Этический нигилист

***

За окном палило яркое солнце, пробираясь сквозь тонкие прозрачные занавески и щекоча тёплыми лучами те участки кожи, которых касалось. Тэхён потянулся и сладко зевнул. Наверное, этот выходной особенный, потому что он впервые за последнее время выспался. Возможно, это случилось из-за того, что когда уже весь город спал, он раздвинул плотные занавески, зашторенные вот уже как две недели. За окном было темно точно так же, как и в соседнем доме, но на душе стало светлей и спокойней. Словно он давно должен был так сделать и просто перестать барахтаться или плыть против течения. Очевидно, Тэхён принял правильное решение, потому что теперь ласковое солнце дарило одухотворенность и тепло, свободно проникая в угрюмую комнату, которая больше не казалась такой. Декабрьское утро сто процентов было холодным, но из-за хорошего настроения и солнца создавалось ощущение, словно вернулось бабье лето, чтобы напоследок прогреть сухую опавшую листву и асфальтовые дорожки. Тэхён ещё раз потянулся, зевнув, и наконец встал с постели. Он и так проспал достаточно, а это значило, что свободного времени оставалось всё меньше до наступления темноты. Ему нужно было съездить в центр города за покупками зимних вещей, а ещё сходить в продуктовый. На завтра тоже был намечен выходной, но Тэхён хотел всё успеть за сегодня, чтобы посвятить целый следующий день уборке и стирке. В шкафу, на передних полках, всё ещё лежали легкие осенние вещи вперемешку с летними, и их следовало перебрать, заменив более подходящими. А потом Тэхён бы много читал и медитировал, как делал это почти всю осень. За последние четыре года его распорядок дня оставался практически неизменным. Если не считать, конечно, последних событий, где он был вынужден предаваться самоедству и стыду. Но сейчас он решил вернуть себя в привычное русло. Тем более, что после недавнего «свидания» с мамой стало намного легче. Центр города был забит пешеходами и машинами, как большой муравейник, и Тэхёну пришлось постараться, чтобы приткнуться на заполненной парковке перед торговым центром. До Рождества ещё оставалось больше недели, но люди, казалось, хотели закупиться уже в эти выходные и сновали туда-сюда. Хоть Тэхён и не был глубоко верующим человеком, всё же любил этот праздник. В детстве он всегда ходил вместе с мамой в католическую церковь в самый сочельник, а потом сломя голову нёсся домой, потому что в их отсутствие всегда приходил Санта и оставлял подарок под ёлкой гораздо раньше, чем остальным детям. Ко всем Санта приходил ночью, а у Тэхёна всегда была новая игрушка уже вечером. Будучи взрослей, Тэхён прекрасно знал, что подарки оставляла мама перед уходом, но всё равно восхищался и удивлялся, когда находил «привет от Санты». После смерти мамы Санта больше не приходил. Возможно, поэтому Тэхён и не стал посещать церковь в сочельник, да и вообще когда-либо. Покупать ёлку тоже было бессмысленно, а готовить праздничный ужин просто не для кого. Тэхён обычно укрывался тёплым пледом и усаживался перед телевизором на все выходные. Так что и за Рождественскими покупками ему ездить было не обязательно. Только для этого сезона прошлогодняя куртка совершенно не годилась из-за сквозной дырки, которую образовал забытый утюг, да и пару новых брюк и носков тоже не помешало бы приобрести. Впрочем, даже в павильонах с одеждой толпились люди. Тэхён всегда был терпеливым и сохранял спокойствие, но когда прямо перед кассой его обогнала и потеснила какая-то аджума, нарочно всунув под нос целую корзину вещей, сдерживать раздражение стало