермаркет, молчаливая и долгая поездка до дома, где он перебрасывался взглядами с Сухён и делал музыку немного громче, когда она вытягивала губы, улыбаясь и качая головой в такт. И ещё ужин. Приятный и вкусный. Тэхён уверен, будь он в одиночестве в тот момент, паста не казалась бы настолько восхитительной. А потом, прощание… Немного неловкое и волнительное, потому что Сухён топталась у порога и не решалась смотреть в глаза, поджимая губы. Зато Тэхён улыбался. Настолько солнечно, что у Сухён перехватило бы дыхание, если бы она осмелилась посмотреть. Её робкое и вопросительное: «До завтра?», произнесенное на прощанье ещё вчера, пускало мурашки по плечам и спине даже после обеда, когда Тэхён беспокойно сновал из комнаты в комнату, не зная, чем заняться, чтобы дождаться назначенного времени. Небольшой приветственный концерт в честь дня открытых дверей должен был начаться в шесть вечера, а стрелка часов словно застыла на трёх и не хотела идти по привычному кругу. Она точно издевалась и испытывала нервы, поэтому Тэхён тяжело вздыхал, отводил взгляд в сторону, уходил в другую комнату, а потом вновь возвращался, и его глаза обязательно находили настенные часы. Часы на экране телефона, казалось, сговорились с настенными, потому что, как не смотрел Тэхён, проходило не больше минуты. Он уже успел перебрать все вещи в шкафу и перегладить те, которые развешивал вчера на сушилке. Потом пробовал расслабиться и почитать книгу, но текст совершенно не воспроизводился и не запоминался, будто буквы стояли в неправильном порядке, а предложения и абзацы не несли никакой информации. Тэхён даже принимал душ дважды — расслабление не дало и это. Он уже не помнит, когда в последний раз так нервничал. Перед первой лекцией? Перед экзаменом или первым свиданием? Отчего-то, создавалось ощущение, словно его действительно пригласили на свидание. Конечно же, думать об этом в таком ключе, Тэхён не мог себе позволить, но нервы шалили, невзирая на пытливый ум и здравый рассудок. Впрочем, нервозность не оставила, даже когда Тэхён занимал место в актовом зале. Помещение постепенно наполнялось зрителями и шумом, а плотные бордовые портьеры на сцене были ещё завешаны. Он уже успел почувствовать неловкость, когда столкнулся на входе в зал с заведующим общественной деятельностью, потому что ещё на прошлой неделе отклонил приглашение на этот концерт. Правда, тогда у Тэхёна не было особых обстоятельств, и он без зазрения совести сказал, что будет занят, потому что должен навестить родственника в его день рождения. Теперь пришлось сказать, что его обязал секретарь из ректората, и дежурство в зале будет учтено в качестве общественной работы, то есть зачтется ещё и при рассмотрении его квалификации, когда придёт время её повышать. Тэхён практически не врал, так как заранее позвонил в деканат и предложил свою кандидатуру, но горьковатое послевкусие всё равно осело где-то на корне языка и заставляло немного першить горло. Тэхён слишком много врал в последнее время, но, как ни странно, прямо сейчас этот факт нисколько не смущал. Ему стоило уже давным давно принять себя таким, каким он и являлся, а не пытаться подстроиться под окружающих. Вероятно, тогда бы не пришлось врать. Никому. Свет в актовом зале погас, а стоящий гул немного притих, и Тэхён почувствовал ещё большее напряжение. Казалось, что сердце вот-вот сорвётся с петель и куда-нибудь ускачет. Обычно, такие ощущения называют волнением в предвкушении чего-то приятного, а Тэхён и не стал бы возражать. Только слишком явная сухость и горечь из-за недавнего стыда перед заведующим усилилась, заставив полезть в портфель за маленькой бутылкой