Patreon

      — Не смотри на меня так! — Юнги зыркнул на Хосока, который уставился на него.       — Эй, Юн, ты что заболел? Это заразно?       — Идиот, Чон Хосок, я просто плохо спал, — отрезает раздраженно Юнги, не желая продолжать разговор.       Надоедливый Хосок от своего не отстает, поэтому садится напротив и, хлопая длинными ресницами, говорит:       — Я тебя слушаю, заюш!       — Блядь, я тебе по морде когда-нибудь съезжу, — уже рычит злой Юнги.       — Недотрах?       — Перетрах, — коверкает его слова Мин и, наконец-то, улыбается. — Во всем виноват ты! Ну не могу я на тебя долго злиться.       — А я-то тут причем? — Хосок продолжает невинно хлопать, а потом хитро спрашивает. — Patreon?       — Не напоминай, мне удалось провести веселую ночь, до сих пор себя в кучу собрать не могу, — Юнги откидывается на спинку кресла и отталкивается от пола. Колесики шуршат по дорогому паркету, а ноги Мин укладывает на рядом стоящий стул.       — Меня не покидает странное ощущение, Хоби. Этот мальчишка стал мне так близок, хотя мы и не слишком часто общались. Какое-то непонятное чувство… родственных душ что ли... не знаю, как объяснить.       — Это все потому, что ты страдаешь по чертежнику Паку, — Хосок раскачивает песочные часы из дорогого канцелярского набора, стоящего у Юнги на столе, и хитро улыбается. Очень хитро, словно знает больше остальных, ведь Хоби уже пробил номер карты (зарплатной, кстати, лох) интернет-друга, которым и оказался Чимин. — Что там у вас? Ты вчера навестил его?       — Навестил. И даже поцеловал, но он меня мягко отшил. Сказал, что не хочет пока ничего решать. Ему нужно время, Хоби, понимаешь? Время! Сколько лет он у меня уже работает? Сколько мне еще давать ему времени, пока до него дойдет, что он мне нравится?       — Ну давай начнем с того, что ты это не слишком-то и показывал. А во-вторых, потерпи, дай принять свои чувства. Мин, он еще слишком молод, — на лице Хосока явное удовлетворение.       — А я уже слишком стар, Хоби…       — Не преувеличивай свой тридцатник, у тебя все впереди. Я уверен, что у вас все будет хорошо.       — Ты ведьма что ли?       — Нет, Мин, всего лишь начальник службы безопасности твоей компании. Мне положено все знать и за всем следить, оберегая твою директорскую задницу от опасности, — улыбается Хосок.       — Айщ, я думал ты что-то стоящее скажешь, а ты так… — Юнги разочарованно машет рукой и крутится на кресле, подъезжая к столу.       — Кто знает, кто знает, — Хосок кивает, давая понять, что уже уходит, оставляя Юнги в раздумьях одного.

***

      Через неделю Чимин появился на работе. В отделе по нему уже соскучились и подсовывали чай с вкусным печеньем, приносили кофе, помогали что-то принести или достать с верхней полки. Нога почти не болела, но при нагрузке появлялось неприятное нытье. Пак старался находиться исключительно в пределах своего отдела, меньше светясь по коридорам компании.       Ему казалось, что оттянуть встречу с начальством вполне возможно, но карма мстила по-своему — пару раз они столкнулись в столовой, где не могли не поздороваться на виду у сотен любопытных глаз. Еще один раз они ехали одни в лифте, где Юнги просто стоял сзади, взяв его за палец. Нет, он не настаивал на ответе, за что Пак был благодарен директору Мину, но эта близость была такой приятной, такой будоражащей и интимной, что он невольно наслаждался секундами с восьмого до двадцатого этажа, пока ехал в лифте с Юнги.       И если на работе он относительно легко со всем справлялся, то вечера для Чимина стали особенно мучительными. Он почти закончил проект, осталось дочертить лишь небольшие детали. Голова болела от проверок по десятому кругу, а глаза слезились от напряжения. До подачи на техническую комиссию оставалось три дня, а затем близилось время оплаты. Под утро Пак сделал последний штрих и снял ватман с кульмана. Сопроводительную документацию проекта, расчеты и другие бумаги он бережно сложил в папку. Сюда же добавил свои документы, подтверждающие квалификацию.       В день подачи проектов Паку несказанно повезло — он приехал сюда раньше всех и без проблем сдал документы. В комиссии было несколько его преподавателей, которые поинтересовались его работой и пожелали успеха в конкурсе. Осталось ждать письмо на электронную почту. Пак нервозно потирает вспотевшие руки, и кидает взгляд на часы — он должен успеть на работу.       Весь день в компании Мин стоит небольшой переполох. Каждый отдел готовит свою часть работы, а проект уже сдан чертежниками. К слову, Пак даже не заглядывал, что же разработали в отделе директора Мина. Отчасти потому, что не хотел расстраиваться из-за такого сильного конкурента, отчасти, чтобы не возвращаться к угрызениям совести. Пусть это все идет мимо него, словно Чимин здесь сторонний наблюдатель. Так будет легче пережить конфликт с директором, который, Пак уверен, разразится, даже если он не выиграет в конкурсе.       В течение двух недель Чимин чувствует себя, как не в своей тарелке. Только позавчера проект директора Мина прошел техническую комиссию, и об этом уже жужжали все, кому не лень, поздравляя друг друга. Конечно, это большой успех, только Чимину совсем не легче от этого, и он в очередной раз проверяет электронную почту — от комиссии никакого письма нет. Оно приходит в последний день, когда Пак ходит чернее тучи и думает, что все насмарку. Этот сбор денег, эти унижения и стыд, все эти фотографии и даже, он моментально краснеет — вебкам — все тоже зря. Но в душе Пака теплится надежда, что после отклонения его проекта он может дать Юнги положительный ответ.       