невыносимым. Кожа начинала зудеть под шерстяным свитером, а в горле образовывалась сухость. Он уже тяжело дышал и едва не стонал из-за душного воздуха, но от едких комментариев в адрес наглой женщины воздержался, лишь мысленно обозвав противной старушкой. Расслабиться удалось только в холле первого этажа, когда Тэхён купил в автомате стаканчик кофе и уселся на диван около фонтана. Вода умиротворенно журчала, а наверняка искусственная пальма успокаивающе качала листвой из-за потоков тёплого воздуха из кондиционера. — В общественном месте спать не культурно. Особенно преподавателю социологии. Тэхён всего на минуту прикрыл глаза, чтобы выдохнуть тяжелый день и расслабиться, но его занятие прервал насмешливый тон знакомого голоса. Он резко их открыл и чуть не подпрыгнул на месте, когда услышал шутливое замечание. — Господи, ты меня напугала! Он часто дышал, а ещё ухватился за сердце, потому что оно быстро колотилось. — Зато я не смущаю людей, устраиваясь на ночлег прямо в торговом центре. Сухён стояла всего нескольких шагах от него и еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Она случайно заметила своего преподавателя, когда спускалась на эскалаторе, чтобы купить кофе и дождаться мачеху уже у выхода, пока та выбирала ботинки в павильоне с обувью. Сухён тоже за сегодня порядком натерпелась, потому что её затащили чуть ли не в каждую примерочную. — Я и не спал вовсе, просто… Кажется, оправдываться перед ней становилось привычкой. Тэхён прочистил горло, раздумывая, что бы сказать, но, к счастью или нет, ему не дали договорить. — Сухён, я уже закончила. Думаю, твоему отцу понравятся ботинки, которые я выбрала. Можем теперь вызывать такси. Сухён глубоко вздохнула, закатив глаза, и поджала губы, даже не собираясь оборачиваться, а Тэхён напрягся и заерзал на месте, заметив приближающуюся Чхве Хисон. Он ещё ни разу с ней не встречался после того, как сбежал с дополнительного занятия из соседского дома, а теперь чувствовал такое неприятное и удушающее волнение, что буквально побелел. — О, преподаватель Ким, и вы здесь? Рада вас видеть, — Хисон запыхалась, потому что практически бежала, чтобы не оставлять Сухён надолго одну, а теперь переводила дух и махала ладонью на шею и лицо, когда всё-таки догнала. — Надеюсь, с вами уже всё в порядке? Сухён сказала, что вы приболели. Тэхён прибывал в ступоре, но, когда упомянули о его ненастоящей болезни, вскочил с места и поклонился, приветствуя. Недопитый стаканчик с кофе, оставленный на диванчике, покачнулся из-за резких движений и накренился, но Сухён успела его поймать раньше, чем Тэхён, или раньше, чем он бы упал. — Немного, но сейчас всё в порядке. На самом деле, Тэхён не выглядел так, будто всё действительно было в порядке, потому что его лицо казалось слишком бледным, а на лбу проступили капельки пота, но Хисон умолчала, ответно кивнув в знак приветствия. Она опустила на пол пакеты и немного потянула спину. — Тогда вы могли бы продолжить дополнительные занятия с Сухён? — в женском голосе совсем не слышалось вопроса. Он скорее звучал утвердительно, но немой вопрос так и застыл в глазах Тэхёна. Он тут же безмолвно задал его Сухён, которая, как оказалось, грызла всё это время губы и теребила картонный стаканчик. Что сказать или как отвертеться, Тэхён не знал, поэтому перевёл взгляд обратно на улыбчивую женщину и коротко кивнул. Ему нужно было придумать что-нибудь в своё оправдание, но момент уже был упущен, поэтому Тэхён глубоко вздохнул, замечая боковым зрением, что кое-кто пил из его стаканчика, пряча улыбку за картонным краем.

