Перелюбить

      Завершаю образ и, подчеркивая губы ярко-красной помадой, делаю характерный чмок. Еще немного верчусь около зеркала, подбирая более подходящую позу, которая будет акцентировать внимание на достоинствах и скрывать недостатки. Хотя ты мне когда-то говорил, что это ни к чему, что любишь меня любую, полностью. Иногда дружба перерастает в любовь, у нас же все иначе. Наши чувства перестали развиваться, дойдя до определенного уровня.       А существует ли какой-то уровень, который можно переступить или до которого нельзя дойти? Возможно ли любить настолько, чтобы в итоге перелюбить? Была ли вообще любовь? Так много вопросов и так мало ответов.       Служебный роман, которому пели дифирамбы и восхищались, так и не увенчался успехом. Многие до сих пор видят нас вместе и считают, что не все потеряно, что мы не только друзья и скрываем это, просто живем для себя. Они в чем-то правы. Нас связывает что-то больше, чем дружба — наше странное родство. Знаешь, мне порой кажется, что это чья-то злая шутка или сон, из которого мы не можем выбраться.       Тихонько пою слова новой песни и стучу в такт подушечками пальцев о стол. В этот раз строки без смысловой нагрузки, расслабляющие, местами с веселыми нотками. Вместе пришли к этому выбору, решив не беспокоить свое нутро.        Мои мысли и едва слышное бормотание под нос заставляет врасплох черноволосый мужчина, приближение которого наблюдаю благодаря отражению. Вот черт! Сейчас хочу этого меньше всего, потому что допроса не избежать. Всегда он появляется не вовремя, будто чувствует нежелание говорить и специально подкрадывается незаметно. И, замечая растерянность на моем лице, уверенно начинает разговор. — Блистаешь, как всегда, — делает то ли комплимент, то ли упрекает сарказмом, не понимаю. Редкость, когда глядя ему в глаза, уже знаю ответ. Никогда не общаемся по душам, а вместе живем достаточно долго. Он не торопится съезжать, и я не собираю вещи. Сожители. Живу с ним назло тебе. Или себе. — Спасибо, — сухо выдавливаю благодарность, и почти сразу же натягиваю улыбку. Ведь если он заметит недовольство, вопросов польется в два раза больше. — Каждый раз все краше и краше, — продолжает смотреть на отражение. Глаза, как у тебя, такой же проницательный взгляд, от которого, если бы это было возможно, зеркало давно бы треснуло. Но на данный момент трещину дали только наши отношения. Решаю все же его обезопасить и разворачиваюсь. — Снова убегаешь к Дану? — Да, — честно отвечаю, — тебя это еще удивляет? Мы месяц назад начали работать над новой песней, а когда дело будет ближе к релизу, то еще чаще там пропадать буду. — Меня не удивляет, что ты ходишь к нему, — трогает мои волосы. От неприятных ощущений дергаю голову, совершенно не задумываясь, что он успеет схватить несколько локонов в кулак. Корни волос отведывают щиплющую боль, но я не подаю вида. — Больше волнует, как ты ходишь. В таком виде вскружишь голову не только Дану, а кому угодно. Тебе больно? — все же замечает, как я закусываю губу. — Извини, — говорит принужденно и не искренне. — Мне уже пора, — хочу как можно скорее скрыться от его прицела, только угрюмое лицо напротив подсказывает, что это будет не так просто. — Переоденься и иди! — приказным тоном слышу то, что меня совершенно не устраивает, и отрицательно качаю головой. Его зрачки вмиг расширяются, поглощая карий ободок вокруг, а прерывистое дыхание с высокой частотой выталкивают воздух сильнее из легких, помогая добраться ему к оголенной кожи возле ключицы, чтобы слегка обжечь ее. Злится. Таким его вижу нечасто, в основном, когда приходит время уходить на репетиции с тобой. — Не хочу, чтобы за тобой еще кто-то бегал, а уж тем более Дан! — Напомни-ка, когда мы затеяли марафон? — Я не хочу больше видеть в нем соперника, — игнорирует мой вопрос и начинает снова говорить о вас. — Сколько себя помню, так получается всегда.       Раньше чуть ли не каждый раз интересовалась, почему между вами сложились такие напряженные отношения еще с юности, а теперь не затрагиваю эту тему вообще. Потому что он злится, а ты молчишь. Придет время и сам все расскажешь, верю, что оно настанет. Смешно, правда? Я вместе со всеми надеюсь, не все еще потеряно, а на публику говорю, что никто ничего не поддерживает.       Снова смотрю в зеркало, искоса наблюдаю за сожителем. Продолжает хмуриться и испепелять взглядом, для него я так красиво не наряжаюсь. Не хочу. Внешне может вы и похожи, а по натуре — разные полюса. И меня притягивает противоположный ему полюс. Только ты так спокойно к этому относишься, будто тебе все равно. Это равнодушие скоро задушит. Хочу поиграть на твоих нервах и вызвать ревность, а в итоге снова загоняю себя в ловушку, из которой без тебя не найду выход.       Выключаю свет, пытаясь повлиять на него невербаликой, и показать всеми жестами, что я намерена уйти, не слушая приказов. — Поздно будешь? — его голос становится немного мягче и сам достаточно отходит. Неужели соглашается на мои правила и готов отпустить? Быстро проскальзываю мимо него в прихожую и впопыхах вскакиваю в первые попавшиеся туфли. — Собственно для чего я спрашиваю, если все заканчивается одинаково, ведь так, Тина? — Скорей бы закончилось, — на автомате шепчу, не думая о последствиях. Устаю продумывать каждое слово, чтобы угодить. Устаю жить не с тем. — Что ты сказала? — хватает за локоть, закатывая рукав черной куртки кверху до половины предплечья. А свободной рукой, коснувшись моей ладони, образует замок. Такие скачки настроения настораживают и, как показывает практика, ни к чему хорошему не приводят. — Прощай, говорю. — Ты все равно вернешься!

