Night Shift (Ночная смена)

Нарцисстичная часть Питера наслаждалась двойными взглядами, которые обрушивались на них, как только Стайлз садился за его столик. И дело не только в бетах, хотя Питера и не мало повеселило, то как споткнулась Эрика, пока несла ему ночной кофе, впервые застав его погруженным в разговор со Стилински. Или то, как взлетели брови Дерека, когда он увидел их, возвращаясь с патруля. А еще завсегдатаи. По крайней мере, те, кто знает Питера достаточно, чтобы догадаться, что он не тот, к чьему столу вы подходите для случайного разговора. Мрачный пожилой мужчина, проводивший ночи за столиками еще даже до того, как Хейлы взяли на себя управление закусочной, настороженно посмотрел на него, когда впервые увидел, что у Питера есть компания. Пьяные по будням тоже оглядываются, моргая в недоумении, пока Хейл не бросает на них надменный взгляд. Но это только начало. Быстро становится очевидным, что Стайлз пополнил ряды завсегдатаев закусочной. И если он переместился со своего обычного места у окна, чтобы проводить время в дальней кабинке, что ж, это не касается никого кроме него самого. И, конечно же, Питера. Даже позволяя этому продолжаться, он прекрасно понимает, что это в высшей степени необычно. Стайлз необычный. Стайлз, который ничего не знает о Питере и его репутации, не сдерживает своего дерзкого характера или нелепых историй. Сидя в кабинке напротив Питера, он подтягивает ноги к подбородку, не скрывая дырку в колене своих поношенных джинсов, возможно, потому что слишком увлечен разговором. Он оставляет грязные кофейные кольца по краям стола и засовывает в рот картофель так, будто голодал несколько дней. Он слишком активно жестикулирует, когда говорит, и отклоняется от темы журналистики или медицины, ни одна из которых не может иметь даже отдаленного отношения к его диссертации о влиянии латинской фонологии на средневековые обряды и ритуалы. Несмотря на это, Питер внимательно ловит каждое слово Стайлза, хотя со стороны может показаться, что выражение его лица слегка отстраненное. По какой-то причине Питер не может не интересоваться тем, что говорит Стайлз, и не только потому, что ему нравится наблюдать, как шевелится его рот (Питер очарован этим ртом с первого свидания). Что-то в Стайлзе не позволяет Питеру заботиться о том, что его присутствие здесь портило душный, уравновешенный образ, который он тщательно культивировал в течение многих лет. Работа Питера в роли левой руки связана не столько с действием, сколько с восприятием, и он достиг того, кем он является сегодня - получил свою семью там, где она есть - потому что он намеренно окутал их всех кровавыми легендами и острыми неровными краями. Тем не менее, закусочная - это настолько безопасное место, насколько это возможно, и любые наблюдатели, кроме стаи, - всего лишь невежественные полуночники в поисках еды и тепла. И именно поэтому Питер не против образа, который они создают вместе со Стайлзом, его фланелевые рубашки и размахивающие руки смягчают воздействие гладкого костюма и едкой улыбки Питера. Прошло не мало времени с тех пор, как Питер задавался вопросом, разумно ли это делать. Может быть, с той самой первой ночи, когда у Стайлза хватило наглости подойти к нему. И все это не то, как Питер привык расслабляться. Иногда он приходит после изнурительной встречи с Талией, сломав пальцы новой бете, которая стащила деньги из кассы, или после встречи с Бойдом по поводу их финансовых планов относительно ночного клуба Mercury Lounge, и Стайлз ждет его в кабинке, ухмыляясь, пиная Питера в колени, когда он садится, и почти сразу же отвлекая его описанием своей трагической неспособности найти какую-то редкую, претенциозную книгу. - Ты когда-нибудь затыкаешься? - спрашивает его Питер однажды ночью. И это скорее из-за чистого недоверия, чем из-за раздражения, потому что он внезапно обнаруживает, что рад компании, рад, что не сел на свое место в одиночестве. Каким-то образом, несмотря на невозмутимое лицо Питера и изогнутую бровь, Стайлз понимает его. Стилински смеется и улыбается достаточно широко за них обоих. - Я правда не знаю, - радостно отвечает он. - Думаю, тебе лучше привыкнуть. Питер уже привык. Но это действительно проблема. Это проблема только потому, что Питеру нужно начать думать о том, как аккуратно завершить эту часть их ночи. Половина причины, по