Перелюбить

— Не много ли он себе позволяет? — спрашиваешь очевидную вещь, поэтому и не ждешь ответа. Наблюдаешь за реакцией, анализируешь происходящее как всегда, и я уверена, что твое решение окажется правильным.       Не уходишь после всего, остаешься рядом. Твоя поддержка добавляет уверенности и не разрешает дальше углубляться в душевный диссонанс. Удивительно, с тобой сохраняю спокойствие в такой непростой ситуации, но без тебя я бы в ней не оказалась. — Делать плохо мне через тебя слишком низко и никому не позволительно, — крепче сжимаешь руку и притягиваешь ближе. — Как быстро он сумел распознать мою слабость и силу одновременно, — проводишь ладонью по моей щеке, вырисовывая контур от скулы к подбородку, соскальзываешь ниже и переходишь на шею.       Прикрываю глаза от наслаждения. Жду, когда достигнешь ключицы, и опускаю голову, ощущая губами грубую кожу. А запах, как же он сводит меня с ума. Согласна вдыхать его вместо кислорода в легкие и утопать в эйфории. Вредная любимая привычка, от которой я до сих пор не могу избавиться. Возможно, просто не хочу.       Надо ли себе позволять любить настолько, чтобы потом от одной нехватки запаха своего человека задыхаться? Да, ответила бы я год назад, совсем не задумываясь, что мне предстоит узнать обратную сторону этой зависимости. — Он прекрасно знал о моем скользком отношении к женщинам, что уж скрывать эту дурную черту характера, — прикладываешь небольшие усилия, чтобы выдернуть руку, и продолжаешь ласково простирать дорожку к плечу, приковывая мой взгляд к себе. — Знал, что я не допущу влюбленности, — на секунду замираешь и проницательно заглядываешь в глубину моих глаз, — любви. И так длилось достаточно долго, я держал эту выдуманную планку, пока ты ее не сломила. — Тебе было принципиально прожить в одиночестве? — Не в одиночестве, а в свободе. Мне всегда казалось, что так я буду чувствовать себя сильнее, — отвечаешь быстро, словно эти фразы в твоей голове сидят как заготовки на все животрепещущие вопросы. — Ты бы не пришел к такому выводу, ни разу ничего не испытав, — улавливаю секундный всплеск в глазах, — ведь так? — едва заметно киваешь, видимо, не готов до конца сознаться даже себе в этом. — Жалеешь, что наша встреча здорово качнула твою планку? — Не говори глупости, — поглаживаешь мои волосы и помогаешь спрятать выехавший локон за ухо. — Наша встречала оказалась необходимостью, единственным способом показать как сильно я ошибаюсь.       Не самое подходящее время для длинных и душевных разговоров, число которых за последнее время и так свелось к нулю. Однако сейчас решающие минуты наших дальнейших действий, о их скором истечении не устает припоминать звонящий без остановки телефон. — Уже очень зол, — косо смотрю на экран, — если я в скором времени не выйду отсюда, то он снова явится. — Ты же не спешишь? — в ответ отрицательно качаю головой и твои пальцы невольно съезжают к губам, пробегая по нижнему краю. — Вот бы тебе такие мысли год назад.

