Постучу в твоё сердце — Впустишь меня?

Ибо устал. Да, у него снова были проблемы со здоровьем из-за сбитого в сотый, а может, уже и в тысячный раз, режима. Но что он мог поделать, если попросту забывал поесть. На самом деле в этот раз он продержался даже довольно долго, потому что теперь у него был Сяо Чжань, который не просто напоминал о том, что нужно поесть, но и находил время в своём плотном графике, чтобы поесть вместе. По видеосвязи, конечно, но даже такие «свидания», как у себя в голове называл их Ибо, согревали его лучше любого, самого теплого одеяла. И ждал он их всегда с таким нетерпением, что сам себе удивлялся. Временами ему даже казалось, что не за горами то время, когда он превратится в щекастую плюшку. Но вот уже три недели, когда почти всё своё время он находился в компании посторонних людей, у них не было тех самых свиданий, к которым он так привык. И как итог — сбитый режим, периодическое голодание и обострившийся гастрит. С которым его просто-напросто силком отвезли в больницу. Но оставаться в ней у Ибо не было никакого желания. Поэтому, как только желудок перестал болеть так сильно — хоть ему было по-прежнему плохо, он фактически сбежал домой, несмотря даже на то, что на часах была уже глубокая ночь. По дороге к своей квартире Ибо открыл Вичат и написал Сяо Чжаню. Тот не писал ему уже часа четыре, как только убедился, что с Ибо всё более менее в порядке и что тот в больнице и получил необходимую медицинскую помощь. «Гэ, еду домой. Не хочу ночевать в больнице. Можно тебе позвонить, как доберусь? Если ты, конечно, ещё не спишь», — написал Ибо и убрал телефон. Спать хотелось очень сильно, но ещё больше хотелось есть, ведь у него пошли уже вторые сутки без нормальной еды. И хотя его, конечно, накачали глюкозой, все же хотелось поесть чего-то более существенного. И вкусного. Но, к его сожалению, ночью доставку уже не закажешь, а дома, насколько он помнил, у него был только чай и пачка лапши. Практически заснув в дороге, Ибо без сил ввалился в свою квартиру, собираясь просто лечь спать, но зачем-то всё равно направляясь сначала на кухню. Наверное, подсознание всё же требовало еды, и Ибо поплёлся к холодильнику, надеясь на то, что там завалялось хоть что-то съедобное. Да так и замер перед ним, в шоке уставившись на висящий на нём лист бумаги. На котором огромного размера иероглифами было написано: «обязательно загляни внутрь» и подпись: «Сяо Чжань». — Гэ, — с придыханием выдохнул Ибо и прикрыл глаза. Хорошо, что его сейчас не мог никто видеть, потому что глупую счастливо-влюблённую улыбку сдержать не удалось. Казалось, даже боль отступила окончательно только от мысли о том, что гэгэ был в его квартире. В голове тут же всплыл его сентиментальный порыв, от которого до сих пор было жутко стыдно, но который, оказывается, был одним из самых правильных поступков в его жизни. На самом деле вот уже месяц он предпочитал вообще не думать о том, как в его голову пришла мысль отправить Сяо Чжаню посылку. Посылку с дубликатом ключей от своей квартиры и до скрежета зубов слащавой запиской: «Ключ от моего сердца давно принадлежит тебе, гэгэ. Хочу, чтобы и ключ от моего дома тоже был у тебя. И если когда-нибудь, пусть даже совсем нескоро, у тебя появится возможность приехать… гэ, даже если я в это время буду где-то в другом месте, только то, что ты будешь там, сделает меня самым счастливым». Боже, да даже вспоминать это было все ещё неловко. Даже несмотря на то, что благодаря этому он сейчас смотрел на доказательство того, что его гэгэ был у него дома. Сразу же накрыло эффектом присутствия, и, хоть он и понимал, что это просто подсознание, было невероятно приятно и до безумия тепло внутри. Ибо открыл глаза, чувствуя, что от усталости, кажется, начинает засыпать прямо стоя и всё-таки заглянул в холодильник. Внутри стояло пять контейнеров разных форм и размеров, на каждом был приклеен стикер с названием и напоминанием разогреть в микроволновке. Возможно, это выглядело со стороны так, будто Сяо Чжань считает его ребёнком, неспособным позаботиться о себе или догадаться об элементарных вещах. Возможно, это даже так и было. Но Ибо было абсолютно всё равно, ведь это была настоящая забота, и, что самое главное, шла она от его гэгэ. Да он готов был прямым текстом назвать себя неприспособленным к жизни младенцем ради того, чтобы получать вот такие тёплые и щемящие проявления внимания и любви от Чжань-гэ. Улыбка так и не покидала лицо Ибо, возможно, становясь ещё глупее, пока в его сердце разливался настоящий огонь искреннего счастья. Закрыв верхнюю дверцу, Ибо открыл морозильную камеру, в немом шоке