Перелюбить

      Холод ускоряет мой шаг и практически около самой машины переключает его на бег. Оказываясь в салоне, закрываю глаза и облегченно вздыхаю, прогретый заранее воздух сладостно ощущается каждой клеточкой. Предугадал мое согласие, предусмотрел все до мелочей. Порой кажется, что тебе известен сценарий и исход этой до безумия странной, нелепой истории.       Плохой конец? Возможно. Только мой зажегшийся огонек веры в нас не дает покоя, ссылаясь сейчас на наши совместные действия. Справляемся со многими преградами, но справимся ли с самой главной? — Забрал твои вещи и закрыл дверь, — возвращаешься через несколько минут, исправив оплошность моих внезапных и необдуманных действий. — Согрелась? Или сделать еще теплее? — Тепло, — слегка улыбаюсь и все же не отказываюсь от доставленной тобой куртки. Остальные вещи аккуратно кладешь на заднее сиденье и перемещаешь руки на руль. — Куда мы едем? — Скоро догадаешься.       Через несколько секунд картинки за окном начинают сменять друг друга с быстрой скоростью. Ты сосредоточен на дороге и только изредка поглядываешь на меня. Любопытство и ярое желание скорее все разузнать отходят на второй план. Ты рядом и это главное. Давно ждала такой момент, когда наше время ничем и никем не ограничено.       Веки со всех сил сопротивляются, но долго не выдерживают напряжения и медленно опускаются, закрывая темным занавесом возможность рассматривать тебя. Спокойное покачивание лишь усугубляет погружение в сон.

***

      Какие бы сильные разлады в отношениях нас не преследовали, ты всегда забираешь меня после работы и встреч с твоим братом, даже если мероприятия проходят на другом конце города и на часах глубокая ночь. Этот раз также не становится исключением. — Совсем не выглядишь уставшей, — дожидаешься пока я пристегнусь, а после давишь на педаль газа. — Хорошо провели время? — Дан, ты на что-то намекаешь? — Ты теперь весь мой интерес будешь принимать как намек на что-то грязное? — сильнее вжимаешься руками в руль. — Тина, тебе самой это не надоедает? Каждый раз возвращаешься на себя не похожей, постоянно ищешь в моих словах подвох. Это он так тебя настраивает? — Никто меня никак не настраивает. Просто… — неуместное молчание нависает над нами и продолжает сопровождать на протяжении всей дороги.       Тяжело начинать разговор, который может как многое решить, так и многого лишить. Но молчать уже нет сил, кто-то из нас должен коснуться этой темы. Пожалуй, начну я. Возможно, твой брат был тогда прав и нас действительно связывает только привязанность, привычка, страх снова оказаться одинокими. Поэтому мы держимся друг за друга как за спасательный круг от одиночества, губим себя этим еще сильнее. — Обдумала, что хотела сказать? — вздрагиваю от твоего голоса. — Мы почти приехали, а ты так и не решилась продолжить мысль. Что просто, Тин? — Мы так сильно отдалились, что перестали понимать друг друга с полуслова, — тихо говорю, словно все еще боюсь отпускать слова из заложников рассудка в свободный полет. — Да что с полуслова, целыми предложениями не доходит. — Почему же? — заворачиваешь на участок. — Я давно понял, что и к чему идет. — Тогда почему все время молчал? — неужели специально изводишь. — Хочу услышать это от тебя, — глушишь мотор, создавая идеальную тишину, и напряженно смотришь на меня. — Если бы ты знала как я хочу убедиться в том, что это всего лишь плод моей разгулявшейся фантазии и сейчас ты мысленно не собираешь вещи. Но я не могу больше питаться иллюзиями, вижу, — усмехаешься и опускаешь взгляд, — ты приняла решение. — С твоей помощью, — резко мой тон возвышается, — получается, зря прокатился. — Прямо сейчас побежишь к нему? — снова прожигаешь меня своими карими. — А почему бы и нет? — ровно с этого момента начинаю ругать себя, не подавая ни малейшего вида. Внезапно вырвалось из-за затаившейся обиды и злости, к нему уходить точно не планировала. — Прекрасно! — хлопаешь дверью машины и, оставляя меня наедине со своими мыслями, отходишь все дальше.