Вошедшее письмо он открывает в офисе, сидя за кульманом. До конца рабочего дня еще два часа, но Пак уверен, что до дома просто не выдержит. «Поздравляем, господин Пак! Ваш проект прошел все стадии согласования и допущен к участию в конкурсе. Залог вы можете внести на счет…». Господи, Пак чуть не валится со стула, но вовремя удерживается за кульман. Он прошел! Его проект прошел комиссию! Как идиот, он выбегает из отдела и торопится в коридор, где между этажами на лестнице ему никто не помешает:       — Тэ! — Чимин орет в телефон. — Я прошел! Я прошел!       — Я тоже прошел, — кричит ему в телефон Чонгук, который услышал Чимина из динамика.       — Тьфу на тебя, пошляк, — Чимин все еще краснеет, никак не привыкая к неоднозначным шуткам Куки-боя.       — Ну подожди, Куки, — сопит недовольно Тэхен, и в этом момент Чимин понимает, что это была не шутка. — Рассказывай! Гуук!!!       — Эм… можно? — робко интересуется Чимин.       — Да, черт побери, я слушаю.       — Мой проект прошел техническую комиссию, — Чимин прикрывает рот ладошкой и оборачивается, чтобы его никто не подслушал. — Я так рад, Тэ!       — Погоди радоваться, что с деньгами? — Тэхен отнюдь не идеалист, поэтому задает вполне резонный трезвый вопрос.       — С деньгами? — Пак старается вспомнить баланс. — Где-то тысяча долларов осталась…       — Вау! — разочарованно тянет Тэхен. — И где ты будешь ее искать? На оплату две недели?       — Две недели, но я попробую найти, — Чимин еще раз вкинет последние фото, те самые-самые, от которых мурашки по коже, но получит недостающую сумму. Надеется, что от suga, с которым регулярно переписывался, ведь он донатит больше всех.       — Ладно, держи меня в курсе. Я через пару дней и сам позвоню, — говорит ему Тэ, но его голос перебивает шум вокруг. — Чонгук, мать твою!       Чимин быстро отключается — слышать соитие этих кроликов сегодня в его планы не входит. Он еле-еле дорабатывает положенное время, постоянно смотря на часы.       — На свидание торопишься? — шутит над ним Минхо.       — А? Ага! — Чимин отвечает на автомате, как замороженный. Свидание — не свидание, да хоть полет в космос, только бы от него все отстали, и он быстрее покинул офис. Минхо одобрительно клацает языком и продолжает работать. Чимин доделывает чертеж быстрее и уже ровно в 17-00 стартует из офиса. Ему нужно проверить в банке баланс карты и предупредить о снятии крупной суммы денег. По пути он сталкивается с Хосоком, которому добродушно кланяется:       — До свидания, Хосок-щи! Удачного вечера!       — Куда ты так несешься? Под ноги смотри, а то упадешь! — смеется ему вдогонку Чон, но Пак уже его не слышит, радостно подпрыгивая у входа. — Ребенок!       Хосок заходит в лифт и поднимается к Юнги. Сегодня тот уходит пораньше, практически со всеми, поэтому и ему можно проверить здание, поставить на сигнализацию, и уехать куда-нибудь в клуб потусить.       — Юнги! Ты здесь?       — Уже нет! — Мин стоит с портфелем возле зеркала, готовясь к выходу.       — Да куда вы все так торопитесь?       — Все? Кто еще посмел уйти раньше и попал в опалу моего строгого начальника охраны? — Юнги смеется, зная Хосока за пунктуальность — сейчас он расскажет, кто, когда и куда ушел.       — Чертежник Пак, ушел в 17-02, куда не знаю.       — Хосок, ты неисправим. Ладно, я поехал, у меня ужин с одним из представителей конкурсной комиссии, — Юнги поправляет галстук и в последний раз смотрит в зеркало.       — Пользуешься своим служебным положением?       — Отнюдь нет. Просто дружеский ужин. Но он меня заинтриговал — кто-то подал очень интересный проект.       — Хочешь повлиять?       — Нет, конечно же нет. Я не играю грязными методами, мне не нужна такая победа. Может быть, разживусь в офис новым сотрудником, если повезет узнать его имя. Все засекречено, и господин Хван вряд ли мне его скажет. Все давай, а то я опоздаю.       Юнги хлопает друга по плечу и уходит. Он нетерпеливо ждет лифт и чертыхается, когда тот останавливается на пятнадцатом и тринадцатом этажах, подбирая сотрудников. На двенадцатом этаже в лифт влетает Минхо, чуть ли не двигая директора Мина к стене. Чтобы унять неловкость, Юнги улыбается и посматривает на часы. Время впритык, а стрелки бегут так медленно.       — Опаздываете? – спрашивает Минхо.       — Немного. Деловая встреча, — поясняет Юнги, стараясь быть приветливым и вежливым.       — Чимин на свидание торопится, вы — на встречу. Эх, хорошо, что меня ждет девушка дома с горячим ужином, — Минхо чуть ли не облизывается, а Юнги повторяет в голове — свидание! Пак Чимин торопится на свидание! Это неудавшаяся шутка? Перепутал что-то? Хосок тоже говорил, что Чимин куда-то спешил.       С окончательно испорченным настроением Юнги проводит вечер с Хван Лисоком, от которого не добивается ровно ничего, но болтает о многом другом. Вспоминает общих друзей, слушает про новую любовницу, спорит о том, чья команда выиграет в футбол. Домой Юнги приезжает поздно, кидая портфель в прихожей и сразу поднимаясь на второй этаж. Есть не хочется, выпить тоже настроения нет. Он кидается на кровать, раскинув руки звездочкой, и смотрит в потолок. Свидание! Ну да, нормальные люди ходят на свидание. И Пак нормальный. Это Юнги слишком много хочет от вполне адекватного парня без налета голубизны. Ну дал промаху пару раз — с кем не бывает.       