Night Shift (Ночная смена)

Семья Хейлов невосприимчива ко многим вещам. Их высокий социальный статус (Питер выступает в качестве финансового консультанта нескольких известных фирм, а Талия работала в городском совете) обеспечивает им определенную степень защиты. В последние десятилетия Бикон-Хиллз, возможно, пережил некоторый экономический и социальный рост, но во многих отношениях он по-прежнему придерживается своих обычаев маленького городка. Семья Хейлов — это хорошо зарекомендовавшая себя и широко уважаемая часть этого города, и поэтому они так же прочно укоренились в ландшафте нового города, как и сам Неметон. Под властным взглядом Талии их мелкие преступления решаются не достигнув суда. Полиция, которая задерживает Дерека за превышение скорости, отправляет его с просьбой «поблагодарить вашего дядю за пожертвование в мемориальный фонд». Даже их наиболее узнаваемые беты, такие как Бойд, известный тем, что управляет своим ночным клубом в центре города, и Эрика, которая практически управляет закусочной Moonrise Diner в дополнение к ее работе в команде Дерека, иногда получают VIP-обслуживание. Однако при всем этом, влияние семьи Хейлов никогда не распространялось на доки. Эта территория целиком принадлежит Арджентам. Городские докеры, каждый из которых получает зарплату у Арджентов, имеют репутацию сплоченных и немногословных. Как известно, они относятся подозрительно (и даже враждебно) к любому, кто не одет в серый комбинезон, вплоть до горничных и полицейских. Питер уже давно не обращает внимания на случаи явно неорганизованной преступности, которые происходят, когда докеры злятся. Обычно это включает в себя жестокие избиения или даже подозрения в убийстве, когда посторонний сует свой нос туда, где ему не место. Но то, что делает Арджентов настоящей угрозой — это их планы. Остальные семьи по всему штату, включая семью Хейлов, движимы простыми потребностями: зарабатывать деньги и защищать свои собственные. Это классические цели. Традиционные. И хотя каждая семья решает эти задачи по-разному, в конце концов, все они ведут себя так, как Питер может предсказать. Ардженты же хотят большего. Это не значит, что они не загребают деньги и не будут сражаться насмерть, чтобы защитить свои счета. Но они до безумия беспощадны в одном пункте: на любое существо, не являющееся человеком, следует охотиться. Это повестка дня, которую они навязывают каждому, кто присоединяется, и которую они финансируют за счет торговли оружием, наркотиками, магическими товарами, секс-работниками и сверхъестественными существами. Они, вероятно, не хотели бы ничего больше, чем испытать свои улучшенные аконитовые пули на оборотне Хейлов. Особенно на том, кто достаточно глуп, для того чтобы забрести на их территорию глубокой ночью. Если кто-нибудь поймает Питера здесь, в доках, к утру он окажется на дне озера. Наряду с самим Стайлзом. Открытое пространство тянется к пирсам, окружающим озеро, где призрачно-белые плавучие дома и рыболовные траулеры мягко покачиваются в своих салазках. Дальше на запад доки становятся все более промышленными: вдалеке виднеются темные склады на фоне черного звездного неба, и свет луны мерцает вдоль аккуратных рядов транспортных контейнеров между ними. Ранним утром это место почти заброшено, но Питер слышит шарканье движения где-то в соседних зданиях. Прохладный ветерок несет аромат рыбы и звуки музыки с далекой лодки. — Вряд ли я представлял, куда ты меня приведешь, — шепчет он Стайлзу, оглядываясь через плечо. Они бросили машину Питера еще несколько улиц назад, чтобы пройти ближе, и Питер осматривает темноту в поисках каких-либо признаков того, что кто-то идет за ними. — Да, я вроде как все продумал, — рассеянно отвечает Стайлз, его темп замедляется, когда он смотрит на бетон. Они все еще далеки от освещенных пирсов, уходящих в чернильную воду. И им не за что прятаться, когда они рискуют пересечь перед собой открытую полосу тротуара. Так оно и было задумано, размышляет Питер. Часовые будут наблюдать за происходящим на случай, если кто-то окажется достаточно глупым, чтобы выползти на открытое пространство, готовый обезоружить их, прежде чем они смогут углубиться в самое сердце арджентской территории. Стайлз поворачивается к нему лицом. — Я знаю, что для тебя здесь небезопасно, — говорит он, протягивая руку. — Но нас не поймают. Обещаю. Питер задумчиво смотрит на нее. Когда он наконец берет ее, Стайлз бормочет что-то неразборчивое — может быть, на латыни — и воздух, кажется, кружится вокруг них. Странно тепло, словно Питер вошел в комнату, где в дальнем очаге горит огонь. Он удивленно моргает, обнаружив, что рука Стайлза несет очень слабое, почти полупрозрачное сияние магии, которую он использовал раньше. Это не яркое ревущее пламя, а что-то более тонкое, что-то, что проливается на руку Питера, когда он напрягается, чтобы увидеть это. — Что это? — требует он, поднимая их сцепленные руки, чтобы рассмотреть их поближе. — Я уже говорил тебе раньше, — говорит Стайлз с выразительной ухмылкой. — Я хорошо умею скрывать вещи. Прежде чем Питер успевает среагировать, он вытаскивает его из скудного укрытия темных хозяйственных построек. Волосы на затылке Питера встают дыбом от внезапного обнажения, и он не может не смотреть вверх и вниз на причал. Теперь, когда они открыты, он может различить несколько рабочих дальше — не более чем размытые пятна в лунном свете. Вряд ли их заметили, но ноги Питера дрогнули. Стайлз сжимает его руку, и когда