***

Уже где-то сорок минут Тэхён катил тележку с продуктами по огромному супермаркету и постоянно оглядывался. Он успел практически пожалеть, что вызвался подвезти соседей, а потом ещё и заехать вместе с ними сюда. Достаточно было бы посетить небольшой круглосуточный магазин недалеко от дома, чтобы пополнить запасы. В таком случае, Тэхён давно уже был бы дома и, наверное, уже успел бы перестирать всё бельё, потому что в этот супермаркет пришлось ехать почти через весь город, а потом тридцать минут стоять в пробке. — Тебе не говорили, что часто есть рамён вредно? — Сухён придержала тележку одной рукой, когда догнала, и запустила другую, выуживая оттуда сразу несколько пачек. Она фыркнула и вернула большую часть обратно на полку, а Тэхён лишь насмешливо хмыкнул. Честно говоря, он находил забавным наблюдать, как она разглядывала полки и подкладывала некоторые продукты в его тележку в то время, как Хисон надолго застряла между мясным и молочным отделами. Тэхён катил тележку и специально замедлял шаг, чтобы Сухён поспевала. А ещё он улыбался, когда она всякий раз бурчала из-за вредности тех или иных продуктов. — Чипсы — тоже вредные. Тэхён поймал тонкое запястье, когда она попыталась вытащить и их. — Единственная здесь вредина — это ты. И это фруктовые чипсы, из органических фруктов. — Он чуть сильней сжал запястье, заставив выронить пачку, но Сухён думала в этот момент совсем не о чипсах. Ей нравилось проводить ревизию в тележке Тэхёна, будто она его сиделка, но прямо сейчас настойчиво проницательный взгляд шоколадных глаз лишал былой уверенности и стойкости. В груди начинало щекотать воздушное чувство, а шея и щёки, скорее всего, заливались румянцем. Тэхён бы назвал его нежным, но говорить подобное уж точно бы не стал, поэтому закусил губу, не собираясь сдерживать улыбку, и отпустил её руку. — Ты выложила практически всё, что я выбрал. Чем мне теперь прикажешь питаться целую неделю? Перевести тему и отвлечь Сухён было самым лучшим решением, несмотря на то, что Тэхён больше не чувствовал неловкости рядом с ней, в отличие от некоторых, конечно же. Даже когда она залезла на переднее сиденье в его машину около торгового центра, он не засмущался. А вот Хисон выглядела слегка озадаченной. Похоже, она рассчитывала, что Сухён сядет вместе с ней на заднее сиденье. Наверное, он просто начинал привыкать к выходкам, да и присутствию Сухён. — Кроме полуфабрикатов существует ещё и нормальная еда. Слышал о таком? — голос получился чересчур надменным, но Тэхёна всё равно рассмешил высоко вздернутый нос, тем более, что он всё ещё был розоватым из-за смущения. Удивительно, эта девчонка целовала его дважды, а совсем недавно обнимала, совершенно не стесняясь. Зато теперь, кажется, не знала куда деть глаза, избегая прямого контакта. Тэхён нагнулся вперёд, облокачиваясь на ручку тележки, и постарался заглянуть ей в лицо, но Сухён показательно отвернулась к полке с макаронными изделиями, делая вид, что увлеклась разглядыванием разноцветных упаковок. — Знать и уметь — разные вещи. Сухён удивленно уставилась на него, тут же поворачиваясь. Она и подумать не могла, что Тэхён не умеет готовить. Выходит, совершенные люди не во всём совершенны, хотя упрекнуть захотелось неимоверно. До зуда на кончике языка. — Как хорошо, что в интернете полно видеоуроков! — Сухён открыто насмехалась, а ещё она потянулась за приглянувшейся упаковкой. — Сегодня у тебя на ужин паста с морепродуктами. Она развернулась и протянула синюю картонную коробку с длинной пастой, замечая недовольное выражение лица. Тэхён, скорее всего, не разделял её мнения, поэтому и морщился, представляя, как подгорят мидии с креветками, а длинная паста превратится в слипшийся комок бледных червей. Он как-то экспериментировал с этими продуктами и второго фиаско не собирался переживать, но почему-то хотел согласиться, попытав удачу снова. — Может ещё напишешь мне меню на всю неделю? — Тэхён проследил, как Сухён опустила коробку в тележку и цокнула, складывая руки на груди. — Тем более, мы не брали морепродукты… Его взгляд теперь изучал содержимое тележки, а в голове всплыла одна интересная мысль. Оказывается, совершать покупки вместе с Сухён очень увлекательно. И особенно приятно употреблять в разговоре «мы». Словно они дружные соседи, которые делят одну кухню на двоих и готовят на ней вместе. Вероятно, Тэхён слишком долго был одинок, но сейчас таким себя он не ощущал. — Вообще-то, я уже положила упаковку замороженных кальмаров и две с креветками. Сухён едва успела договорить, неожиданно вскрикнув, когда Тэхён резко отодвинул тележку и подскочил к ней. Всё потому, что Сухён неаккуратно вытащила коробку с верхней полки минутой ранее, заставив в последствии съехать несколько других. Но Тэхён оказался внимательным, заслонив голову Сухён собственным плечом, когда подскочил и притянул её к себе. В ладони Сухён быстро стучало чужое сердце, потому что она уперлась в грудь Тэхёна. А ещё ощущался тонкий аромат древесного парфюма с легкими нотками цитруса. Скорее всего, мандарина, но она сейчас думала совсем не об этом. Почему-то, когда Сухён сама нарушала чужое личное пространство, чувствовала себя более уверенно, но когда ситуация изменилась, волнение охватывало стремительно, а всякая уверенность испарялась, как влага с раскалённой сковороды. — Спасибо… — она отшагнула назад, прячась в распущенных волосах, и присела на корточки, чтобы занять ослабшие руки уборкой упавших коробок. — Будь осторожней в следующий раз. Ты же не хочешь, чтобы я страдал из-за вредной пищи?