***

      Забегаю в небольшое здание и, преодолевая темный коридор, вижу тебя. Старательно играешь на инструменте и поешь. Приглушенный свет не разрешает рассмотреть все, только силуэт, развернутый ко входу спиной. Это не мешает чувствовать. Твой голос проникает внутрь и до дрожи завораживает, трепетно касается каждой клеточки, заставляя те приятно вздрагивать. Закрываю глаза от наслаждения и опираюсь о стену, потому как ватные ноги вряд ли согласятся и дальше удерживать равновесие.       Складывается ощущение, что тело поет вместе с тобой. Хочу слышать этот голос всегда. Остановить время и как можно дольше пребывать в блаженном состоянии, забыть о том, кто даже не ждет меня сейчас дома, кто не сможет ввести в такой транс, кто думает, что соперничает с тобой. И как же он до сих пор не догадается, что ты не в конкуренции?       Каждый день убеждаю себя, что поступаю неправильно. А как по-другому? Тебя по-прежнему катастрофически не хватает, даже если учитывать факт наших чуть ли не ежедневных встреч. — Снова опоздала на час, — медленно поднимаю веки и вижу тебя, и не понимаю, чем себя выдаю. Слегка улыбаюсь, отходя от звукового гипноза, под который мечтаю засыпать каждую ночь. — Причину сам знаешь.       Приближаешься вплотную и замираешь. Сердце колотится от такого тесного контакта, дыхание сбивается. Надеюсь, не заметишь волнения, иначе как это потом объяснить. Чувствую, что смотришь на меня в упор, но взглянуть в ответ не решаюсь. Глаза начинают бегать по помещению в поисках чего-то интересного и отвлекающего. Только здесь давно все изучено вдоль и поперек. Наше место. А единственным объектом интереса являешься ты. И как бы я не старалась, все равно внимание притягивается к глазам.       Ты даже не моргаешь, не стремишься прервать только что восстановленную связь, будто пытаешься нырнуть в мое подсознание и отыскать там что-то. И я оторваться уже не могу. Сильно затягивает. Сила твоего взгляда, как и голоса, не вызывает страх, а приятное дрожание тела.       Тянешься ко мне руками и едва касаешься шеи, одновременно отодвигая мешающую часть куртки. Делаю глубокий вдох в ожидании дальнейших действий и с тяжестью выдыхаю, потому что они не соответствуют ожиданиям. Помогаешь снять верхнюю одежду и все, как всегда. Зря каждый раз надеюсь, что ты захочешь подарить тепло своих объятий. — Увлеклась с любимым? — спокойно спрашиваешь без единой запинки.        Так хорошо держишься, затрагивая такую тему. Постоянно просишь не начинать, не упоминать, не говорить, а сейчас сам цепляешься за тонущий камень. Я действительно увлеклаюсь, только не с любимым, а любимым. Наверное, настолько перегибаю планку, что это приводит к событиям теперешних дней. Долюбить до дружбы.       Возвращаешься обратно в комнату, оставляя меня одну и, усаживаясь на диван, кивком головы указываешь на соседнее место. — Твой брат недоволен такими похождениями, — при упоминании мной второго слова, сдержанность с твоего лица исчезает, и ее место занимает тревожность.