За счастье нужно горько расплачиваться

      Казалось, жизнь только начиналась, а получение диплома — это только её начало. Однако, ты никогда не знаешь, что приготовила для тебя судьба, и когда эта самая жизнь может закончиться.       Окончательно ты это понимаешь, когда гуляешь по Райскому саду, где всё слишком идеальное, где ничего не похоже на земную жизнь. Слишком яркое солнце, слишком комфортная температура, даже воздух здесь слишком чистый. Это угнетает, и в груди надолго залежится тоска по кофе с утра и поездкам в душном общественном транспорте.       Она так и осталась в неведении. Вроде она здесь уже второй день, но так ничего и не узнала о новом мире. Только считывать энергию, но, пожалуй, для неё было бы более познавательно узнать, как, например, материализовать еду (если это вообще возможно) или как менять одежду по щелчку пальцев.       Но, как оказалось, нет никакого вводного курса для Непризнанных, где им бы рассказали самые азы, и никто не спешил посвящать Вики во всякие подробности.       А Вики любила подробности.       И проблемы.       Поэтому она сейчас, в комендантский час, гуляла по саду, придирчиво оглядывая каждую травинку в поиске её неидеальности. Занятие не из интересных, но вполне себе подходит, чтобы убить время, пока Мими развлекается где-то в аду.       Вики считала это уже предательством.       Мими сказала ей что-то вроде:       — Непризнанным в ад нельзя, — задорно подмигнула и скрылась за дверью.       Если судить по такой логике, то Непризнанным нельзя и на небеса.       Но здесь были бы не против этого. Презрительные взгляды, которые бросал ей каждый прохожий, и шёпот за спиной только подтверждали этот факт. И Вики было до мурашек не удобно.       Она не привыкла к такому. На земле ей действительно восхищались. За ней толпами бегали поклонники, и ей всегда кидали в шкафчик больше всего валентинок и приносили цветов ко дню рождения. Но никто никогда не смотрел на неё с таким отвращением, будто она просто мусор под ногами. Но, если уж и проводить параллель между ней и здешними дьяволицами, то она скорее походила на гадкого утёнка.       Вики было непривычно. Одиночество вокруг стало неприятным подарком, от которого хотелось поскорее избавиться.       Но другой вопрос: как это сделать, если каждый бросал на неё брезгливые взгляды? Даже милые ангелы. Хотя, казалось, они должны были в первых рядах идти знакомиться с ней и излучать доброту и позитив. Но оказалось, что из позитивного остались только их белые балахоны.       Она кисло улыбнулась, присаживаясь на лавочку перед статуей Равновесия. Она вспомнила, что когда-то давно, в детстве, она спрашивала кого-то дядечку об ангелах, но этот дядя про них так ничего и не ответил.       Она не помнила его, не помнила, как он выглядел, и вспомнить всё это было чем-то фантастическим. Она предполагала, что это был священно служащий. Иначе кто ещё? Но вспомнить она даже не пыталась: если она не помнила вчерашний день, то о каких воспоминания из детства может идти речь?       Всё, что осталось в её памяти, — это красные глаза.       Но Вики только усмехалась, вспоминая их. Таких глаз не бывает, и это просто проделки её детской фантазии. Не более.       Но тень сомнения всё равно навязчиво лезла в голову, как бы опровергая её слова, и после этой мысли Вики просто перевела взгляд на тёмный небосвод.       Здесь было слишком много звёзд. И они были все так близко, что можно подумать, что до них можно дотронуться.       Вики скучала. Если бы она не поехала на машине, а, допустим, на автобусе, как предлагала ей подруга, она была бы на вечеринке по случаю сдачи диплома, и жизнь бы только начиналась. Она бы наконец избавилась от нескончаемых лекций и пар и с гордо поднятой головой вошла во взрослую жизнь. Полноценную взрослую жизнь. Однако сейчас она сидит в одиночестве, в полутьме, освещенной только луной, и глотает навернувшиеся слёзы.       Ей было обидно. Обидно до слёз. Впустую она не спала ночами, готовясь к зачётам, зря тратила последние деньги на краски и зря суматошно записывала каждую лекцию, потому что теперь это никому больше не нужно. Обидно, что она всю жизнь потратила на учёбу, вкладывая в неё свои последние силы, и ей снова нужно учиться. И учиться тому, о чём она раньше не имела понятия.       