Питер поворачивается к нему, он многозначительно смотрит на их сцепленные руки. — Это… как, когда ты исчезал раньше, — медленно говорит Питер. Но пламя исчезло, и внешний вид их кожи больше не изменялся, ничто не указывало на заклинание невидимости, на которое, как знает Питер, способен Стайлз. — Не так ли? — Мы исчезли, — озорно подтверждает Стайлз. Они направляются к освещенным докам, Стайлз хмуро смотрит на лес под ногами. Когда Питер тоже смотрит вниз, он понимает, что их тела не отбрасывают тени. Сияние лампы над головой непрерывно льется на суровую от непогоды поверхность. Он так отвлечен этим, что почти не замечает проходящего поблизости докера, пока тот почти не оказывается на них, его мясистые руки смахивают грязь с комбинезона. Стайлз ловит взгляд Питера и прижимает палец к его губам, и мужчина уходит, даже не взглянув на него. — Впечатляющий талант, — жадно думает Питер, каталогизируя свойства этого трюка: их явно нельзя увидеть, но, поскольку Стайлз жестом просит тишины, похоже, их можно услышать. Однако в переулке Питер вообще не чувствовал запаха Стайлза и не слышал его сердцебиение. Теперь он чувствует запах и слышит Стайлза, слабые следы его предвкушения эхом отражались в его сердцебиения. Может быть, это возможно только теперь, когда они объединены одним заклинанием? По мере того, как они идут дальше, Питер удивляется, что они вполне могут проникнуть в самое сердце арджентской территории, и никто не поймет этого. Он рассматривает последствия этой новой силы и то, что можно с ней сделать. Когда наконец Стайлз заглядывает через его плечо и считает, что они достаточно далеко от любых возможных посторонних ушей, он придвигается ближе и тихо говорит: — Обычно я могу спрятать нас от всего. Но это чертовски утомительно, поэтому я делаю это только тогда, когда мне нужно. Не для случайных людей, у которых нет причин подозревать кого-то поблизости. Он резко свернул прямо с пристани, ведя их по широкому пирсу. С обоих концов он уставлен небольшими рыболовными промысловыми суднами, их тесные окна смотрят ввысь, как темные глаза. Питер с подозрением смотрит на них в ответ, а Стайлз многозначительно добавляет: — Обычно только тогда, когда какой-то хуй посылает за мной головорезов-оборотней, мне приходится скрываться от всех чувств. Питер хрюкает. — Звучит как будто этот хуй настоящий фанат контроля, — дипломатично предлагает он. — Да, — отвечает Стайлз все еще низким голосом, — но я полагаю, что через некоторое время ты преодолеешь его в себе. Они продолжают спускаться по пирсу. На полпути находится темная служебная будка, в которой на ночь погашены огни. Здесь намного темнее, хотя фонарный столб в самом конце дока отбрасывает желтое свечение по краю. Когда Стайлз останавливается под светом, Питер хмурится и оглядывается. Ступицы вокруг них пусты, а черная вода поднимается высоко на дерево, плескаясь по сваям внизу. — Ага, это он, — внезапно говорит Стайлз, и Питер моргает. — Да, ладно. Отметил. — Это… кто? — О, погоди, — отвечает Стайлз, качая головой. -Я все еще… Он прерывает себя и снова бормочет себе под нос. Секундой позже в поле зрения мелькает девушка, как вчера Стайлз. Она примерно того же возраста, что и Стайлз, с рыжими волосами, спускающимися по спине. Несмотря на их окружение, она одета в красивое синее платье и кардиган, а также пару дизайнерских ботинок. Одна рука лежит на ее бедре, а другая прижимает к груди блокноты. Она смотрит на Питера. — Мне все еще это не нравится, — ворчит она Стайлзу, хотя ее гримаса, кажется, указывает на то, что она смирилась. — Очередной раз. Принял к сведению, — с долгим вздохом отвечает Стайлз. Он высвобождает руку Питера, прочищая горло. — Лидия, Питер. Очевидно. Питер, это моя лучшая подруга Лидия. — Приятно, — бормочет Питер, дипломатично улыбаясь. Теперь, когда заклинание Стайлза снято, он чувствует, что это явно тот человек, чей запах часто носит Стайлз, кто-то важный для него. И даже если отбросить нынешние обстоятельства, кажется благоразумным встать на ее сторону. Судя по ее гримасе, он, кажется, уже терпит неудачу, но ночь только началась.  — Итак, — добавляет он, — тогда почему мы все собрались здесь? Лидия переводит взгляд на Стайлза. Она бросает ему блокноты, оставляя его пытаться удержать их, и опускается на пирс, чтобы сесть. — Потому что там обычно находятся тела. — Прошу прощения? Что-то проходит между Стайлзом и Лидией, какое-то сложное невысказанное сообщение, которое Питер не может перевести. Однако, глядя на поднятые брови Лидии, Питер понимает, что скорее всего это сообщение звучит, как: «ты абсолютно уверен?»; поэтому немного выпрямляется, изо всех сил стараясь выглядеть как можно приятнее и скромнее. Наконец Лидия хмурится, поправляя складки платья. — Я банши, — наконец говорит она, вскидывая голову и вызывающе глядя на Питера. — Мертвые люди — это мое дело. Питер долго смотрит на нее, изо всех сил пытаясь скрыть свое удивление. Ему требуется немного времени, чтобы пересмотреть свое представление о банши, как о стереотипных скелетах женщин в белом — в конце концов, оборотни вряд ли покрытые мехом монстры, по крайней мере, когда они не хотят им быть. Он обдумывает полученную информацию. И контекст их текущего местоположения. — Так это место, где Ардженты избавляются от тел, — он догадывается медленно. — Мы с Талией всегда подозревали, но… Стайлз рассеянно кивает. — Это же классика, правда? Цементные блоки на ногах. Сбросьте их на причал. Бам. Убийство? Какое