Bitter Lemon.

Увы, после завтрака Хани стало так плохо, что Джошу просто боялся к ней подойти. Это притом, что она не сказала ему ни слова и вообще старалась помалкивать. Ужасно болел живот. Иногда её тело начинало покрываться слоем камня, и ей становилось чуточку легче, но слои быстро осыпались, и боль возвращаться. Она то ходила по всему дому, то забивалась в тёмный угол, но что бы Хани не делала, боль не унималась. Обезболивающее не помогло, прибывшая по звонку перепуганной Хато Каэде предположила, что дело то ли в гормональном в сбое, то ли в сильном стрессе. После того, как Хани сказала ей правду, Каэде, помолчав и убедившись, что Хани говорит чистую правду, выдвинула версию, что ей так больно из-за конфликта человеческой и нечеловеческой части. Или из-за Zella Day. Или всё-таки из-за стресса. Или из-за всего сразу. Вообще-то Каэде была всего лишь медсестрой и не вполне в этом разбиралась, но по её словам, у неё тоже иногда были жуткие боли перед и во время менструаций, и ей очень помогало длительное употребление горячего шоколада по утрам. Сказав это, Каэде смутилась и добавила, что если Хани будет злоупотреблять шоколадом, то болей не будет, но будут круглые щёки. Хани это устроило, хотя в данный момент никакого аппетита у неё не было - слишком больно. До обеда Хани занималась тем, что пыталась управлять окаменением. К сожалению, довольно быстро выяснилось, что хотя полностью покрыться камнем она может, процесс этот очень энергоёмкий и небыстрый. К тому же, в форме камня она ничего не видит и не слышит. Впрочем, тогда же оказалось, что в форме камня она отлично чувствует вибрации и и даже потоки воздуха из открытого окна, а когда в комнату зашла Дайя, чтобы позвать на обед, Хани почувствовала её приближение ещё из коридора. Непривычно, но остатки рефлексов и привычек Ланы Деларей помогали приспособиться. На обеде Хани сперва ела через силу, но в итоге съела всё до крошки и ещё попросила добавки. Вспомнив слова Йоцуо, девушка поняла, что её организм уже готовится к спячке. Сама мысль о том, что она может выпасть из реальности на несколько месяцев, пугала её, но выбора нет, остаётся только наесться впрок и постараться окаменеть в укромном месте, а не на улице. Наверное, каменные люди заранее чувствуют приближение сна, как обычные, мясные, и успевают найти убежище. А после обеда в дом семьи Хигашиката пришёл тот самый охранник стадиона, первый каменный человек, увиденный Хани. Он принёс горшочек мёда и коробку шоколада, которые сунул ей в руки и завис, явно не понимая, что делать дальше. - Что-то не так? - спросила Хани, принимая дары. - Наши сказали, чтобы я попробовал за тобой приударить, - признался парень. - Но ты, конечно, ничего, но...что-то в тебе не то. - В тебе тоже, - парировала Хани. - Я раньше никогда не видел каменных женщин, - объяснил он. - Но с простыми девушками всё понятно: они милые. А ты какая-то чуждая. - Ты тоже показался мне чуждым. - Наверное, ты просто не совсем каменный человек, - вздохнул охранник. - Хотя странно. Не так уж мы и отличаемся. Каменные люди меня не пугают, мясные не пугают, а ты пугаешь. И ведь не страшная вроде. - Интуиция? - предположила Хани. - Йоцуо Ягияма сказал, каменные люди умеют опознавать друг друга в толпе, так может, по вашим меркам я считаюсь дефектной? - Скорее, больной. Дефектные не выживают. А ты...ты правда встречаешься с человеком? - он перешёл на шёпот. - Да. Мне нельзя? - Можно, конечно, мы часто встречаемся с людьми. Правда, не всегда удачно, - последнее было сказано так, словно данный каменный человек в этом вопросе разбирался. - Но Йоцуо говорит, тебе надо его бросить и выбрать кого-то из нас. Он согласен поделиться со мной и с шефом, но не с тем...человеком. - Странные обычаи, - вздохнула Хани. - Я отказываюсь. Меня больше тянет к простым людям, мясным, как ты сказал. - Я-то не против, мне-то человеческие девушки больше нравятся. А мои брезгуют. Кстати, меня зовут Айшо Дайненджияма, можно просто Айшо. А тебя? - Хани Лемон. - Ого, у тебя собственное имя! А мне пришлось воровать...- позавидовал Айшо, и Хани поняла, что жизнь каменного человека ещё тяжелее, чем ей казалось. - Йоцуо сказал, твой стенд тебе достался от каменной женщины, и поэтому тебе хреново. Ну...не повезло тебе. Ты его сегодня использовала, что ли? - Нет. С чего ты взял? - У тебя болит живот, - уверенно заявил Айшо. - Ты его часто касаешься, а ещё явно раздражена. И либо у тебя месячные, либо ты призвала стенд. - Первый вариант. Но...