Зато ей всю жизнь говорили: «После смерти отдохнёшь».       Отдохнула, называется.       Наверное, её состояние можно описать так: отчаяние на грани истерики. Её просто вырвали из привычного русла, даже не спросив, хочет ли она в другое. И она бы с уверенностью, нисколько не сомневаясь, ответила бы: нет, не хотела и готова была пожертвовать всем, лишь бы вернуться назад. Но с её мнением здесь никто не считался.       Её просто поставили перед фактом.       — Вики Уокер! — грубый голос заставил её подскочить от неожиданности и быстро вытереть с щёк слёзы. — Вы в курсе, что сейчас комендантский час, и вы должны быть в своей комнате?       Ангел Фенцио быстро шёл к ней, шурша в полной тишине своим подолом. Его глаза ярко горели в темноте серым цветом, что выглядело довольно… странно. Странно, что он тут вообще делает.       — Да, знаю. Мне нельзя выйти на улицу? — Вики гордо вскинула подбородок и, наверное, её вопрос преподавателю звучал слишком грубо, но вполне приемлемо, но только в том случае, если кто-то влез в твоё личное пространство.       — Нет, нельзя, — он придирчиво осмотрел её, и единственного, чего ему не хватало для пущей «важности», это упереть руки в бока. — В комнату, мисс Уокер. Иначе у вас будут проблемы.       Вики фыркнула. Перспектива лишиться крыльев не пугала её так сильно, как рождённых ангелов и демонов. Крылья до сих пор мешали ей нормально спать, да и вообще жить. Лишние десять килограмм на спину и в общий вес никак её не радовали, а скорее излишний раз напоминали, что она здесь лишняя.       — Делайте, что хотите, но в корпус я не пойду, — она демонстративно села, уставившись в небо.       Вики кожей ощущала, как стискивались его челюсти. И как меняется его энергия, которая теперь похожа на двойной эспрессо.       — Что вы хотите от Непризнанной? — бархатный голос и размеренные взмахи крыльев предотвратили развязывающийся конфликт, что не понравилось ни одной из сторон. Фенцио со скрипучим звуком на пятках развернулся в сторону пришедшего, а Вики подняла недовольный взгляд на новоприбывшего.       И что-то внутри неё оборвалось. Красные глаза смотрели точно в её, разглядывая их. Только если Вики смотрела удивленно, то он насмешливо и пафосно.       Красные глаза.       Воспоминания из прошлого, как слайд шоу, проносились перед глазами. Сложно было не узнать его вальяжно сложенные руки в карманы, нахальную ухмылку и эти глаза, которые ярко горели в темноте.       — Боже, Люцифер.       Он расслабленно стоял, слегка склонив голову вправо. Неужели всё, что он говорил тогда, — это правда? И то, что они вообще встречались на земле, — тоже?       — Слюна сейчас потечёт. Перестать так пялиться, — он недовольно сморщился, но всё так же продолжал всматриваться в её глаза.       Видимо, только она узнала его. Впрочем, для него, наверное, прошло гораздо больше времени и произошло больше событий, чем для неё. Вполне вероятно, что он просто забыл.       Или хорошо играл.       — Ты ещё что здесь делаешь? — прошипел Фенцио сквозь зубы, и показалось, что он уже на грани.       — Гуляю, — легко ответил Люцифер и перевел взгляд на ангела. — Какие-то претензии?       — У нас комендантский час.       — У вас, — он сделал акцент на последнем слове и обвел их двоих взглядом. — На меня он не распространяется.       Вики сделала маленький шаг назад. Пока этот старый и больно придирчивый ангел обратил всё внимание на демона, надо бежать. Из сада есть ещё один выход.       — То, что твой отец Сатана, не даёт тебе права не придерживаться школьных правил.       Пока Фенцио что-то яростно выкрикивал в адрес Люцифера, а у Вики подкашивались коленки, когда тот упомянул три раза Сатану, демон поднял на неё прищуренные глаза, но ничего не сказал. Вики нервно усмехнулась ему, вперемешку молясь, как тут говорят, Шепфа, лишь бы Фенцио не заметил её побега. Развернувшись, она быстро убежала, возложив всю ответственность на Люцифера.       Что это было: спасение от демона или банальная случайность, Вики не узнает никогда. Но в какой-то степени она была благодарна ему, хоть в груди и застыло чувство обиды.       Он не вспомнил её.

