1962

      Клаус торчал в своей комнате почти весь день, чему Пятый был даже рад, потому что ему необходимо было немного прийти в себя и сконцентрироваться на деле. Иногда он слышал, как Клаус что-то ронял, ходил из стороны в сторону, разговаривал с кем-то - вероятно, с Беном или Эллисон, - то канюча, то огрызаясь, то посмеиваясь, и эти звуки, доносящиеся из-за стены, даже создавали какое-то ощущение уюта.       Пятый перепроверял расчеты, чувствуя большую ответственность не ошибиться. Уйти из времени нужно было правильно, чтобы не создать дополнительных событий и веток, которые могли все усложнить, так что он отрабатывал все гипотетические сложности, которые могли возникнуть.       С часовым поясом проблем быть не должно - они находились в том же, в который должны были попасть, - но Пятый не знал, в каком году начали переводить время на летнее и зимнее, и переводили ли его до сих пор в будущем, откуда они прибыли. Это была одна из тех мелочей, о которых Пятый не имел ни малейшего понятия, потому что не помнил, как оно было в его подростковые годы, и не мог знать, как изменилось за шестнадцать лет его отсутствия. Он мог спросить у Клауса, но решил, что вряд ли тот вообще обращал на это внимание в последние годы, да и в любом случае это было не так важно, чтобы пытаться выяснить.       К счастью, он как минимум мог не сомневаться в количестве високосных лет в этом промежутке, потому что данное правило существовало уже две тысячи лет и было неизменным. Так что их он тщательно посчитал и учёл.       В целом, за исключением нескольких неизвестных деталей, погрешность была полностью исключена. А та, что гипотетически ещё могла проявиться, не была статистически значимой и легко нивелировалась предусмотрительностью, состоящей из простого правила: “Если сомневаешься, в любом случае лучше прийти раньше, чем опоздать”.       Пятый медленно сжал и разжал кулак, наблюдая за голубоватым светом, исходящим от ладони, и чувствуя себя полным энергии, рвущейся наружу. Он все ещё переживал о том, хватит ли ему сил, особенно учитывая плюс один в виде Клауса, но больше не боялся так, как раньше. Чем больше он практиковался, тем осторожнее привык расходовать энергию и тем быстрее восстанавливался.       Ему уже не раз приходило в голову, что, возможно, он переоценил масштаб этой проблемы. Ему стало плохо после того, как они переместились в 1962-ой, он до сих пор слишком ярко помнил, как не мог сделать ни единого вдоха и чувствовал, что ещё секунда - и он отключится, но была ли это в действительности проблема его запаса энергии? Он все сильнее склонялся к тому, что проблема была комплексной и почти наверняка значимую роль в ней в тот момент играло влияние Вани.       К вечеру он перепроверил расчеты столько раз, что они были буквально вылизаны вдоль и поперёк. Им завладело будоражащее чувство предвкушения, взявшееся непонятно откуда, потому что, в сущности, предвкушать было нечего: он не собирался геройствовать, он собирался действовать аккуратно и обрубить проблему на корню, чтобы не доводить её до таких вселенских масштабов.       Пятый отодвинул от себя блокнот, коротко тряхнув головой. Не было больше ничего, что он ещё мог улучшить в своих уравнениях, так что он решил, что стоит немного очистить голову перед перемещением. Он встал и принялся варить кофе: его всегда успокаивало само действо, словно это был ритуал, помогающий отпустить все лишнее и сконцентрироваться на главном. Как медитация.       Когда кофе закипел, Пятый повернул рычажок на плите и выключил газ, обрубая лишние звуки. И в опустившейся на кухню тишине наконец расслышал скрип половицы.       Он резко обернулся, готовый к чему угодно, но столкнулся взглядом с Клаусом, стоящим с другой стороны дивана. Четвертый замер в дурацкой позе, не завершив шаг, и выглядел как воришка, застигнутый врасплох светом полицейского фонарика; его глаза расширились, а лицо выражало испуг.       