убийство? — Это только для тех, о которых они так не заботятся, — добавляет Лидия, на мгновение оглядываясь на чернильно-черные волны. — Они вывозят важных из них на лодке, но не возвращаются с ними. — Но этих ребят мы не можем обработать. Очевидно. — Обработать? — Питер сужает глаза. — При чем здесь утечка? Как вы узнали о нас? — Мы приближаемся к цели, — говорит Стайлз. — Я люблю задавать им вопросы, — отвечает Лидия, и то, как она улыбается, напоминает Питеру, как иногда это делает Стайлз, — немного остро. Он задается вопросом, узнал ли он это от нее или наоборот. — Обычно они очень охотно разговаривают. По крайней мере, когда они поймут, что это может в конечном итоге помочь убившим их ублюдкам попасть за решетку. — Я уже упоминал, — весело добавляет Стайлз, явно испытывая какое-то извращенное удовольствие от того факта, что Питер, очевидно, все еще пытается собрать все это воедино, — что Лидия тоже учится в университете? — Журналистика, — добавляет Лидия. — У меня стажировка в The Beacon Herald. И если я слишком хорошо знакома с процессом передачи анонимных подсказок команде по расследованию преступлений… — Вы общаетесь с мертвыми, — медленно работает Питер. — И передаёте свои идеи живым. Итак, когда вы сказали, что Мэтт Дэлер рассказал вам, кто мы, вы имели в виду именно это. Вы сказали, что «он умер в настоящее время. Но он также был мертв, когда вы впервые встретили его». Стайлз кивает. — Думаю, мы впервые взяли интервью у кого-то из всей вашей банды. Он смотрит на Лидию в поисках подтверждения. — Так и есть. Думаю, что Арджентам трудно получить кого-то из твоей стаи. Обычно это просто случайные люди, которые неправильно себя вели или слишком приблизились к ним. Или свободный конец, который они хотят связать, чтобы вещи не запутались. Таким образом, жертвам не всегда есть, что сказать полезного. В большинстве случаев они едва ли знают достаточно, чтобы поездка сюда стоила того, — легкомысленно добавляет она, и Стайлз кивает. — Но время от времени…- она пожимает плечами. — Это окупается неожиданными способами. Так что мы посещаем это место довольно часто, на случай, если есть кто-то, кто стоит нашего времени. — На что стоит потратить время? Еще один нечитаемый взгляд проходит между ними двумя. — В конце концов, — торжественно говорит Стайлз, — у нас будет достаточно, чтобы получить полную историю. Имея достаточно улик, чтобы арестовать некоторых из Арджентов. Питер почти смеется над их решительным выражением лиц, хотя это больше от удивления, чем от неверия. К счастью, ему удается поймать себя, так как он чувствует, что все закончится плохо. «Я до сих пор не знаю, к чему должны привести эти разговоры», — думает он, и не уверен, что это так уж и ужасно. — Чтобы их арестовали, — заинтригованно повторяет он. Питер кладет руки в карманы и наклоняет к ним голову. — Зачем? Конечно, не по доброте сердца. Стайлз равнодушно смотрит на него, но Лидия кивает ему. — Потому что недавно я нашла труп девушки, которую они продали в рабство, — прямо заявляет она. — Ее звали Хизер Сомерсон. — Она была нашим другом еще давным-давно, — добавляет Стайлз. Он откидывается на ограждение. — Она была… мы все были довольно близки, с момента, когда были в подгузниках. Она исчезла летом перед вторым курсом, примерно в то время, когда она рассказала нам, что у ее семьи возникли проблемы с деньгами. Достаточно серьёзные, чтобы ее родители вели себя странно. Вроде паранойи. Ночных споров с незнакомцами на крыльце. Таких вещей. — Мы нашли ее похороненной в неглубокой могиле возле мотеля за городом. Это был первый раз, когда я узнала что-либо о магии или своих силах, и… — Лидия смотрит в сторону, в темную воду, и Стайлз скрещивает руки на груди над блокнотами. У Питера возникает ощущение, что в тишине они сейчас вспоминают гораздо больше истории. Они многое замалчивают. — Когда мы нашли ее тело, она говорила о том, как ее семья передала ее Арджентам, когда не смогла выплатить свои долги, — мрачно добавляет Лидия, — и она попыталась сбежать. Она рассказала нам, что с ней сделал Джерард Арджент, за то, что она выставила его слабым. За то, что вырвалась на свободу и убежала в лес, и… Она не продолжает. Стайлз снова возвращается к сюжету истории, но для этого ему требуется немного времени. — Сначала это был простой способ добиться справедливости. Мы тогда учились в старшей школе и только начинали понимать, что мы можем сделать, и думали, что сможем просто… найти этого парня Джерарда, ничего страшного, — сардонически говорит он, фыркая. — Мы знали, что это ничего не изменит, но казалось, что единственное хорошее, что мы могли сделать — просто выяснить, что произошло, получить его информацию и передать ее нужному человеку, чтобы они могли посадить его за решетку. Предполагалось, что это будет просто, но где-то по пути мы во всем этом увлеклись. — А теперь, — замечает Лидия, указывая на записные книжки, которые держит Стайлз, — у нас есть вся эта информация о том, кто приходит и уходит, и людях, которых они убили из-за контрабанды наркотиков и торговли людьми, и…- она замолкает, скользя по Питеру взглядом. — И совсем недавно все волшебное подполье, — заканчивает Стайлз. — Вся эта странная фигня от магического лагеря до… текущие события. Например, сказочные битвы между оборотнями и охотниками на самом деле не сказки. Это означает, что Рандо, которого вы встречаете в закусочной, может быть и оборотнем, и боссом мафии. — Нет, это буквально Рандо, которого