***

       Вечер спокойствия лишает внезапный звонок уже знакомого для меня и чуждого для тебя, как странно бы это не звучало, продюсера. Приглашает нас на ужин, чтобы обсудить планы на будущее, рассказать свое видение сотрудничества и просто посидеть в неформальной обстановке. С радостью соглашаюсь, предполагая, что холод первой встречи смогут согреть такие, ничему не обязывающие посиделки.       Остается посвятить тебя в спонтанную идею. И, пожалуй, самое сложное в этом — сказать и увидеть неодобрение, осуждение, злость. Сказать и сразу же пожалеть. К первой трещинке сомнения добавляется еще одна — страх. Страх перед тем, что не поймешь. А непонимание равносильно отдалению, и холод мелькает уже не только между вами, но и посещает наш уголок.       Прошел месяц с того дня, а у тебя постоянные отговорки, лишь бы с ним не видеться и любые возникающие вопросы решаете только по телефону.       Естественно меня заинтересовывает такое поведение с твоей стороны и в какой-то степени настораживает. Узнаю, что у вас когда-то был неудачный проект, но ведь это не повод сейчас так реагировать. — Не находишь, что ваши встречи и разговоры стали сокращать интервал, намного чаще встревать между нами?       Говорить ничего не приходится, ты сам догадываешься, чувствуешь и знаешь. Знаешь, что нас ждет дальше и этого не избежать. Прочь прогоняю идиотские мысли, без тебя не хочу. В этом случае только от нас зависит все. — Дан, если тебе что-то не нравится, говори прямо, — мои слова вызывают у тебя легкий смешок. — Тина, ты прекрасно знаешь, что мне не нравится. Я понимаю, — твое спокойствие всегда меня удивляет, какая бы ни была ситуация, придерживаешься этого принципа, — это работа. И я не какой-нибудь тиран, чтобы насильно удерживать тебя дома, запрещать заниматься любимым делом. Если ты счастлива, я счастлив тоже. Хочу видеть улыбку на твоем лице как можно чаще.       И почему эти слова доходят не сразу да еще и с привкусом легкомыслия? Запер бы лучше, отодвинул в сторону свои жизненные принципы. Сейчас бы отнеслась к этому положительно, а тогда, наверняка, возненавидела бы за такой поступок. — Я так понимаю, на ужин ты не идешь? — Ужин? — приподнимаешь бровь от удивления. — Да, — называю это мероприятие не деловой встречей, а именно ужином. Надеюсь вызвать ревность таким образом, потому что до ужаса хочу, чтобы ты пошел со мной. — Пожалуйста, будь осторожна, — недовольная гримаса на долю секунды появляется на лице и сразу же исчезает. — Я тебя заберу.        Как следствие, на встречу иду в подавленном состоянии и с осознанием, что мы отдаляемся. Твой брат подмечает такие вещи точно так же как и ты. И мне кажется, он рад, что пришла я без тебя. — Где потеряла Дана? — задает этот вопрос сам себе, потому как мой ответ не желает слышать и продолжает свое. — Дай угадаю, это он виновник твоей грусти? Узнаю брата. — Все хорошо, — натягиваю улыбку. В дальнейшем это войдет в привычку. Однако, ему будет все равно, главное видеть удовлетворяющую картинку, а до сути и дела нет.       Все оставшееся время пытается найти лазейку, выманить ответы на свои не очень уместные вопросы. Складывается ощущение, что он больше заинтересован нашими отношениями, а не работой. Именно в тот момент считаю, что это говорит жажда примирения и мельком рассказываю о тебе, а сейчас смело добавляю такую догадку в собственную копилку проколов.       Чтобы понять происходящее между нами достаточно увидеть один мой взгляд и в ответ твою блаженную улыбку. Невзначай выдаем внутренний трепет даже через обычную беседу, подогревая слухи о романе, поэтому нас так быстро раскусывают. И, конечно же, твой брат не является исключением.

***

— Я уже тысячу раз пожалела о содеянном, — сознаюсь полушепотом, в бессилие от твоих нежных прикосновений. — Вернуться в прошлое и ничего не подписывать, ни с кем не заводить странные отношения, просто быть рядом. — Не нужно ни о чем жалеть, — обхватываешь с двух сторон и заставляешь почувствовать как сильные руки находят свое место на спине.       Обнимаешь. Крепко. Укутываешь нацело и прижимаешь к себе. Ощущаю защиту, тепло и тебя. Будто заново вспыхиваю и верю не в кого-то по отдельности, а в нас. Целуешь в макушку и сразу же отстраняешься, передавая меня во владения к холоду.        Такой жест наводит тревожность и беспокойство, а в перемешку с изменениями во взгляде: от бескрайней теплоты до полного равнодушия — вовсе ставит в тупик. — Я всегда буду рядом, если захочешь, — говоришь последнюю фразу перед тем как скрыться за дверью.