Столкнувшись глазами с недовольным взглядом Пятого, он улыбнулся, шкодливо и виновато.        - Упс?       Пятый напрягся, сгорбившись и слегка наклонив голову набок, и стал выглядеть как ковбой в дуэльной позе, готовый с минуты на минуту надрать пару задниц, если ему дадут повод.        - Чем, по-твоему, ты занят? - почти зашипел он, сверля брата выразительным взглядом. Клаус, не сводя с него глаз, медленно опустил ногу на пол, явно стремясь в сторону входной двери. Половица протяжно скрипнула, и Пятый дёрнулся вперёд, - Только попробуй, Клаус!       Клаус снова замер, завершив шаг, и с игривым вызовом выпучил на Пятого глаза, явно не желая уступать ему в гляделках. И ни капли не расслабился, не собираясь отказываться от своего намерения.        - Я не Клаус, - заверил он, широко заулыбавшись, и медленно продолжил переставлять ноги. Пятый параллельно делал то же самое, не сводя с брата выразительного взгляда, - Я Санта Клаус. Дети должны спать, когда я прихожу, так что бегом в постель и не мешай дядюшке Санте выполнять свою работу.        - Клаус, богом клянусь… - угрожающе начал Пятый, но тут же прервался, потому как Клаус резко сорвался с места и побежал к двери, возможно, самой нелепой походкой из существующих, уже не обращая внимания на скрипящий пол.       Пятый был напряжён и внимателен, словно хищник, и среагировал молниеносно: он прыгнул в синюю вспышку и выскочил из неё прямо перед входной дверью. Но он явно недооценил Клауса, который, судя по всему, сегодня намеревался поставить мировой рекорд в скорости, а потому Пятый влетел в него, едва вывалившись из разрыва в пространстве, и они споткнулись друг об друга, разлетевшись в разные стороны.       Клаус стукнулся спиной в дверь, а Пятый, едва не упав в метре от него, тут же сердито развернулся, и они снова сцепились взглядами. Четвёртый усмехнулся и вслепую нашарил рукой дверную ручку, и Пятый повторил:        - Только попробуй.       Клаус дёрнул рукой, и Пятый снова прыгнул в разрыв, тут же вываливаясь на брата сбоку и техничным, отработанным движением повалил его на пол, надёжно обездвижив крепкой хваткой своих ног. Обе руки Клауса оказались крепко прижаты к его туловищу чужими худыми бёдрами, ловкая ладонь Пятого молниеносно скользнула от его лодыжки к шее Клауса, и короткое лезвие ножа оказалось мягко, но уверенно прижато к его горлу.        - Я предупреждал, что у меня есть нож.       Клаус лежал под ним, тяжело и сорванно дыша, взбудораженный погоней. Его грудь высоко и часто вздымалась, а согнутые колени касались спины Пятого, заставляя последнего чувствовать жар во всем теле, а в обёрнутых вокруг тела брата бёдрах - особенно. Они смотрели друг на друга несколько секунд, не двигаясь, а затем губы Клауса растянулись в безумной улыбке и он засмеялся, даже не пытаясь освободиться. Он запрокинул голову, неосознанно открывая шею сильнее и с полным доверием прижимаясь низом подбородка к лезвию в чужой руке, и Пятый заворожённо наблюдал эту картину, пока не поймал себя на том, что тоже начал улыбаться.        - Ты что, и правда бы меня зарезал? - продолжал слегка трястись от тихого смеха Клаус, смотря на Пятого из-под полуприкрытых век.       Пятый усмехнулся нелепости момента и усилием воли расслабил напряженные до предела мышцы. Он опустился задницей на живот брата, чувствуя, как по его телу прошла волна мурашек от такого близкого соприкосновения, а затем наконец убрал руку от его горла.        - Ты и правда собирался сбежать? - парировал он, не спеша подниматься. Игра взбудоражила его, встряхнула его чувства и сняла напряжение, поэтому он ощущал себя хорошо и улыбался поджатыми губами.       Он выпрямился, откидываясь спиной на колени Клауса, и нож выскользнул из его ладони на пол, падая с глухим стуком.        - Нет, - искренне ответил Клаус, приподнимаясь и вытягивая обездвиженные руки из-под расслабившихся бёдер брата, - Решил проверить, на что ты способен.       Пятый фыркнул в ответ на его слова, чувствуя, как брат освободил руки и мягко уложил свои теплые ладони на его голые колени, выглядывающие из слегка задравшихся шорт. С одной стороны, он был даже благодарен Клаусу и его дурачеству, с другой - он снова оказался в ситуации, когда вынужден был ощущать всем телом горячее и стыдное чувство волнения от его близости, которую ему никак не хотелось прерывать.       Он знал, что ему пора было встать, но у него не было на это сил. С огромным смущением он осознавал, что буквально все его силы прямо сейчас уходят на то, чтобы не сжать тело Клауса своими бёдрами покрепче, чтобы не прижаться ближе, заставив тёплые ладони скользнуть выше по его ногам. Возможно, он даже захотел бы забраться ими Пятому под края его штанин и погладить его бёдра с внутренней стороны…        - Так что, когда в прошлое? - осведомился Клаус, конечно, не делая ничего из того, что Пятый успел нафантазировать в последние несколько секунд. Он по-прежнему расслабленно лежал и его глаза были прикрыты, а на лице играла спокойная улыбка.        - В будущее, а не в прошлое, - поправил Пятый, едва заметно вздыхая. Момент был разрушен, и, возможно, к лучшему.       Он тряхнул головой, а затем наконец выскользнул из-под рук брата и в один прыжок переместился обратно к плите. Ему хотелось все-таки выпить свой чертов кофе и немного успокоиться, прежде чем начинать серьёзные разговоры о деле.       Пятому действительно чертовски повезло, что Клаус не смотрел на него, потому что он был возбуждён, а скрыть такое было сложно, особенно в его дурацких шортах. Он подумал, что если бы Клаус заметил, то ничего страшного, конечно, не случилось бы, но ему не хотелось ставить себя в дурацкое положение сейчас.       Может, в этом и правда не было ничего плохого. Но Пятому определенно нужно было больше времени, чтобы присмотреться к брату и понять, имеет ли смысл однажды попытаться намекнуть ему на нечто подобное. И нужно ли это в действительности самому Пятому.        - То есть, как? - спросил Клаус, кряхтя и поднимаясь с пола. Он поправил свою одежду, медленно доковылял до дивана и плюхнулся на него, закидывая ноги на спинку, - Эллисон спрашивает, не собираемся ли мы бросить их мертвыми в пятидесятом.       "Эллисон" - осознал Пятый, поджимая губы. Она была рядом всё это время? Его окатило волной стыда, но он не подал виду, продолжив чинно наливать кофе в свою кружку.        - Мы их не бросаем, - ответил он, - Но в пятидесятом нам делать нечего.        - А как же спасение семьи и всё такое? - пробормотал Клаус, свешивая голову с края дивана.       Пятый сел за стол вместе со своей кружкой с таким безразличным видом, словно не существовало никакого стояка, который могла заметить его призрачная сестра, вполне вероятно стоявшая где-нибудь неподалеку.       "Всё равно она не вспомнит"        - Нам не нужно их спасать, если гораздо проще просто не дать им попасть в пятидесятый и умереть там, - ответил он, удобно устроившись на стуле, - Мы вернемся в будущее и исправим всё с самого начала.       Клаус притих, словно обдумывая что-то, пока Пятый неторопливо пил кофе, а затем все же подал голос.        - Не понимаю, - он звучал озадаченно, и хотя Пятый не видел его лица, было понятно, то он хмурится, - Если мы изменим события до нашего прыжка сюда, то разве мы не сотрём причину для самих себя быть здесь?       Пятый усмехнулся, довольный тем, что Клаус наконец научился задавать правильные вопросы, а не просто строить дурацкое лицо и лепетать всякие глупости в полном непонимании происходящего. Он отставил кружку в сторону и откинулся на спинку стула, приготовившись объяснять.        - Я отмотаю время в будущее, в день, когда все соберутся в особняке, чтобы почтить память отца. И с этого момента мы с тобой перепишем все дальнейшие события, - Пятый старался говорить медленно и четко, надеясь, что так будет понятнее, - Это значит, что мы и не отправимся в прошлое, потому что, как ты правильно заметил, теперь у нас не будет причины. Значит, все события пятидесятого и шестьдесят второго будут обнулены. Не будет ни единого следа, что мы когда-то были здесь. Потому что нас здесь и не было.        - А теперь еще раз, - простонал Клаус, хватаясь за голову, - Каким образом это возможно?        - Парадокс временного кармана, Справочник путешественника, том второй, теоретический, - привычно продекларировал он с такой обстоятельностью, словно собирался цитировать Библию, - Этот приём очень помогает, если тебе нужно лишнее время и место, где ты можешь делать что угодно, не опасаясь последствий.       Пятый поднял взгляд от своей кружки и наткнулся на заинтересованное лицо Клауса. Тот выглядывал из-за дивана, положив руки на спинку, а подбородок - на руки, и выглядел очень сосредоточенным. Явно переживал, что ни черта не поймёт, если упустит хоть слово.        - Суть его в следующем, - продолжал Пятый, - Инициируешь перемещение в прошлое, затем делаешь в нем свои дела столько времени, сколько тебе потребуется, а когда закончишь - отматываешь время обратно вперёд. В момент незадолго до того, как изначально решил воспользоваться этим методом. И не пользуешься им.       На лице Клауса отражалась такая колоссальная умственная работа, что Пятый едва сдерживал улыбку, наблюдая за этим.        - Тем самым, отсекаешь карман, - произнёс он, - И обнуляешь все произошедшее.        - Но зачем тогда вообще нужно делать это? Я имею в виду, кому-то это правда могло понадобиться специально?        - Затем, что субъективно для тебя этот карман существует, в то время как объективно - никогда и не существовал, - терпеливо повторил Пятый, а затем шумно выдохнул, наблюдая непонимание на лице брата, - Ладно, представь, что тебе нужно сдать экзамен, но у тебя осталась всего одна ночь, а ты ничего не знаешь о предмете. Ты можешь прыгнуть в прошлое и провести там хоть месяц, готовясь к нему. А затем отмотать до своего времени, но на момент раньше, чем совершил прыжок. И не сделать этого. Значит, ты никуда в итоге и не прыгнул, но теперь ты знаешь предмет и сдашь гребанный экзамен.       До Клауса медленно доходило, и он обескураженно улыбнулся, жестами рук изобразив взрыв над своей головой.        - Сильнее, чем это, я не понимаю только то, каким образом у тебя до сих пор мозги не спеклись от этой херни.        - Воспринимай это как мысленный эксперимент, - продолжил Пятый, не обратив внимания на подколку, - Как если бы ты погрузился в сон и провёл там месяц, в то время как снаружи прошла только секунда. Здесь все тоже самое, только в физическом смысле. И с огромным потенциалом для бесконечного количества полезных вещей.       Клаус покивал, обескураженно посмеиваясь и качая головой. Он явно устал и скорее всего жалел, что вообще продолжает каждый раз спрашивать, как именно это работает, вместо того, чтобы просто поверить брату на слово и не забивать себе голову. Однако ему было любопытно, поэтому остановиться он не мог.        - Разве не проще было бы просто, ну, не знаю, - он махнул рукой, подернув плечами, - Остановить время?        - А если ты захочешь не подготовиться к экзамену, а посмотреть, что будет, если ты застрелишь Джорджа Буша? - усмехнулся Пятый, - Но из чистого любопытства и чтобы не пришлось иметь дело с последствиями?        - Только не говори, что ты и это проворачивал, - насторожился Клаус. Пятый только неоднозначно фыркнул и покачал головой, но Клаус, вопреки его ожиданиям, в ответ разочарованно цыкнул, - Жалко, мне уже стало интересно.       