только ты можешь встретить в закусочной, — усмехается Лидия. Стайлз вздыхает. — Да, знаю. Просто мне повезло. — Однако мы не получили эту информацию, пока не начали задавать правильные вопросы. — Лидия добавляет, прежде чем Питер успевает бросить на Стайлза достаточно раненый взгляд. — В основном, мы копались во всем этом, думая, что это нормальные банды людей. В настоящее время мы ближе к пониманию, но не ближе к чему другому, большему. У нас нет ничего достаточно надежного, чтобы убедить судью. Особенно, когда у нас единственное свидетельство — свидетельские показания мертвых, ничего конкретного. К тому же, самые убедительные доказательства — тела и оружие, которые они продолжают бросать в озеро — это те вещи, на которые мы никогда не сможем взглянуть, пока Ардженты управляют этими доками. Когда тишина затягивается достаточно долго, чтобы было ясно, что они закончили, Питер использует момент, чтобы позволить весу всего, что они сказали, опуститься на него. Его выводы заставляют его хмуриться все ниже и ниже. — Вы участвуете в крестовом походе, — решительно начинает он, — чтобы убрать семью Арджентов. Двое из вас. Пара студентов, пара человеческих студентов. Без обучения. Никакого запасного плана. — Мы люди, но мы не нормальные люди. Не говорите это так абсурдно, — парирует Стайлз. — Конечно, мы не можем забежать и схватить их, пока они не ответят нам, но… ну, магия этого буквально в том, что нас нельзя поймать. Мы можем уделить столько времени, сколько захотим. Мы можем получить ответы от людей, которых они думали, что заставляют замолчать. И, что лучше всего, они даже не знают, что мы ищем. Нет никакой опасности. Просто… медленно и уверенно. — И в конце концов мы победим. Он и Лидия снова выглядят решительными, несмотря на то, что все, что вырывается у них из уст, кажется совершенно нелепым. Не говоря уже о слишком идеалистическом. Несмотря на это, Питер понимает стремление, амбиции. И он также понимает, что одна из причин, по которой Стайлз привел его сюда, в доки, вместо того, чтобы объяснять все это в закусочной, состоит в том, чтобы предложить доказательства. Лидия — банши, и здесь она работает. — Хорошо, — медленно говорит Питер. — Я верю. Покажи мне, как ты это делаешь. — Тогда сядь, — тут же возражает Лидия, поворачиваясь к нему спиной и снова вглядываясь в воду, — и заткнись. ~ * ~ Если бы Питер не знал всего, он бы поклялся, что его обманули. Следующие двадцать минут Лидия болтает в воздухе, как будто кто-то действительно задерживается в открытых водах у края пристани. Со своей стороны, Стайлз сидит на дровах рядом с ней, открывает одну из записных книжек и внимательно слушает, как предполагает Питер, тот же односторонний разговор. Они все еще разговаривают с Дэлером. Якобы. Лидия хочет знать, что он знает о передвижениях Арджентов, о том, что он видел или слышал перед смертью, и особенно о том, кто бросил его в воды озера. Она с удивительным терпением возвращается к тем же вопросам, часто повторяя слова и наклоняя голову, чтобы выслушать ответы. И хотя Питер не слышит ответов, очевидно, что в конечном итоге какие-то ответы есть: Лидия то и дело кивает и фокусирует свое внимание вовне, ее выражение лица скручивается или голова наклоняется в мыслях. Она также не терпит никаких прерываний или вопросов от Питера. Спустя всего несколько минут единственные слова, которые она произносит — это ее вопросы к Дэлеру и ее случайные устные заметки о его ответах, которые Стайлз записывает. Сочувствуя Питеру, когда Лидия кажется достаточно рассеянной, Стайлз наклоняется, чтобы ответить на последний вопрос, который Питер успел задать, прежде чем Лидия взглядом заставила его замолчать: — Я думаю, людям тяжело умирать. Я имею в виду… очевидно, — насмешливо говорит он, его слова почти неслышны, чтобы не отвлекать Лидию от ее задачи. — Это просто… это сбивает их с толку. Они забывают что-то или теряют часть себя. Иногда им трудно оставаться, знаете ли, здесь. Иногда Лидия даже не может заставить их поговорить. — Вот почему вы возвращались, чтобы «взять интервью» у одного и того же человека более одного раза. — Да уж. Мы делаем это всякий раз, когда не уверены, что им есть что сказать. Питер хмыкает, обдумывая это, но это как раз в тот момент, когда Лидия пытается убедить Дэлера, почему он вообще выступил против семьи Хейлов. Питер наклоняет голову, чтобы внимательно слушать. Деньги, кажется, являются ответом через несколько минут — самая скучная и разочаровывающая причина, которую Питер когда-либо слышал, — и он отвлекается на некоторое время, обрисовывая еще один аргумент Талии и Дереку, требуя, чтобы никому из их новобранцев не позволялось пристраститься к азартным играм. В конце концов, лояльность бет должна быть прежде всего к семье Хейлов. Не паре кубиков. Когда новизна присутствия Питера утихает, Стайлз возвращается к тому, что должно быть его обычным распорядком: сидеть, ерзать и грызть конец ручки, как беспокойный ребенок, ожидая, пока Лидия пробормочет что-то. В промежутке между этими вещами он скучающе прижимается к Питеру или подпирает голову металлическими перилами. Сейчас около пяти утра, и теперь Питер понимает, насколько утомительным должен быть график Стайлза — проспать весь день, просыпаться для занятий и академических собраний, выполнять домашние задания в закусочной, а по ночам проводить собеседования в доках. «Это очень мрачно, » — решает Питер. Не только в той части, где они каждый вечер становятся свидетелями