которой он вообще сидит в этой кабинке - это удобство места для встреч. Сюда приходят Дерек и Лора, чтобы поговорить с ним о патрулях, а Талия появляется, чтобы обсудить проблемы стаи. Здесь он работает, раскладывая документы о семейных финансах по всему столу - не то чтобы он ожидал, что кто-нибудь, даже такой умный, как Стайлз, поймет все тонкости их схем, не тратя кучу времени на то, чтобы ломать над ними голову, но все же. Этот долгий перерыв в работе был приятным, но это не меняет того факта, что его кабинка - место, где Питеру требуется относительное уединение. И поэтому ему нужно найти оправдание, чтобы держать Стайлза на расстоянии вытянутой руки (по крайней мере, пока они в закусочной. Едва ли он захочет держаться от Стайлза на расстоянии вытянутой руки, когда они в другом месте). К счастью, Стайлз сам решил проблему всего за несколько недель. - Хорошо, смотри, - неохотно начинает Стайлз, постукивая костяшками пальцев по краю стола. Питер прибыл сюда всего пять минут назад, так что Стайлз ждал, когда он появится для их обычной утренней беседы. - У меня есть настоящая работа. Исследование, в котором можно утонуть. Написание диссертации. Латынь, которую мне нужно совершенствовать и древнеанглийское произношение мясника, с которым меня никто не понимает. К удивлению Питера, он поднимается на ноги и закидывает через плечо свой рюкзак, который, как внезапно понимает Питер, он редко приносил с собой в последние дни. - Очевидно, что эта закусочная - единственное место, где я когда-либо сосредотачивался достаточно, чтобы сделать это дерьмо. И у меня приближаются серьезные сроки. Очень серьезные. - Он показывает большим пальцем в сторону входа в ресторан. - Думаю, меня зовет мое старое место. Это одновременно и разочарование, и огромное облегчение, но Питер старается не показывать все это на своем лице. - И ты не можешь делать это здесь? Стайлз кусает губу, а затем усмехается, прислонившись к краю будки. - Я действительно не могу. Знаешь, ты правда умеешь отвлекать. Питер прихорашивается, наклоняясь вперед со скользкой улыбкой. - Уверяю тебя, я даже не пытался. - Отвали, - смеется Стайлз. - Ты знаешь, что делаешь, всей своей… - он неопределенно показывает на Питера, не обращая внимания ни на что конкретное, а затем прочищает горло. - И я уверен, что тебе тоже есть чем заняться. Подойди ко мне, когда закончишь? Мы можем пойти к тебе? Он все еще немного розовеет, когда говорит это, его голос звучит немного неуверенно, как будто они не спят вместе почти каждую ночь в течение уже несколько недель. - Хорошо, - легко говорит Питер, а затем откидывается назад, чтобы насладиться видом, когда Стайлз уходит. После этого, по ночам, когда Стайлз приходит в закусочную, Стайлз сидит в своей обычной кабинке и, как и до того, как они начали встречаться, выполняет учебные задания. - Что хорошо, - напоминает себе Питер, сосредотачивая внимание на своей работе. Позже, однако, когда он смотрит на вход в закусочную (что является его привычкой как оборотня, привыкшего к постоянному наблюдению, чтобы защитить свою стаю), он часто задерживает взгляд на спине Стайлза или на том, как тусклый свет подвесного светильника над столом подчеркивает изгиб его шеи. Стайлз, негодяй, иногда ловит его взгляд и подмигивает через плечо. Питер задается вопросом, был бы Стайлз таким же игривым, если бы знал, какие секреты содержат бумаги на столе Питера. Если бы он знал, каким человеком был Питер. Не то чтобы Питер думает в ближайшее время поделиться этими секретами. Даже если кажется, что вопреки всему Стайлз был бы все таким же, а Питер был бы не против быть с ним.

~*~

Ночью закусочная - абсолютно другое существо. В дневное время это благословенно обычное место, а его относительная близость к деловому району делает его популярным местом как для деловых людей, так и для городских рабочих, выходящих из смены. Позже, когда свет лампы и неоновые вывески заполняют комнату, толпа становится немного более пикантной и менее летаргической, хотя и узнаваемой: голодные тусовщики, только что вышедшие из зала Mercury Lounge, полны энергии или чего-то более сильного, ожесточенные работники ночной смены сбились в очередь за эспрессо и случайные неуклюжие пьяницы, ищущие драки с первым доступным противником. По крайней мере, это те посетители, которых ожидают в любом ночном