une gorgе́e

      Их прогулка по Косому переулку прошла довольно быстро и благополучно. Снейп странно было ощущать себя вот так, почти что голой при своем лице. Она не использовала оборотное зелье, хотя это был первый ее порыв, как только она озвучила Гарри, что их ждет совместное времяпрепровождение.       — Я даже не знаю, на кого смотрят больше, на вас или на меня, — пробормотала Гарри, когда они вышли из книжного магазина, нагруженные учебниками для шестикурсников Хогвартса.       — По большей части, на наш тандем, — Снейп уменьшила их покупки и сложила в маленький спичечный коробок. Гарри пожала плечами, соглашаясь с ней, но Снейп добавила: — Хотя в большинстве людям все равно, кто и как ошивается рядом. Закон массовости. В толпе стараешься не обращать внимание на отдельную единицу.       — Вы сами этот закон придумали?       — Выработала с практикой.       Людей было меньше, чем обычно: родители начинали закупать все необходимое для своих отпрысков ближе к концу августа. Севера неспешно прогуливалась вместе с Гарри вдоль стройных рядов, собирающихся спиралью. На нижнем ярусе они могли бы поесть мороженного, но вместо этого они поднимались все выше, ко внутреннему входу в Дырявый котел. На них и правда иногда оглядывались любопытные лица. Снейп узнавала в них студентов, а рядом с ними — их родственников. Слухи после скандала в Ежедневном пророке еще не улеглись, и на нее смотрели с откровенным любопытством. Кто-то даже с ней поздоровался, как с кем-то знакомым. Гарри на ее фоне смотрелась крайне невзрачно, хотя слава Девочки-которая-выжила не утихла за последние пятнадцать лет.       Гарри не чувствовала себя неуверенно. За школьные годы привыкнув к массовому вниманию и при этом сохранив какое-то здравомыслие, она фильтровала его как фоновый шум. Севера в некотором смысле поражалась ее мастерством не заботиться о том, что скажут или подумают другие люди. Ей самой репутация была не просто пустым словом, а крайне необходима, чтобы она могла жить комфортно, насколько это возможно. На ее руке все еще осталось клеймо бывшей преступницы и в Англии не нашлось бы для нее счастливого места. Дом в Коукворте, откуда не поворачивалась рука уехать; Хогвартс, ставший больше тюрьмой, чем причалом для одиноких и кому некуда пойти. Севера за свои тридцать шесть лет остановилась на перепутье. Пускай волшебники статистически жили дольше обычных людей, это не давало ей дополнительной возможности найти себя и свое пристанище. Дамблдор утверждал, что Темный Лорд вернется, поэтому ей нужно оставаться рядом. Она сама выбрала свой путь искупления перед грехами прошлого, когда ждала поступления Гарри в Хогвартс.       — Что вы планируете делать после школы? — вдруг спросила Снейп, когда они вышли на узенькую улочку у спиральных перил, которая вела прямиком к Дырявому котлу. Гарри рассеянно на нее обернулась. До нее не сразу дошел смысл вопроса.       — Не знаю, — откровенно призналась она, убирая руки за спину. — Я как-то еще об этом не думала. Взросление кажется таким далеким.       — Вам уже семнадцать через год, — напомнила Севера напутствующим тоном. Гарри пожала плечами.       Так странно идти плечом к плечу, когда не далее как меньше, чем год назад, между ними не было никакого взаимопонимания. Севера не переставала этому поражаться. Их взаимоотношения кардинально изменились. Без пары прикосновений любовницы. Преступницы уже вдвоем, скрытые под покровом мантий и людского неодобрения. В духе Гарри было бы сказать что-то «После школы я буду с вами», пообещав тем самым невообразимую любовь, которой Снейп была лишена всю жизнь. В духе Гарри было бы проявить незрелость, юношескую пылкую страсть. Клятву один раз и навсегда, и Снейп, возможно, притворилась бы глупой и поверила. Не потому, что хотела этого, вовсе не поэтому. Просто она немного устала гнаться за фантомом смысла своей жизни. Чужая влюбленность стала бы чудесным оплотом стабильности.       — По меркам магглов я все равно не буду совершеннолетней еще год, так что мне придется жить в магическом мире, — Гарри сделала резкий шаг вперед и повернулась к ней лицом, продолжая идти спиной вперед. — Дом у меня есть, сбережения тоже. Наверное, я возьму перерыв от учебы, чтобы подумать над тем, что мне нравится. Я люблю Хогвартс, но он какой-то… ограниченный что ли. Пока я жила сейчас на Гриммо, я много выходила в маггловский мир. Мне понравилось быть частью Лондона. Я ходила в кафетерии, по музеям, на выставки, изучала интернет, даже купила себе маггловский телефон. Мир волшебников тоже прекрасен и в нем столько всего, но у меня нет ничего, чему я хотела бы посвятить свою жизнь. Когда я была маленькой, я мечтала о семье. Что встречу достойного мужчину, выйду замуж, рожу детей и стану, ну, знаете… нормальной?       Понятие нормальности такое субъективное. Темный Лорд когда-то тоже был нормальным. А потом свернул на дорожку безумия и узурпации власти. Но в своей сути это нормально. Для того, кто может звать себя классическим злодеем. Снейп представила Гарри такой же, как Лили. Молодой матерью за спиной надежного мужчины, у которой есть ребенок. Она будет о нем заботиться. Она будет баловать его, развлекать, обучать и воспитывать. Сейчас Гарри всего шестнадцать, но она точно станет хорошей матерью.       — Вы и так нормальная, мисс Поттер, — только и сказала Снейп. Ее губы тронула кривая ухмылка. Если быть нормальной означало завести семью и родить ребенка, то Снейп был лишена всякой нормальности.       — Я знаю, — кивнула Гарри. — Но это было тогда. Я смотрела на тетю, на то, что несмотря на мое присутствие она была очень счастливой. И еще я смотрела на фотографии отца и мамы. Они тоже выглядели такими… правильными. В общем, лет в одиннадцать у меня и была такая мечта. Сейчас я не знаю. Мой мир перевернулся с ног на голову, весь прошлый год был просто сумасшедшим. Впрочем, со мной происходит что-то почти каждый год, поэтому я не то, чтобы не удивлена. Я не думаю о карьере или о чем-то таком. Честно говоря, «Девочкой-которая-выжила» я тоже быть больше не хочу. На самом деле, если за этот год перерыва после учебы в Хогвартсе я не найду себя в мире магов, я начну искать себя в мире людей. Гермиона думала поступить в Бристольский университет. После семи лет в магическом мире это сложно, она тоже не будет поступать сразу. Просто он широкого профиля, и там я смогу лучше увидеть мир. Мне кажется, я смогу добиться чего-то еще, если не буду ограничивать себя волшебством.       — Волшебство безгранично, все в ваших руках, — Снейп кивнула. И пускай Гарри никак не упоминала ее в своем будущем, несмотря на их шаткие взаимоотношения, она почувствовала гордость, что девушка так ответственно подходит к своему будущему. Она несомненно добьется успеха. Даже если она не станет повторно знаменитой, ее жизнь будет наполнена смыслом. Гарри шла перед ней, ловко не врезаясь в прохожих, легко улыбалась, когда рассуждала о том, чего она хочет достичь, и Севера вдруг подумала, что на фоне молодой и полной жизни волшебницы, такая как она будет смотреться ничтожеством.       Ей давно казалось, что она переросла свой комплекс неполноценности, что так тщательно взращивал в ней отец, иногда под его влиянием поливала мать. Она помнила лицо Джеймса Поттера, дергавшего ее за длинную юбку и гогочущего, что она всего лишь противная девчонка. Она помнила Сириуса Блэка, который сказал ей, что ей вообще не следовало бы рождаться: мир не заслужил такое уродство. Уродство не физического характера, а чего-то более глубокого. Теперь все были мертвы, а она жива, и эта жизнь ничуть не лучше смерти.       Снейп вспомнила о Нарциссе. О данном ей обете, о том, что пророчество Дамблдора начинало сбываться, и риск разрушения безоблачности наступал им на пятки.       — Я думала, вы всерьез займетесь квиддичем, — поделилась Севера, открывая дверь в Дырявый котел. Они вместе шагнули в душный переполненный постояльцами и завсегдатаями паб. Том махнул им из-за прилавка, жестом выставил два стакана, предлагая по пиву, но Снейп равнодушно прошла мимо, прокладывая им дорогу на шумную улицу Лондона. — Или углубитесь в изучение боевой магии. С тем, как вы успешно находите проблемы на свою голову, вам бы следовало идти в аврорат.       — Я предпочитаю драться без магии, — насупилась Гарри. — И я клянусь вам, если в этом году меня будут пробовать как-то задирать за мои бывшие отношения, я буду отправлять каждого в Больничное крыло.       — Зачем же вы хотите попортить свою репутацию благопристойной девицы? — протянула Севера. Гарри вышла первой, сделала глубокий вдох и рассмеялась:       — Профессор, разве она у меня когда-то была? Вы сами-то поняли, что сказали? Снейп дернула уголком губ, сдерживая рвущийся наружу смешок. Гарри совершенно права: она сказала немыслимую глупость.       — Я проверяла, насколько вы самокритичны.       — Побойтесь Мерлина, я бы никогда не назвала себя благопристойной девицей. — Гарри воровато оглянулась обратно на Дырявый котел, откуда они удалялись неспешным шагом вдоль улочки под шум проезжающих мимо автомобилей. В ее глазах блеснул дьявольский огонек, и она уверенно взяла Снейп за руку, тут же сцепляя их пальцы в замок. Они не носили мантий, стояло жаркое, но очень сырое лето, отчего на их плечах болтались легкие ветровки. Снейп и вовсе не изменяла себе, облачившись в самую закрытую одежду: водолазку, строгую длинную юбку темных цветов.       Маленькая ладонь Гарри расцветающей женщины немного потела от волнения и восьмидесяти шести градусов по Фаренгейту. Она нагло дернула на себя, ускоряя шаг, пока никто из мимо проходящих потенциальных волшебников их не заприметил. Снейп ей подчинилась — кого бы она обманула, сказав, что ей не по нраву такой подчинение! — и пошла за ней, хотя они обе не знали, где в итоге окажутся: в душном лондонском метро или ветряной надземке, утопая в толпе, бегущей по своим делам.       Гарри сегодня надела платье. Снейп видела ее в платье всего единожды, во время Святочного бала в прошлом году. А сегодня она оголила ноги до колена, нашла какую-то тряпицу в полосочку и прикрылась новой денимовой курткой, что ей подарила Гермиона на день рождения, приобщая к женственной моде. Лохматая объемная челка лезла ей на очки и прикрывала некрасивый молнеевидный рубец на лбу. Макияжем девушка не пользовалась, она не испытывала в нем никакой нужды. От Лили она унаследовала тонкие черты лица и припухлые губы, с которых срывались отцовские дерзости. Красивая. Похожая на безумного зверька, который может где-нибудь застрять и которого нужно спасти. На её фоне Снейп казалась сама себе несуразной.       В отражении окон припаркованных автомобилей она увидела себя со стороны. Хмурую, со строгим выражением лица, спрятанную под длинными волосами. Бледную, остроскульную, холодную и ни капли не романтичную. Возраст отпечатался на ее коже, постоянно напоминал и ей, и окружающим, что она уже не юная девочка. Молодой она никогда не была кокеткой, от ее улыбки падали скорее от ужаса, чем к ногам. Если вычеркнуть аспект непринятия обществом лесбийских отношений (ей, она напомнила себе, тридцать шесть, но даже озвучивать подобное сложно), то Гарри заслуживала рядом кого-то как минимум помоложе. Сговорчивее, нежнее, попросту красивее. Севера не питала иллюзий относительно своей внешности. Она не подходила под стандарты красоты. Тело, может быть, выглядело бы привлекательно в полутьме и с плохим зрением Гарри, но лицо, которое она видела день за днем в школе, никуда не спрячешь. Стыд окатил ее волной, и хотелось вырвать руку, отшатнуться, сказать, что встреча окончена, а все достигнутые ранее договоренности недействительны. Даже попросить прощения, потому что она — взрослая, рассудительная волшебница и должна отдавать отчет своим действиям, а не идти на поводу у подростка.       