***

      Никогда ещё у него не было такого сильного дежавю. Более того, к обычной Непризнанной. Смотря в её чистые голубые глаза, что-то внутри него сжималось так, будто он хочет что-то вспомнить, но каждый раз это что-то ускользало от него. Её глаза ассоциировались с чем-то тёплым и приятным, чем-то таким, что надолго оседает в груди приятным осадком.       Её «Боже, Люцифер» звучало так, словно она встретила старого друга, с которым не виделись долгое время. Он не чувствовал её страха или волнения перед ним, просто удивление вперемешку с непониманием. И ему захотелось ей помочь. В голове билась мысль, что надо.       Она напомнила его, только в очень далёком прошлом. Такого же потерянного и разбитого, которому не хотелось жить. Вот только она прибыла из мира, в который ему хотелось попасть, а он всю жизнь провёл в бесконечной агонии. Побои отца становились всё жёстче, а раны заживали всё дольше. И он бесспорно хотел это прекратить, сбежать от этого. Но не мог.       И с одной стороны его раздражала её слабохарактерность, но с другой, — его сердце сжалось, когда он увидел её блестящие дорожки от слёз в свете луны.       Но он не вспомнил.

***

      Правильно говорят: утро добрым не бывает. Даже в таком идеальном мире.       Мало того, что Мими притащилась пьяная и, пошатываясь, пролила, как она сказала, глифт на ковёр, с утра пораньше к ним заглянули с проверкой.       Сегодня ночью убили Лору. Сказать, что Вики в шоке, — ничего не сказать. Ей с первых секунд пребывания в этом мире говорили, что умереть во второй раз нельзя, но, как оказалось, очень даже можно. И как банально: от осколка зеркала.       Назвать неразбериху в школе просто переполохом, — язык не поворачивался. Был настоящий хаос. Напряжение, парящее в воздухе, смешивалось со страхом, создавало настоящую какофонию. Каждый шугался от резких звуков и в страхе оглядывался назад в пустом коридоре.       Вики равнодушно смотрела на беспорядок, царящий в кабинете. Перешептывания не прекращались, даже после шиканья учителя уже в сотый раз. Крылья за спинами у всех нервно трепетали, а из-за их неустойчивости решили отметить урок Крылоборства. И только он и она сидели спокойно.       Люцифер апатично смотрел в окно. Его бордовые крылья (которыми Вики втайне восхищалась) ничуть не дрожали, а продолжали всё так же стойко держаться на его не менее крепкой спине. Сложно представить, сколько он тренировался, чтобы достичь такого.       Вики выдохнула. Крылья ей изрядно мешали. И это точно была её проблема номер один. Они были слабыми, банально серыми, а её спина была точно не предназначена для таких нагрузок.       И было невозможно не завидовать ему. Потому что ей действительно нравилось летать. Но получалось у неё из рук вон плохо.       Возможно, Люцифер заметил её пристальный взгляд, потому и повернул голову в её сторону. На секунду в его глазах она увидела накопившуюся усталость, но она исчезла, как по щелчку пальцев.       Вики не растерялась и, подперев голову рукой, уставилась на него с лёгкой улыбкой. Ей было всё равно, кто он, — сын Сатаны или просто демон. Главное, что она помнит тёплую улыбку и блеск его волос на закате. И этого ей вполне достаточно, чтобы просто пялиться на него.       Люцифер удивлённо выгнул бровь, но невозможно было не заметить, как уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.       И всё же обида таилась в душе. Он не помнил их маленький, глупый и бессмысленный диалог, не помнил её и, похоже, ему вообще стёрли память. И у неё были аргументы на этот счёт, что так много времени прошло для него с тех пор. Но неужели он так часто разговаривает с маленькими девочками, которые приглашают его на чай, и поэтому так быстро забыл? А Вики уж думала, что она избранная, и хоть где-то отличилась. Но это «отличилась» помнила лишь она сама.       Улыбка её померкла, и взгляд опустел, что не мог не заметить демон. Так же как и изменение её энергии. Он стал заинтересованно её рассматривать, стараясь найти причину резкой смены настроения.       И всё-таки ему казалось, что он что-то упускает.       Он наблюдал за ней всё утро и не мог не заметить её кротких взглядов в свою сторону. Так же, как и отсутствие вокруг людей. Мими, которая бесчисленное количество раз знакомилась со смертными на земле и частенько знакомилась с новыми Непризнанными, сейчас сидит за отдельной партой и тихо шепчется с Ади и Сэми по поводу смерти Лоры. И ничуть не обращает внимания на новую Непризнанную. Более того, Люцифер ни разу не видел их вместе.       И как же это одиночество было ему знакомо.       Ни святой Дино, ни, Шепфа упаси, Энди. Никто не общался с ней.       И это было интересно.

