От «моей» до «нашей» мамы

Наивный маленький мальчик. Потерянный и одинокий в огромном мире. Может мне выжечь эту фразу себе на лбу, чтобы сразу предупреждать людей о том, что я уже наигрался и давно разбит на мелкие осколки. Моя природная внешность и приписанный образ средствами массовой информации спасает мою сценическую жизнь, но разрушает реальную, перемалывая и без того мелкие осколки сердца через мясорубку в однородную муку. Казалось, что я уже давно должен был умереть если не от душевной боли, так от сит историй, написанных для меня свыше, которые я уже пережил: полет совсем маленьким с козырька дома, куда я забрался, чтобы первым поймать самые лучшие фантики или многократное падение с макушек черешен, где мы с друзьями были замечены хозяевами сада, когда подворовывали вкусные ягоды: теперь я никогда не думаю о цели без оценки последствий для близких; укус гадюки, когда я решил наконец-то пожить для души, аскетично, и провел больше месяца один на один в Карпатских горах: теперь я сам готов кусать врага для его исчезновения с карты моего мира или кусать близкого для метки от других «змей». Разная боль была в жизни. Все это формировало и даже до сих пор, в возрасте за 40, формирует мой характер. Что такое счастье? Это энергия внутри, мегаджоули теплоты, растекающиеся по всему моему почти двухметровому телу. А боль? Это наоборот осколки льда, которые, прикасаясь к капелькам воды внутри, также замораживают и их, превращая тело почти в готовую отбивную. Для кого-то самое важное — зарабатывать достаточное количество денежных средств, для кого-то — обрести весомое имя, для кого-то — создать революционный продукт в своей области, а для меня самое важное — семья. Я помню момент, когда моя младшая сестренка — Сандра позвонила мне и призналась, что беременна. Я помню, как тогда написал свою самую сильную песню, которую и посвятил еще не родившемуся Кристиану. Спустя еще несколько лет еще одна песня вышла из-под моего пера, еще сильнее, но уже посвященная малышке Элисе. Я помню их первое прикосновение ко мне, первую улыбку и первые слезы, я помню первые слова, я помню первые падения и первые шаги, я помню каждый день, проведенный с ними. В этом-то и есть вся ценность. В них и есть вся жизнь. А сейчас что? Я стою на балконе в купленной несколько дней назад огромной новой квартире в центре Киева, этаж позволяет увидеть всю столицу как на ладони, но пасмурная погода зимнего города превращает вид в расфокусированную камеру. — Даже тут сломано восприятие. — Говорю в пустоту я, сравнивая состояние своего мира души и мира тела. — Так похоже. Пустота и одиночество. Будто это моя боль — причина такой погоды, будто я взял и спроецировал лабиринт моей жизни по неправильным точкам. — Открываю сильнее окно, чтобы почувствовать хоть какие-то эмоции, но мой внутренний лед гораздо более низкой температуры, чем достаточно для рисования снежинок мастером. — Где моя магия? Ради кого я живу? Мое счастье и предназначение состоит только в музыке? Как и предыдущие несколько дней в Киеве меня все не отпускают мысли о «своих» до рассвета. И только увидев первые лучи солнца и почувствовав кожей теплоту, я начинаю засыпать. Назойливый будильник с моей же песней времен O-zone уже через несколько часов обрушивается на мою голову. — Надо будет разобраться с этим гаджетом и как в нем меняют звук. А потом убить Дашу за ее неудачный выбор песни. Но все мои тревоги вдруг как будто стираются ластиком, я вижу умиротворение в природе: ясное светлое небо, отражающиеся лучи солнца о толщу не тронутого ногой человека снега, мои легкие наполняются свежестью, которая преобразуется в тепло, а в голове почему-то вспыхивает эфемерный образ девушки из павильона «Голоса». Я словно чувствую шлейф ее аромата, оставленного легким прикосновением во время нашего столкновения. Нежный цветочный запах в снегу. Основные же кожаные, древесные, пряные нотки моей любимой парфюмерной воды — Christian Dior Fahrenheit додают того необходимого шарма, чтобы взлетать выше облаков. «Выше облаков... Красиво сказано, кажется, какая-то украинская певица — автор этой строчки. Сильно.» — С этими мыслями о сплетении ароматов я совершенно не успеваю позавтракать. Нужно будет забежать либо в кафе, либо буфет уже в самом павильоне. *** Мне только что сообщили, что Владимир перенес репетицию на час назад, так как Алексей Потапенко задерживается на съемках какого-то другого проекта. Не самая приятная ситуация — ждать кого-то при наличии своих сотен планов на день, но другая сторона доставшейся нам медали — нормально позавтракать меня вполне устроила. По дороге к кофемашине замечаю силуэт хрупкой девушки и вдруг слышу ее крик: «Ай, больно». Быстро