воды. Тэхёну не впервые присутствовать на подобных мероприятиях, и он предполагал, что рано или поздно в зале станет достаточно душно, а спертый воздух сдавит грудь и иссушит гортань. Предусмотрительность в виде бутылки минералки всегда спасала в такие моменты. Металлическая застежка с пружинной кнопкой негромко щёлкнула, а телячья кожа чёрного портфеля приятно заскрипела, когда Тэхён достал бутылку. Совершенно никто не обратил на это внимание, хотя уже и повисла тишина, потому что занавес наконец поднялся, а на сцену вышел какой-то студент. Тэхён открутил крышку и прислонился губами к горлышку, делая сразу несколько больших глотков. — Извините, здесь не занято? Он едва не поперхнулся, вздрогнув, когда его побеспокоил женский голос. Тэхён поборол приступ кашля, лишь прочистив горло, и замотал головой. В полумраке не было видно того человека, который пытался сесть рядом, да и Тэхён не успел рассмотреть, потому что заиграла музыка, привлекая внимание. — Тогда я присяду? Его снова позвали, заставив посмотреть. И на этот раз Тэхён неосознанно подвинулся, будто не хотел отвлекаться, а делал это только для того, чтобы его не тревожили, но ещё не закрытая бутылка по инерции качнулась, выплескивая воду на брюки. Тэхён тихо шикнул и поджал губы. Естественно, его немного напрягла сложившаяся ситуация, и он собирался выказать недовольство хотя бы взглядом, так как словесно делать этого не стал бы из-за чувства такта, но когда он посмотрел на причину своего беспокойства, замер и не уследил за открытой бутылкой, которая пролила ещё больше воды на его брюки. — Ой, осторожней! Женская рука ухватилась за пластиковое горлышко и вернула бутылку в горизонтальное положение, задевая пальцы Тэхёна, но он, кажется, не заметил. А ещё он не дышал, потому что теперь со сцены лился свет и ложился на лица всех зрителей без исключения. — Кажется, ты не рад встрече… — шутливо хихикнули, усаживаясь на соседний стул, а Тэхён шумно вздохнул и закрутил крышку, сразу же убирая бутылку обратно в портфель. — Я не хотела заставать тебя врасплох, но не удержалась, когда увидела пустое место рядом с тобой, Тэхён. Ёри всегда употребляла имена в разговоре, даже когда это было совсем неуместно. Наверное, это было её привычкой, но Тэхён успел отвыкнуть от такого речевого оборота. Он резал слух и звучал как-то надменно. А ещё Тэхён успел отвыкнуть от Ёри. Давно. — Ты даже не поприветствуешь старую знакомую? — Ёри коснулась его предплечья, а Тэхён тут же отдернул руку. Похоже, этот жест нисколько её не обидел, хоть и вынудил оставить попытки дотронуться. Она улыбалась той самой улыбкой, которая обычно сражала наповал любого, потому что казалась наивной и милой, но не для Тэхёна. Он больше не верил в эти ямочки и мимические морщинки у глаз. Они теперь напрямую говорили о корысти и хитрости. — Что ты тут делаешь, Ёри? — Тэхён специально добавил имя, чтобы казаться таким же самоуверенным. Он немного поёрзал на стуле, принимая более выгодное положение, и сложил руки в замок в защитном жесте. На сцене уже разворачивалось представление, и кто-то читал стихи, но Тэхён совершенно ничего не слышал, потому что построил вокруг себя непроницаемый купол. — Как грубо… Не чужие же, — Ёри недовольно вытянула и сжала губы, складывая руки под грудью, будто обиделась, но скрыть от Тэхёна того, что она просто постаралась приподнять собственную грудь, чтобы привлечь особое внимание, не удалось. Его ноздри раздулись, а пальцы сжались сильнее. Как побели костяшки, можно было бы заметить, если бы свет от сцены стал немного ярче. Ёри постоянно пользовалась запрещёнными приёмами, даже если выглядела при этом