умерших, прямо на территории жестокой преступной организации, но и в той части, где даже их усилия не принесли им ничего. Полиция будет требовать веские доказательства по слухам, и, судя по тому немногому, что он услышал сегодня вечером, Стайлз и Лидия не находят никаких дымящихся ружей. Ничего, кроме знаний, которые они должны хранить при себе, знания, которые всегда приходят слишком поздно, чтобы быть полезными. И все же они все равно приходят сюда. Бесшумные и идеально защищенные от вреда. Это странно: даже сейчас Питер не может осознать тот факт, что они на самом деле спрятаны, и время от времени он обнаруживает, что поворачивается, чтобы взглянуть на затемненный участок дока, чтобы убедиться, что они действительно одни. . — Кажется, большинство мест в доках закрывается на ночь около четырех, — бормочет Стайлз в шестой или седьмой раз, когда Питер поворачивается, чтобы посмотреть. — Сейчас это всего лишь скелетная бригада, пока все не вернутся к шести. Итак, мы зависаем в этом временном окне. Но мы не всегда можем закончить все вопросы Лидии до утренней смены, особенно если этот человек… понимаете. Не совсем в себе. Питер поворачивает голову. — Вы уезжаете в шесть, хотя можете спрятаться? — Да, потому что… ну, если я здесь и делаю это все время, легче работать только ночью, когда нам просто нужно визуальное сокрытие. Если я тоже занимаюсь слухом, длительное время, это слишком большая нагрузка. Пробовал это раньше. Никогда больше. Питер мычит, сохраняя это знание, и Лидия заставляет их замолчать предупреждающим взглядом, прежде чем пробормотать еще несколько записок Стайлзу, который послушно их записывает. Можно было бы подумать, что они притворяются, но Питер не мог придумать причины, по которой им нужно было бы придумать столь абсурдную историю. И как только он это принял, он не мог не опираться на это. — Как ты можешь быть уверен, что ты действительно говоришь с Дэлером? — подозрительно спрашивает он, когда ее вопросы, кажется, утихают. Раннее весеннее солнце превратилось в смутный намек на пурпурный на горизонте. — Если вы не встречали его раньше, он может быть кем-то еще, претендующим на звание Дэлера. — Потому что он похож на фотографию, которую мы нашли в сети, и потому что было бы глупо лгать, — парирует Лидия, снова глядя на него. Тем не менее, она покорно повторяет вопрос вслух. Затем она пересказывает и повторяет его несколько раз, и требуется несколько секунд, чтобы получить ответ, но, наконец, она поворачивается к Питеру, приподняв брови. — Он говорит, что когда ваш племянник тренировал его вместе с двумя другими недавно укушенными бетами, которые провели большую часть сеанса кулачных боев, вы пришли, чтобы порекомендовать бросить их всех в запертой комнате в их первое полнолуние, чтобы они «решили свои проблемы между собой» Питер фыркает, вспоминая. — Они были ужасными горячими головами, — отвечает он. — Это избавило бы нас от многих проблем. Стайлз долго уставился на него, прежде чем закатить глаза. Питер игнорирует его. Теперь, когда он подтвердил правду об этом, возникает гораздо более насущный вопрос. — Можете ли вы узнать, что он сказал Арджентам конкретно о нас? — Я получила это от него вчера, — говорит ему Лидия, приподняв бровь. И конечно, да, понимает Питер. Вчера, прежде чем эти двое смогли встретиться в доках, он напал на Стайлза в переулке. Сделав это, он развеял все сомнения относительно того, принадлежал ли он к опасной преступной семье, семье, не отличающейся от той, в которой Стайлз и Лидия так вовлечены в ссоры. «Конечно, они задали о нас вопросы, — думает Питер. Им нужно заботится о своей защите. — Ой? — медленно говорит он, переводя взгляд на то место, где сидит Стайлз, приоткрыв глаза. Он решает, что тот факт, что ему вообще позволили здесь, — хороший знак. — И что вы нашли? — Видимо, его заставили перейти на другую сторону только взятки Арджента, а не злоба на твою семью. К счастью для вас, Дэлеру явно нечего было предложить Арджентам, иначе он не оказался бы под водой из-за этого. Хм…? — Лидия поворачивается и снова смотрит на воду. Когда она оборачивается, ее ухмылка снова появляется. — Он может не сказать много, но он хочет, чтобы было отмечено, что ваша структура платежей «хуже дерьма». — Ну, это определенно никогда не предназначалось для поддержки начинающих хайроллеров, — раздраженно возражает Питер, хотя и не уверен, что Дэлер его слышит. — Особенно тех, которые тащат имя Хейлов по грязи, борясь с каждым проигрышем в казино в Бикон-Хиллс. — Он выдал графики патрулирования ваших бет, поэтому вы захотите изменить их, как только сможете, — сухо добавляет она. — Ардженты бросили его вскоре после этого — может быть, потому, что трудно доверять предателю, чтобы оставаться на своей новой стороне. После паузы она снова поворачивается к чернильной воде. — Извини, — добавляет она, но легкомысленно пожимает плечами, что говорит о том, что ей все равно. Питер решает, что она ему очень нравится. — Хорошо, ты знаешь, что он Дэлер, — соглашается он, глядя в пустую воду, как будто он видит, что делает Лидия. — Но как вы можете быть уверены, что он говорит правду? — Я не могу, — медленно говорит Лидия. — Но они это делают. И кажется довольно глупым врать о том, как ты умер, после того, как это уже произошло. — Она качает головой. — Хотя это не имеет значения. Не в этот раз. В любом случае, похоже, что Ардженты действительно убили его только потому, что он напал на вас, не предоставив им