уставившись на забитые под завязку пару отделений с морожеными пельменями. Видимо тоже разными, так как и тут на каждом пакете виднелась записка. Ибо выцепил взглядом «с кинзой» и, даже не задумываясь, сразу же вытащил небольшой пакет. Пельмени были настолько вкусными, что даже сон сняло как рукой. Ибо давно так не наслаждался едой. Его снова накрыло призрачным ощущением того, что в этой большой пустой квартире он живёт не один. Мечта жить вместе в их случае была явно несбыточной, но почему-то именно сейчас Ибо хотелось раствориться в этой иллюзии. Слишком сладкой она была. Доев внушительную порцию, Ибо, вынырнув из своих мечтаний, даже подумывал достать и приготовить ещё одну, но решил, что всё же в его случае она явно будет лишней, убрал со стола и отправился в ванную. По пути печатая сообщение с благодарностями и признаниями в любви Сяо Чжаню. Ответа Ибо так и не получил, ни на предыдущее сообщение, ни на это, даже когда уже лежал в кровати, листая Вейбо перед сном. По всей видимости его гэгэ уже спал, чем стоило заняться и самому Ибо, ведь времени на сон оставалось всё меньше. Он отложил телефон и за неимением возможности обнимать своего Чжань-гэ обнял подушку, в смутном порыве умыкнутую с японского рекана. Казалось, она до сих пор пахла Сяо Чжанем. На самом деле, это был первый, но не единственный странный для него порыв после того, как они с Сяо Чжанем решили быть вместе. И даже не тот, за который было стыдно сильнее всего. Чего только стоит отправленное гэгэ селфи с утра пораньше. Нет, он действительно не собирался отправлять ничего… такого. Он просто проснулся с мыслью о Сяо Чжане и решил отправить ему селфи. Ничего особенного. Если не брать в расчёт одну деталь. Видимо проснулся он не до конца, раз даже не заметил того, что не переключил камеру. В итоге, собираясь сфотографировать своё лицо, вместо него он сфотографировал свои боксёры. Свои… недвусмысленно топорщащиеся боксеры. А самое нелепое было то, что понял он это, только когда прямо на съёмках, в перерыве, открыл ответное сообщение Сяо Чжаня. После которого работать уже совершенно не смог. Как и заснуть он сейчас видимо точно не сможет, вспоминая ту самую фотографию гэгэ. С трудом преодолевая желание вновь схватить телефон, чтобы перемотать переписку до того самого фото, Ибо лишь сильнее зажмурился, вдыхая эфемерный запах Сяо Чжаня с подушки, воссоздавая в голове безупречно чёткую картинку. Абсолютно голый, растрёпанный Сяо Чжань, со стекающими по телу каплями воды, явно только вышедший из душа и решивший убить своим видом одного конкретного Ван Ибо. Снимок был сделан через зеркало, край которого скрывал то, что находилось ниже линии предполагаемой резинки штанов, но который давал ясно понять, что никаких штанов на нём абсолютно точно не было. Но не это стало причиной отсутствия работоспособности Ибо в тот день и сна в ближайшие пару недель. Рука, не держащая телефон, была так же скрыта краем зеркала, и нужно было быть совсем идиотом, чтобы не понять, где она была, а учитывая явное напряжение мышц на ней, без труда можно было понять и то, что эта рука делала. Это же доказывала и запрокинутая голова вместе с прикрытыми глазами и приоткрытым ртом. И завершала всю эту картину подпись, которая заставила щёки Ибо гореть ещё пару часов после прочтения. «Думаю о тебе». Даже сейчас от одних лишь воспоминаний по телу разлилась горячая волна. Мог ли он когда-нибудь подумать, что будет обмениваться с кем-то интимными фотографиями? Мог ли он когда-то хотя бы просто позволить себе мечтать, что этим кем-то будет Сяо Чжань. Было время, когда он страшился отношений. Был уверен, что ему они не нужны. Что ему прекрасно и одному. Что все эти нежности, страсти и необходимость в человеке рядом попросту не для него. А сейчас Ибо просто не мог представить своей жизни без Сяо Чжаня. Он без раздумий отдал этому человеку своё сердце, свою душу, своё тело и свою жизнь. Больше не представляя себе её без этого человека. Он готов был положить мир к его ногам за то, что имел сейчас. За вкусную еду в собственном холодильнике, долгие разговоры перед сном, «свидания» по видеосвязи, редкие поцелуи украдкой и даже фотографии, от получения которых до сих пор начинали гореть уши и становилось теснее в штанах. — Мой мир… — тихо пробормотал в подушку Ибо, убаюканный приятными воспоминаниями и долгим днём, проваливаясь в сон. Уже не слыша короткого оповещения о входящем сообщении. И только мягкая темнота комнаты стала свидетелем высветившегося на ярком экране телефона: «Это самое малое, что я мог сделать. Хорошо поешь и отдохни. Люблю тебя больше жизни. Ты моя Вселенная…»