вульгарно. Её совершенно не смущали ни профессора, когда она так делала, чтобы улизнуть от ответов на занятиях, ещё будучи студенткой, ни кто-либо вообще. Когда-то Тэхёну казалось это забавным. Теперь же он наполнялся раздражением. А ещё Ёри намекнула на некие взаимоотношения, о которых Тэхён не хотел и вспоминать. В его жизни было достаточно девушек, да и причины расставаний были разными, но эта причина оказалась самой вопиющей. Невыносимой и несправедливой. Такие события надолго въедаются в кожу и дырявят её, пока не доберутся до самого сердца, пронизав и испепелив его изнутри. — Ты пришла сюда чтобы смотреть концерт? — голос Тэхёна был тихим, чтобы никому не мешать и не привлекать лишнего внимания, но в нем отчётливо слышалась раздражённость и злость. Он сузил глаза, и, по всей видимости, заставил Ёри почувствовать неловкость, потому что она часто заморгала и кивнула. — Так смотри. На сцену в любой момент могла выйти Сухён, а Тэхён не хотел пропустить его. Правда, теперь он вряд ли бы получил эстетическое удовольствие или, возможно, трепет, который испытывал, когда подглядывал. Но всё же, он обещал присутствовать и смотреть, а значит готовился столкнуться взглядами. — Я хотела поговорить, Тэхён. Ёри снова это делала. Снова добавляла имя и снова прикоснулась, несмотря на то, что Тэхён уже отвернулся от неё. — Ты выбрала неправильное время и место. Он говорил холодно и даже не смотрел в её сторону. Это должно было натолкнуть хоть на какие-нибудь мысли, но, очевидно, Ёри растеряла весь ум или намеренно игнорировала подтекст. Задаваться вопросом, как она вообще сюда попала и о чем хотела поговорить, Тэхён не имел никакого желания. Ему вообще не было интересно ни это, ни то, чем она жила последние семь лет. Все воспоминания он уже давно стёр и вычеркнул её имя вместе с именем бывшего лучшего друга. Им обоим не следовало попадаться на глаза Тэхёну, никогда. — А после концерта мы сможем поговорить? Тэхён шумно вздохнул и повернулся. — Я буду занят. — твёрдо и холодно. Точно так же, как и с ним однажды. На самом деле, у Тэхёна не было никаких дел на сегодня. Всё, что можно он уже переделал и даже протер пыль, хотя протирал её ещё вчера. В любом случае, разговаривать с Ёри он не собирался. Какие бы не были причины, Тэхён не чувствовал в этом разговоре нужды. Она могла объясняться сколько угодно — Тэхён давно утратил веру. А вот поговорить с Сухён после выступления, он бы не отказался. Они бы могли даже не дожидаться окончания мероприятия, тем более, если учесть некоторые обстоятельства. А ещё он бы довез Сухён до дома. — Наверное, ты слишком долго ждал, Тэхён, — Ёри больше не старалась прикоснуться или обратить на себя внимание слишком явно, но всё же продолжила шепотом, — Я тоже подожду…

***

Концерт заканчивался, а Сухён так и не вышла на сцену. Тэхён пытался вспомнить, не могла ли она танцевать, пока его отвлекали, но это длилось не слишком долго, так что он должен был заметить в любом случае. На протяжении всего мероприятия Ёри больше не пыталась заговорить и не издала ни звука, лишь иногда посмеиваясь над действиями на сцене. Тэхёну же не было смешно. А под конец стало ещё и тревожно. Он написал Сухён сообщение с вопросом, всё ли в порядке, но его даже не прочли. Тревога начала накатывать волнами с новой силой, когда тот самый студент, который выступал с речью в самом начале, оповестил о завершении концерта и пожелал удачного выбора специальности, чтобы абитуриенты обязательно вернулись в этот университет уже в качестве первокурсников. Тэхён встал со своего места немного раньше, чем все остальные, как только включился свет, и постарался найти