Пятый подумал о том, что, возможно, ему стоит однажды обеспечить Клаусу экскурсию в новый карман, раз уж теперь он умел обращаться со своими способностями должным образом. Но говорить ему ничего не стал, решив обдумать все плюсы и минусы такого предложения позже.        - И как ты понимаешь, всё это возможно только благодаря свойствам перемещений с помощью перемотки, - продолжал он объяснения, решив пока не заострять внимание на этой теме, - Если бы я попробовал сотворить такое с помощью скачка, я бы испортил всё к чертям собачьим и наплодил бы парадоксальных клонов тебя и меня.        - Значит, если отсечь карман, то его никогда и не было? Ни для кого? - на всякий случай еще раз уточнил Клаус. Пятый кивнул.        - Кроме самого субъекта, который его инициировал. И тех, кого он из него забрал, - усмехнулся он, - Не переживай, мы с тобой сохраним свои воспоминания. Но насчёт Бена и Эллисон я не уверен. Особенно потому, что в исправленной версии событий она будет жива.       Клаус усмехнулся, а затем коротко посмотрел на пустое место чуть правее себя.        - Она расстроена? - спросил Пятый, вдруг почувствовав себя неуютно. Он постоянно забывал, что у них с Клаусом не приватная беседа, и Эллисон прекрасно слышит, что её ожидает.        - Не особо, на самом деле, - дернул уголком губ Клаус, - Она говорит, что это небольшая плата за то, чтобы быть живой. Хотя уверен, ей жаль, что её трогательное воссоединение с Лютером будет стерто.       Клаус увернулся, словно кто-то попытался шлепнуть его в плечо, и тихо засмеялся.        - Ну, чего! Зато никакого покушения на убийство со стороны Вани! - попытался смягчить он, выставляя перед собой открытые ладони, - И никаких травмированных голосовых связок.        - И никакого конца света, - добавил Пятый, с усмешкой наблюдая общение брата с пустотой.       Клаус указал на него пальцем и энергично закивал, соглашаясь с его словами и всё ещё смотря на Эллисон. Когда он вновь повернулся и посмотрел на Пятого, его лицо приняло ещё более насмешливое выражение.        - Наверное, так ты себя и чувствовал, когда вернулся из апокалипсиса и обнаружил, что Долорес не помнит последние сорок пять лет вашей совместной жизни.       Пятый возмущенно уставился на смеющегося брата, но вдруг осознал, что у него совсем не получается рассердиться на его дурашливость, так что он только покачал головой с выражением лица, красноречиво говорящим безо всяких слов: "Ну и придурок".       Он отставил свою кружку в сторону, решив полностью проигнорировать ехидную реплику, задрал рукав и кинул взгляд на часы, после чего поднял его обратно на Клауса.        - Ты готов? - спросил он.        - Что, прямо сейчас? - Клаус встрепенулся, перестав хихикать, и уставился на брата каким-то испуганным взглядом, - Я думал, мы договорились на завтра?        - Ты же в порядке, - нахмурился Пятый, - У меня было много времени, Клаус, и я сделал расчеты на случай, если ты будешь готов сегодня к семи вечера, к одиннадцати вечера, к трем часам утра, к шести часам….        - Окей, хорошо, я понял, уже почти семь, тянуть смысла нет, нам пора, бла-бла-бла, - Клаус поднялся с дивана, - Только возьму пару вещей и…        - Ты не можешь взять никаких вещей, - безразлично выдал Пятый, беря в руку пряник и принимаясь вертеть его в ладони, - Что именно в концепции перемотки тебе не ясно? Перемотка не про перемещение того тела, которое ты имеешь прямо сейчас, - Он повернулся и посмотрел на брата, продолжая крутить пряник в пальцах, - Она вернет твоё сознание в то место, где ты был в это время. Ты не можешь ничего забрать из временного кармана.       Клаус остановился, задумчиво почесывая бороду, и взъерошил свои и без того лохматые волосы.        - То есть, если я, ну, гипотетически, в тот день уснул обдолбанный в мусорке, то…?        - То ты очнешься обдолбанный в мусорке, - кивнул Пятый, - И в юбке. Гипотетически.        - Да не, юбку я уже дома надел, - отмахнулся Клаус, принимаясь ходить перед Пятым из стороны в сторону.       