достаточно полезной информации. И это не совсем помогает нам приблизиться к их поимке. Она долго смотрит в воду, а затем вздыхает, натягивает кардиган на плечи и поднимается на ноги. Питер понимал, что они заканчивают. Взгляд на его часы показывает, что уже почти шесть. Стайлз почти дремлет, прижавшись щекой к перилам, и Питер трясет его плечом. — Да. Когда все сказано и сделано, — говорит Лидия в воду, когда Стайлз позволяет Питеру поднять его на ноги. — Я уверена, что Питер может убедиться, что твоя мать знает, что с тобой случилось». Она вопросительно поднимает брови, глядя на Питера, и он согласно кивает. У него может не быть особой привязанности к Дэлеру (объективно говоря, Питер считает, что предатели подобны опухолям: лучше всего вырезать их немедленно, прежде чем их влияние распространится). Но Лидия кажется хорошим человеком, чтобы иметь ее на своей стороне, и это небольшая уступка. — Хорошо, — решает Лидия. — Давай уложим этого идиота спать, пока он не заснул на ногах. — Кто спит? — спрашивает Стайлз, потирая красную отметину на щеке, пока Лидия идет назад. — Ой… а кто такой идиот? — с запозданием добавляет он. Доки, как и раньше, относительно пусты, хотя Питер замечает, что кто-то идет по палубе одной из лодок дальше. Небо становится светлее на востоке, темно-красный цвет заливает горизонт. Теперь он освещает доки теплым светом, заставляя их казаться немного менее подозрительными, чем когда впервые прибыли Питер и Стайлз — или, может быть, тепло исходит от заклинания Стайлза. Пока они идут, Стайлз старается оставаться между Лидией и Питером, гораздо более внимательным, когда они снова движутся. То же странное, не совсем такое сияние мерцает вокруг одной из его рук. Питер, обдумывая все на ходу, послушно хранит молчание для Стайлза, пока они не пройдут через бетон и не вернутся в относительную безопасность хозяйственных построек. Когда Стайлз в конце концов оглядывается, чтобы убедиться, что держится рядом, он хмурится, глядя на выражение лица Питера. — Что? — Мне любопытно, — спокойно бормочет Питер. — Теперь, когда вы взяли в свои руки первого мертвого бывшего члена семьи Хейлов, что мешает вам делать тщательные записи о преступлениях семьи Хейлов и передавать их… нежелательным третьим лицам? Конечно, вы могли бы попросить Дэлера узнать подробности о наших приездах и отъездах, не считая того немногого, что было полезно для Арджентов. Лидия и Стайлз теперь идут бок о бок, их лица менее насторожены, чем Питер мог предположить, задавая вопрос. Несмотря на это, он внимательно следит за биением их сердец. — Потому что вы не занимаетесь торговлей людьми, — медленно отвечает Лидия. — И потому что ты не имел ничего общего с Хизер. Насколько мы знаем. — Это так просто? — Мы не можем справиться со всеми преступными кланами мира, — язвительно отвечает Лидия. — Достаточно одного, спасибо. — Да, мы, блядь, не добро, — фыркает Стайлз, как будто об этом шла речь. — Это только для Хизер. — Кроме того, почему что-либо из того, что сказал Дэлер, может быть достаточным для использования в качестве доказательства с юридической точки зрения? — Лидия практически добавляет. — График патрулирования? Ваша платежная структура? Волшебное дерьмо, которое ты провозишь? Ничего из этого мы не могли бы передать копам, даже если бы захотели. — И послушайте, мы целую вечность преследовали Арджентов, и нам нечего показать. Если мы возьмемся и за вас, ребята, это станет полноценной работой. Лидия издает звук раздражения или, возможно, отвращения. — Нет, спасибо, — говорит она с решительной дрожью. — Большинство людей, с которыми я разговариваю, уже мертвы; Мне их больше не нужно. — И ходят слухи, что большая часть ваших денег поступает от глупо завышенных лунных цветов, — добавляет Стайлз. — Это не столько незаконно, сколько это волшебный объект, о котором мир не может знать. Что… — он пожимает плечами. — Эх. Серая зона. И если это означает, что у вас есть тонна денег, которую вы должны узаконить с помощью отмывания денег, то что угодно. Даже если для постороннего это будет чертовски подозрительно. Лидия ловит сомнительный взгляд Питера. — Мы знаем это о тебе, но не делали этого, — напоминает ему Лидия. -Нам все равно. — Понимаю… Пустые улицы возле складов постепенно уступают место более оживленным улицам в самом городе. По команде Стайлза они останавливаются в одном конце здания. Он оглядывается за их спиной на полутемной улице, а затем, вероятно, вспомнив, что рядом волшебное существо, вопросительно смотрит на Питера. Понимая намерение, Питер немного прислушивается. — Никого нет, — замечает он через мгновение. Стайлз снова бормочет что-то неразборчивое, и тепло, охватившее Питера, к которому он к этому моменту уже привык, медленно отступает. Стайлз вздыхает — а может, зевает — и выводит их на открытое пространство. Они снова видны, догадывается Питер, хотя трудно сказать, когда единственные люди поблизости проезжают мимо на своих машинах. Питеру приходит в голову другая идея, хотя ему, по крайней мере, удалось исчерпать свой список вопросов о безопасности своей стаи. — Если ты собираешься продолжать это, — задумчиво начинает он, — есть кое-что, я думаю, ты не учла. Лидия запихивает тетради в сумочку. — Это что? — Журналистов и следователей убивают каждый день, — замечает Питер, когда они переходят улицу в направлении его припаркованной машины. — Фактически, один из любимых проектов Талии — это пожертвование в фонд, который идет вдовам и семьям журналистов, погибших во время расследования. Не нужно много времени, чтобы не тот человек начал задавать вопросы. И чтобы вы двое исчезли.