знакомое лицо среди зрителей. Он был растерян, а ещё совершенно не обращал внимания на Ёри, которая всё же не оставила попыток поговорить. Целых полтора часа Тэхён напрягался и старался отгородиться от неё невидимой стеной, а сейчас пронёсся мимо, словно её вообще здесь не было. К слову, он не посмотрел на неё, даже когда стоял на улице и всматривался в лицо каждого, кто выходил из кампуса. Сухён же не могла так пошутить? Это была бы слишком злая шутка, даже если Тэхён и заслужил, чтобы его проучили. За чрезмерную моральность, например. Скорее всего, с Сухён что-то случилось — Тэхён почти не сомневался. Невероятно пугающее чувство засело глубоко внутри, заставляя нервничать и набирать номер снова и снова. Абонент был недоступен всё время, но он не оставлял попыток дозвониться, уже возвращаясь домой. Тэхён не замечал, что за окном темнело, а по радио играла какая-то музыка, потому что постоянно смотрел на экран телефона и слышал только гулко стучащее сердце. Оно трепыхалось как ошалелое и мешало мыслить. Непонятный страх сковывал пальцы и холодил кровь, а единственным верным решением всё узнать и избавиться от неприятных ощущений показалось только одно: — Преподаватель Ким? — Хисон удивилась, увидев соседа на пороге собственного дома и запахнула халат посильнее, придерживая открытую дверь за ручку, словно прячась за ней. Она выглядела расстроенной и растерянной, а ещё уставшей. Тэхён очень внимательно проследил за мимикой, будто это дало бы ответы на все его вопросы. Он сжал кулаки и закусил губу прежде, чем заговорить. — Извините, что беспокою в такое время, — возможно, нужно было начать с приветствия и поклониться, но Тэхён слишком нервничал, — Сухён дома? Хисон сначала округлила глаза, а потом глубоко вздохнула и протяжно выдохнула, опуская голову. Очевидно, ей не с кем было поделиться переживаниями и положиться тоже было не на кого, поэтому она подняла глаза и покачала головой. Её плечи были всё ещё опущены, и почему-то Тэхён увидел в этом гораздо больше, чем простое отсутствие дома Сухён. — Что-то случилось? — он старался говорить осторожно, чтобы не давить, и не заметил, как взял женщину за свободную руку. — Тэхён, — Хисон было осеклась, потому что обратилась неформально, но потом решила отбросить этику и продолжила, накрывая руку соседа своей ладонью. — Отец Сухён сказал, что появились срочные дела, и он не сможет приехать на праздники, а Сухён сильно расстроилась… Женский голос начинал дрожать и наполнялся едва слышными всхлипываниями. Тэхён сжал руку Хисон и закивал, давая понять, что он сможет помочь и чтобы она продолжала.  — Тэхён, я не знаю, где она. Я переживаю, — Хисон уже вся дрожала, а то, что она обращалась к преподавателю неформально, давало ей маленькую надежду на поддержку с его сторону. Она была уверена, что Сухён доверяет преподавателю намного больше, чем ей. Скорее всего, перед ним ей будет легче открыться. Тем более, разница в возрасте между ними не такая уж и большая, а значит Тэхён сможет достучаться. — Не переживайте, пожалуйста, — Тэхён высвободил руку и коснулся плеч женщины, давая ещё больше надежды, чем она бы попросила. — Я обязательно её найду и позабочусь, чтобы ничего плохого не произошло. Почему-то Хисон верила в слова соседа. С самого первого дня он показался очень ответственным и заботливым. Преподаватель жертвовал своим временем и пришёл предупредить пробелы в знаниях Сухён. А ещё он не взял ни воны за дополнительные занятия. Преподаватель Ким был просто потрясающим и добродушным. Тем, на кого можно было положиться и довериться, и Хисон не сомневалась, что именно он позаботится о Сухён даже лучше её самой.

