1962

      Клаус проснулся утром, почувствовав терпкий запах свежесваренного кофе с кухни. В комнате было темно, как и всегда, его ноги запутались в одеяле, потому как спал он беспокойно и половину ночи просто проворочался в постели, размышляя о том, что сказал брату накануне. Было стыдно. За своё уныние, за своё состояние, за свои слова и за свою неспособность оказать содействие Пятому в поисках решения их общей проблемы.       В конце концов, он пришёл к выводу, что даже если он чувствует себя дерьмово, не стоит вешать это на брата, который и так старается за них двоих. Поэтому он собирался извиниться и предложить ему хоть какую-нибудь помощь.       “Может, я сгодился бы в качестве подопытного”, - с усмешкой подумал он, натягивая штаны, - “Или если ему понадобиться связаться с духом какого-нибудь Альберта Эйнштейна…”       Пятый сидел за столом с кружкой кофе в одной руке и свежей газетой в другой. Его спина расслабленно опиралась на спинку стула, лодыжка привычно покоилась на остром колене, а спокойный взгляд упирался в серые страницы, пока он не поднял его на Клауса, показавшегося в дверном проеме. Он выглядел сонным и растрепанным, даже сильнее, чем обычно.        - Привет, - нелепо помахал рукой Клаус, растянув губы в ухмылке. Пятый коротко кивнул ему, а затем указал взглядом на вторую кружку, стоящую на столе рядом с ним.        - Кофе? - предложил он, отпивая из своей собственной кружки, и Клаус хмыкнул, тут же подбираясь к столу и плюхаясь на соседний стул. Он решил, что раз Пятый сделал ему кофе, то, наверное, разговор должен пройти хорошо.        - Отличное начало дня-я-я, - с удовольствием протянул он, хватая кружку обеими руками и принимаясь греть об неё руки, нахохленный, как воробей. Пятый даже не посмотрел в его сторону, и он продолжил, - Слушай, я тут подумал.       Пятый не оторвал взгляда от газеты, но коротко дернул подбородком, показывая, что внимательно слушает. Клаус тихо хмыкнул, внимательно его оглядывая, и подметил, что тот выглядит как-то иначе: словно что-то неуловимо переменилось в его поведении или, может быть, в его внешности, но что конкретно - сказать было трудно.        - В общем, надеюсь, ты не дуешься за вчерашнее, - продолжил Клаус, поудобнее располагаясь на стуле, и торопливо отпил кофе, - Я был дерьмовым собеседником, но сейчас мне лучше, так что если тебе нужна помощь, то я весь к твоим услугам.       Пятый поджал губы и свернул газету, после чего осторожно положил её на стол и снова взялся за свою кружку.        - В этом больше нет необходимости, - он подул на горячий напиток, не поднимая глаз, - Я уже нашёл решение.        - То есть, как? - не понял Клаус. Он отставил кружку, упёрся вопросительным взглядом в безразличное лицо брата и подозрительно сощурился, наклоняясь над столом. Буквально через секунду его лицо озарилось осознанием, - Черт, да у тебя и правда волосы отросли! - Клаус заулыбался, с трудом подавив порыв растрепать Пятому челку, - Как долго тебя не было?       Пятый отпил кофе, поставил кружку на стол и поджал губы, сдерживая легкую ухмылку. Лицо Клауса выглядело удивленным и заинтересованным, словно у ребёнка, который впервые видит какой-нибудь интересный опыт на уроке химии, вдобавок, он приблизился, и потому его взгляд ощущался более выразительным и личным. Пятому показалось, что он заметил в нем даже какое-то восхищение, и эта мысль ему понравилась.        - Я провёл в прошлом две недели, - ответил он, слегка вздернув подбородок, и коротко усмехнулся, смотря на Клауса сверху вниз, - И очень продуктивно. Так что как только ты будешь готов, - он цыкнул, явно намекая на состояние Клауса, - Мы покинем это время.       Клаус вдруг слегка поник, и его веки дернулись, а затем он отвёл глаза, улыбаясь теперь как-то печальнее. Он отстранился, возвращаясь обратно на стул с задумчивым видом.        - Значит, сюда мы больше не вернёмся? - спросил он, подперев шею ладонью.        - Конечно, - недоуменно подтвердил Пятый, озадаченный такой реакцией, - Зачем нам сюда возвращаться?       Клаус пожал плечами, продолжая как-то странно улыбаться и явно думая о чем-то своём, неведомом Пятому. Он выглядел так, словно с минуты на минуту пояснит свой вопрос подробнее, но в итоге он только дернул плечом, словно отгоняя мысли, и поднял взгляд обратно на Пятого.       Он подумал, что, возможно, Клаус хотел сказать что-то насчет Дейва. И если так, то он был рад, что брат не сказал, потому что они оба понимали, что у них есть дело, которое должно быть закончено, и им некогда было отвлекаться на неважные вещи. Пятый бы определенно назвал это так - неважная вещь - и Клаус наверняка бы расстроился. Так что он, опять же, был рад, что брат ничего не сказал.        - Хорошо, что ты смог со всем разобраться, - снова улыбнулся он поджатыми губами, принимая беззаботный вид, но выглядя при этом так, словно пересиливает себя, - Даже несмотря на то, что я постоянно тебе мешал.       Клаус тихо засмеялся, неловко кривляясь и театрально жестикулируя, словно пытался изобразить себя каким-нибудь вредным паразитом, и вопреки всякой логике Пятый почувствовал какое-то сожаление, что оставил Клауса за бортом. Конечно, Клаус и не мог ничем помочь, потому что это был вопрос путешествий во времени, которые он практиковать не умел, но сам Клаус-то думал, что дело в другом - в том, что он просто был обузой, которая только мешалась под ногами. И не то чтобы это было целиком неправдой, однако….       Пятый вздохнул, сложив руки в замок на столе.        - Что правда, то правда, - хмыкнул он, останавливаясь спокойным взглядом на лице брата, - Хотя, на самом деле, пару раз ты мне даже помог, так что не такая уж ты заноза в заднице.        - О, да брось, Эллисон сама пришла, - по-ребячески отмахнулся он, скривив губы, - Здесь стоит поблагодарить Бена, который помог ей найтись. Которому я, кстати, тоже мешался.        - Ну, было ещё кое-что, - насмешливо продолжал смотреть Пятый, ожидая, когда Клаус осознает, чтобы увидеть его лицо в этот момент, - Один идиот заснул на лавке, но узнал я об этом только спустя пару дней, так что мне пришлось импровизировать. И вот я здесь, с решением проблемы.       Брови Клауса сами собой поползли ему на лоб, и Пятый едва не засмеялся от того, каким нелепым он выглядел в этот момент: это лицо определенно того стоило!        - Это был ты? - спросил он, открывая рот от удивления, как переигрывающий актер из какой-нибудь второсортной мелодрамы, - Я принял тебя за бездомного!       Пятый скрыл короткий смешок за поджатыми губами и склонил голову на бок в притворном недовольстве, принимая сердитый вид.        - Спасибо, Пятый, что спас мою тупую задницу, - с сарказмом произнёс он, серьезно смотря на Клауса, - Взамен я буду гладить твои рубашки и чистить твои туфли до конца своей жизни.        - И по утрам приносить в постель кофе с бутербродами из арахисовой пасты и зефира, - весело фыркнул Клаус, подыгрывая. Пятый, на секунду сделав вид, что задумался, респектабельно покивал, принимая дополнения к предложению.       Хотя Клаус и усмехался, его взгляд стал совсем мягким и каким-то благодарным, и смотрел он настолько выразительно и искренне, что Пятому вдруг стало неловко за то, что эти чувства были направлены на него. Он отвёл взгляд в сторону, поджав губы и неосознанно крепче сжав свои пальцы в замок.        - Спасибо, - произнёс Клаус уже спокойнее, но все ещё не прекращая улыбаться. Он чувствовал себя до безумия хорошо от осознания, что Пятому было не наплевать на него, что он действительно прыгнул в прошлое, чтобы помочь ему, хотя и не был уверен, что справится. И ему было вдвойне приятно, что это, в конечном итоге, имело хоть какой-то смысл, и Пятый больше не злился на него за эту слабость.        - Не обольщайся, - хмыкнул Пятый, ощущая себя неуютно от того, что кто-то смотрел на него настолько открыто, - Имей в виду, что если выкинешь нечто подобное ещё раз, я тебя придушу своими собственными руками.        - Охотно верю, - со всей напускной серьезностью покивал Клаус, поднимаясь со стула.       Он взял свою пустую кружку и отнес её в раковину, чтобы сразу помыть, и Пятый хмыкнул, догадавшись, что Клаус таким образом дал ему время немного избавиться от неловкости. Такая проницательность его удивила, но он ничего не сказал, рассудив, что наверняка всё слишком явно читалось по его лицу.        - Так чем ты занимался там, в прошлом? - спросил Клаус, стоя у раковины.        - Ничем особенным, - ответил Пятый, не поворачиваясь, - Практиковал перемещения, искал закономерность...       Таскался за тобой хвостиком на все твои дурацкие приключения и подслушивал твои разговоры.        - Делал расчеты и искал подходящие значения для переменных, - продолжал декларировать он, стуча пальцами по столешнице, - Рутина.        - Что, совсем ничего интересного? - усмехнулся Клаус, выключив воду и поставив чистую кружку сушиться.        - Я туда не развлекаться отправился, - дернул плечом Пятый, в надежде, что по его голосу нельзя было понять, что он что-то не договаривает.       За то время, что они провели вдвоем, они действительно привыкли друг к другу, так что скрыть что-то стало гораздо сложнее. Пятый и сам не заметил, как и когда это произошло, но теперь он действительно подмечал неявные оттенки эмоций в голосе Клауса и в его лице, стал видеть гораздо больше, чем раньше, и, к своему сожалению, осознавал, что он сам наверняка тоже стал для Клауса гораздо более понятен. В сущности, в этом не было ничего ужасного, но для Пятого это ощущалось словно атака на его персональную жизнь. Даже несмотря на то, что Клаус, в общем-то, лез в его жизнь гораздо меньше, чем он сам в жизнь Клауса.       Закончив с кружкой, Четвертый развернулся, останавливаясь подозрительным взглядом на затылке Пятого, которого он, конечно, не мог видеть, но если бы видел - то моментально бы вновь почувствовал себя атакованным. Что-то было в его словах странное, и как всегда его выдавало именно показное безразличие.       Клаус хмыкнул, решив, что ещё расспросит его об этом подробнее в другой раз, и тихо подошёл к нему вплотную. Немного помявшись за его спиной, он наконец наклонился и осторожно обхватил его руками, чтобы притянуть к себе, и уютно ткнул подбородок на его напряженное от неожиданности плечо.       Пятый замер, едва не перестав дышать. Теплые руки на его груди заставили его дыхание сбиться, чужая щетина защекотала его шею, и от этого ощущения его кожа покрылась мурашками до самой поясницы. Он чувствовал, как теплое дыхание Клауса касается его кожи, словно облизывая чувствительное место где-то за ухом и ниже подбородка.        - Что за? - ровно выдал он, рефлекторно нахмурившись, но не двинулся с места. Ощущение неожиданно оказалось слишком приятным, чтобы его прерывать, хотя мозг паниковал так, словно Пятый был зверем, загнанным в клетку из чужих рук.        - Обнимашки? - усмехнулся Клаус, звуча расслабленно и приглушенно, и крепче сжал хрупкие плечи Пятого в своих руках. Тот фыркнул, - Ну, что? Тебя не было две недели, я скучал!        - Для тебя меня не было меньше часа.        - Бла-бла-бла, две недели, - упрямо повторил Клаус, повернув голову и хохотнув Пятому куда-то в ложбинку между шеей и плечом.       