***

      Чувствую легкое прикосновение к щеке, поглаживаешь нежно большим пальцем кожу и через несколько секунд перемещаешь его в ямку между губой и подбородком. — Я понимаю, ты устала и хочешь спать, — от твоего шепота покрываюсь мурашками, — у самого такое желание. Сейчас вынужден тебя потревожить, моя хорошая, мы уже дома.       Вздрагиваю от таких слов. С одной стороны счастье бьет ключом от осознания, что ты привез меня домой. К нам домой, где я не была уже примерно год. А другая — то и дело посылает импульсы, припоминая, что именно в этом месте произошел последний разговор.       Ты будто замечаешь, что я уже не сплю, и отдергиваешь руку. Замечаешь волнение, понимаешь, что я все слышу и только притворяюсь спящей. — Тина, просыпайся, мы приехали, — говоришь как ни в чем не бывало и смотришь ровно в ту сторону, куда отправился в прошлый раз переваривать мысль о моем уходе.       Я тоже туда смотрю и кроме темноты не вижу ничего, не испытываю дежавю, чего ты, возможно, пытаешься сейчас добиться. Состояние совершенно другое. — Я слышала, что мы дома. — Тогда пойдем внутрь?       Переступая порог нашего гнездышка, сразу ощущаю необъяснимый запах уюта, тепло и спокойствие. Включаю по памяти свет и впадаю в ступор. Все как прежде: связка ключей лежит на полке около зеркала, я всегда их там оставляла; далее направляюсь в зал и попутно заглядываю на кухню — чашка, в которой ты мне по утрам заваривал кофе, стоит на столе, словно сегодня я не успела допить горячий напиток, так как очень спешила; на диване лежит моя любимая белая кофта, подаренная тобой.       Тихо присаживаюсь на краешек и закрываю лицо руками. Слезы одна за одной начинают лететь с бешеной скоростью, что пальцы уже не являются для них какой-то преградой, приземляются на платье, оставляя точечные следы. Пытаюсь взять себя в руки и прекратить бурное рыдание. Не получается. При одной мысли, что я довела все до такого абсурда, новая волна эмоций вырывается наружу. Ты за все время ни разу не показал, что не можешь справиться с расставанием, прикрывался равнодушием, даже не делал попытки вернуть все обратно. Учился жить без нас, но ничего не вышло, точно так же как и у меня.       Убираешь с лица руки, заключаешь их в свои, смотришь в заплаканные глаза. Ждешь хоть какой-нибудь комментарий по этому поводу, а я молчу. Слов много — сказать нечего. — Каждый раз, приходя домой, мне казалось, что вот-вот услышу твой звонкий голосок, ты выбежишь в этой кофточке, — обращаешь внимание на вязаную вещь, — и крепко обнимешь. Утром, по привычке, всегда готовлю два кофе. Жду момента, когда спустишься сонная ко мне, такая домашняя и милая, моя. Потом вспоминаю, что ждать не надо, ты рядом с другим. — Дан, — еле выговариваю дрожащим голосом, — так нельзя, — каждое твое слово созвучно с болью. — А как можно? — задаешь вопрос в пустоту и опускаешь взгляд. Не можешь смотреть на мои слезы, становится вдвойне тяжелее.       Как можно тише всхлипываю, набираю воздух в легкие и закрываю глаза, облегчая выход соленой жидкости. В следующую минуту слышу как ты поднимаешься и, ступив только один небольшой шаг, приземляешься на корточки. Смотришь на меня снизу вверх. — Твой контракт при желании будет досрочно аннулирован, — подходишь к объяснению происходящего. — Сегодня он наконец-то согласился. — Я не понимаю. — Мы начинали вместе строить карьеру, — сжимаешь мои руки, — все шло замечательно, пока я не влюбился, — отводишь взгляд и тяжело вздыхаешь, — в его жену. Молодость, глупость, как будто какое-то помутнение рассудка. Возможно даже зависть, что он моложе и женат, а я все еще в поиске той самой. До сих пор не могу простить себе это. Она ушла ко мне, не любила его совсем, — продолжаешь с волнением вещать свою историю, — только ненадолго, оказалась мимолетная страсть. Лишился брата, работы и чувств. Теперь он появился, чтобы заставить меня почувствовать то же самое, — замолкаешь и кладешь голову мне на руки. — Не рассказывал, думал, что не поймешь. — Дан, — поглаживаю твои черные мягкие волосы, — я все пойму. — Ты ушла к нему физически, а мысленно рядом была со мной. Он прекрасно это понимал, но до последнего был уверен, что переманит тебя к себе. Выбор по-прежнему все еще за тобой, ты можешь прямо сейчас убежать отсюда и вы уедете делать шоу, — встаешь и отдаляешься к стене, оттуда испепеляешь взглядом. Решаешь не влиять на принятие выбора прикосновениями, только он давно уже сделан. В твою пользу, родной.       Вытираю мокрый след на щеке и медленно подхожу ближе, не отрывая глаз. Опираюсь ладошками о грудь и поднимаюсь на носочки, трепетно как в первый раз. Робко касаюсь твоих губ и замираю. В тот же момент обвиваешь меня руками и с невероятной нежностью целуешь в ответ. Непередаваемая эйфория. — Мы не сможем любить как прежде, — говорю и вижу растерянность в твоих глазах, — перелюбили. — Милая, откуда такие мысли? — осторожно перемещаешь руки к лицу. — Сложности у всех бывают и это не значит, что я стал относиться к тебе как-то по-другому. Ты — самое прекрасное, что когда-либо было со мной. — Справимся? — Справимся, дорогая, — снова обнимаешь и слегка покачиваешь как ребенка.       Сложная ночь для всех скоро закончится, перейдет в новое наше утро. Получится ли что-то изменить? Зависит только от нас.       Справимся.