ресторане города. Но закусочная Moonrise также является центром семейной жизни Хейла, и некоторых из ночных посетителей не так просто классифицировать. А некоторые из их взаимодействий ещё и достаточно странные, и было бы удивительно, если бы Стайлз не заметил. Однажды ночью Лора врывается с новостями о стычке с некоторыми из подчиненных Арджента, приглушенно рассказывая Питеру о битве, пока тот не встает, чтобы позаботиться об угрозе. Мать Мэтта Дэлера, хитроумного игромана-беты и (как подозревает Питер) никчемного крота, в придачу, изо всех сил причитает, что это их вина, что ее идиотский сын убил себя. Какой-то пылкий Арджент, несомненно, сошедший с ума, вступает в драку с Эрикой и Дереком в переулке сбоку с закусочной, и получает несколько футов полиэтиленовой пленки и неглубокую могилу в глубине заповедника. Их конфликты с семьей Арджентов в последнее время накаляются, и Питер обычно не возражал бы - он редко делает что-то, кроме как хитроумных игр с кем-либо, кто достаточно идиот, чтобы копать под семью Хейлов, - но вряд ли сейчас идеальное время для этого, учитывая его новую заинтересованность Стайлзом. Питер ловит долгие любопытные взгляды Стайлза по этому поводу, а его озорные ухмылки постепенно переходят в задумчивые взгляды. Через некоторое время он даже становится достаточно смелым, чтобы спросить, почему семья Питера приходит и уходит в такие неурочные часы. - Некоторые из наших конкурентов немного ... грубее нас, поэтому мы всегда начеку, - бормочет Питер. Он многозначительно перелистывает свои бумаги, словно напоминание о его большой загруженности может побудить Стайлза отказаться от этой темы. - Они могут усложнить нам жизнь. - Некоторые из ваших конкурентов в ресторанном бизнесе? - недоверчиво спрашивает Стайлз, нахмурив брови. Он оглядывается через плечо, словно пытаясь угадать, что может бросить вызов подобному заведению. Рядом с баром двое хихикающих подростков целовались возле музыкального автомата. Мрачный пожилой мужчина тупо смотрит на горлышко своего пива. - Ты новичок в ресторанном бизнесе, не так ли? - спрашивает Питер, наконец глядя на Стайлза с зубастой улыбкой. - Вскоре ты узнаешь, что конкуренты в Бикон-Хиллз могут быть довольно жестоки, если ты не будешь осторожен. Стайлз подозрительно смотрит на него. На мгновение кажется, что он может поднять вопрос. Но когда он говорит, его торжественный тон пронизан дерзостью. - Они придут за твоим рецептом жареного картофеля, не так ли? - спрашивает он. - Или… нет, это кофе? На вес золота. - Мы импортируем лучший в мире, - это тот же легкий тон, который он часто использует, чтобы обуздать ненужные вопросы Стайлза. Стайлз имеет тенденцию принимать скользкие ответы или, по крайней мере, подыгрывать шараде, учитывая правильную ритмику голоса. Однако на этот раз Стайлз не улыбается его очевидному лукавству. Вместо этого он изучает Питера с таким же торжественным выражением лица. - Но ты бы мне сказал, не так ли? Если бы мне было о чем беспокоиться? - Конечно, дорогой.- Это тоже не ложь: Стайлзу не нужно беспокоиться об этом, хотя Питер уверен, что этого заверения недостаточно, чтобы он этого не делал. Тем не менее, Питер осознает, что, если то, что они имеют друг с другом, будет продолжаться, ему, возможно, придется когда-нибудь сказать Стайлзу правду. Стайлз слишком умен, достаточно умен, чтобы заподозрить обман - и, учитывая его упорную склонность исследовать такие темы подобно ищейке, напавшей на след, Питер не совсем уверен, что разумно позволить ему прийти к своим собственным выводам. И это только то, что не касается концепции оборотней или существования сверхъестественного. У Питера нет никакого опыта в объяснении всего этого, поскольку у него никогда не было никого, кому бы он хотел это объяснять, не говоря уже о тех, чье мнение было бы ему небезразлично, чтобы контролировать их введение в этот мир. Но, по крайней мере, сейчас, пока все относительно новое, проще продолжать культивировать шарады. И пока это не имеет значения. Какие бы подозрения Стайлз ни скрывал в своей голове, они никогда не мешают ему возвращаться к Питеру. Даже сейчас он только медленно кивает, лицо проясняется, как будто он принял всю эту ложь. - Хорошо, - соглашается он, и та самая улыбка, наконец, появляется на его лице. И на этот раз она немного лукавая. - Готов уходить?