Даже если в глубине души ей хочется этого.       Даже если все, что ей нужно, это поднятый на нее влюбленный взгляд.       Она не любила Гарри. Как Лили — нет. Никогда не любила, не полюбит, не сможет полюбить. И сколько бы она ни рассуждала, ни размышляла над этой темой, она приходила все к этому выводу. Но она дорожила Гарри даже тогда, когда недолюбливала и считала заносчивой девчонкой. Как память, как вожделенный артефакт, как смысл своей жизни. Сейчас это исказилось до привязанности, все-таки не лишенной плотского начала. Привязанности болезненной, осторожной и такой дурной. Гарри требовала, хотела она того или нет, скоропостижных перемен. А Снейп даже не знала, имеет ли она право на подобное доверие.       Но ее маленькая ладонь уверенно держала. Вела за собой, прокладывая путь. Севера взглянула на нее сверху вниз, в пышный затылок. Теплая, мокрая от соленого пота, сильная, местами со следами мозолей от древка метлы. Они свернули с оживленной улицы в небольшой переулок меж старыми невысокими пятиэтажками. Впереди тянулись мусорные баки, деревья начинающего сквера. Теплый ветер поднял пыль и несколько сигаретных окурков. Где-то промелькнула бродячая кошка. Может быть, это был книззл, но Севера думала только о маленькой ладони, коротких ногтях, впивающихся в ее кожу, и о том, почему Гарри на нее не оглядывалась больше, словно чувствовала ее бесконечное смятение.       — Мисс Поттер, — Севера замедлила шаг, и Гарри тоже поддержала ее темп. — Мисс Поттер, куда вы так спешите?       Гарри сжала ее ладонь крепче. Она хотела выразить свои чувства, что нахлынули на нее волной, но не решалась. Севера не торопила. Она могла не справиться с бурным юношеским потоком. Тогда она погладила ее большим пальцем, и их руки наконец разомкнулись. Гарри взглянула на нее из-под челки. Её щеки раскраснелись до багровых пятен, в зеленых глазах мелькал сумасшедший блеск. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, поделиться чем-то важным. Снейп криво улыбнулась ей в ответ и перебила, готовое сорваться с губ первое слово.       — Вы когда-нибудь уже аппарировали?       — Что? — растерянно переспросила Гарри. — Простите?       Снейп подошла ближе и обхватила ее за талию, притянула к себе. Из рукава водолазки легко выскользнула черная гладкая палочка. Гарри опешила и едва не задохнулась от недоумения. Ее руки оказались зажаты у груди, отчего она через секунду раскраснелась еще больше.       — Место подходящее, я не горю желанием трястись в человеческой консервной банке, — Снейп весело — весело! — на нее посмотрела, и Гарри окончательно потерялась. — Судя по вашей реакции, с аппарацией вы еще не сталкивались. Обычно ее изучают на седьмом курсе, хотя, конечно, стоило бы на пятом, перед СОВ. Прижмитесь ко мне крепче. Первый раз всегда ощущается непривычно, вас может укачать. Кажется, вы уже знакомы с порталами. Так вот, ощущения очень схожи.       — Порталы? Аппарация? Прижаться? — бедная девчонка не знала куда деть руки, не то, что прижаться крепче к своей преподавательнице. Снейп не стала ждать от нее понимания. Она сосредоточилась, задала конечную точку, и пространство схлопнулось до молекул, поглощая их в телепортацию. Гарри вцепилась в ее предплечья и испуганно зажмурилась. Только Снейп могла увидеть ее настолько уязвимой, и это так грело душу.       