От «моей» до «нашей» мамы

Просыпаюсь только ближе к обеду от крика Орлова где-то на кухне. Еще не успев открыть глаза, я уже почувствовала ужасную головную боль как последствие эмоциональной ночи, а также ноющую боль в шее и спине от неудобного положения во время сна. — Разве у человека может столько всего болеть? — задаю риторический вопрос себе, планируя уже перечислять все, что делает меня «снежной королевой» с идеальной алой помадой на губах в глазах всего мира. Но как всегда от археологических раскопок внутри спасает только посторонний персонаж для мыслей — вошедший в комнату Паша. Чувствую его освещающую комнату улыбку, чувствую морозный воздух, который влетел в открывшуюся дверь. — Привет, Тиночка! Ты до сих пор что ли спишь? Нам же через час нужно быть уже в павильоне! — Тут его взгляд упал на листок, который я до сих пор держала около сердца немного трясущейся рукой. — Что это? Расскажешь: почему уснула здесь? Я поднимаю еще щурящиеся сонные глаза на друга, думаю: что ответить. Но понимаю, этот разговор не из легких: чтобы объяснить свои поступки и свои эмоции понадобится как минимум несколько свободных часов и несколько литров алкоголя, первого — нет, второе... так можно и спиться. Нахожу лишь одну верную дорогу на перекрестке события: — А тебе все расскажи! — Улыбаюсь натянутой улыбкой. — Я побежала собираться, а то мы и правда, опаздываем. — Вскакивая с кресла, немного пошатываясь, ища свои тапочки-единороги, прошу друга. — Приготовь мне кофе, пожалуйста. — Уже выбегая из комнаты, скручивая волосы в пучок и параллельно аккуратно складывая ставший за ночь родной листок в четыре раза текстом внутрь, добавляю: — Только не забудь, что сахар мне не нужен. А то я знаю твое рвение добить норму калорий незаметными элементами. А нам с Олей потом платья перешивай! *** Поставив последнюю точку в повседневном макияже, выключая плойку и закидывая в сумку все необходимые вещи, вспоминаю строчку из своей теперь новой «Библии» неизвестного автора: «Помоги начать заново жить, помоги чувствовать...». — Спаси себя сама, Таня. Последний оценивающий взгляд перед выходом из своего уютного мира в жизнь остался довольным от получившегося всего за 15 минут образа, но не хватало как и все эти 6 лет одиночества света в глазах, даже самые лучшие капли не справляются с красными белками глаз. «Я бы хотел научить рисовать блеск в глазах.» — снова фраза неизвестного всплыла в голове. — Кажется, автор, твои слова сильно впечатались в сердце. *** Звук каблуков отчетливо раздается эхом в узких коридорах родного павильона «Голоса». Сколько счастливых моментов видели эти стены. Каждый, кто попадает сюда, пишет новую главу своей жизни, главу со слезами на глазах, счастливыми слезами. Мне же порой кажется, что моя глава давно написана. Последние месяцы жизни Жени, первые месяцы одиночества, все прожито здесь. — Может отказаться от контракта пока не поздно? Может стоит поставить точку на прошлом 8 сезоне? Может стоит перевернуть страницу жизни? Может меня в этом состоянии держит именно «Голос»? — Обращаюсь я к моей огромной фотографии — любимом месте для фотографий всех гостей павильона. Склоняясь уже к положительному ответу на свои вопросы, в попытках найти телефон в бездонной женской сумочке, чтобы позвонить Паше и обрушить на друга новость. Секунда... И свет гаснет во всем павильоне. — Такого точно тут со мной еще не случалось. Как теперь хоть что-то найти... Стою все на том же месте коридора, с нетерпением ожидая скорого ремонта. — Это же павильон телевизионных шоу, техника, электричество должно работать без перебоя, — уже с негодованием вслух говорю я, смотря в темноту по сторонам. Поднимаю голову и уже хочу обратиться к Жене, как вдруг озаряет: — Жень, это знак на счастье? — только и успеваю сказать я, как в одно мгновение яркий свет озаряет весь коридор. Погруженная в свои мысли, уже не замечая ничего, я иду на память, на ощупь в лабиринте ВДНХ к кабинету Завадюка. Не замечаю такого же, по-видимому погруженного в особенные свои мысли человека и случайно врезаюсь в него. Сказанное на автомате: «Извините.» не выводит из транса ни меня, ни другого участника человеческого ДТП. Но тут тело покрывается мурашками: запах банановой жевачки — запах самых счастливых моментов детства. Запах уюта и теплоты. — Это запах того незнакомца? А кто это вообще был? Ммм, как же по-особенному сочетается аромат моих духов, разработанный профессиональной командой, и запах банановой жевачки, может предложить им такой дуэт? Дверь в кабинет открывается мной неспеша, понимаю, что отказаться могу только до амплитудного значения механизма, после — нет, подвести команду я никогда не смогу. Но я ее открываю. И даже делаю шаг за порог.