~*~

Выбор квартиры Питера стал результатом компромисса между роскошью и удобством. Таких удобств, как химчистка, затемняющие шторы и современная система безопасности прекрасно сочетаются с его расположением всего в нескольких минутах ходьбы от Moonrise Diner. Бикон-Хиллз - это тот тип города, где вы можете проехать два квартала, чтобы перейти от темных серых офисов и старых муниципальных зданий рядом с закусочной до недавно построенного центра города, как если бы вы приехали в совершенно новый город, который на самом деле построен в этом веке. В первую ночь, когда Питер привел сюда Стайлза, Стайлз был настолько отвлечен одним вестибюлем, что остановился при виде его высоких потолков и искусно расставленных кресел вокруг каминов («Это многоквартирный дом или гостиница?» - прошипел он. «Эй, извините, это настоящая стойка регистрации?») В самой квартире зрелище было таким же. Питер обнаружил, что разрывается между раздражением и замешательством, когда Стайлз бродил из комнаты в комнату, чтобы все прокомментировать, потрогать и провести руками по всему, что видит, возбуждение от поездки, очевидно, полностью вылетело из его головы - пока Питер не заманил его в свою комнату и практически бросил на кровать, в этот момент Стайлз со стоном растворился в шелковых простынях и роскошном поролоновом матрасе, почти заставив оборотня задуматься, действительно ли он здесь нужен. После этого (и Питеру нравится думать, что это не только из-за качества матраса) Стайлз имеет тенденцию затаскивать Питера в его кровать при любой возможности. Или, может быть, это вообще тенденция притягивать Питера ближе: натягивать его галстук, чтобы приблизить губы Питера к злой ухмылке Стайлза, тащить его в переулок позади закусочной, чтобы он мог засунуть руку в штаны Питера. Иногда это похоже на то, что происходит сейчас: они оба выходят из закусочной, Питер через голову сдергивает со Стайлза рубашку , а Стайлз тянет его на себя на простынях. Несколько раз это происходило после того, как Питер организовывал хороший ужин в другом месте, которое не было их закусочной, но все же было достаточно близким по расходам, чтобы это не ощущалось пугающим шагом в их отношениях. И несколько раз Стайлз появлялся у входной двери Питера без предупреждения, почти без слов затаскивая Питера в спальню, независимо от того, чем тот занимался до этого. Питеру всегда нравится видеть Стайлза в своей кровати и в комнате в целом, его одежду на полу и его рюкзак, бесцеремонно выброшенный где-то в холле. Одетый он или нет, он всегда делает пространство вокруг более обжитым. Менее пустым. А еще Питеру нравится, как кожа Стайлза скользит по его, как он почти отчаянно притягивает Питера к себе, будто тот все еще не достаточно близко. Ему нравятся звуки, которые издает Стайлз, нуждающиеся и требовательные, даже когда он пытается их сдержать. Ему нравится твердость обнаженных бедер Стайлза, то, как они раскрываются, когда Питер раздвигает их. И как Стайлз позволяет Питеру разбирать его по частям. Стайлз и сейчас продолжает ерзать в постели, но Питер не совсем уверен, как заставить его остаться. Кровать стала пахнуть так же, как он: кофе, чернила и слабый землистый мускус, наиболее тяжелый на краю кровати у окна, стороне, которую предпочитает Стайлз. Но со временем Питер постепенно осознал, что Стайлз почти всегда несет намек на другой запах - женский. Он недостаточно сильный, чтобы указывать на сексуальные отношения, но тот факт, что Стайлз так часто несет на себе ее запах, говорит об их знакомстве. Друг, догадывается Питер. Или, возможно, семья. Тайна, которую Стайлз никогда не касался, и та, о которой Питер никогда не заставлял себя задавать вопросы. Потом, когда Питер толкается в него, Стайлз проводит рукой по груди Питера и сбоку от его лица - возможно, намереваясь обернуть ее вокруг шеи Питера и притянуть его к себе для поцелуя. Но на мгновение рука оказывается на щеке Питера. Тяжело дыша, Питер чувствует слабый запах озона. Что-то вроде магии. Запах не недавний, а более старый, если это действительно намек на что-то волшебное. На одну отвлеченную секунду Питер позволяет себе задуматься, что это значит, если вообще что-нибудь значит. Но, у него нет возможности спросить, не раскрывая о себе больше, чем ему хотелось бы. Поэтому этот вопрос откладывается на потом. Присоединяется к другим.

~*~