Они очутились в небольшом закутке рядом с торговым центром. Теперь они пересекли Темзу и спустились на юг города в Ламбет. Гарри первая отпрянула от нее, прикрыла лицо рукой и принялась поправлять прическу. Невинный девчачий жест, не вяжущийся с ее мальчишечьим бунтом. Севера спрятала палочку обратно и деланно оправила юбку. Она надела на лицо маску сухого безразличия к чужому смущению, но позволила взгляду себя выдать. Гарри, поняв, что над ней попросту смеются, теперь уже покраснела от гнева.       — Вы могли меня предупредить! — горячо воскликнула она, сердито щерясь и раздуваясь как маленький шарик. — Да вы. Да я!       — Надеюсь, вас не тошнит. Идемте. Я обещала вам свидание, не так ли? Теперь могу сказать, что оно официально начинается.       По правде говоря, Севера редко бывала на свиданиях со своими предыдущими любовниками. Иногда это были ужины в ресторанах, после которых она зарабатывала несварения. Иногда прогулки, в которых чувствовала себя неуютно. Мужчин она выбирала тихих и немного забитых. Женщин — ярких и слегка безумных. Весь ее опыт ограничивался коротким списком людей и попыток быть нормальной. Той нормальной, которую описала Гарри. Но со временем Севера уверилась в своей ненормальности и более того — начала ее принимать как комфортную данность, изредка свербящую неуверенностью.       Гарри хотела увидеть Лондон. Увидеть маггловский мир по-настоящему, глазами взрослой девушки, а не затюканного дядей и тетей ребенка. Снейп могла бы отвести ее в любое место, но она выбрала самый обычный торговый центр. Сама Севера не любила многолюдные шумные места, но это как никогда подошло бы именно Поттер. За пропущенный день рождения и в качестве первого свидания она хотела ее удивить. Не просто удивить — порадовать.       Они прошли круглую дверь-карусель и оказались внутри. Яркие прозрачные стекла магазинов, уставившиеся на них манекены с яркой пестрой молодежной одеждой. Люди, слишком много людей с детьми или без. Влюбленные парочки, семейные четы, одиночки с пейджером и проводными наушниками. Гарри держалась рядом, но за руку больше не брала, то ли не решаясь прилюдно, то ли опасаясь, что Севера ее отвергнет.       — Зачем мы здесь? — спросила Гарри, когда они встали на эскалатор. Снейп встала перед ней и обернулась. Теперь Гарри казалась забавно маленькой и немного смешной. Она все еще лучилась недоумением и не могла понять, что взбрело в голову самой сухой женщине на ее памяти.       — Свидание, — спокойно пояснила Севера. Гарри встряхнулась.       — В торговом центре?       — Вы против? — Севера наклонила голову на бок и свела брови к переносице домиком, но смотрела все с такой же насмешкой. — Находите банальным?       — Нет, просто это не то, что понравилось бы вам.       — С чего вы это взяли?       — Вы не похожи на ту, кто любит социум и шоппинг.       — Что ж, — Снейп сошла с лестницы и прислонила костяшки пальцев к губам. — Вы совершенно правы. Я терпеть не могу ни первое, ни второе. Но вы любите социум. Вам нравится маггловский мир.       — Я чертовски ненавижу шоппинг, — призналась Гарри, нагоняя ее и недовольно фыркая. — Если вы решили обратное, то я разочарована.       В детстве Гарри капризничала, когда ей покупали вещи. Она многое донашивала за Дадли, но иногда приходилось купить что-то вроде колготок или юбки в школу. Она пряталась за тетю Петунью, пугалась кассиров, закатывала глаза и не выносила изнурительные часы в магазинах, потому что ей никогда не покупали то, что она по-настоящему хотела. Снейп об этом всем не знала, но все равно предполагала, что шоппинг — не то, что понравится Гарри. По крайней мере, не то, что можно было бы принять, будь оно из-под палки и за компанию.       — Я не предлагала вам шоппинг, — возразила Снейп. — Но я постаралась учесть ваши интересы, как подростка. Поверьте мне, я много лет проработала преподавателем в закрытом учреждении и нередко становилась доверенным лицом моих студенток. Вы думаете, что я совсем безнадежна и не пойму желания молодежи?       — То, что я подросток, не значит, что мой интерес стереотипен.       