Постучу в твоё сердце — Впустишь меня?

До сегодняшней церемонии награждения Тенсент они с Сяо Чжанем не виделись почти два месяца. То у него, то у Ибо постоянно были какие-то мероприятия, съёмки, а в немногочисленные часы свободного времени они всё время оказывались в разных городах и как итог общались только по телефону. Не то чтобы Ибо это не устраивало. Они постоянно списывались в течение дня, созванивались по вечерам, долго болтали перед сном, и Ибо даже иногда засыпал под размеренный голос Сяо Чжаня в динамике. Всё было хорошо. Ибо на самом деле был счастлив. Счастлив слышать Чжань-гэ каждый день, видеть его, хоть и на маленьком экране телефона, и видеться с ним вживую раз в несколько месяцев. Всё это делало его жизнь яркой и счастливой, и он не отказался бы от этого ни за что на свете. Просто… Просто он скучал по близости своего гэгэ. Скучал по поцелуям, ласкам и объятиям. Он не жаловался. Нет. Но… Хотелось почувствовать его тёплую кожу под пальцами, ощутить на губах горячий сладкий поцелуй, хотелось чтобы Чжань-гэ сжал его в объятиях, чтобы взял его прямо там, где они смогли встретиться, чтобы любил его быстро и яростно, буквально выжигая на теле Ибо каждое своё прикосновение, чтобы оно ещё долго горело на теле, словно метка принадлежности. В конце концов, он просто хотел посмотреть в его глаза. Не через экран телефона. Только поэтому он согласился присутствовать на церемонии Тенсент. Потому что знал заранее, что Сяо Чжань тоже там будет. Но, честно говоря, всё пошло максимально плохо с самого начала. Ему пришлось отвоёвывать себе больше времени на репетиции, так как Сяо Чжаня в репетиционный лист даже не внесли: как ему сказали «на всякий случай, во избежание слива», тем самым забрав у него возможность отшлифовать свой номер на сцене. И хотя это дало Ибо шанс побыть с Сяо Чжанем на его репетиции, он всё равно был бесконечно зол и раздражён. И организацией всего этого, и их расстановками (смешными, ей-богу: коль не вышло не пустить на одну сцену, так хоть разделим, поставив между другими людьми), запретами и попытками ущемления его Чжань-гэ. Ибо метал молнии, отказывался от всех «вип» привилегий и физически не мог находиться на сцене дольше положенного, умирая от волнения за Сяо Чжаня и боясь выпускать его из виду на дольше, чем требовалось. Но, видя счастье в глазах своего гэгэ, видя, как его встретил зал — весь красный от зажженных баннеров фанатов — и после того, как им всё-таки удалось пересечься за кулисами и даже постоять на одной сцене вместе как когда-то… Ибо не мог не пылать в душе радостным трепетом от всего произошедшего. Кажется, это не изменится никогда, — думал он уже после церемонии, направляясь к ждущей его машине, чтобы отправиться в аэропорт — даже если они будут видеться ежедневно, всё равно каждая встреча будет отдаваться внутри Ибо сладостным волнением с щепоткой горечи. Обидно было только то, что из-за уже заказанного билета на самолёт они не успели попрощаться с Сяо Чжанем лично. И, конечно, Ибо понимал, что хочет слишком многого, но… ему не хватило их короткого пересечения. Ведь было неизвестно, когда они смогут увидеться снова. Ибо даже не смог коснуться Сяо Чжаня сегодня, боясь случайных камер и ухудшения его и так пока ещё довольно шаткого положения. Вообще он планировал по пути в аэропорт отдохнуть, но переизбыток эмоций сегодняшнего дня не давал ему даже просто расслабиться, поэтому он открыл вичат и написал сообщение Сяо Чжаню. Но тот не ответил, хотя по идее уже тоже должен был покинуть церемонию. Пока Ибо все ещё ждал ответа, бесцельно пялясь в экран телефона на