Не только у Питера есть секреты. В те дни, когда Стайлз был просто странным новым завсегдатаем закусочной, еще до того, как он подошел, чтобы покорить Питера в своей нелепой манере, Питер думал, что Стайлз уходил из закусочной в ранние утренние часы, чтобы лечь спать, как любой нормальный человек. В конце концов, после нескольких часов курсовой работы, которой он занимается каждый день, больше нечего делать. Особенно в закрытой и темной части города, за возможным исключением других ночных закусочных (хотя Стайлз, по его собственному пылкому заявлению, «никогда не стал бы изменять Moonrise»). Сам Питер, даже учитывая несчетные часы, которые он спит, обычно ложится спать не позднее трех, и только в те ночи, когда этого требуют самые неотложные дела. Однако теперь, когда он знаком со Стайлзом, Питер понимает, что все немного иначе. Стайлз посещает вечерние занятия в Университете Бикон-Хиллз к югу от города и вообще не ходит на утренние или дневные занятия. Единственный раз, когда Питер позвонил ему, когда солнце взошло, намереваясь, возможно, перенести их свидание в заведение с хоть какой-то винной картой, Стайлз туманно сообщил ему, что он спал и Питер может пойти нахуй, если он когда-либо снова позвонит до 16:00. После того, как в тот вечер раздраженно потребовал разъяснений, Питер обнаружил, что Стайлз занят до самого рассвета, а лучшие часы дня - это время, когда он спит. Однако Питер до сих пор не знает, чем он занимается до конца своих ночей. Когда они впервые встретились, Питеру не нужно было возвращаться к этому повторяющемуся первому вопросу о том, должен ли он выгнать своего партнера из постели (хотя к настоящему времени Питер твердо решил, что Стайлз может провести с ним ночь, когда бы он этого ни захотел). Как только они заканчивают друг с другом, Стайлз всегда сонно сворачивается к нему, прижимаясь своим холодным носом к груди Питера и время от времени заставляя Питера перебрасывать руку ему на плечи. Иногда он действительно сбивается с пути истинного, потому что его дыхание определенно достаточно выравнивается, а сердцебиение замедляется. Но в конце концов - обычно около трех, а иногда и тогда, когда сам Питер засыпает, - Стайлз всегда сварливо потягивается и начинает снова одеваться. - Я работаю в ночную смену, - с кривой улыбкой на лице отвечает Стайлз впервые когда Питер ворчит на его движения и спрашивает куда он уходит. Это тот же тон, к которому Питер привык, тот тон, которым они оба сообщают друг другу, что они не говорят всю правду и не возражают, чтобы это стало известно. И после того, как он это сказал, сколько бы раз Питер ни спрашивал, его ответ никогда не изменяется. В частности, однажды ночью, когда дождь падает на панорамные окна, а Стайлз сидит на краю кровати и возится в темноте с ботинками. Питер, приподнявшись на локте, смотрит ему в спину, наблюдая, как его лопатки тянутся под тканью рубашки. Он подавляет ощущение того, что его оставили позади, как брошенного любовника: Питер Хейл не цепляется и не тоскует. И, не особо задумываясь об этом, Питер тянется, чтобы дернуть Стайлза назад за воротник, заставляя его трепыхаться, задыхаться и смеяться, пока Питер не наклоняется над ним, чтобы крепко вжать его в матрас и поцеловать, поглаживая большим пальцем впадину на его шее. - Однажды, - говорит ему Питер, отстраняясь до тех пор, пока их рты почти не соприкасаются, - ты скажешь мне, на какую такую работу сбегаешь. - Может быть, - шепчет Стайлз. Он терпит еще один поцелуй, пальцы Питера все еще находятся у него на шее, а затем он вылезает из-под него. - Если ты перестанешь быть таким мерзавцем. Он целует Питера в подбородок, может быть, чтобы показать, что он не имеет в виду пренебрежение, и толкает Питера в постель. Питер сдерживает свои силы, позволяя ему это сделать, потому что так может наблюдать за задницей Стайлза, когда он наклоняется, чтобы найти свои штаны. (Питер не собирается снова спрашивать Стайлза. Но он собирается узнать.)

***

Питер больше не работает на передовой. Как правило. Так было уже много лет, с тех пор, как Хейлы начали расширять свой состав. В последние годы они замедлили темпы расширения, кусая тех, кто появляется на пороге и просит об этом. (Разумеется, для этого требуются рекомендации по крайней мере от трех доверенных членов стаи, а также индивидуальная проверка биографических данных и интервью с Питером и Талией.) Лора и Дерек теперь управляют своими собственными небольшими группами в семье, а у Бойда в распоряжении все, относящиеся к ночному клубу Mercury Lounge. В настоящее время, вместо того чтобы вонзить когти в последнюю угрозу их стае, Питер обычно вникает в их численность и сотрудничает с Талией, чтобы управлять общей картиной их операции. Поэтому, когда Питеру нужно что-то сделать, есть много людей, которые сделают это за него. И то, что он просит - просто. Отслеживание - это то, с чем может справиться практически любая новая бета, только что прошедшая обучение. Питер мог бы легко справиться с этим сам - за исключением того, что это кажется слишком личным. Если Питер передаст работу кому-то другому, это означает, что потенциальная проблема на самом деле не является проблемой, не о чем вообще беспокоиться, просто небольшое отвлечение, чтобы удовлетворить его праздное любопытство по поводу того, что делает по ночам определенный завсегдатай закусочной. Дерек хмурится, когда Питер отдает приказ, но не комментирует, хотя вполне мог бы - лично контролируя все тренировки Дерека, Питер позволяет ему гораздо больше свободы, чем дает большинству бет Хейлов. Но Питер никогда не просил о чем-то столь явно личном по своей природе, поэтому, возможно, Дерек дважды подумал, прежде чем копаться в чем-то потенциально интимном, или предпочел бы не вникать в какие-либо потенциально мрачные подробности романтической жизни Питера. Вероятно, поэтому Дерек в дальнейшем поручает эту