***

Щёки уже болели, но Тэхён не мог перестать улыбаться, когда разбирал покупки. Он помог донести пакеты Хисон до самого дома, а ещё открыл дверь для Сухён, придержав ладонь над её головой, чтобы она не ударилась о стойку машины. Хисон тем временем искала ключи в карманах пальто, а Сухён корчилась и изображала её. Тэхён давно так не смеялся. Чисто и искренне. Правда, длилось это недолго, потому что, как только женщина нашла ключи и всё-таки открыла дверь, снова заговорила о дополнительных занятиях. Сухён перебила её, напомнив о ремонте к приезду отца, но Хисон предложила такой вариант, от которого у Тэхёна зашлось сердце и как у подростка вспотели ладони. Теперь он должен был заниматься со своей студенткой в собственном доме. Этот факт, естественно, волновал хотя бы потому, что занятие должно было начаться этим же вечером, но Тэхён всё равно продолжал улыбаться, вспоминая весь сегодняшний день, даже когда протирал пыль и мыл полы. До прихода Сухён он успел запустить стиральную машину и принять душ, но развесить вещи на раскладной сушилке или высушить волосы не успел. Сухён пришла ровно в назначенное время и не минутой позже, так что все стереотипы о том, что девушки всегда опаздывают, рушились на глазах, и Тэхёну пришлось принимать гостью в домашнем виде, потому что он не успел ещё и переодеться. — Классный костюмчик, — Сухён лопнула пузырь жвачки и вздернула брови, едко подмечая клетчатые пижамные штаны и точно такую же рубашку с коротким рукавом. Тэхён выглядел домашним и уютным, а ещё слишком привлекательным. Возможно, даже привлекательнее, чем в строгом костюме, но Сухён не стала что-либо добавлять, прямиком направившись в кухню, так и не дождавшись словесного приглашения. Всё потому, что Тэхён как всегда оказался застигнутым врасплох. Он попросил её подождать, пока развесил бы вещи, а ещё переоделся. Он действительно хотел переодеться, но грохот с первого этажа прервал его планы, так что Тэхён захватил только книги и тетради, которые приготовил ещё для прошлого занятия. — Что случилось? — он часто дышал, когда появился в кухне, потому что слишком быстро спускался по лестнице, а ещё он забыл надеть тапки, так как шум настиг как раз в момент поиска брюк и футболки. Сухён резко развернулась, почти прикрыв дверцу холодильника, в котором рылась и из которого вывалилась жестяная банка с оливками, послужившая всей этой ситуации, и невинно улыбнулась, пожимая плечами. — Я уронила оливки. Тэхён готов был поклясться, что за время, пока обратно натягивал уже спущенные штаны и бежал на первый этаж, напридумывал себе всякого и разволновался. Он каким-то магическим способом даже захватил учебные материалы, но всё это не имело смысла, потому что, очевидно, Сухён совсем не собиралась заниматься социологией. С собой она не принесла совершенно ничего, так ещё и копалась в его холодильнике. — Я думал, мы будем заниматься, — Тэхён проследил за ничуть не невинным взглядом, который осматривал его с головы до ног, уделив особое внимание босым ступням, и нахмурился. — Будем, только не социологией, — Сухён отвернулась от холодильника и спрятала руки за спиной. От его взора, скорее всего, что-то скрывали, но Тэхён терпеливо ждал продолжения её речи, хотя всё равно сел за стол и положил перед собой учебники. Сухён взяла в одну руку самый верхний из стопки, продолжая держать другую за спиной, и смешно сморщила нос. — Я же обещала, что сегодня у тебя на ужин будет паста с морепродуктами, так что убери это, — она вернула книгу на место, а ещё показала упаковку той самой пасты, которой едва не получила по голове в супермаркете. Тэхён поборол улыбку. Перспектива отведать настоящей домашней еды была очень заманчивой, но было бы нечестным оставлять занятие на совсем, поэтому он сильнее сжал губы и покрутил головой. — Я должен подтянуть твои знания… — Это я должна прокачать твои умения в кулинарии, иначе ты будешь страдать из-за вредной пищи, а мы уже выяснили, что я этого не хочу, — перед носом опустили злосчастную упаковку, а он удивленно приподнял брови. Сухён в точности повторила фразу, которую Тэхён шутливо произнёс в супермаркете, и теперь он не смог бороться со своими эмоциями, выдавая себя. Сухён слишком забавная. А ещё она заботливая. И раз уж он имел неосторожность сказать, что хотел, чтобы о нём заботились, стоило принять эту заботу. Тем более, кроме несладкого кофе из автомата во рту больше ничего не было целый день, и желудок начинало сводить в голодных спазмах.