- Он поднимает голову. — Исчезновение опасности, — поясняет он. — Не исчезновение Стайлза. Лидия хмуро смотрит на него. — Это… угроза? Стайлз вздыхает. — Нет, очевидно, он просто так иногда говорит. Пусть закончит. Питер закатывает глаза. — Ардженты могут выглядеть идиотами, но они умнее, чем вы думаете. Вы осторожны, и нет никаких оснований полагать, что они подозревают вас в данный момент, но это только потому, что вы находитесь на ранних стадиях своего расследования. Если и когда они узнают об утечке, все будет по-другому. Их безопасность возрастет. Они могут начать расследование анонимных подсказок в газете. Они могут даже расширить свой поиск до камер в непосредственной близости от доков, — добавляет он, кивая в сторону камеры движения поблизости. — Самое главное, что Ардженты знают о сверхъестественном, а это значит, что ваши преимущества не будут казаться им такими невозможными. Стайлз и Лидия нахмурились, все еще глядя в камеру. — Семья Хейла за вашей спиной — хороший уровень защиты в дополнение к тому, что вы уже делаете. Ардженты дважды подумают, прежде чем вступить в конфликт с одним из наших — по крайней мере, с тем, кто не предложил им себя. Они знают, что наше возмездие обычно не стоит первоначальной атаки. А учитывая, что ваш интерес к Арджентам четко совпадает с интересами моей семьи, мы будем рады устранить любые препятствия на вашем пути. — Вы имеете в виду убить любого, кто приблизится к нам, мистер Политик, — парирует Стайлз. — Опять с двойными смыслами. Тем не менее, он, кажется, обдумывает это, как и Лидия. Близлежащее кафе, только открывшееся, рекламирует горячий кофе в розовых неоновых тонах. — Не то чтобы эта идея никогда не приходила нам в голову, — наконец замечает Лидия. Комментарий, кажется, больше для Стайлза, чем для Питера, и она поворачивается, чтобы посмотреть на него, приподняв брови. Стайлз долго сосет свою щеку, а затем вздыхает. — Мы определенно должны убегать от этого засранца, — сетует он, драматично глядя на Питера. По какой-то причине его игривый тон заставляет Лидию фыркнуть и расслабиться больше, чем за всю ночь. И, может быть, эта легкость и кривая ухмылка, с которой Стайлз ведет разговор, заставляет Питера положить руку Стайлзу на поясницу, чтобы привлечь его ближе. — Вы будете? — недоумевает Питер мягким тоном. — Эх, я сказал, что должен, — говорит Стайлз, прежде чем добавить с лукавым тоном, только для Питера, — и мы уже установили, что я слишком много думаю своим членом. Они переходят улицу, чтобы добраться до машины Питера. Если бы Питер не осознавал, что его статус левой руки преступного клана делает его очень подозрительным в глазах других (несмотря на то, что он утверждал, что он всего лишь настоящий джентльмен, большое спасибо), он бы настоял на том, чтобы подвезти Лидию к ее квартире. Как только становится ясно, что ей не очень нравится эта идея, Питер соглашается позволить Стайлзу забрать ее домой. Однако, к его удивлению, она вместо этого поворачивается, чтобы улыбнуться Стайлзу, волоча его по краю здания и скрываясь от вида на улицу. — Позвольте мне одолжить еще немного твоей силы, — властно приказывает она. — Я недалеко от дома. Я могу написать, когда буду там. А ты… тебе следует вернуться с ним, хорошо? — Ой. — Лицо Стайлза становится удивленным, а затем довольным. — Да уж. Конечно. — Хорошо. Иди спать, глупый неудачник. — Забирай, шпана. Он протягивает руку. Лидия берет предложенное. Она позволяет взгляду бегать вверх и вниз по Питеру. — Увидимся, когда увижу, — весело говорит она ему. — Нет, если я увижу тебя первой, — вежливо отвечает Питер. Выражение ее лица начинает становиться веселым или подозрительным, но прежде чем он успевает решить, что именно, она ушла, когда Стайлз бормочет себе под нос. Ее сердцебиение тоже пропало, и Питер больше не может улавливать ее запах в воздухе. — Хорошо, — беспечно отвечает Стайлз в ответ на то, что Питер не слышал. — Увидимся тогда. Он делает паузу, прислушиваясь, а затем его щеки внезапно розовеют. — Я никогда не говорил этого, о боже. Спокойной ночи, Лидия!  — громко добавляет он, прежде чем повернуть к машине Питера. Оказавшись там, он больше не залезает на пассажирское сиденье. Питер медленно входит, оглядываясь на пустое место, где исчезла Лидия. — Ты можешь спрятать что-то подобное — кого-то вроде этого — даже если тебя нет рядом? Стайлз моргает, зевает, пристегивает ремень безопасности. — Это моя цель. Во всяком случае, среди множества других вещей. Но да. Это намного сложнее, и я не могу долго этим заниматься. Это как… Я не думаю об этом все время, но это своего рода нагрузка на мою умственную обработку, понимаешь? Особенно с Лид, где я хочу дать ей полный пакет услуг по исчезновению, чтобы она благополучно вернулась домой. Он откидывается на спинку сидения, сгибая длинные ноги, чтобы упереться ступнями в приборную панель. Это свидетельство того факта, что Питер все еще позволяет всему, что он узнал, крутиться в его голове, ведь он даже не суетится по этому поводу. Вместо этого Хейл просто выезжает на улицу. За последние несколько минут восточное сияние превратилось в дневной свет, и солнце встало с другой стороны зданий. Когда Питер едет, он оглядывается и обнаруживает, что молочная кожа Стайлза превратилась в золото. Глаза Стайлза закрыты, дыхание немного выровнялось — Питер сам