обычную задачу одной из бет, находящихся в его распоряжении. И вот в тот редкий вечер, когда Стайлз в тексте сообщения заявляет, что он слишком занят после учебы, чтобы вообще появляться в закусочной, Дерек сообщает Питеру, что послал одного из своих, чтобы найти его. Питер делает вид, что поглощен своей работой, но на самом деле чертовски ждет отчета. Он уверен, что работа не будет сложной. Университетский кампус не слишком большой - Питер уже видел общежитие Стайлза и большинство мест, в которых тот бывает, так как ему приходилось искать Стилински и тащить к машине, когда Стайлз слишком увлечен, чтобы успеть на одно из их свиданий - и он не может представить, что Стайлз уйдет так далеко от этого района, учитывая, как часто он жалуется на свой плотный график. Но отчет неутешительный. Хотя бета явно нашла Стайлза после его последнего урока, она потеряла его всего в получасе ходьбы от университета, утверждая, что не было даже запаха, за которым можно было бы следовать. При следующей возможности, Айзек отправляется следить за Стайлзом, как только ранним вечером у того заканчивается урок. Вот почему Питер особенно удивляется, когда Дерек приходит и сообщает, что след был потерян во второй раз. Хотя Айзек не так хорошо владел способностями, как любой из самих Хейлов, он быстро сделал себе имя как один из самых надежных из бет наряду с Бойдом и Эрикой. Несмотря на это, Питер кидает в Дерека острый взгляд, и говорит, что заставил бы своих бет очень сожалеть о своей некомпетентности, будь он на месте Дерека. На следующую ночь появляется еще одна возможность, когда Стайлз подходит к столу Питера, чтобы неохотно попрощаться. - Дежурный зовет, - весело говорит он, отдавая Питеру честь , пока отступает к двери. Как только он наконец уходит, Питер поворачивается и видит Дерека, высунувшегося из кухни. Когда Питер кивает, Дерек, не говоря ни слова, направляется вслед за Стайлзом, скрываясь в тени снаружи. Чуть более часа спустя дверь закусочной снова открывается, Дерек возвращается, более угрюмый, чем обычно, и сталкивается с Питером у его кабинки. - Как такое возможно?- Питер рычит, считывая в выражении лица Дерека все признаки неудачи. - Я тренировал тебя. - Я не знаю, что тебе сказать, - ворчит Дерек, глядя на стол. -В одну секунду он был там, а в следующую он повернул за угол, и… его не было. Запаха не было. Ничего. Питер впитывает эту информацию. Три сообщения о том, что Стайлз был полностью потерян из поля зрения и обоняния, и все более искусные волки. - Где ты его потерял? Дерек пристально смотрит на него. - Недалеко от доков, - многозначительно говорит он. «Территория Аржентов», - думает Питер, зная, что Дерек не скажет этого вслух. Бета с нетерпением ждет вердикта Питера, но у Питера его нет. Что-то шевелится у него в животе, что-то темное и тревожное. Он внезапно вспоминает запах озона, охвативший Стайлза той ночью - возможно, магию, а может, что-то еще. С тех пор он несколько раз чувствовал этот запах. Часть него, ответственная за безопасность его стаи, та часть, которая предвидит и планирует наихудший сценарий, жестока в ожидании обмана. Проблем. Она кричит, что ему нужно быть безжалостным, затащить Стайлза в заднюю комнату закусочной и вытащить из него ответы со стольким количеством крови, со скольким потребуется. Но Стайлз не просто случайный злоумышленник, тот, кому Питер может причинить боль и отбросить при необходимости. Уже нет. Стайлз - это тот, кого Питер все еще хочет в своей кабинке, в своей постели. И небольшие обрывки доказательств, которые он получил, не дают ему многого для понимания всей ситуации. Возможно, Стайлз маг и работает с Арджентами, Питер это допускает, и в этом случае, лучше действовать скрытно и понять их мотивы. Но также возможно, что Стайлз - просто чудной, но безжалостно серьезный студент университета с каким-то странным или неловким решением своей бессонницы. С другой стороны, студенту университета незачем красться по городским докам глубокой ночью. И когда Питер действительно задумывается об этом, у студента университета нет причин так непоколебимо принимать дерзкую ложь Питера. Нет причин для студента университета делать предложение незнакомцу в затемненной закусочной в одном из самых криминальных районов города. Разве это не имело бы больше смысла, если бы Стайлз всегда намеревался оказаться рядом с Питером? Если он пытался проникнуть в стаю Хейлов с самого первого разговора с Питером? А потом Питер вспоминает их первую встречу и чуть не фыркает. Все это возможно, но кажется крайне маловероятным. - Что мы будем с этим делать? - наконец, спрашивает Дерек, все ещё тяжело смотря на него. В течение еще одного долгого момента Питер вспоминает Стайлза и его улыбку с ямочками, румянец, стекающий по его шее и ушам, когда Питер говорит правильные слова, то как небрежно и уверенно он притягивает Питера ближе. Питер хорошо знает, когда люди лгут ему, опыт, который выходит за пределы его способности слышать скачок сердца, и в Стайлзе нет лжи, в этом он уверен. Но он не знает, что является правдой. - Ничего, - наконец отвечает Питер и хмуро отсылает Дерека.