***

Тэхён ехал так быстро, как только мог. Наверняка, он пару раз проехал на красный и кого-нибудь подрезал, но в данный момент заботится о правилах и приличии не было ни времени ни желания. Он очень торопился и не хотел терять ни минуты, потому что знал — его ждали. Тэхён чувствовал, что Сухён нуждалась сейчас в нём гораздо больше, чем когда-либо. Шестое чувство подсказывало, где её найти. Тэхён просто постарался поставить себя на её место. Это оказалось несложным, потому что он точно так же поступал, когда не с кем было поговорить и когда нужно было излить душу. Поплакать и раскаяться. Пожаловаться и послушать тишину в ответ. В небольшом холле было светло. Здесь всегда горел свет, даже ночью. Стеклянные стеллажи отражали каждую светодиодную лампочку, и из-за этого рябило в глазах после темноты, но Тэхён игнорировал это, упрямо ступая по мраморному полу. Он игнорировал даже фотографии, которые всегда смотрели точно в глаза, в какую бы сторону он не отходил. И, наверное, впервые игнорировал одну единственную… Тишина приглушала каждый шорох и стук подошв, но живую душу среди безжизненных всё равно было слышно. Она дышала и внутри неё билось сердце. Слишком живое и слишком родное, чтобы не найти. — Почему ты отключила телефон? — голос прозвучал достаточно грубо, чтобы Сухён поняла — Тэхён не собирался шутить. Он должен был отругать её. Накричать. Выпустить пар, потому что испереживался. Только разве он мог? Сухён стояла около панорамного окна, смотря куда-то в темноту, и едва заметно шевельнулась, когда услышала его голос. Нет, она не плакала совсем. Она была зла на отца, потому что он не собирался приезжать, и на мать, потому что бросила её одну в этом мире и покинула его слишком рано. Хисон на этот раз винить было не в чем. Разве что, из-за вторжения в душу без разрешения. — Ты хоть знаешь, как я переживал? Тэхён говорил громко, медленно подходя ближе, но остановился, стоило Сухён обернуться. Он ожидал увидеть заплаканное лицо и тут же растаять или растерять запал, но она не выглядела раздавленной. Это смутило. Сухён, скорее, была огорчена предательством, а ещё зла. Настолько зла, что не сразу показала удивление. — Что? Ты переживал? Вот теперь, по дрогнувшему голосу и по тому, как задрожали её губы, Тэхён смог понять, что в его поддержке действительно нуждались. Сухён заерзала и закусила щёку с внутренней стороны, чтобы сдержать предательский мандраж. До того, как она увидела Тэхёна, плакать совсем не хотелось, но сейчас жалость к себе обещала сделать пробоину в твёрдой дамбе. Не то, чтобы она удивилась его переживаниям — они могли быть чисто из человеческой совести — просто именно Тэхён смог бы понять и разделить её мысли, как никто другой. Сухён не сомневалась в этом. — Я отсидел весь концерт, а потом искал тебя по всему городу, — конечно, Тэхён немного преукрасил, осторожно прощупывая почву, чтобы знать наиболее мягкие и тонкие места — надавив на них, можно было бы добиться большего эффекта. — Честно говоря, я подумал, что ты решила поиздеваться надо мной. Сухён буквально оцепенела от таких предположений. Она и подумать не могла, чтобы повести себя подобным образом. Всё получилось само собой. Она бы не смогла танцевать. Не смогла вообще появиться в университете. А ещё не смогла распознать маленькую хитрость, с помощью которой её поймали на крючок и виртуозно подводили, незаметно подходя ближе. — Я не… — голос дрогнул уже заметнее, и Тэхён сократил расстояние в несколько больших шагов, потому что Сухён могла не выдержать напора. — Отец сказал, что не приедет, и я… В носу и уголках глаз защипало, а сама Сухён всхлипнула, быстро вытирая стремительную слезинку с щёки. Она теперь не смотрела в глаза, потому что посчитала себя виноватой буквально во всём. В том, что не приедет отец. В том, что заставила переживать Тэхёна и мачеху. В том, что умерла мама. Во всём. Но, естественно, её никто не винил. — Иди сюда, — Тэхён развёл руки в стороны, а потом уцепился пальцами за острые плечи, чтобы притянуть, когда она засомневалась и остановилась. — Тебе не обязательно рассказывать, я всё знаю… Объятья оказались слишком тёплыми и нежными, чтобы сдерживаться. Сухён нужно было выплакаться, и его большая грудь подходила для этого лучше всего. Тэхён собирался как можно дольше прижимать к себе хрупкое тело, гладить по волосам и узкой спине, а ещё сколько потребуется прижиматься щекой к макушке. Его тоже предавали, и не единожды. Об одном из таких предательств напомнили совсем недавно, так что да, Тэхёну тоже нужны были эти объятья. Потому что в них не нужно было о чём-либо думать. В них можно было закрыть глаза и вдохнуть запах волос. Он точно становился родным. Рядом с Сухён не нужно было притворяться другим. Он мог быть самим собой. Мог улыбаться так искренне, как ни с кем другим. Наверное, мама сейчас радовалась за него. Тэхён определенно это чувствовал. А ещё он чувствовал, как его крепко обнимали за талию, утыкаясь покрасневшим носом в грудь, словно он самый важный в жизни человек.