подбегаю, чтобы помочь уже присевшей на корточки незнакомке и интуитивно, сам не ожидая такого действия от себя, обнимаю сильно-сильно, как обнимаю только маму после длительных поездок по миру. Разрываю замок рук, чтобы выпустить ее из своих объятий только тогда, когда чувствую, что девушка больше не трясется и уже покрывается мурашками. — Все хорошо? — Пытаясь взглянуть в глаза напротив, опущенные в пол, спрашиваю я. — Да, спасибо вам большое. — Все еще не отрывая взгляда то ли от рисунка плитки, то ли обжога, проговаривает она, быстро встает и практически убегает. Остается лишь новый для меня аромат восточных нот пачули, мускуса и ветивера, кажется, что чем-то аромат напоминает аромат девушки из коридора павильона. «Определенно, это не он, там был цветочный шлейф, а здесь злаковые и кустарниковые растения, но в обоих случаях считывается характер и сила». Эта девушка пробудила во мне воспоминания о Доме, о маме. Как давно я не был в нашей семейной усадьбе под Кишиневом. Я везде ищу свой Дом, пытаюсь построить его, но не выходит. Душа в унисон с разумом кричит о том, что дело совершенно не в моих координатах, дело в окружающих людях, но я всеми силами стараюсь отказаться от этой мысли, ведь такая истина — новый уровень ада для души. Потеряв всякий интерес к приему пищи, я наспех впихнул в себя несколько глотков кофе и легкий овощной салат. Как только я с этим покончил, я услышал несколько голосов, одним из которых был — Потап, с энтузиазмом рассказывавший о своем новом проекте. — Вернулся, наконец-то, — Встаю я из-за стола и направляюсь на звуки голосов. Настроение из-за воспоминаний о Доме ухудшилось в геометрической прогрессии, забыв обо всем свете последних дней. — Привет, Данчик! — Еще издалека кричит Потап. — Тиночка, знакомься, это — Дан Балан, наш новый коллега! Ты вчера так долго была у Вовы в кабинете на подписании контракта, что мы не дождавшись тебя разъехались по домам, а так хотели еще вчера поболтать! — Тина. — Протягивая свою хрупкую руку, говорит девушка; подойдя ближе в ней я узнал ту незнакомку из буфета несколько минут назад. Только сейчас на меня равнодушно смотрели два бездонных океана — ее глаза. — Дан. — Еще раз вежливо самостоятельно представился я, оставляя невесомый поцелуй на протянутой руке. — Рад с вами познакомиться, ваше творчество вдохновляет. — Равнодушие девушки передалось отчасти и мне, но не признаться в том, что творчество зацепило, я не мог. Хоть я и успел послушать лишь несколько песен, но «Не дощь» и «Белое небо» я прослушал с десяток раз так точно. — Спасибо. Ваши хиты тоже у нас у всех на слуху. — Натянуто улыбнулась девушка, но в глазах все-таки проскользнуло несколько ярких искр. — Как там Веня? — прервал игру в гляделки Потап, обращаясь к Тине. — Как учеба? — Звонил утром, говорил, что все отлично! Вчера записался на несколько новых секций: в бассейн и на курсы нового иностранного языка. — Пока она говорила, я не особенно вслушивался в слова, я пытался разгадать девушку. Только разговор о сыне, как я понял, вывел ее из состояния равновесия и равнодушия. «Счастливая она, есть семья и те, кто ждут в настоящем Доме, а не четырех стенах.» С этими мыслями мы подошли к сцене и начали наш генеральный прогон. Строчки Потапа были для меня очень поверхностными, а вот части песен Димы и Тины меня очень зацепили. «Нужно хорошо познакомиться с творчеством еще и Монатика», — мысленно добавляю этот пункт в список дел на сегодня. Один, два, три, четыре, пять раз репетировали свои отрывки Тина и Дима, давая друг другу различные советы и в самый последний, шестой раз, они оба спели так, что я перестал дышать и пропустил вступление в уже мой отрывок. Быстро собравшись, я выдал результат с первого раза, за мной успех повторил и репер. Откровенно, мне было очень жаль свою песню, над которой судьба так жестоко посмеялась, отдав на растерзание именно этому тренеру. «Какой же он пустой», — единственная мысль, крутившаяся в голове в моменты, когда Потап решал какие-то вопросы по аранжировке. — Дорогие наставники, на этом все, спасибо большое за репетицию! Напоминаю, что съемки завтра в 10 часов, но не забудьте выделить время на подготовку к съемкам, а также хотя бы 15-20 минут на фотосессию для фотографий в социальные сети для промо. — Всем пока. — Махнув рукой и развернувшись в сторону своей гримерки сказал я. — Пока! — Услышал я в ответ в унисон голоса Димы и Потапа. Тина же была погружена как будто в какой-то свой мир, в свои мысли. — Маска сильной женщины. — Вслух произнес я свое резюме по знакомству с народной артисткой. — Только зачем тебе это нужно? У тебя же есть самый надежный фундамент жизни — семья. Разве можно желать большего?