Снейп вздернула бровь. Они остановились напротив магазина нижнего белья, и тогда, решив слегка подшутить, кивнула в его сторону.       — Не желаете себе присмотреть комплект? Все же, вы уже в этом возрасте.       Гарри в очередной раз за последний час вспыхнула до корней волос. Венка на ее лбу запульсировала от раздражения, и она, что-то буркнув себе под нос, решительно вошла внутрь, минуя магнитные решетки по бокам.       — Вот и присмотрю!       Севера не ожидала, что девушка поведется на очевидную провокацию. Поколебавшись, она зашла следом, разглядывая причудливые узоры на кружевном белье, ровно развешенном рядами. Она едва не задела локтем стенды с вешалками, на которых висели полупрозрачные пеньюары. В Хогвартсе в общей спальне конечно такое носить не принято, хотя в свое время Снейп знала нескольких своих студенток, предпочитающих откровенные наряды. Проблемы начинались тогда, когда они во время каникул разгуливали в таком непотребном виде по общей гостиной и смущали юношей.       Гарри сразу же подхватила консультантка. Строго стриженная брюнеточка с отточенной улыбкой вышла наперерез из-за кассы и первая завела разговор. Снейп с любопытством смотрела, как бойкая и способная покорить весь мир при должном желании Поттер оробела перед идеальной вежливостью несомненного продажника. Она проблеяла что-то невразумительное, и Снейп подошла ближе. Консультантка не отличалась высоким ростом, поэтому на Северу посмотрела снизу вверх. На ее лице мелькнул испуг: женщина в темной одежде выглядела слишком грозно для такого деликатного места, как магазин нижнего белья.       — Вы мама? — спросила консультантка, и Севера поняла, насколько глупую ошибку она совершила, попавшись в собственный капкан. Помрачнев, она развернулась и летящей походкой вышла из магазина, чувствуя, как на нее накатывает абсолютное опустошение и бессильный гнев. Посторонний человек усмотрел в них мать и дочь, в то время как они ими не то, что не являлись, но заняли совсем иную нишу. Ей обожгло разум признание в любви от девчонки. Её пылкие слова, ее горящий на нее взгляд, в котором переплетались раздражение и наивная страсть! Севера прошла дальше, пока не нашла указатель, ведущий в туалет, и свернула туда, совсем не заботясь, что Гарри и вовсе могла от нее потеряться.       Своей реакцией она показала непростительную слабость и испортила свидание, не дав ему толком начаться.       Глубокий вдох и выдох, легкие сдавило болезненным тревожным спазмом. Отражение в мутном от разводов после тряпки уборщицы зеркале сказало ей: ты глупая старая кошелка, как смеешь ты заглядываться на подростка, как смеешь ты думать о чем-то хорошим, ты грязная отвратительная ведьма, и вечность тебе гнить в подземелье за все твои грехи и за отнятые жизни. Живот скрутило, ноги напряглись, а спина ужасно заныла. Все ее тело охватило напряжение, непохожее ни на одну из панических атак, которым она подвергалась в прошлом. Севера не желала быть слабой. Не могла показаться такой своей спутницей. Усилием воли она досчитала до десяти и натужно выдохнула. Умывшись, она едва на развороте не споткнулась о чьего-то ребенка и вышла наружу. Гарри ждала ее на свету в коридоре со стороны магазинов и не решалась подойти ближе.       — Давайте просто посмотрим кино, — предложила она, ни о чем не спрашивая и не заостряя внимания на случившемся. Севера не знала оскорбиться ли ей за заботу о ее чувствах или испытать благодарность. Гарри коснулась ее руки, но не взяла, а просто осталась рядом.       — Если вы не будете прижиматься к моему плечу и не станете пользоваться случаем темного зала, — сказала Севера, и стало немного легче, когда сорвалась в путь какая-то глупая колкость. Гарри слабо улыбнулась.       — Не обещаю, профессор. Мне будет сложно устоять.       