***

— Не могу поверить, что пью вино с собственной студенткой, — Тэхён рассмеялся, а его щёки приобрели розовый оттенок. Он откинулся спиной на сиденье дивана и вытянул ноги вперёд. Вот так, сидя на полу в приятной компании и разговаривая обо всём и ни о чём одновременно, казалось очень значимым. Будто таких разговоров по душам не хватало, чтобы почувствовать настоящее счастье. Настоящую жизнь. Рутинные будни слишком сильно засосали Тэхёна с головой, зато теперь он ощущал, что вырвался из замкнутого круга. — А ты не придавай этому значения, — Сухён тоже хохотала, но не над его словами, а скорее из-за легкого опьянения и забавного вида Тэхёна. Его покрасневшие щёки и растрепанные волосы — самое забавное, что когда-либо видела Сухён. Похоже, он опьянел гораздо сильнее её и теперь смеялся над каждым пустяком. Там, в колумбарии, Тэхён выглядел расстроенным и потерянным, несмотря на то, что хотел показаться суровым. Но после того, как Сухён отказалась ехать к себе домой, а он предложил в качестве ночлега свой, его словно подменили. Кажется, это Тэхён не хотел оставаться сегодня в одиночестве. Во всяком случае, вино тоже сделало своё дело, потому что сейчас он выглядел расслабленным и милым. До щемления в груди милым, но Сухён сдерживалась изо всех сил, чтобы ненароком не проговориться и не указать на это. Она закусила губу и повернулась к нему лицом, умещая локоть на диван, чтобы подпереть голову. — Расскажи лучше, что там было в университете? — Сухён сделала большой глоток вина и отставила бокал на пол рядом с собой. Она немного переживала, что даже не предупредила худрука и остальных о своём отсутствии. А ещё расстроилась, потому что так и не станцевала для кое-кого. Он, конечно же, уже видел танец, но не целиком и не в красивом платье. Сухён думала, что ему бы понравилось. Тэхён напрягся и схватился за бокал, переставая улыбаться. Довольно серьёзный разговор о родителях и о жизни в целом, уже оставался позади, потому что Тэхён всю дорогу до дома пытался объяснить, что ничего страшного не произошло и что заставлять переживать всех вокруг просто нечестно. Он позволил Сухён остаться на ночь у себя с одним условием — если она включит телефон и напишет Хисон. К слову, Сухён вела себя послушно. Во многом соглашалась и обещала больше так не поступать. Зато теперь она хотела узнать совершенно логичные и обычные вещи, а Тэхён занервничал. Тот концерт оказался для него настоящим испытанием. В основном, из-за одной особы, о которой уж точно не следовало говорить. Остального он просто напросто не заметил. Прежде чем что-нибудь придумать и ответить, Тэхён допил вино и подлил ещё, в два бокала. — Я не мог сконцентрироваться на выступлениях, потому что ждал тебя… — слова выпорхнули словно птицы гораздо раньше, чем Тэхён смог обдумать сказанное. Он собирался как-нибудь выкрутиться из ситуации, чтобы не упоминать неприятных ощущений, а получилось, что сболтнул лишнего. И не то, чтобы это было ложью — это было самой настоящей правдой — но Тэхён не планировал об этом говорить. Сухён уже поднесла наполненный наполовину бокал к губам, но остановилась, заслышав откровенность, и приподняла брови. Видимо, Тэхёну следовало прямо сейчас провалиться под землю, а он всё равно продолжал сидеть рядом и смотреть точно ей в глаза. Кажется, он охмелел в конец, потому что отказывался чувствовать хотя бы малую часть смущения. Ночь и вино — не лучшее сочетание, если только не для откровений. — Иногда мне кажется, что у тебя раздвоение личности, — Сухён хохотнула и всё же смочила горло вином, а затем отставила бокал, — И что, так сильно ждал, что ничего не запомнил? Не