К горлу подступает ком, и хочется выть. Юнги берет себя в руки и только до крови закусывает губу. Он не позволит себе разныться из-за Чимина, которого хочется до скрежета в зубах. Юнги закрывает глаза и вспоминает чаепитие, кухню, мокрые руки на своей шее и пухлые желанные губы, от которых невозможно оторваться. Он бы заточил Чимина, как принцессу, в замке, и приставил к нему дракона, чтобы тот даже на работу не ходил. Переживет чертежный отдел без одного Пак Чимина, в способностях которого Юнги никогда и не сомневался. Просто… Не хотел признавать равного, не хотел видеть конкурента, а может быть просто… боялся полюбить? Ведь Юнги пропал еще тогда, при первой встрече, как только увидел его и понял, что он — он его человек. И пофиг, что между ними семь лет разницы, и пофиг, что он только лишь выпускник — зеленый, неоперившийся, со своими амбициями — Юнги плевать. Он хотел его тогда и хочет сейчас.       Готов ли он бороться за него? Готов ли он подвинуть всех, кто хотя бы на метр приблизится к его мальчику? Юнги знает, что ответ «да», только нужно ли это Чимину? Обязан ли он отвечать на его чувства, или волен выбирать свою жизнь сам? Что Юнги ему предложит, кроме денег и статуса? Они не смогут иметь детей, получат порицание в обществе, будут отвергаемы многими, но стоит ли любовь всего этого? В тяжелых метаниях, разрывающих сердце, Юнги почти засыпает, как слышит звук сообщения — в сети mochi и, возможно, он добавил новое фото. Чтобы хоть как-то развеяться, Юнги скидывает костюм, переодеваясь в спортивные штаны и легкий свитер, и открывает крышку гаджета.       Очередные фотографии захватывают дух и тут даже искушенный Мин готов признать — это смело! Крупный план завораживает настолько, что он увеличивает каждую и проходится мышкой по монитору. Им можно сколько угодно восторгаться и этого всегда будет мало — совершенство во всей красе. Мин умеет ценить не только красоту зданий, но и красоту человеческого тела. Как архитектор, но видит все под другим углом, поэтому любуется, пытаясь получить сначала эстетическое наслаждение, а уже потом — разрешить физиологии взять над собой верх. Юнги знает, что так и будет, поэтому заранее скидывает донат за фото.       mochi: нравится?       suga: определенно. это талантливо.       mochi: как у тебя дела? ты чем то расстроен?       suga: с чего ты взял?       mochi: отвечаешь скупо. я рассчитывал на большую похвалу. мне показалось?       suga: расстроен. и похоже скоро позову тебя на свидание. ты пойдешь?       От этого сообщения у Чимина расплывается улыбка на лице. Это то, что ему сейчас необходимо, как воздух.       mochi: подумаю ☺       suga: я занят до двенадцатого числа, поэтому пока не могу точно сказать время.       Двенадцатое, черт, последний день оплаты истекает десятого, а через два дня конкурс. Деньги нужны раньше.       mochi: я тоже не знаю, смогу ли. у меня важная встреча, связанная с финансами.       Чимин безбожно врет, лишь бы расшевелить донатора.       suga: это тупой отворот поворот или ты действительно занят? скажи лучше сейчас, чтобы мы не занимали время друг друга.       mochi: я действительно буду занят, но могу перенести встречу, если финансовые риски будут покрыты.       suga: сколько?       mochi: один миллион вон.       suga: раньше ты не называл сумму.       mochi: все меняется.       suga: хорошо, я переведу тебе деньги.       mochi: так просто?       suga: я не обеднею, даже если ты меня обманешь. но я хочу увидеть тебя.       mochi: я не обману.       suga: хорошо, тогда двенадцатого числа в семь вечера в отеле Four Seasons.       mochi: в отеле?       suga: а ты думал, за что я заплачу тебе один миллион вон? ладно, я шучу — это всего лишь свидание. отель на всякий случай, если мы захотим продолжить его в интимной обстановке. но я не принуждаю, иначе ты не пойдешь.       mochi: я могу тебе доверять?       suga: ты можешь мне доверить свою девственную задницу.       mochi: фу, как грубо.       suga: фи, как манерно.       Чат одновременно гаснет. Юнги доволен — сейчас на дрочку или даже вебкам настроения нет совсем. Двенадцатое число решит все — или он отпразднует с mochi победу в конкурсе, или забудется в его объятиях, если проиграет. Почему-то продолжение свидания в отеле кажется Юнги закономерным. Он уверен, что сможет раскрутить мальчишку на секс. И отомстить Пак Чимину за его свидание!       Чимин, погасив сайт, с недоверием смотрит в черный экран. Да не может этого быть! Никто ему не переведет один миллион вон. Ни одна ночь даже с самым дорогим проститутом не стоит столько. Наверное, но Чимин точно не знает. Он думает, что двенадцатое число — не такая плохая дата. В конечном итоге, в этот день Юнги узнает о его лжи и, может быть, даже уволит. Уж лучше попробовать свидание с suga, чем сидеть и страдать над своей судьбой.       На следующее утро на банковской карте Чимина оказывается нужная сумма, и он делает платеж. Осталось дождаться дня Х. Хорошо, что Чонгук с Тэхеном не знают о его встрече. Хотя Паку кажется, что они, как заботливые родители, рассказали бы о предохранении, а Куки-бой сунул в карман пачку презервативов.