***

— Я думал, креветки нужно сначала отварить, — Тэхён немного наклонился в сторону плиты, чтобы рассмотреть содержимое сковороды, на которой обжаривались те самые креветки с чесноком, но Сухён шикнула, чтобы он не отвлекался от нарезки лука. Нож слишком острый, и одно неверное или неосторожное движение могло привести к порезу, так что Тэхёну пришлось послушаться её указаний и вернуться к делу. Вообще, Сухён была довольно строгим учителем, а ещё, наверное, впервые выглядела настолько сконцентрированной. — Они уже отваренные, разве ты не заметил, какого они цвета? Сухён уже заканчивала с нарезкой кальмаров, которые как раз пришлось отварить буквально пару минут, а ещё очистить от тонкой кожи, предварительно ошпарив, потому что, по её словам, кожица придаёт горечь. Оставалось отправить кальмарную соломку к креветкам и засыпать туда же лук, но, по всей видимости, он ещё не был готов. — Нет, не заметил. Тэхён очень плохо разбирался во всех этих кулинарных тонкостях. Ему и с луком то тяжело справиться. Единственное, что хорошо удавалось, это разогреть контейнер с уже готовой едой или сварить рамён, но Сухён почему-то не оценила таких умений, недовольно цокая. А в данный момент всё усложнялось жжением в глазах из-за лука. Тэхён постоянно их тёр тыльной стороной ладони, пока наконец не отложил нож и не почесал пальцами, сделав только хуже. Теперь жжение стало ещё ярче, и он не смог сдержать стона. — Боже, Сухён, мне сейчас выжжет глаза… Ай… Слёзы текли ручьём, и честно говоря, от помощи он бы сейчас не отказался, поэтому повернулся в её сторону и постарался найти наощупь, сильно жмурясь и протягивая вперёд руки. Тэхён был похож на маленького ребёнка. В домашней пижаме с босыми ногами и таким страдальческим лицом. А ещё он совершенно не мог ни с чем справиться без посторонней помощи или подсказок. — Ты что, залез туда грязными руками? — Сухён прыснула со смеху и поймала его ладони, подводя к раковине, чтобы сполоснуть водой. — Не смешно… Он всё время стонал и кряхтел, пока она споласкивала ему руки и вытирала полотенцем. А потом усадила его на стул и стала протирать лицо, предварительно смочив салфетку водой. Теперь Тэхён молчал, лишь громко выдыхая и всё ещё не решаясь открыть глаза, пока Сухён аккуратно промакивала веки и дула на них. Постепенно приходило облегчение, и он чувствовал, что его тело тоже расслаблялось. Но то ли оно слишком сильно расслабилось, то ли впопыхах он неудачно сел на стул, оказавшись на самом краю — металлически ножки жалобно скрипнули, скользнув по керамической плитке, и Тэхён едва не завалился на бок. Всё произошло настолько быстро, что Сухён не заметила, как её руки оказались на чужой горячей шее, а его схватились за её талию. Теперь он смотрел ей в глаза, заставив прикусить губу и задержать дыхание. Глазные яблоки всё ещё резало, хоть уже не так сильно, но Тэхён не хотел отрывать взгляда. Просто действительно было приятно получать заботу и ощущать себя для кого-то важным. — Креветки сейчас подгорят, — голос практически пропал, оттого и вышел осипшим, но Сухён было всё равно на него точно так же, как и на креветки. С немного влажными волосами и съехавшей на лоб длинной чёлкой Тэхён выглядел милее и даже немного моложе. Если бы его сейчас увидели студенты, наверняка, приняли бы за старшекурсника. Впрочем, Сухён было всё равно на возраст или статус, потому что приказать себе смотреть на преподавателя по-другому она не могла. Он слишком сильно ей нравился. Она бы даже сказала, что втрескалась по уши, но она уже говорила ему об этом, а повторять это прямо сейчас постеснялась. — Между моим желудком и глазами, что ты