аватарку Сяо Чжаня, машина вдруг остановилась. Но они точно ещё не доехали до аэропорта, поэтому Ибо удивлённо посмотрел на рядом сидящего Лю-гэ, а тот в ответ пробасил: — Заехали помыть машину. Ты можешь побыть здесь, а мы на всякий случай будем снаружи. — И, не говоря больше ни слова, все, кроме самого Ибо, поспешно покинули автомобиль. Оставляя его в одиночестве, шокировано смотреть на то, как машина, в которой он сидит, на автоматической платформе въезжает на мойку. Всё это было настолько неожиданно, что Ибо даже не успел среагировать — ему вообще-то не то чтобы хотелось оставаться здесь одному. Но, кажется, выбирать не приходилось, не выпрыгивать же прямо в процессе мойки. Так что он, постаравшись расслабиться, откинулся на сиденье. Потом он обсудит это с Лю-гэ. Ибо вытащил из кармана наушники, но не успел даже вставить их в разъём телефона, как дверь с его стороны вдруг резко открылась. Вздрогнув от неожиданности и лёгкого испуга, Ибо в полном шоке уставился на того, кто заглянул в салон. — Гэ… — потрясённо выдохнул он, боясь даже дышать и моргать, опасаясь, что это мираж или сон, и Сяо Чжань, стоящий сейчас перед ним, мгновенно исчезнет, так же как развеивается на ветру любая иллюзия. Но тот не исчезал, а наоборот, улыбнувшись Ибо одними глазами из-под низко натянутой шапки, проскользнул в салон автомобиля и, скинув одним неосторожным движением маску с лица, порывисто и яростно поцеловал его. Ибо же, успев только выдохнуть, вцепился в куртку Сяо Чжаня, жадно отвечая на поцелуй, буквально заваливаясь на сиденье, потянув его за собой. Невероятно… Два голодных месяца, тонны сообщений и сотни видеозвонков, улыбки украдкой на церемонии и невозможность коснуться — и вот наконец его самый желанный человек в мире снова в его объятиях. Снова целует его так, что поджимаются пальцы на ногах и взрываются планеты под закрытыми веками. А сердце вновь поёт любовную серенаду своему единственному во всей вселенной. Воздуха не хватало, Ибо тяжело дышал, будто пробежал пол Китая, не меньше, поэтому, как только Сяо Чжань оторвался от его губ, сразу же глубоко вдохнул. Сяо Чжань же, так и не отпуская его из своих объятий, коснулся лбом его лба и, шумно выдохнув, прошептал: — Так соскучился… — Мы виделись меньше часа назад, гэ, — попытался пошутить Ибо, стараясь хоть немного унять расшалившееся сердце. Помогло мало, точнее вообще никак, потому что на нём сейчас практически лежал его Чжань-гэ, потому что у него была возможность видеть его, слышать, чувствовать и вдыхать родной любимый запах. — Я так счастлив, Ибо, знаешь? — пробормотал Сяо Чжань, отстраняясь от него, и, сменив положение, притянул его к себе, крепко обхватывая руками и прижимаясь носом к макушке. — Знаю, — ответил он, прикрывая глаза и практически сворачиваясь калачиком в объятиях гэгэ. Ибо был не в силах даже описать, насколько счастлив был он сам от того, как сиял сегодня его Чжань-гэ на сцене. От вида того, как тот был счастлив вернуться. И от того, что… что они не позволили себе броситься в омут чувств с головой, поддавшись минутной импульсивности. Он не хотел бы быть тем, кто лишил своего самого дорогого на свете человека радости стоять на сцене. Он и сам хотел быть счастьем Сяо Чжаня. Но не лишая при этом его другого счастья. — Я тоже. — Ты злишься… — Не на тебя, гэ… — нахмурившись, поговорил Ибо. — Я просто не!.. — начал было он снова, даже слегка порываясь сесть прямо, но Сяо Чжань остановил его, опустив теплый, немного шершавый палец ему на губы. — Я всё знаю, Ибо. И всё понимаю. И не виню ни тебя, ни всех этих людей. И я не хочу сейчас