***

      Двенадцатое число наступает точно так же, как девятое, десятое и одиннадцатое. Для большинства жителей города это только дата в календаре, которая завтра сменится на другую. Только не для Чимина — он уже с утра прихорошился, надел свой самый лучший пиджак, выгладил дорогую рубашку до безупречного. От нервов есть совсем не хочется, и он еле-еле впихивает в себя чай с печеньем. Через пятнадцать минут за ним заезжают Тэхен и Чонгук. Тэ выбил для Куки-боя возможность освещать мероприятие в прессе, а сам он представлял секретариат и важно занимался бумажками. С такой поддержкой Чимину было немного спокойнее. Сегодня всему офису дали выходной, но директор Мин попросил сотрудников, если они захотят, присоединиться к конкурсу.       Выставка работ проходила в Национальной Сеульской галерее искусств, где весь огромный первый этаж отдали для демонстрации проектов. Здесь присутствовала целая толпа архитекторов, журналистов, представители городской власти, компания-заказчик, сотрудники различных организаций, чьи проекты были представлены на стенде. Предусмотрительно организаторы не открывали имен авторов проектов. Чимин прошелся почти по всем и отметил, что конкуренция высока. Он видел шикарные чертежи и описания, которые выполнены на высоте, задержавшись рядом со своим проектом, он успел подслушать несколько хвалебных отзывов, прежде чем обернулся на до боли знакомый голос:       — Вы пришли поддержать корпорацию? — господин Мин смотрит на него деловым, но каким-то холодным взглядом.       — Н-да, — соглашается Чимин, надеясь, что останется инкогнито.       — Понравилось? — Юнги кивает на чертеж Чимина и у того холодеют пальцы. Неужели он что-то знает?       — Да, неплохо.       — Я голосовал за него, — сообщает Мин.       — Вы тоже голосуете? — удивленно спрашивает Чимин.       — Да, мне, как Председателю независимой ассоциации строителей и архитекторов разрешено отдать один свой голос.       — Почему вы не голосовали за свой проект? — удивляется Чимин.       — А откуда вы знаете, что это не мой? — Юнги подозрительно щурит глаза, но его отвлекает назойливый журналист.       — Кажется, мы знакомы, разрешите вас сфотографировать, — Куки-бой бесцеремонно делает намек, и Юнги сразу вспоминает, что видел его в квартире Чимина. И тот его второй друг с красными волосами тоже здесь. Воспоминания о вечере в квартире Пака выбивают лишние мысли из головы, делают Юнги неработоспособным. Он натягивает улыбку, и Чонгук получает несколько отменных снимков.       — Спасибо, господин Мин.       — Не за что, — с долей раздражения цедит Юнги и поворачивается к Чимину, но того и след простыл.       Время подведения итогов всегда волнительно. Тэхен уже мотается бледный и на грани нервного срыва — начальнику отдела градостроения вечно все не так, а безосновательные претензии обрушиваются на бедного Тэ. Он самый стрессоустойчивый, поэтому и получает за весь секретариат. Чонгук пытается занять позицию у сцены, чтобы получить лучший обзор. Штатив уже скручен, осталось выбрать ракурс. Конкурсанты заняли свои места в разных частях зала, кто-то притих, кто-то наоборот — слишком бурно осуждает происходящее, чтобы замаскировать напряжение. Чимин просто молчит. Сидит, как солдатик, выпрямив спину и сложив руки. Хождение в зале, напыщенный ведущий, помпезность мероприятия давят и возвращают его в день выпускного вечера — последний раз в своей жизни он так сильно нервничал именно там.       — Добрый день, дамы и господа! Мы готовы представить вам проекты для Музея науки в Ванкувере. Это огромное событие для всего города, именно поэтому… — Чимин уже плохо слышит ведущего и ему кажется, через минуту он грохнется в обморок. Зрительно цепляясь за красную макушку Тэхена, он заставляет себя держаться. Напряжение зашкаливает, превышая возможность человеческих ресурсов. Держаться становится невозможно.       — … и, наконец, мы рады представить вам проект, набравший большинство голосов, под названием «Звездное небо». Автор проекта — Пак Чимин.       Если вы никогда не слышали раскатов грома над своей головой, то Чимин тоже их никогда не слышал. Сегодня — впервые. Под грохот аплодисментов он поднимается на ватных ногах и идет к сцене. Ошарашенный Тэхен у судейского столика стоит, не закрывая рот. По пути к сцене его хлопнул по плечу Куки-бой, подбадривая. Да, именно этого ему сейчас не хватает. Он выходит под сиянием тысяч огней, каждый из которых ослепляет Пака и ему кажется, что он был слепым и только сегодня прозрел — свет бьет до боли, заставляя щуриться. А на самом деле глаза хочется очень плотно закрыть, зажмурить веки, чтобы не видеть Юнги, сидящего на первом ряду. У него железное выражение лица, покерфейс, не отражающий ни единой эмоции.       — Здравствуйте, господин Пак! Поздравляем Вас с победой. Расскажите нам немного о себе — где вы работаете, почему так назвали свой проект, какие сильные стороны вы видите в своем архитектурном решении?       Шквал вопросов, кажется, меньше не становится. А Чимину хочется вовсю прокричать — заткнитесь! Но нельзя — ему нужно выдержать это под натиском прожигающего взгляда Юнги, который все также сидит, не шелохнувшись.       — Добрый вечер, меня зовут Пак Чимин. Я закончил университет Менджи и работаю в корпорации Agust D, — Чимину кажется, что название он не сможет выговорить из-за поглощающего его стыда. — Проект «Звездное небо» представляет собой…       Далее Пак рассказал всю ту описательную часть, которую представил в проекте. Его поблагодарили, заказчик проекта всучил ему визитную карточку и назначил встречу на послезавтра — состоится окончательное подписание документов и передача прав на проект, но Пак уже мало слушал. Он кидал взгляды на Юнги, который уже стоял с другими архитекторами и потягивал шампанское. Когда Чимин ушел со сцены, к нему потянулась вереница поздравляющих — они совали ему визитки, восторгались его идеями и даже приглашали к сотрудничеству. Ничего из перечисленного Чимина не интересовало, кроме…       — Позвольте поздравить вас, господин Пак, — голос Юнги, как гром среди ясного неба. С ним Чимин боялся встретиться больше всего и теперь этот момент настал. Стоит ли говорить что-то в свое оправдание — Пак не знал, поэтому на автомате только лишь соблюдал правила приличия. — Вы очень удивили меня сегодня! Приятно поздравлять своих коллег с такими значимыми достижениями.       Чимину кажется, или Юнги издевается? А может он хороший актер, и готовил это роль заранее, если проиграет? Он с недоверием смотрит на директора.       — Спасибо, господин Мин. Для меня это был важный конкурс. Я очень хотел спроектировать здание по своим собственным чертежам.       — Понимаю ваше стремление. Надеюсь, ты и дальше сможешь приносить пользу нашей компании, — Юнги не раздражен и, к удивлению Пака, довольно безэмоционален. Он не кричит на него, не злится, поэтому Чимин говорит «спасибо» и кланяется. Ему горько от того, что Юнги без разницы. Лучше бы он накричал, и Чимин хотя бы попытался извиниться, но нет… — Я проиграл достойному сопернику.       — Спасибо, Юнги, — Чимин переходит на неофициальный стиль, зная, что Мину это нравится. — Мне действительно важно твое мнение. Спасибо.       — Чимин, проект действительно хороший, и я голосовал за него, не зная, что он твой. Поэтому независимо от авторства, он сегодня является лучшей из представленных работ. Ты победил честно, а я умею признавать чужой успех. Это талантливо.       … «Это талантливо», отбивается в голове Чимина, и ему кажется, что он сойдет с ума. В его голове смешалась реальность с виртуальным миром, и Пак не может отличить, где он пребывает сейчас. Моментами ему кажется, что это все — дурной сон. Его победа, его надуманная вина перед Юнги, весь этот день, да что там — все эти восемь месяцев пролетели, как в тумане. Реальностью был только Новый год в доме Мина и его поцелуй, которого хочется сильнее всего. Документы в руках обжигают пальцы, а Чимин бессовестно пялится на тонкие губы директора. Голос Юнги вырывает его из раздумий.       — День пролетел так быстро, мне уже нужно идти, — Юнги смотрит на время. Половина седьмого. До отеля Four Seasons минут пятнадцать езды, но опаздывать он не любит, тем более, что отсюда не так просто выбраться — на каждом шагу встречаются знакомые, которым нужно улыбнуться и сказать пару слов. Из гостиницы приходит напоминание о встрече — для них забронирован столик на втором этаже под номером восемь. Юнги оценивает свои шансы смыться и решает отправить сообщение mochi сейчас.       Чимин, незаметно покидая зал, вызывает такси, как видит входящее сообщение в чате. «Забронирован столик номер восемь. Я могу опоздать». Переведя дыхание, Чимин дожидается автомобиля, который уносит его в другой конец города к элитным ресторанам в парковых зонах. За окном мелькают дома, жилые комплексы, административные здания.       Впервые Чимин не рассматривает их, как раньше, а едет, уставившись на ладони, сложенные на коленях. Он расслабил галстук, от которого только спирает дыхание. К черту всю эту красоту, если холодность директора Мина подтвердила его худшие опасения — он его не простит. Чимину казалось, что он морально готов принять это известие, сотни раз прокручивая в голове эту ситуацию, но сегодня, смотря Юнги в глаза, он понял, каково это на самом деле. Строить дома намного легче, чем человечески отношения. Дома простоят годами, а вот разрушить тонкую нить между людьми можно за одну секунду.       Они приезжают вовремя, даже минут на десять раньше положенного времени. Огромный отель с шикарным рестораном в бежевых тонах удивляет даже Чимина — постройка явно новая, поэтому Пак делает комплимент администратору, провожающему его на второй этаж к столику.       — Это здание проектировала корпорация Agust D, — любезно просвещает его сотрудник отеля. — Выстроено три года назад по индивидуальному чертежу. Я точно не знаю, но говорят, что лично директор участвовал в разработке.       — Понятно, — с улыбкой отвечает Чимин.       Рука Юнги здесь чувствуется — смелое смешение стилей с проверено удачным результатом — это только отличительная черта директора Мина. Он соединяет то, что, на первый взгляд, скомпоновать нельзя, но результат оправдывает себя на все двести процентов. Чимин благодарит за помощь и открывает меню. Стоимость блюд только подтверждает исключительность заведения.       Чимин нервничает перед встречей и думает, что ее надо было назначить на другое время. Он планировал гораздо легче перенести конкурс, а теперь сидит здесь, как выжатый лимон. И это при том, что вечер еще не закончился и чего ему ожидать — не известно. Пак очень надеется на порядочность интернет-знакомого, и по его спине бежит холодок, когда посетители проходят мимо. В каждом из них он может встретить его, поэтому напрягается, боясь обернуться. Часы торопливо отсчитывают время, а секундная стрелка словно скачет через несколько делений, неумолимо приближая встречу. Он немного опаздывает, хотя сейчас только 19-02, и Пак нетерпеливо стучит по столику. Быстрее бы уже все закончилось.       За спиной усиливается звук шагов. Голос администратора приветливо тарахтит посетителю, выдавая заученные фразы:       — Пожалуйста, ваш восьмой столик, господин. Через пятнадцать минут официант к вашим услугам, меню на столике.       — Спасибо.       Чимин резко вскакивает, оборачивая на вошедшего. Перед ним стоит Юнги.       — Ты? — они выкрикнули эту фразу оба и замерли, глядя друг на друга. Более комичной ситуации Юнги не мог и представить, поэтому от шока у него начал дергаться уголок рта, но губы все равно тронула широкая улыбка. Достаточно было посмотреть на Пака, чтобы еле сдержать смех через слезы.       — Ты — suga?       — Ну чего ты спрашиваешь, если сам догадался, mochi? — Юнги конкретно стебется над ним, упершись в спинку стула, на котором сидел Пак.       — Почему ты не сказал? — вопрос у Чимина глупее не придумаешь.       — И как бы это выглядело? Здравствуйте, меня зовут Мин Юнги, и я буду донатить твои развратные фотки? Почему же ты не поставил настоящее имя?        Столики в ресторане сделаны так, что стоят в углублении, словно в комнатах — Юнги знает, потому что сам делал проект для Four Seasons. Бежать мечущемуся Чимину просто некуда. Он поднимает на Юнги глаза, стреляя в него сотнями молний. Если можно было сгорать от стыда, то именно это сейчас и делал Пак, покраснев от кончиков ушей до кончиков пальцев. Господи, сколько всего стыдного он делал с Юнги, но самое главное — он его руками оплатил проект, который принес Паку славу. Боже, Чимин был готов на все, лишь бы отмотать время назад. Он как ребенок, сделавший шалость, клянется сам себе, что никогда так больше не будет, но уже поздно — прищуренные глаза Юнги неотрывно смотрят на его подступающую истерику.       Пак плюхается на противоположный стул и кладет голову на стол, закрывая руками уши. Ему больше нечего сказать.       — Чимин, нам надо поговорить, — здесь только один трезво мыслящий человек, но и его сейчас накроет. — Пак Чимин, твою мать, не смей прятать голову в песок, как страус. Будь мужиком! Когда Бог раздавал смелость, на тебе она и закончилась!       Пак поднимает голову и смотрит на Юнги. Ему уже все равно. Пусть кричит, выгоняет с работы, да что угодно, только бы все быстрее прекратить. Большего позора в его жизни уже нет и не будет!       — Пак Чимин! — Юнги уставился на него. — Давай сделаем заказ, а потом цивилизованно поговорим.       Парень все еще в шоке и от стыда только крутит головой. Получить от Юнги на проект почти десять тысяч долларов, а теперь еще и покушать за его счет — это верх цинизма! Или нет, ведь он не ел с утра? В желудке заурчало, намекая на то, что правилами приличия можно пренебречь. Пак поерзал на своих многострадальных глютеус максимус и взял меню, закрывшись им от Юнги.       — Что ты будешь?       Непонятный писк с другой стороны стола дает понять, что выбирать Мину придется самому. Он делает заказ, остановившись на мясных блюдах, салатах, соках и другой здоровой, но вкусной всячине. Чимин сглатывает слюну, когда приносят мраморную говядину под клюквенным соусом.       — Итак, давай с самого начала. Я сам в шоке, поэтому не перебивай. Зачем тебе нужны деньги?       — На проект, — буркнул Чимин, макая кусочек мяса в соус.       — Так я и думал. Почему ты принял участие в конкурсе? — Юнги уставился на него, почти не ужиная. Пак сидит, словно маленький обиженный хомячок, его хотя и хочется погладить, но пока только против шерсти.       — Я хотел доказать, что я не ничтожество.       — Я так никогда не говорил, — перечит ему Юнги.       — Юнги, простите, директор Мин…       — Юнги, — перебивает его сидящий напротив.       — Хорошо. Я хочу работать проектировщиком, а не чертежником. Я был лучшим студентом на курсе и умею делать чертежи. Но с детства я хотел работать именно архитектором-проектировщиком. Я хочу создавать сам, а не переделывать чужие ошибки, пойми.       — Дурачок, — ласково улыбается Юнги и трепет его по волосам. — Ешь, ты такой голодный.       — Юнги, что ты теперь будешь делать? Ты уволишь меня? — Чимин спрашивает уверенным голосом, чтобы не выдать своего страха. Но больше всего он боится потерять не работу, а Юнги, отношение которого ко всему происходящему он пока еще определить не может.       — Уволить? Ты хочешь этого?       — Ну, наверное, ты зол на меня, я же тебя обманул.       — Во-первых, данные о проекте были в открытом доступе и формально ты меня не обманул, а умолчал, — Юнги видит, как у Пака понемногу спадает напряжение, мышцы расслабляются, поджатые челюсти не так вырисовываются. — Во-вторых, ты же не знал, что я — suga.       — Господи, не напоминай, иначе я под землю провалюсь от стыда, — Чимин подпер рукой голову и уставился в тарелку. Ебучий случай! — Ты-то как на Patreon оказался?       — Хосок зарегистрировал, — прожевывая, говорит Мин. — Сказал, там можно познакомиться с кем-то и отвлечься от мыслей о тебе.       Юнги накладывает салат в тарелку так обыденно, словно говорит о погоде, а Чимин чуть ли не поперхнулся соком, когда услышал эти слова.       — Отвлечься?       — Да, Пак Чимин, ты меня заебал. Я запал на тебя в первый день нашей встречи, в том самом университетском туалете. И все это время ты не выходил у меня из головы. Ты знаешь, каково это — думать постоянно о человеке, который тебя не замечает? Я всегда следил за тобой и твоей работой, и ты напрасно думаешь, что остался бы в чертежниках. Твое повышение уже решено, и оно не зависит от моего личного отношения. А теперь скажи мне, ты переедешь ко мне жить?       Юнги кладет ему руку на ладонь и задерживает, поглаживая тыльную сторону большим пальцем. У Чимина словно ток по всему телу проходит, когда Мин так делает, и Пак уверен, что все его эрогенные зоны собраны именно здесь. Сейчас ему так страшно круто решать свою жизнь, что он не против бы позвонить Тэхену и Чонгуку, но выдыхает, вспоминая их советы становиться взрослым.       — Мы можем попробовать? — Пак стыдливо поднимает глаза и встречается с взглядом Юнги.       — Малыш, мне уже тридцать. Я не хочу пробовать — свой выбор я сделал, остальное — за тобой.       Чимин не решается сказать «да» сразу, но только сжимает руку Юнги, чтобы подтвердить свой ответ. Теплый взгляд напротив и крепкая рука, удерживающая его ладонь, вселяют уверенность и защиту, которой Чимину так не хватало. В борьбе за проект он настолько выдохся морально, что Юнги стал его самой лучшей поддержкой, батарейкой, прямо сейчас напитывающей энергией.       В ресторане они просидели до самого вечера. Выйдя на улицу почти в полночь, Чимин посмотрел на небо. Оно было ясное, без единой тучи, а на черном полотне рассыпались звезды.       — Это Большая медведица, — шепчет ему Юнги из-за спины, обнимая за талию и кладя голову на плечо. — А это созвездие Цефей.       — Откуда ты знаешь? — удивленно спрашивает Пак.       — В детстве увлекался астрономией. Поехали домой, холодно уже, замерзнешь.       Чимин не замерзнет, потому что от слова домой стало резко тепло, словно у печи. Юнги заводит автомобиль, пристегивая Чимина, и выкручивает руль в сторону коттеджного поселка.       — Тебе нужно заехать домой? Вещи забрать?       — Ну да, но это можно сделать завтра, — смущенно говорит Пак. — А ты разрешишь мне забрать мой кульман?       Чимин с надеждой ждет положительного ответа — старенький кульман он купил еще в университет с первой стипендии, чтобы тренироваться в черчении, поэтому без него он просто не сможет работать. Доски приходилось ремонтировать несколько раз, но это не мешало Паку создавать на нем все свои шедевры.       — Думаю, ты не захочешь его забирать, — усмехается Юнги, разгоняя автомобиль по пустынной ночной дороге.       В коттедж они приезжают уже после двенадцати ночи. Пак плохом помнит, как он сюда добирался первый раз, но четко помнит ощущение уюта, не покидавшее его еще долгое время. Такого Нового года у него не было, и он запомнился на всю жизнь. Юнги включает в прихожей свет, забирая у Чимина вещи на вешалку. Они оба в костюмах, как и подобает для сегодняшнего события, и Юнги становится смешно от всей пафосности момента.       — Пойдем со мной, — он берет парня за руку и тянет на второй этаж. Чимин помнит двери комнаты, где он ночевал, рабочий кабинет Юнги, но тот тянет его в самую дальнюю комнату, находящуюся под электронным кодовым замком. — Пароль 0903. Это моя дата рождения, поэтому запомнить легко.       Мин набирает цифры и открывает массивную дверь. Здесь темно, но включенный свет мигом озаряет огромную комнату. И тут у Чимина чуть ли не падает челюсть. Эта комната больше похожа на весь его чертежный отдел — самые современные кульманы стоят по периметру комнаты. На трех из них уже есть наброски, остальные ватманы девственно чисты, и Пак проводит по ним пальцами, мечтая создать здесь свой проект.       — Ну ни фига себе, — раздается у Чимина.       Он ходит по комнате, осматриваясь, пока Юнги стоит у стены и улыбается, глядя на этого ребенка.       — Нравится?       — А то! Мой старенький кульман точно здесь не впишется.       — Смотри сюда.       Юнги открывает огромные дверцы шкафов, заполненные ватманами различных размеров. Во втором шкафу висит набор чертежных принадлежностей от самых дорогих фирм.       — А это мое главное сокровище, — говорит Юнги и отодвигает ящик с карандашами.       Увидев это, Чимин готов запищать и прыгать от удовольствия. За один этот карандаш ему нужно было отдать половину стипендии, а у Юнги здесь целые наборы различной жесткости. Графитовые, механические, для заточки, есть даже угольные для создания дизайнерских эскизов. Паку кажется, что он не может дышать от переполняющего его восторга. Глаза разбегаются, а пальцы бережно проходятся по идеально ровной поверхности.       — Ты устал? Уже поздно, — Юнги целует его в шею, пока зачарованный Пак не сопротивляется.       — Да, нужно отдохнуть, — с долей разочарования говорит Чимин, не желающий расставаться с этим раем. Он здесь жить готов, только постелите ему на коврике.       — Ты тоже сможешь здесь работать, а пока пошли, я дам тебе полотенце и вещи. Ты же помнишь, где ванная? — хитро улыбается Юнги, заставляя Пака краснеть.       Чимин получает все необходимые принадлежности и отправляется в ванную. Юнги ставит чайник и заваривает себе крепкий кофе, присаживаясь за стол. Он только сейчас понял, что вообще произошло — словно все было в тумане, будто это сказка, в которую не веришь до конца. И только плеск воды в ванной и туфли в прихожей напоминают о том, что он теперь не один. Отходя от шока, Юнги сам не может понять, как все так произошло. Это определенно фатум, по-другому быть не может, усмехается он.       Его раздумья нарушает Чимин, вышедший из душа. Ему так хорошо в домашних шортах Юнги, но эти блядские ноги — лучше бы Мин на них не смотрел. Стройные, загорелые, совсем как те, которых хотелось коснуться через камеру, когда… Нет, это выше его сил, поскольку Мин-младший начал возбуждаться только одних воспоминаний и Юнги спешит вытолкать Пака наверх в спальню, чтобы тот не заметил стояк.       Через десяток минут Юнги прошмыгнул в полутемное помещение спальни, где уже был выключен свет. Почему-то он уверен, что Чимин не спит, но рушить его детские планы не хотелось — приходилось подыгрывать. Сбивающееся дыхание и отвернувший к стенке Пак только подтверждали его предположения. Юнги отключил телефон, уменьшил мощность кондиционера и залез под одеяло.       Чимин повернулся к нему, уставившись в темноте на Мина.       — Я хочу поцеловать тебя, но не буду, если ты не готов, — Юнги терпит из последнего, останавливая свой взгляд на губах Пака.       — А похоже, что я не готов? — да, конечно, давай храбрый Пак Чимин, который еще вообще-то девственник. Он сам испугался от того, что сказал эту фразу.       — Я же не остановлюсь, Минни. Я слишком долго тебя ждал, малыш, — Юнги говорит куда-то в шею, опаляя Пака горячим, несдержанным дыханием.       — Ну и пусть, — бросает Чим, подставляя шею под жаркие поцелуи. Он сам заведен ровно настолько, чтобы не думать ни о чем и в первую очередь — о правильности или неправильности своей ориентации.       Юнги, целующий его так жарко и так требовательно, выбивает из головы остатки разума. Он запускает руку в мягкие волосы Чимина, оттягивая их назад, чтобы получить доступ к шее, выступающему кадыку, нежную кожу которого он прикусывает почти до боли, отчего Пак выгибается под ним, толкаясь пахом в воздух. Юнги уже не может скрывать свой стояк, поэтому ложится им на Чимина, показывая, насколько сильно он хочет своего мальчика. Потираясь членом об член Минни, Юнги запускает руку под шорты, сдавливая его орган. Чимин уже теряет землю и ему кажется, что кровати под ним нет — он летит в какую-то бездну наслаждения, где по всему его телу только сильные руки Юнги. Они обвивают, сжимают, ласкают, притягивают так, что не остается воздуха дышать.       Пак сам приподнимает глютеус максимус, чтобы освободиться от раздражающей ткани. Он внизу тоже хочет почувствовать руки Юнги, но ощущает лишь шершавый язык, проходящийся по его вставшему члену. Минни выдыхает с громким стоном и тут же замолкает от стыда.       — Не сдерживай себя, детка, — ласково шепчет ему Юнги, не отрываясь от члена Пака.       Тот подрагивает от возбуждения, и Юнги проводит по выступившим венкам кончиком пальцев, заставляя Пака издать очередной стон. Юнги обводит пальцами головку, раскрывая ее от крайне плоти, и размазывает выступившие капельки эякулята. Чимина так надолго не хватит, думает Юнги, и совершенно не желает мучить свою детку в первый раз. Юнги обхватывает свой член, чтобы не кончить, и отдает все внимание Чимину, проходясь рукой по стволу, к мошонке. Он нежно проводит круговыми движениями возле ануса, а Пак уже извивается, соединяя колени так, что рука Юнги остается почти полностью недвижимой.       — Расслабься, малыш, — Юнги замечает, что Чим сжал простыни в руках, чтобы хоть за что-то зацепиться в этом мире, а не упасть в предоргазменную отключку. Юнги наклоняется к нему и жадно целует, не убирая руку. Широкие мазки языком по шее, по груди, по вставшим соскам и Чимин размыкает колени, позволяя ему продолжить дальше. Юнги нашаривает в тумбочке смазку и греет ее в одной руке, чтобы не добавлять дискомфорт.       — Ты разрешишь мне? — шепчет Юнги в ухо Чимину, от которого из человеческого только физическая оболочка осталась — все разумное уже не контролируется, инстинкты взяли верх и Паку сейчас абсолютно на все плевать, лишь бы Юнги прекратил эти муки. Так и не дождавшись ответа, Мин добавил смазку и проник на половину фаланги одного пальца. С девственниками всегда так туго, мелькает в голове у Юнги, или это Чимин сопротивляется? Юнги бережно водит второй рукой по промежности, заставляя парня извиваться и ныть, еще больше раскрываясь для него. О сжатых коленях уже речи нет — Чимин максимально доступен для Юнги и уже спустя пару секунд подается вперед сам, насаживаясь на его палец.       Юнги не спешит, но и мучить Чимина дальше нет смысла. Он добавляет больше смазки и второй палец, который проскальзывает почти легко, а следом за ним и третий, но Пак дергается от дискомфорта, и Юнги приходится затыкать его стоны поцелуями. Чим переплетает свои руки на его шее, делая дальнейшие движения почти невозможными, но Юнги ловит момент и входит в него, медленно раздвигая стенки ануса. Сжимающиеся мышцы мешают лишь немного, Юнги наверху достаточно прилагает усилий, чтобы расслабить Чимина.       Он толкается резче и входит наполовину. Заглушая стоны Пака поцелуями, Мин проталкивается еще немного и еще, чтобы достичь того максимума, который поможет Чимину достичь оргазма. Пак приподнимает бедра, интуитивно помогая Юнги найти нужный угол, а тот пользуется, знакомясь с телом любимого человека, запоминая каждую клеточку, каждый изгиб, каждую складочку. Доставая до простаты, Мин чувствует, как Пак сжимается весь изнутри, сковывая член Юнги, отчего у него самого возбуждение только нарастает.       За пару сильных толчков, которые Юнги сделал на пробу, Чимин дрожит и извивается, пачкая свой живот сильной белесой струей, от вида которой у Юнги перемыкает, и он кончает, не успевая выйти из Пака. Юнги выпрямляется, выгибая спину, и держась за колени любимого, чтобы погрузиться как можно глубже, излиться как можно больше, полнее отдать себя, потому что забирать от Чимина ничего не хочется — он красив, как гребаное божество. Он дышит часто, грудная клетка интенсивно приподнимается, глаза закрыты, а губы плотно сжаты. В свете луны, падающей на его лицо, Юнги любуется изломом бровей, линией челюсти, разметавшимися волосами, острыми выступающими ключицами, мощными грудными мышцами, переходящими в кубики пресса. Мин целует каждый, проходясь от пупка к груди. Он выходит с характерным хлюпаньем и берет лицо Пака в ладони.       — Посмотри на меня, — шепчет Юнги. — Пожалуйста, Чимин.       Чимин открывает совершенно безумные глаза с расширившимся зрачками и пытается взглядом остановиться на Юнги. Ему никогда не было так хорошо, и ни одна девушка не доставляла такого удовольствия, как этот мужчина, лежащий напротив.       — Ты самый лучший и самый желанный. Я люблю тебя, — после этих слов Юнги целует его в висок, прижимаясь к разгоряченному телу.       — Я тоже… — еле слышится счастливый голос Чимина, начальника проектного отдела корпорации Agust D.