***

Стайлз практически сияет, когда следующим вечером выбирается в закусочную чуть позже десяти часов вечера, с веселой улыбкой на лице, он проталкивается сквозь толпу обедающих к кабинке Питера. Питер, проведший ранний вечер, сравнивая свои последние файлы с заметками в ноутбуке, делает паузу, чтобы убрать несколько своих наиболее важных документов в папку, а остальные оставляет разбросанными там, где они лежат. - Привет, проныра, - щебечет Стайлз, бросая сумку на противоположное сиденье и швыряя несколько книг на стол. Он наклоняется, чтобы поцеловать Питера, и Питер чувствует ухмылку на его губах. - У тебя хорошее настроение, - с любопытством замечает Питер. - Я собираюсь превратить этот долбанный тезис в грязь , - отвечает Стайлз, напряжённо сжимая кулак, как будто его задача касается борьбы, а не чернил. - Теперь все ближе и ближе. - Он смотрит через плечо на барную стойку, где Эрика скучающе расставляет бутылки на верхнюю полку. - В любом случае, я пойду выпить кофе. Ты хочешь, чтобы я принес тебе добавку? Питер приподнимает бровь. - Ты знаешь, что она принесет тебе один в свободное время. Тебе следует перестать играть у меня на нервах. - Ой, ревнуешь? - Стайлз смеется. - Но ты большой, страшный босс. И когда она приходит сюда, она слишком занята уважением, чтобы оскорбить мой вкус в кино. - Последнее, что я слышал, было наоборот. - Насмешки идут с обеих сторон, - ухмыляется Стайлз, чуть не отступая обратно к столу, прежде чем выпрямиться и добраться до бара. Питер закатывает глаза. Вернувшись к своему ноутбуку, он просматривает новости: предложение Энниса об условно-досрочном освобождении наконец отклонено, и полиция наконец-то получила ордер на обыск принадлежащего Арджентам склада на Эллис-авеню, что является интересным признаком того, что они продвигаются в своем расследовании, хотя Питер очень сомневается, что они найдут что-нибудь действительно уличающее. Обдумывая это, он бросает взгляд на стопку книг, оставленную Стайлзом, и возвращает его на нее сразу как отводит. Самая верхняя книга представляет собой потрёпанный том в кожаном переплете. Но что бросается в глаза, так это оторванная страница, торчащая сбоку. Сама книга имеет латинское название, но края листа исписаны рукой Стайлза. И это явно не Латынь. Даже в перевернутом виде Питер узнает в нем руны. Он поворачивается к бару и обнаруживает, что Стайлз наполовину отвернулся от него и склоняется над стойкой. Что бы он ни говорил, Эрика хихикает, закрывая глаза рукой. Не долго думая, Питер открывает книгу, чтобы вытащить страницу. Ему требуется много времени, чтобы понять, на что он смотрит, в основном потому, что его познания в магии обширны, но не особенно глубоки. На полях страницы разбросано несколько символов. Он старается не прикасаться к ним, хотя предполагает, что это всего лишь напоминания или заметки, а не сами по себе какие-либо заклинания. Большая часть страницы написана на латыни, и, хотя он не может ее прочитать, он может догадаться, основываясь на присутствующих сигилах, что это должны быть друидические заклинания. Значит, он друид, понимает Питер, моргая, глядя на барную стойку, прежде чем быстро положить бумагу на место. Он не может сказать, что полностью удивлен, что его подозрения в отношении магии подтвердились, хотя он должен уменьшить свое отвращение при мысли о друидической магии. Когда дело доходит до выбора эмиссара стаи, Талия всегда настаивала на использовании Дитона - друида с расплывчатым, нечитаемым выражением лица, которое Питеру никогда не нравилось. И если быть полностью честным, друидическая магия всегда казалась ему слишком бессмысленно нейтральной для его вкусов и слишком пацифистской для его нужд. И не особо мощной. Но когда он в последний раз оглядывается и обнаруживает, что Стайлз имитирует возмущение по поводу ликующего выражения Эрики, он думает, что может простить это Стайлзу. Вопросы всплывают в голове Питера. Он рассеянно смотрит на экран своего ноутбука, обдумывая последствия: если Стайлз учится у друида, в чем заключаются его пристрастия? И можно ли его убедить работать с Хейлами? Независимо от его магической силы, Стайлз был бы полезен с его странным трюком с исчезновением, если не может ничего другого. (Может быть, защита? Друиды обычно используют такие стационарные, долгосрочные заклинания, но Питер недостаточно разбирается в магии, чтобы быть уверенным.) И если Стайлз уже знает о сверхъестественном мире в целом и об оборотнях в частности, тем лучше. Он может быть хорошим союзником, если Питер сумеет его разгадать. Питер никогда еще никем так не озадачивался. Несмотря на потенциальную опасность, в секретности Стайлза есть что-то, что он находит очаровательным. Оказывается, Талия так не считает. Питер может быть Левой рукой, мозгом стаи, но его сестра способна к анализу происходящего не меньше него, особенно в стенах собственной закусочной . И новости о ком-то из будки Питера - особенно незнакомом со стаей Хейлов - наверняка