Его лицо стало задумчивым, брови слегка сошлись на переносице, а нос наморщился, из-за чего он стал выглядеть так, как будто съел лимон. Через секунду он остановился, торжественно хлопнув ладонями об стол.        - О! Тогда я пойду попрощаюсь с Моникой!       Пятый едва не зарычал, дернувшись от резкого громкого звука, и сердито посмотрел на Клауса. Он выбросил пряник, встал со стула и оперся руками о столешницу, наклоняясь, чтобы прищуриться Клаусу в лицо ближе.        - Клаус, - начал он свистящим шепотом, - Ты никогда её не встречал. Она не будет по тебе скучать, она не будет о тебе переживать, она не будет знать, что ты вообще существуешь, так что ради ебучего господа бога перестань искать отмазки.       Клаус и глазом не моргнул, только лукаво нащурился, словно совсем не понимает, о чем идет речь.        - Ты. Тянешь. Время, - прошипел Пятый, отрывисто тыча пальцем Клаусу в грудь при каждом слове.        - Боже, ладно, - сдался Клаус, закатывая глаза и наконец разрывая зрительный контакт. Однако, объяснять он, конечно, всё равно ничего не собирался, - Хорошо, давай уже, делай свою магию и свалим отсюда.       Пятый снова вскинул руку и посмотрел на часы. Он не обязан был совершить перемещение секунда-в-секунду, но чем выше была точность - тем лучше обещал быть результат.       Опустив руку, он немного тоскливо оглядел кухню и остановился взглядом на своем блокноте, так и оставшемся лежать на столе. Пятый не мог взять блокнот с собой. То есть, конечно, этот блокнот будет с ним там, в будущем, потому что он оттуда его и принес, но в нем совершенно точно не будет всех этих записей, и страница номер пятьдесят четыре обязательно будет на месте. Словно ничего этого и не было.       Хотя бы переживать о сохранности его новоприобретенных знаний не приходилось, и то радовало. Он зазубрил все формулы и уравнения до такой степени, что не сомневался: если даже его поднимут среди ночи, он расскажет их безупречно, не ошибившись ни в одной цифре.       Однако, он чувствовал, что покидая тысяча девятьсот шестьдесят второй год он, возможно, теряет нечто большее, чем записи в блокноте.       Клаус, кажется, чувствовал то же самое. По-крайней мере, это было единственное объяснение тому, что он стоял совершенно молча, не давая никаких комментариев бесцветному выражению лица Пятого.       "Дейв" - подумал он, поджимая губы, то ли сердито, то ли с сожалением.       Пятый скосил взгляд на Клауса, думая, что вряд ли он чувствовал то же самое, как бы грустно это ни было. У него была своя причина для того, чтобы не желать возвращения в будущее.        - Ладно, иди сюда, - наконец произнес Пятый, и Клаус вынырнул из своих собственных мыслей. Он послушно обошел стол и встал рядом, тут же ощущая, как узкая ладонь Пятого скользнула в его собственную, - Скорее всего, у перемещения будут побочные эффекты. Не пугайся, если будешь чувствовать себя странно.       Клаус был так погружен в свое собственное глубокое переживание, что даже не стал уточнять, что именно Пятый подразумевает под побочными эффектами. Он только кивнул, дернув уголком губ, и всё-таки растрепал Пятому челку, как и хотел с тех пор, как он вернулся.        - Когда-нибудь он оторвет тебе руки, ты знаешь? - усмехнулась Эллисон, с улыбкой качая головой.        - И засунет в задницу, - со знанием дела покивал Бен, полностью солидарный с мнением сестры.       Пятый вскинул хмурое лицо на Клауса, тут же поправляя свою челку свободной рукой, и столкнулся с его насмешливым теплым взглядом.        - Какого хрена?        - Эллисон и Бен желают нам удачи.       Лицо Пятого смягчилось и он коротко кивнул, а затем снова поднял руку и посмотрел на часы.       Эллисон не глядя взяла Бена за локоть, обвив его обеими руками, и все четверо напряженно замерли в тишине, почти не дыша.       Через секунду Пятый кивнул.        - Пора.