выберешь? Наверное, немного позже Тэхён сам бы себя прибил за подобные слова, но прямо сейчас он будто возвращался в прошлую беззаботную жизнь. Снова становился прежним. Улыбчивым и счастливым. Идущим против правил. Разрушающим границы и пишущим свою историю самостоятельно. Он облизал и втянул губы, немного сжимая пальцы на её талии, будто она могла сбежать от ответа или хотя бы отвезти глаза. Но его взгляд стал настолько требовательным и пронзительным, что Сухён не могла пошевелиться, несмотря уже на достаточно громкое шипение масла позади. Её пальцы невесомо погладили нежную кожу шеи и слегка зарылись в мягкие волосы, а потом она убрала руки и постаралась высвободиться, получив значимое сопротивление. Никто не собирался оставаться без ответа. — Если ты хочешь остаться без ужина… — Ответь, — твёрдо. — Я выберу сердце. Это было похоже на сумасшествие. Тэхён определенно ощущал себя сумасшедшим. Во-первых, он не должен был позволять себе вольностей, а во-вторых, то самое сердце теперь стучало настолько громко, что закладывало уши и начинали дрожать руки из-за огромного количества адреналина в крови. По всей видимости, именно такое ощущают люди во время прыжка с парашютом, когда уже находятся в свободном падении и понимают, что парашют может попросту не раскрыться. Это настолько страшно, что жизнь может оборваться вместе со стропами. Но когда ноги уже стоят на твёрдой земле, приходит горячее облегчение и… счастье. Кровь бурлит в венах, а непреодолимое желание повторить прыжок растёт в геометрической прогрессии, чтобы снова испытать страх, падение, а потом неистовую и приятную жажду к жизни. К чувствам. К эмоциям. Похоже, Тэхён глупец, потому что прыгнул без парашюта. Стоял на краю и бездумно шагнул. Но он невероятный везунчик, потому что страховка уже крепко держала его за пояс. Или же он знал о ней и просто проверил тросы на прочность? Во всяком случае, щёки Сухён были теперь пунцовыми, и она больше не осмеливалась заговорить или посмотреть ему в глаза. Будто это она прыгала с обрыва. Будто её нарочно столкнули без предупреждения. Но она бы соврала, если бы сказала, что расстроилась. Сухён давненько обвязалась верёвкой и только ждала попутного ветра. К слову, лук пришлось дорезать самой, а вот креветки приобрели золотистую корочку, но благо, не сгорели.

***

— М-м-м, очень вкусно, — Тэхён промокнул губы салфеткой, потому что, как ни старался, сливочный соус всё равно пачкал даже подбородок. — У тебя талант к кулинарии. Сухён подняла глаза, совсем ненадолго, а потом снова уткнулась в свою тарелку и улыбнулась. — У меня талант к танцам. Я думала, ты заметил… В последнее время разговоры получались слишком неловкими, но Сухён не собиралась от них отказываться из-за этого. Она подхватила палочками пасту и громко втянула её ртом. Конечно же, Тэхён заметил и это её умение, потому что пялился в окно чуть ли не каждый вечер, за исключением последних двух недель, но признаваться всё равно было неудобно, даже если его и поймали с поличным. — Ты готовишься выступать? На самом деле, Сухён ждала подходящего момента, чтобы заговорить об этом. Тэхён больше не подглядывал за ней, и этот факт немного обижал, но возможно, сейчас он больше не стал бы себя вести так скованно. — Завтра «День открытых дверей» в университете. Там я и буду выступать. — Сухён приняла салфетку, которую ей протянули, и вытерла губы, задержав её подольше, чтобы скрыть нервозность, — Придёшь? Кажется, Тэхён умел улыбаться даже глазами, не используя при этом ни одну мышцу лица, потому что Сухён заметила мимические морщинки во внешних уголках и невероятный шоколадный блеск. — Приду…