запомнил кроме одного, а точнее одной, но сейчас о ней не было ни единой мысли. Всё, о чём мог думать Тэхён, это Сухён и их маленький секрет, находившийся на втором этаже и заключающийся в противоположных окнах. Наблюдать за ней было действительно волнительно и приятно, а тот факт, что не удалось лицезреть полноценную постановку оседал горечью на дно желудка и превращался в тяжелый камень. — Я расстроился, — Тэхён выпятил нижнюю губу, становясь неимоверно смешным, но почему-то Сухён не было смешно. Теперь он решил не идти на попятную и сказать всё как есть. Вино, конечно, заглушило трусость, но и храбрость всегда жила где-то под рёбрами, дожидаясь своего часа. Она просто слишком долго пряталась. — У меня отличная идея! — Сухён вскочила на ноги, подхватывая бокал, и разом его осушила, а Тэхён очень сильно засомневалася, что идея окажется действительно отличной, когда она потянула его за руку, заставляя подняться следом. — Где у тебя ванная? И всё-таки он не стал возражать, указав на второй этаж и дверь в собственную комнату. Сухён потащила его туда за руку, а ещё взяла с собой спортивную сумку, в которой так и осталось лежать выглаженное платье. Она совсем недолго сомневалась, прежде чем осуществить задуманное, но когда разглядела в глазах Тэхёна едва заметный блеск, отбросила все сомнения. Раз уж он не увидел танца и расстроился из-за этого, стоило наверстать упущенное, тем более, платье было с собой, а музыку можно включить и на телефоне. Тэхён был уверен, что все идеи Сухён находили своё воплощение, от мысли до действия, буквально за секунду, и это вызывало восхищение. Он тоже был таким и успел забыть, насколько горяча кровь в моменты исполнения желаний. Он бросался в события с головой и мчался навстречу приключениям. Ему необходимо было вернуть себя, и, очевидно, Сухён становилась тем веревочным мостом через пропасть, который стоило отважиться преодолеть. Он грыз губы и сжимал в ладонях покрывало кровати, пока дожидался её из ванной комнаты. Естественно, догадаться было не сложно, что задумала Сухён, потому что она попросила подождать и включить выбранную ею музыку, когда подаст сигнал. Только Тэхён начинал нервничать и, похоже, в несколько раз сильнее, чем перед первым свиданием или экзаменом. Кровь прилила к голове, разогревая кожу, а в комнате становилось душно, но ещё хуже стало, когда Сухён крикнула, чтобы он включил музыку. Тихая медленная мелодия зазвучала каким-то струнным инструментом, словно легкий тёплый ветер, а потом добавился шум набегающих на берег волн, но в ушах Тэхёна был только гул собственной крови, потому что появилась Сухён. Её длинное чёрное платье рассекали к низу красные треугольники, создавая ощущение объявших языков пламени, а продольный разрез на бедре оголял бледную кожу во время плавных движений. То, что теперь видел Тэхён, разительно отличалось от того, что он уже успел посмотреть. Теперь Сухён не казалась первокурсницей, за которой было стыдно подглядывать и которая провокационно привлекала внимание. Теперь перед ним была взрослая девушка, отражающая своим танцем всю бурю эмоций, таящихся внутри. Она завораживала. Заставляла смотреть, не отрываясь. Заставляла желать… Тэхён чувствовал себя взбудораженным и настолько живым, каким никогда себя не смог бы назвать. Его сердце замирало и заходилось в восторге, а спина, лоб и ладони начинали потеть. Становилось настолько жарко, что Тэхёну с трудом удавалось сделать вдох. Он будто горел в этом пламени, имя которому Им Сухён. Невероятная и прекрасная Им Сухён. Тэхён начинал тяжело дышать, совершенно не контролируя свои эмоции, а Сухён незаметно наступала. Сейчас