странно, что ты заметил, - Хани задумалась. - Все каменные люди так могут, или ты научился? - Первый вариант. А как иначе? Чуть что не поймёшь - и превращение в камень не поможет, - фыркнул Айшо. - А ещё ты скоро ляжешь в спячку. Где-то через неделю, когда месячные закончатся. Хани промолчала. Последующую неделю она ела как не в себя. Господин Нориске отнёсся к её ситуации с пониманием, а Хато почему-то сказала, что тоже бы хотела сперва неделю есть, потом месяц-два спать и проснуться стройной и выспавшейся. Должно быть, это была шутка. С чувством юмора у Хани, как вы помните, были проблемы, но теперь она хотя бы могла предположить, что собеседник шутит. Живот больше не болел, вместо этого ломило кости и накатывала странная усталость, которой Хани не чувствовала с момента пробуждения в земле. Зачастивший в особняк Айшо только руками разводил: она не совсем каменный человек, так что кто его знает, как пройдёт спячка и сколько будет длиться. В такие моменты Хани завидовала Джоске, которого кроме небольших гормональных проблем ничего не мучило. Иногда она видела неоново-зелёное свечение где-то на периферии, но пока Zella Day не проявлял себя. Должно быть, стенду тоже не нравился его новый хозяин. За эти дни Хани очень сблизилась с господином Нориске. У него был большой опыт общения с дочерьми, так что он прекрасно понимал, что Хани нужно тепло и участие. С ними сидел и Джошу, и отец с сыном впервые за много лет посмотрели друг на друга как на людей. Интересно, я буду видеть сны? В итоге Айшо оказался прав: ровно через неделю Хани Лемон окаменела, ложась в спячку на долгие недели. К сожалению для Нориске, спячка настигла её, когда она сидела в его комнате и расспрашивала о фруктовом кафе. Просто в какой-то момент ей стало так тяжело, что она свалилась на пол рядом с кроватью и впервые за долгие недели просто отключилась. А поскольку сдвинуть камень, в который она превратилась, не представлялось возможным, Нориске встал перед выбором: передвинуть кровать или постоянно спотыкаться о девушку сына. Решил передвинуть кровать, но в итоге всё равно спотыкался, так что вернул её на место и стал ждать. Когда Хани заснула, в доме стало как-то пусто. Прошло два дня, а Джоске уже скучал по сытным яичницам. К тому же, его уже который день мучил вопрос: он Йошикаге или Джозефуми? Хани этот вопрос не волновал, а вот Джоске никак не мог понять, кто он и что должен делать. Он чувствовал что-то очень тёплое к матери Киры, Холли, но не мог даже мысленно назвать Кьё своей сестрой. - Ты так похож на Йошикаге, - призналась Кьё Джоске, - Мне страшно на тебя смотреть. Ты не мой брат и даже не его друг - ты что-то среднее. - М-да...- Джоске и не знал, что сказать. Впрочем, с "чем-то средним" он был согласен. Правда, в одном месте он был ещё и суммой, но это не считается. - Зачем тебе вообще помогать мне? Зачем тебе помогать нам? Ты не мой брат и даже не его друг, у тебя нет никаких обязательств перед моей семьей...или тем, что от неё осталось. Так почему? - Потому что...- Джоске на миг замолчал, подбирая слова, - Потому что ты и Холли - мои кровные родственники. И, наверное, меня можно назвать твоим...племянником? - Племянником? - Ну, я по меньшей мере наполовину Йошикаге Кира, правильно? От него у меня родимое пятно, как у тебя. Но на вторую половину я - Джозефуми Куджо, и от него я...ну, тоже что-то получил. И если бы я родился как все люди, то меня бы считали их сыном. - С точки зрения генетики - возможно, - неохотно согласилась Кьё, - Конечно, мама просила брата как можно скорее жениться, потому что хотела успеть увидеть внуков, но вряд ли она имела в виду твой случай. - Когда я был в больнице, она обращалась ко мне как к сыну, - прибегнул к последнему аргументу Джоске, - И я назвал её матерью - хотя, похоже, должен был назвать бабушкой. И...во мне точно осталось что-то от Йошикаге, потому что она...она не чужой мне человек! Не знаю, как объяснить, ты не поймёшь...я просто почувствовал, что она действительно моя мать, что я уже давно её знаю и должен помочь. - Вот как, - Кьё поправила кепку, - Тогда последний вопрос. Судя по тому, что я знаю, этот новый фрукт не исцеляет болезнь, а попросту передаёт другому. Вы так говорите, будто точно знаете его свойства, хотя тот архитектор сам признался, что свойства нового фрукта отличаются от обычного, но я, так и быть, поверю. Но ты понимаешь, что это значит? - Да. Я приму на себя болезнь. Ты сама сказала, что твой брат погиб в тот день, поэтому моя смерть не будет считаться. Но мы должны найти ветку и, возможно, нам придётся побороться за неё. Ты поможешь нам? - Нам? - Мне и Ясухо. Возможно, нам поможет Хани, но я сомневаюсь. Она, конечно, называет меня братом, но...- Джоске помолчал, - Но ты ведь сама всё видишь. - Нам придётся побороться за ветку и с ней, - кивнула Кьё, - Ладно. И какой же у тебя план? - Пока никакого, - признался Джоске, - Сперва нужно найти ветку, потом подождать созревания плодов, а потом...впрочем, сперва надо найти ветку. - Пусть её найдёт кто-нибудь другой. Потому что мы с тобой понятия не имеем, как она выглядит. Впрочем, если ты вспомнишь, куда Джозефуми с Йошикаге её спрятали, придумаем другой план. - Я даже не помню, как она выглядит! Поэтому принимаю твой план: ждать. Но ждать нам придётся почти полгода, поэтому...что будем делать? - Если ты покинешь кухню, я смогу домолоть кофе. Да, мне это не нравится, но он закончился, а Хани заснула как минимум на месяц. Или ты хочешь мне помочь? - Эм...я лучше пол протру. - Так и думала. Развлекайся.