говорить об этом. — Он сжал его в объятиях сильнее и, убирая палец ото рта, прямо в губы прошептал: — Я уже говорил, что соскучился? Кажется, забыл. — И снова поцеловал. Ибо льнул к своему гэгэ, ощущая себя каким-то котом, не иначе, но не мог остановиться. С Чжань-гэ он всегда вёл себя по-другому, не так, как всегда, не как с остальными, иногда сам себя не узнавая, но ему было на это абсолютно наплевать, потому что за возможность вот так прижиматься к тёплому боку Сяо Чжаня, целовать его, прикусывая от переизбытка чувств его губы и периодически сталкиваться зубами было тем, за что Ибо готов отдать многое. Оторвавшись от губ Сяо Чжаня, буквально на мгновение, Ибо выдохнул: — Мне кажется, ты забыл сказать ещё кое-что… — Ммм, — промурчал Сяо Чжань и уткнулся носом Ибо в шею. — Что-то не могу припомнить, — в его голосе слышалась улыбка и поддразнивание. Ибо ухмыльнулся и, сменив их положение, толкнул Сяо Чжаня на сиденье. И оседлав ошарашенного гэгэ, тут же прихватил губами мочку его уха. — Бо-ди, — выдохнул Сяо Чжань, зажмурившись и обхватывая его руками поперек спины, придвигая ближе к себе. Ибо слегка прикусил мочку зубами и тут же отпустил, вместо этого всасывая мочку в рот, вырывая у Сяо Чжаня судорожный выдох. — Ты понимаешь, что ты творишь, Ибо? Ты человек вообще? — Сяо Чжань тяжело прерывисто дышал, сжимая его в объятиях всё сильнее, пока Ибо ласкал губами и языком его чувствительное ухо, чувствуя, что предательски начинает возбуждаться. И не он один. — Ты сам это начал, гэ, — пробормотал Ибо, пытаясь остановить себя от ёрзанья на коленях Сяо Чжаня. У них не было на это никакого времени, да и место было совсем не то. Но… — Пока не скажешь, не прекращу, — шептал Ибо, покрывая шею гэгэ поцелуями. Сяо Чжань в ответ гладил его по спине, переходя на поясницу и ниже, а потом с силой сжал его ягодицы и, толкнувшись бёдрами вверх, горячо выдохнул: — Может, я не хочу, чтобы ты прекращал. — Гэ-э, — не смог сдержать короткого стона Ибо, толкаясь в ответ, и, практически плача, проговорил: — Это против правил, гэ, я… — Он ёрзал на коленях Сяо Чжаня, рвано дышал и пытался сосредоточиться, чтобы вспомнить ту самую вескую причину, по которой они не могут сейчас продолжить. — Самолёт… — Я помню… — Мы должны остановиться… — Нужно идти… — Нужно… Чжань-гэ, ты… — Я люблю тебя, — схватив его ладонями за щёки, произнёс Сяо Чжань, ловя плывущий взгляд Ибо. — Всё-таки сказал, — улыбнулся он в ответ и запустил свою ладонь в короткие волосы Сяо Чжаня. — Разве я мог не сказать, я же обещал говорить тебе это как можно чаще. — На лице Сяо Чжаня играла улыбка, предназначенная только одному Ибо, и ему хотелось в ней утонуть. Хотелось растянуть это мгновение навечно, но даже тогда он бы не смог им насытиться. — Я тоже люблю тебя, гэ. — Я знаю. — Сяо Чжань притянул его лицо ближе и очень медленно и нежно поцеловал. Остужая немного тем самым пожар внутри Ибо. Вдруг в салоне раздалось противное пиликание, и Сяо Чжань мягко оборвал поцелуй. Залез в карман и, выключив на телефоне по всей видимости заведённый будильник, закусил губу. А потом хмуро проговорил: — Тебе пора ехать, Ибо, самолёт не будет ждать. Мне тоже нужно идти. Ибо согласно кивнул и, мягко поцеловав Сяо Чжаня ещё раз, отстранился и слез с его колен. Хотелось сказать ещё что-нибудь, ведь они так мало пробыли вместе и неизвестно когда теперь смогут увидеться вновь, но на ум ничего не шло, и он мог только сидеть рядом и впитывать каждую чёрточку любимого лица и слушать ещё не до конца восстановившееся дыхание своего гэгэ, пока тот, убрав телефон, зачем-то продолжал рыться в