он был тем, кто добровольно садился на крючок и плыл утягиваемый всего лишь тонкой леской. Он сильней сжал пальцами покрывало, когда на его плечи опустились её ладони. Пришлось сглотнуть внезапную сухость, но разрывать противостояние взглядов Тэхён не стал. Тонкие пальцы прошлись по накрахмаленному краю воротника и подцепили верхнюю пуговку рубашки. Тэхён не смел двигаться, словно околдованный волшебной флейтой, продолжая рвано дышать. Сухён же потянула ещё за одну, заставляя расстегнуться и её, а ещё встать Тэхёна на ноги. Наверное, сейчас он не отдавал себе отсчёта, потому что сам положил ладони на талию и сам начал раскачиваться в танце. Сам аккуратно обводил изгибы, закрывая глаза и утыкаясь в изгиб шеи, когда прижимал её к себе запретно близко. Он возбуждался и хотел её, отрицать было бессмысленно, потому что уже позволил себе намного больше, чем следовало. Он снова шагал в бездну, но на этот раз, страховка держала надёжно. На этот раз Тэхён совершенно не хотел останавливаться. — Сухён, мы не должны… Слова утонули в мягких губах напротив. Завязались в узлы и растворились в сплетенных языках. Тэхён и сам растворился, отвечая и толкаясь в сладкий поцелуй. Вылизывая и покусывая. Это чистой воды сумасшедшие, из которого не было обратного пути. Сухён судорожно вздохнула, когда он обнаружил свои руки на её ягодицах, а губы на тонкой шее. Кожа была настолько нежной, а дурманящий запах забивался в легкие и застилал всё пространство туманной пеленой. — Не останавливайся, — прошептала она, цепляясь в плечи, а Тэхёна словно хлопнули по лбу, заставляя замереть безжизненной статуей. У него уже давно не было никого в таком плане, и он никак не мог ожидать, что потеряет голову. — Нет, это… Его речь оборвалась и превратилась в глухой стон, когда чужая ладонь коснулась напряженного паха. Ширинка брюк ужасно давила, а легкое прикосновение отдалось приятным разрядом. Слова и мысли рассыпались на маленькие колючие осколки, концентрируясь внизу живота и пульсируя под горячей ладонью. Тэхён не осознавал, что толкнулся навстречу, когда её пальцы сжались и прошлись по длине. Боже, Тэхён умирал. Умирал так отчаянно, цепляясь за крупицы совести и сознания, которые исчезали с каждым поцелуем и каждым поступательным движением. Он будто был прикован и приперт к стене. Но всегда находилось «спасательное НО», которое стало отправной точкой в тот момент, когда ремень уже оказался расстегнут, а за ним последовала и молния. — Пожалуйста, Сухён, не надо, — Тэхён закусил губу и нахмурил брови. Нет, он не злился. Он был чертовски расстроен и был готов разреветься из-за отчаяния, которое вложил в слова. А Сухён была просто слишком послушной рядом с ним. Она прекрасно видела слабость Тэхёна перед собой, не только в сексуальном плане. Он совершенно не мог противостоять ей, хотя с остальными вёл себя иначе, она уверена. Пользоваться этим, Сухён всё равно не хотела, поэтому опустила голову и обратно застегнула ширинку вместе с пуговкой. — Только не прогоняй, прошу, — тихое бормотание прозвучало настолько жалобно, что Тэхён не нашёл ответных слов, укладывая руки на спину, прижимающейся к нему фигуре. — Я не смогу уснуть одна… Смешно, но Тэхён тоже становился послушным, потому что позволил ей спать рядом с собой под одним одеялом, а ещё одолжил свои вещи. Правда это, было катастрофичной ошибкой, потому что всё, чего касалась Сухён, теперь обещало сохранить её запах. А сам Тэхён, уже засыпая, ощущал как его обнимали и укладывали голову на плечо. Тепло и невероятно нежно. Тэхёну нужно было это тепло. Ему стала нужна Сухён, и когда-нибудь он планировал об этом сказать.