***

      — У тебя есть какое-нибудь платье.?       Вики неловко потёрла руки и неуверенно взглянула на демонессу. Никто из них двоих не мог назвать их отношения дружескими. Скорее они общались, как просто знакомые или соседки по комнате, которые не замечали друг друга в течении всего дня и только перед сном перекидывались парой фраз. И поэтому эта просьба была для Вики неудобной. Она редко что-то у кого-то просила. Тем более у того, с кем у неё не самые тёплые отношения.       Но этот случай был исключением из правил.       Мими почти тут же подняла голову. Она, прищурив глаза, внимательно прошлась по фигуре Вики и усмехнулась от того, как та съёжилась от её взгляда.       — Я думаю, что найду что-то подходящее.       Вот что-что, а перебирать свой гардероб Мими любила всей душой и только из-за этого не отказала своей соседке в этой просьбе. Мими не испытывала к ней никаких тёплых чувств, и она с натяжкой могла назвать Вики даже знакомой.       Мими это обстоятельство угнетало, но она знала, что так будет лучше.       — На вот, — примерь.       На ближайшую кровать полетело бордовое облегающее платье на тонких бретельках. Простой дизайн и фасон, ничего лишнего. Если не брать в расчёт, что это платье для бала.       Сезонный бал, который сейчас просто необходим. Как сказали учителя: «Чтобы разрядить обстановку». Ну да, после смерти одного из учеников школы это является лучшим решением.       Но Вики мало того, что нисколько не интересовалась смертью Лоры, так ещё и абсолютно равнодушно слушала указания об усилении правил и никак не вникала в сплетни: «кто же это мог сделать?» Поэтому она ещё никак не участвовала и не готовилась к балу, что здесь считалось чуть ли не грехом и предательством.       Но Вики было попросту всё равно. И на бал, и на школу, и на эту загробную жизнь в целом. Она не видела смысла находиться здесь, она не видела себя здесь. После смерти её будто подменили, и вместо жизнерадостной девушки сновала туда-сюда, словно призрак, разбитая жизнью Непризнанная. Она ничего не учила и единственное, о чём грезила, — это сбежать из этой школы. Пусть её выгонят, пусть вырвут крылья, — абсолютно не важно. Главное, чтобы не здесь.       И это было единственное её желание.       И на бал она шла исключительно попробовать местный алкоголь и напиться до беспамятства. И хотя бы немного отвлечься от этой бессмысленной жизни.

***

      Платья шуршали, каблуки отбивали ритм танца, — бал был в самом разгаре. Красота и эстетика зала будто бы уносила Вики в Зимний дворец в Санкт-Петербурге, в котором она была несколько раз, и это уж точно будет лучшим воспоминанием из этой школы.       Она с лёгкой улыбкой смотрела на вальсирующих и восхищённо рассматривала лепнину и красивые колонны, потягивая нашумевший глифт и сидя на диване.       Казалось, что каждый будто бы готовился за много дней до бала, хотя о его проведении сообщили сегодня же. Пышные разнофасонные платья, которые выглядели не то что дорого — сногсшибательно. Безупречно отглаженные смокинги, идеальные причёски. Всё это говорило о статусе здешних обитателей и значимости этого места. И в сотый раз говорило о том, что Вики здесь не место.       Но ей было интересно: она всегда хотела побывать на балах так века пятнадцатого-восемнадцатого. И это было чем-то похоже на те времена, за исключением нескольких неуместных вещей. Но атмосфера, стоящая в зале, завораживала и заставляла отпустить проблемы, наслаждаясь моментом.       Люцифер наблюдал за ней с другой стороны зала. Она выделялась среди этих вычурных показушников своим спокойствием и неподвижностью. Сколько он следит за ней, она ни разу не встала с дивана за исключением тех случаев, когда хотела поменять пустой бокал глифта на новый.       Он ей восхищался: она стойко держалась, даже когда была совсем одна; в гордом одиночестве проходила через все трудности. Сама. Сейчас не лучшие времена на Небесах, и ей не повезло, что она попала именно в это время и не обучилась даже самым азам. Но она стойко выдерживает удары судьбы, и Люцифер чётко представлял, какой камень лежит на её душе, и как ей тяжело проходить через это самой.       Потому что он такой же.       Её бордовое платье сидело на ней просто шикарно и, по мнению самого Люцифера, это было намного лучше, чем эти пышные, неуместные на некоторых девушках, наряды.       Ему всегда нравилась простота.       Он не мог оторвать своего взгляда от её милого лица. И такой до скрипучей боли в груди знакомой улыбки. Он позволил одной мысли засесть в своей голове:       Что, если её поведение объясняется тем, что они встречались где-то на земле, и она это почему-то отчётливо запомнила?       Он долго думал об этом. Наверное, дольше положенного. Фактически это невозможно, ведь люди забывают всё то, что было связанного с демонами и ангелами. Для людей это становится сном, и они действительно думают, что принимает те или иные решения сами.       Вот только если Уокер не была его заданием вполне возможно, что могла она его запомнить. Только Люцифер не помнил, чтобы разговаривал…       Сердце начинает биться быстрее. Он невольно выпрямляет спину и ошарашенно смотрит на Вики. Перед его глазами образ маленькой пятилетней девочки в аляповатой розовой майке и со смешным мячиком в руках. Маленькая Вики ему улыбается, показывая свои зубки.       Люцифер поднимает вверх бокал так, будто хочет сказать тост, когда Вики, как по призыву, поворачивает к нему голову, и их взгляды встречаются.       Она.