Пятый сглотнул. Клаус, очевидно, даже не замечал, что он буквально парализован от ощущений, которые испытывал, и это было хорошо, потому что иначе Пятому было бы до безумия стыдно. Он не привык, чтобы кто-то трогал его, а особенно трогал так: обнимая сзади, касаясь его затылка и шеи теплым дыханием и - черт возьми - лицом.       Конечно, он знал, что это место у него было крайне чувствительным, но он понятия не имел, что настолько.        - Если я попытаюсь сбежать, привяжи меня к стулу, - тем временем прогундосил Клаус, обдавая кожу Пятого новой порцией теплого воздуха.        - Что? - как можно более безразлично уточнил он, слегка повернув голову и стараясь выглядеть естественно, хотя на самом деле это движение было слабостью, осторожным способом почувствовать лицо Клауса ещё ближе.        - Меня ещё немного потряхивает, - пояснил Клаус. Его голос звучал сонно и расслабленно, а глаза были прикрыты; кажется, он абсолютно пропускал мимо своего внимания то, как его близость действовала на Пятого, - Если я попытаюсь сбежать, чтобы вмазаться, привяжи меня к стулу.        - Ребячество, - ответил Пятый, по-прежнему безразлично, направив все свои силы на то, чтобы не выдать себя, - У меня есть нож, так что на твоем месте я бы даже не пытался.       Клаус тихо рассмеялся в ответ на угрозу, чем вызвал на коже Пятого новую толпу мурашек. Спиной он ощущал, как грудь Клауса задрожала от смеха, коротко прижимаясь к нему при каждом вдохе, и это было слишком, слишком хорошо. Он чувствовал себя безумно слабым, но был в полной готовности с минуты на минуту просто выскользнуть из его рук в синюю вспышку и переместиться куда угодно, лишь бы подальше от Клауса, от его тепла и запаха, так приятно заполняющего его легкие.       Проблема была в том, что он не хотел.       Клаус тем временем коротко прижал его к себе крепче и наконец отпустил, почувствовав, что Пятый так и не расслабился и явно ощущал себя словно в ловушке. Навязывать себя - последнее, чего Клаус хотел бы. По-крайней мере, не слишком долго.        - Имей в виду, я буду пинаться, - предупредил он, хватая пряник из вазочки и тут же откусывая от него кусок.        - Удачи, - саркастично поджал губы Пятый, провожая Клауса выразительным взглядом.       Его лицо горело, но он не подавал виду, усилием воли заставляя себя дышать ровно и выглядеть безразлично, хотя нужды в этом не было: Клаус только весело отмахнулся, даже не оборачиваясь, и скрылся в своей комнате. Он намеревался пропустить пару косячков, чтобы успокоить свою собственную дрожь, списывая её на начинающуюся ломку и даже не думая о том, что, возможно, причина была не только в ней.       Когда дверь за Клаусом закрылась, Пятый наконец выдохнул, ощущая себя так, будто ему на грудь положили тяжелый камень. Он не был дураком и не собирался заниматься самообманом, как какой-нибудь глупый подросток, однако, это не избавляло его от чувства неловкости за то, что он отреагировал таким образом на простое объятие. В нормальных семьях принято обниматься друг с другом, Клаус был благодарен за спасение его задницы, только и всего, и Пятый чувствовал себя идиотом от того, что извращал всё таким образом.       С другой стороны, это было вполне объяснимо. К нему никто не прикасался годами, а в эротическом ключе вообще никогда, и прямо сейчас он проходил через свой второй пубертат, только в этот раз вокруг него были живые люди, а один человек - в непосредственной близости. Клаус ощущался тёплым, комфортным и близким, а оттого - привлекательным. Логическая цепочка была ясна.       Он сердился от того, что такая глупость может так сильно влиять на его жизнь и самочувствие, и ему хотелось избавиться от этого наваждения поскорее. И он знал способ, только….       Только он снова был в их номере, где поблизости в любой момент могли разгуливать призраки его семьи. Поэтому он загнал свои мысли подальше, собираясь полностью игнорировать их существование начиная с прямо сейчас.