кармане. — Гэ? — Да… сейчас, застряло… — Что застря… — начал было Ибо, как Сяо Чжань наконец справился и вытащил из кармана небольшую коробочку. Ибо смотрел на руки Сяо Чжаня, с силой сжимающие немного потрёпанную маленькую коробку, на его покрасневшие уши и чувствовал, что и сам начинает краснеть. Если это был… подарок, то сам Ибо не успел ничего подготовить, потому что был уверен, что они не увидятся до окончания года. — Вот, это тебе. — Сяо Чжань протянул ему коробочку, практически впихивая её Ибо в руки. — Не уверен, что мы увидимся до нового года, поэтому подумал, что стоит подарить тебе это сейчас. Сяо Чжань кивнул сам себе и, закусив губу, уставился на Ибо. — Но у меня ничего не… — Это ничего, просто открой, — взволнованно выдохнул Сяо Чжань, и Ибо снял крышку. — Эт-то… я… — Ибо смотрел вглубь маленькой коробочки, совсем не такой, в каких обычно дарят… кольца. Смотрел на тонкое серебряное кольцо и не мог вымолвить ни слова. Сяо Чжань тоже молчал, скорее всего ожидая реакции, и Ибо осторожно, дрожащими пальцами взял кольцо в руку. Глаза застилала пелена, и он только надеялся, что не расплачется сейчас, как какая-нибудь девчонка, у которой просят руку и сердце. Но даже так он всё-таки смог рассмотреть на кольце гравировку. Точнее, это скорее было похоже на… кардиограмму? Ибо поднёс кольцо ближе к глазам, на самом деле обнаруживая на ней опоясывающий всё кольцо ритм сердца. Он поднял вопросительный взгляд на Сяо Чжаня. — Это… — Сяо Чжань отвёл глаза и заломил пальцы на руке. — Я подумал, что… В общем, это мой пульс, когда я увидел тебя впервые после почти года разлуки после съёмок. — Сяо Чжань начал частить, проглатывая звуки, но Ибо всё равно понимал всё совершенно отчётливо, вслушиваясь в речь своего гэгэ, будто это было что-то, без чего он не сможет дальше жить. — Я тогда по тебе так соскучился, так ждал встречи, а потом ты зашёл, и я забыл вообще обо всём, потому что ты был так невероятно прекрасен, и… А дома я, проверяя данные на телефоне от пульсометра, заметил, как подскочил мой пульс в тот самый момент, как ты вошёл. Не знаю, зачем, но решил сохранить эту кардио дорожку. — Сяо Чжань наконец снова перевёл на Ибо взгляд и продолжил: — А потом, когда думал о подарке, вдруг решил, что… Он замолчал и улыбнулся, так тепло и нежно, что Ибо не смог удержать улыбку в ответ. — Что?.. — тихо выдохнул Ибо, придвигаясь к Сяо Чжаню. — Я хотел, чтобы ритм моего сердца всегда был с тобой. Потому что я сам не могу, и… пусть это кольцо напоминает тебе о том, как я люблю тебя, Ибо. — Если я сейчас расплачусь, ты будешь считать меня девчонкой? — пробормотал Ибо. — Чтобы ты ни сделал, Ибо, я просто буду любить тебя ещё сильнее. — Я… — Ибо хотел ответить, что тоже любит, поблагодарить за волшебный подарок, от которого, кажется, и у самого Ибо сейчас зашкаливал пульс, но в окно вдруг громко постучали. Ибо вздрогнул и обернулся. Через стекло к ним заглядывал Лю-гэ и показывал на часы. — Самолёт, — одновременно выпалили они, и Сяо Чжань, в последний раз порывисто поцеловав Ибо, снова натянул шапку и маску и поспешно выскочил из машины, успев только махнуть ему на прощание рукой. А Ибо остался сидеть всё там же, сжимая в руках кольцо, будто выпав из реальности, и пытался сдержать рвущуюся наружу глупую улыбку перед Лю-гэ и остальными, вновь забирающимися обратно в автомобиль. — Что там написано? — вдруг раздался над ухом любопытный голос Лю-гэ. — Где?.. — непонимающе нахмурился Ибо и повертел в руках свой подарок. На внутренней стороне которого обнаружились иероглифы: «Даже миг с тобой стоит сотни дней в одиночестве».