Они купили соленый попкорн, потому что оказалось, что обе не любят сладкое. Заняли место в центре зала, не слишком далеко от экрана, но и не в местах для поцелуев. Они купили билеты на «Смерч» и смотрели длинную киноленту об охотниках за торнадо. Гарри не отрывала взгляд от экрана, ее рот был слегка приоткрыт от воодушевления. Севера задумчиво любовалась ею, ловя блеск в ее глазах. Живая, какая же она живая милая девчонка. Пышущая жизнью, которая достойна неограниченного будущего.       Гарри грызла попкорн, иногда поглядывала в ответ. Поймав на себе пристальный взгляд, она сначала недоуменно наклонила голову, протянула ей попкорн, но Севера покачнула головой и отвернулась к фильму. Она чувствовала локтем на подлокотнике чужое предплечье, ощущала несвойственную близость. В последний раз она просто так гуляла по маггловскому миру слишком давно, чтобы теперь оно выглядело правдой.       Фильм прошел мимо нее, Севера блуждала разумом не здесь. Иногда он продолжала разглядывать спутницу, возвращалась мыслями к магазину нижнего белья и искреннее уточнение консультантки. Потом вспоминала, что она преподаватель, который провел большую часть своей жизни в окружении подростков. Волшебства. Волшебная палочка все также притаилась в рукаве водолазки. А сегодня она притворялась обычным человеком, да и только.       Они поужинали на соседней улице, обсуждая фильм. Гарри рассказывала, а Севера больше слушала. Она все говорила, говорила, Севера не понимала сути, но слушала ее громкий уверенный голос. Погодные катаклизмы, погоня за бесконечным, книжки фантастов и мысли о будущих фильмов. Гарри сказала, что ей понравился мультик «Истории игрушек». Она слышала о нем зимой, когда он только вышел, и когда была у Гермионы, они посмотрели его на дивиди диске. Потом она фыркнула и бросила: «Вы считаете меня ребенком? За то, что я люблю мультики». Севера только фыркнула в ответ: «Вы для меня априори ребенок». Гарри несколько обиделась, но очень легко вернулась в прежнее русло. Это уже становилось их игрой, а не укором в разнице в возрасте. Разве что не могло возникнуть грязные шутки — не после случившегося с Амбридж.       Потом они прогулялись к набережной Темзы и дошли до Лондонского глаза. Севера планомерно вела их встречать сумерки на высоте сорок пятого этажа. Легкое заклятье отвлечения внимания, брошенное невербально, позволило им погрузиться в яйцевидную капсулу наедине. Она неспешно начала поднимать их вверх, и Гарри потерялась где-то за окном, на этот раз сама растворяясь в атмосфере их вечера. Севера стояла рядом и разглядывала открывающуюся Лондонскую панораму. Открывающийся взору вдалеке Бигбен упирался шпилем в небо, но не доставал облаков.       — Знаете, мне очень понравился сегодняшний день, — Гарри погладила стекло кабинки и улыбнулась себе под нос. — Вы мне открылись с другой стороны. Я никогда не думала, что среди магглов вы такая… естественная.       — Естественная? — переспросила Севера. — Я?       — Вы волшебница. Самая настоящая, самая что ни на есть ведьма. — Гарри поймала ее взгляд в полупрозрачном отражении. — Снимете очки с Гриффиндора, если скажу, что по характеру тоже?       — Назначу вам отработку за ваш дерзкий язык, — парировала женщина. — А значит, среди магглов, я обычный человек?       — Вроде того. Я никогда бы вас не представила в такой юбке, и уж точно не могла подумать, что вы можете ходить в кино или по магазинам.       Севера опять вспомнила консультантку в магазине нижнего белья и первая отвела взгляд. Гарри это заметила и взяла ее за край юбки, поворачиваясь к ней лицом.       — Вас так это задело, да? Или проблема в том, что это «я»? — она попыталась заглянуть ей в глаза, но не смогла удержать взгляда. Ее руки вздрогнули, она смяла край юбки. Лицо Северы сделалось бесстрастным, потому что у нее не было вразумительного ответа на этот вопрос. Это камень преткновения, яблоко раздора комом в ее горле. Ей нравилась Гарри настолько же, насколько она раздражала своей беспечностью. В ней уже нельзя увидеть призрак прошлого. Лили мертва, Гарри жива, и о прошлом, казалось бы, можно позабыть. Но метку иногда кололо. Нарцисса, посетившая ее в одну ночь и принесшая дурные вести. Музыка в голове тревожным набатом: «Защищать, защищать».       — Вы молоды, я — нет. Это всегда будет камнем преткновения, вы знаете, — Севера взяла ее руку и переплела их пальцы. Не знала зачем, не знала почему. Или знала, но отторгала разумные доводы. — Это никогда не будет этичным. Даже если между нами нет ничего, кроме этих невинных прикосновений.       — Даже если это мой выбор? Даже если мне уже шестнадцать? — Гарри опустила голову, и тень легла на ее лицо. — Я ведь не ребенок. Ну, с точки зрения закона, да, ребенок, но разве я настолько не зрела? Неужели для вас я и правда не отдаю отчет тому, что испытываю к вам? Неужели во мне нет ничего взрослого? Я знаю, я кажусь вам глупой, похожей на отца, я знаю, возможно на самом деле вы всегда думаете о моей маме, я все это знаю, но все же, все же, неужели нет ни единого шанса, что я для вас не стану кем-то бо…       Севера прервала этот бессмысленный поток речи. Прижала к себе, схватила длинными пальцами за лицо и поцеловала, прижимаясь губами к губам, пока их капсула восходила в зенит. Солнце опалило их лица рыжими последними лучами, Гарри вскрикнула в поцелуй и обхватила ее шею руками, прижимаясь к ней как можно крепче. Севера вжала ее в стекло, капсула немного покачнулась под их неразборчивыми шагами. Гарри зарыла пальцы в ее волосы, пропустила несколько прядей и приоткрыла рот, пытаясь ухватиться за мякоть узких губ. Её маленький язык осторожно скользнул на встречу и тут же скрылся обратно, испугавшись собственной дерзости. Она попыталась отстраниться, ожидая упрека, но Севера шепнула ей сбитое «не надо». Они дышали друг в друга, ресницы дрожали от напряжения. Гарри потянулась к ней и поцеловала сама, прикусила и сдавленно промычала что-то неразборчивое от удовольствия.       Все нежное исчезло. Остались только внутренние демоны и звери. Осталось желание прикасаться, чувствовать тепло рядом, сминать в руках худое крепкое тело. Гарри казалась ей маленькой, но уже повзрослевшей женщиной, растопленной от ее страсти. Она плавилась от поцелуев, становилась покорной. Севера не желала отпускать ее ни в эту секунду, никогда в своей жизни. Сиюминутное глупейшее импульсивное желание.       Да любила она эту девчонку. Любила. Понимала это с каждым поцелуем, понимала по потеющему рядом стеклу, понимала, когда ловила каждую случайную дрожь, пробирающую девушку вдоль хребта. Её ладонь забралась по бедру под подол платья и Гарри испуганно пискнула.       — Профессор!       Севера громком выдохнула ей в подбородок и замерла, не сразу осознав, как далеко зашла. Гарри удержала ее руку на месте, не давая осечься и сбежать обратно в скорлупу. Она сглотнула и быстро чмокнула ее в губы.       — Если вы уберете руку, я закричу, — у Гарри покраснели уши.       — Мне кажется, кричать нужно наоборот, — Севера коротко поцеловала ее в ответ. — Мисс Поттер, вы же понимаете, что о сегодняшнем вы не сможете об этом никому рассказать?       — О том, что вы потрогали мое бедро и зацеловали до посинения на колесе обозрения? — она лукаво улыбнулась. — Профессор, ну что же вы. Я умею хранить секреты, особенно, когда они касаются меня.       Севера смахнула челку с ее лица, огладила большим пальцем линию шрама. Гарри приластилась о ее руку, и хватка внизу ослабла. Севера поцеловала ее в лоб. Сентиментально и снова невообразимо нежно.       — Я не хочу, чтобы этот момент кончался, — призналась Гарри, находясь в ее объятиях, когда они спускались вниз. — Это похоже на сон.       Севера не ответила. Но, кажется, была полностью согласна.