устал, поэтому он воображает, что Стайлз должен быть истощен, учитывая затраченную магическую энергию, — но этого недостаточно, чтобы указывать на сон. В конце концов, телефон Стайлза звонит в кармане его пиджака. Он изо всех сил пытается вытянуть это. Когда он проверяет экран, он срывается от облегчения и истощения. Лидия, догадывается Питер. — Ты возвращаешь меня ко мне домой? — внезапно бормочет Стайлз. Питер этого не планировал. — Хочешь, чтобы я? — На самом деле, нет. Питер мычит и везет их домой. ~ * ~ Стайлз не столько рухнул на кровать Питера, сколько заполз в нее, раскинув повсюду конечности. Он неподвижно лежал на месте, даже не удосужившись раздеться. Питер закатывает глаза, оказавшись в не самой приятной ситуации, когда ему приходится вытаскивать из-под Стайлза одеяла и снимать ботинки, как будто он нанимался в няньки, но Питер все равно послушно играет свою роль. Хотя бы потому, что он может позволить своим прикосновениям задерживаться в местах, которые его интересуют. Стайлз раздраженно ворчит, когда Питер стягивает его с кровати и толкает обратно. Однако, несмотря на это раздражение, он притягивает Питера ближе, как только уже раздетый Хейл карабкается к нему. Он что-то бормочет Питеру в плечо, кладя ему на грудь руку. Питер наблюдает, как сон тащит Стайлза вниз, а затем убирает волосы с лица Стайлза, откидывая их назад, чтобы немного разбудить его. — Тебе нужно прикасаться к вещам, чтобы они исчезли? — спрашивает Хейл. Стайлз даже не пытается открыть глаза. — Обычно? Да. Если я действительно не знаком с тем, что должно исчезнуть. Я так часто делал это с Лидс, что могу делать это на расстоянии. Но будет немного легче, если я буду держать ее за руку. — В конце концов он заставляет себя проснуться, упираясь подбородком в грудь Питера, так что может внимательно рассмотреть показательно равнодушное выражение лица Питера. Он подозрительно хмурится. — Зачем тебе это? Питер улыбается, немного удивившись тому, что тот начал задавать вопросы, хотя теперь он знает, что лучше всего спросить Стайлза. — У меня была мысль, — приятно начинает Питер. — Не мог бы ты временно — и только по мере необходимости, я обещаю — избавиться, скажем, от чуть более миллиона наличными, за поиск которых Ардженты потенциально платят нескольким полицейским? — Ты… — Стайлз смотрит на него, брови поднимаются вверх по его лбу. — Где наличные? — настороженно спрашивает он. — В задней стене кухни. — В моей закусочной? — недоверчиво восклицает он, ударяя Питера кулаком в грудь. Его усталость делает удар не слишком сильным. — Конечно, в этом нет строгой необходимости. Но если бы ты сделал это в ближайшее время, это избавило бы меня от многих неприятностей. — Скоро? — Сегодня. Завтра. — Я не могу поверить в это. Несмотря на это заявление, он опускает голову и некоторое время начинает бормотать себе под нос. Питер предполагает, что это шквал оскорблений, пока он не улавливает некоторые из них: тоже нематериальные, и их легче предотвратить, и люди приходят и уходят. Когда он в конце концов замолкает, Питер подсказывает ему.  — Тогда каков приговор? — Это будет сложно, — сонно говорит ему Стайлз. — Но очевидно, что да. И ты собираешься отплатить мне, никогда больше не втягивая мою закусочную в подобное дерьмо. — Серьезно — весело спрашивает Питер, пробегая пальцами по ребрам и бедру Стайлза. — Ты уверен, что хочешь попросить такую ​​награду? Стайлз ерзает от его прикосновений, но явно слишком устал, чтобы отвечать взаимностью. — В частности, я хочу, чтобы ты сказал мне вслух, что никогда больше не втянешь мою закусочную в подобное дерьмо. — Я буду защищать твою закусочную, лапушка, — покорно произносит Питер. Стайлз тяжело вздыхает. — Достаточно близко. — Он делает паузу. — Подожди, а что ты собирался делать, если бы я сказал «нет»? — У нас были другие планы. Но получение твоей помощи было бы значительно менее рискованным, чем перемещение наличных денег. В любом случае, — добавляет Питер, приподняв бровь, — ты не боишься того, что я могу сделать с тобой, если ты откажешься? Стайлз усмехается. — Я мог бы сделать тебя, крипиволк, — парирует он, хотя сонная трель снова вливается в его голос. — Это так? — Питер толкает его на спину, наклоняясь, чтобы поцеловать. Вместо типичного приема, настойчивого рывка и неуклюжих рук, Питер находит Стайлза сонным и податливым. Он позволяет Питеру прижать себя к кровати, издает тихий звук, когда Питер засовывает язык ему в рот. Однако он наконец отталкивает Питера — и не только для того, чтобы дышать. — Хорошо, во-первых, не обижайся, когда я потеряю сознание на тебе посреди всего этого. Во-вторых, прежде чем я потеряю сознание, есть еще кое-что, хорошо? — Он ждет кивка Питера. — Если это… — он жестикулирует между ними — сработает, ты должен начать рассказывать мне такие вещи. — Такие вещи? — повторяет Питер, поднимая бровь. Стайлз сердито смотрит, и Питер ухмыляется ему. — Хорошо. И ты тогда сделаешь то же самое. Больше никакой политики. — Больше никакой политики, — сонно соглашается Стайлз, натягивая на них одеяло. — А теперь поработай своими причудливыми шторами. Питер усмехается. Но это хороший ответ: свет становится слишком ярким для сна. Питер переворачивается и нажимает выключатель над прикроватной тумбочкой. Темные шторы скатываются по стеклу, закрывая наступающий день. Утро ползет по городу, и мир снаружи просыпается. Но когда механическое жужжание жалюзи прекращается, внутри ночь. Питер притягивает Стайлза к себе.