достигли ее ушей. Особенно после того, как стало совершенно ясно, что указанный незнакомец также делит постель с ее братом. Ни один из них не обсуждал Стайлза, но Питер давно знал, что Талия осведомлена о ситуации и, вероятно, не знает, что делать с происходящим. Однако он надеялся, что она будет колебаться в нерешительности и, таким образом, оставит его в покое на еще немного. Когда Стайлз, наконец, возвращается, чтобы немного поболтать с Питером, и покидает кабинку, занимая свое обычное место у окна, Талия решается выйти из своего офиса в задней части дома, чтобы уйти на ночь - только на этот раз она останавливается, чтобы положить сумку и сесть напротив Питера. Даже в самые поздние часы Талия выглядит так же аккуратно, как и Питер: элегантный зеленый пиджак поверх черного платья, скромное ожерелье, которое блестит в свете настенной лампы. Ее единственная поблажка самой себе - длинные темные волосы, которые теперь собраны в беспорядочный пучок, а не аккуратно падают ей на плечи. В любом случае, она больше похожа на члена городского совета, чем на правителя криминальной империи, чего она очевидно и хотела добиться. В конце концов, публичное и законное лицо семьи Хейлов должно выглядеть чистым и скромным. Питер страдает из-за ее любезности, Талия - их королева, и раздраженно ( не по-детски) решает, что не будет предлагать ответов, если Талия не задаст правильные вопросы. Она болтает об их финансах, о тренировках бет, о ночном клубе. Однако, в конце концов отказывается от тонкостей. - Я слышала, ты с кем-то встречаешься, - подводит, наконец, Талия. Питер задается вопросом, пойдет ли она дальше или только будет ждать, чтобы он продолжил за нее. В конце концов, они обычно не вмешиваются в дела друг друга, если это не касается семьи. Должно быть, Талия решила, что это касается семьи. Питер мило улыбается. - Это так? - Это правда? Питер тяжело вздыхает. - Я полагаю, ты могла бы так сказать. Она медленно кивает, и ее взгляд переводится на Стайлза, сидящего у окна. Она расчетливо нахмурится. - Это серьезно? - Не то чтобы это твое дело, но еще... рано. - Это моё дело, каждый нарушитель является потенциальной опасностью для этой семьи, - возвращается она. - Мы на первом месте, Питер. - Ты думаешь, я забыл? - упрямо спрашивает Питер. - Я знаю это лучше, чем кто-либо.- Глядя на проницательный взгляд Талии, он размышляет об этом: Хейлы начали развивать свою империю только во времена своей матери, когда стало ясно, что это лучший способ защитить стаю оборотней в расширяющемся городе, который быстро разросся преступностью. Питер и Талия помогли своей матери вытащить имя Хейла из ничего, независимо от того, сколько крови потребовалось, чтобы сделать это. - Мы оба знаем, - поправляет он. - Он оказался достаточно умен, чтобы трижды оборвать след, - отмечает она. - Один раз на территории Арджентов. Питер хмурится, ему не нравится направление разговора. - Стайлз для нас не опасен. Талия смотрит на него, взвешивая серьезность его лица. Питер знает людей, даже превосходно; он доказал свою способность находить кротов, как будто на их одежде есть что-то осязаемое. Она помнит об этом, поэтому проглатывает все, что еще собиралась сказать. - Скажи мне, что ты уверен, - вздыхает она. - Я скоро буду. Она кивает, потирая большими пальцами под глазами. - Хорошо. Не открывайся ему, пока не выяснишь все. Лучшие из нас могут быть ослеплены, когда ... когда мы хотим почувствовать себя живыми. - Затем она опускает руки и улыбается, мягко добавляя, - но я уверена, что не должна тебе этого говорить. Она не должна. В новой программе тренировки бет есть лишь несколько частей, которые Питер считает достаточно важными, чтобы выполнять их сам, - несколько вещей, которые он хочет, чтобы они забили в их пустые головы любой ценой. Среди них - требование о том, что никому вне стаи нельзя доверять. На каждом углу копы. Друзья могут носить проволоку так же охотно, как они могут бросить волчий аканит в ваш напиток. Любовник, которого вы впустили в свою постель, легко может засунуть нож вам между ребрами. - Тебе вообще не нужно мне ничего рассказывать, - заявляет Питер, приподнимая подбородок. Талия раздраженно вздыхает и наклоняется, чтобы стащить каблуки. Из своей сумки она достает пару простых черных балеток. - Хорошо, инквизиция окончена, - отвечает она, переобуваясь, хотя, похоже, больше уставше, чем раздражено. Она встает, беря за собой каблуки. - Как бы то ни было, это... если ты счастлив и уверен в нем, тогда я рада. За тебя. Брови Питера поднимаются сами собой. - Хорошо. - Может быть, ты познакомишь нас, когда придет время, - добавляет Талия. - И на сегодня хватит обсуждения чувств. - Она ловко оборачивается, но не раньше, чем он улавливает хитрую улыбку на ее лице, и выходит на улицу, где ждет машина, чтобы отвезти ее домой. - Спокойной ночи, Питер. Он бормочет «спокойной ночи», зная, что она слышит, и опирается на мягкую спинку сиденья. - Пора быть уверенным в Стайлзе, - решает он.