За счастье нужно горько расплачиваться

      Толпа собралась нешуточная: десятки, а может и сотни высших вышли в коридор, чтобы посмотреть на это шествие во главе с Серафимом Кроули. Новость о смерти ученика разошлась быстрее, чем Вики успела понять, что здесь происходит. Каждый был наслышан о Непризнанной, что по неизвестным причинам решила убить ангела, и, конечно, каждому захотелось посмотреть на эту ненормальную.       Однако Вики никак не реагировала на липкие взгляды, направленные на неё, хоть это и вызывало толпы мурашек, она продолжала уверенно держаться на публике. На деле она чувствовала себя, как выжатый лимон. Ужасная усталость накатила на неё и вовсе не потому, что большая часть ночи была проведена в баре. Она просто устала.       Со времени её смерти произошло слишком много изменений в жизни, к которым Вики оказалась не готова. В какой-то момент, правда, ей даже показалось, что всё налаживается: нашли с соседкой общий язык, пошли в бар, исследовали окрестные территории. Всё уже осталость позади, пока не произошла эта таинственная смерть, что навела много шуму и неплохо повернула её жизнь на сто восемьдесят.       Будучи на земле, Вики и подумать не могла, что кто-то её будут обвинять в убийстве человека. Как бы то ни было, она не была способна на это, как минимум, потому что была морально не готова, и её априори пугала идея смерти кого-то. Она ужасно боялась бездыханных и бледных тел в морге и оружия в своей руке. Ей каждый раз казалось, что, сделай она лишний вдох, её тело воткнёт это в себя и умрёт «смертью храброй».       В итоге всё оказалось куда веселее, чем предполагалось: соседка оказалась предательницей, бар – самой ужасной идеей из всех, что могли прийти в голову, а местная природа и архитектура перестала радовать своей роскошью и убранством. Скорее, наводила панику и более не казались такими прекрасными.       Ситуация была странной и до ужаса смешной: двоих учеников школы уже нет в живых на этом свете. Вики точно может сказать, что убийцей – это не она, а, значит, настоящий головорез бродит на свободе и, возможно, высматривает новую жертву.       Разум был на удивление холоден и бесстрастен, и потому только тело в страхе покрылось мурашками, тогда как мозг смеялся над всей ситуацией.       Ей казалось забавным, что директор идёт с видом победителя, словно сумел поймать главного антагониста Небес, и теперь Ад и Рай могут спать спокойно. Неужели у таких существ не хватает ума сопоставить пару фактов, и пока что виноват здесь кто угодно, но только не Вики.       – Не ожидал от вас такого, Уокер, – Кроули поравнялся с ней и довольно улыбнулся, рассматривая апатичную девушку. – Вы действительно превзошли свою мать. Хотя, казалось, куда уж там...       Вики прискорбно на него посмотрела. Мать оказалась сюрпризом. Уокер про неё не знала и предполагать не могла, что ей повезло оказаться так же как и Вики в этой «прекрасной» школе.       В голове самовольно появился расплывчатый и неясный образ матери. Вики не помнила её лица и фигуры и только по некоторым всплывающим воспоминаниям можно было составить образ светлой женщины, любящей жены и матери, что могла найти во всём плохом хорошее и отдавать свою любовь безвозмездно. Она вызывала приятную тягость в груди и лёгкую, ностальгирующую улыбку. Ребекка умерла, когда Вики было пять. Как она помнит – несчастный случай, а с чем он был связан, тогдашней маленькой Уокер не сказали, а она сама больше не спрашивала.       Желания увидится с ней не было – это  невозможно, а больше кормить себя ложными надеждами Вики не будет.       – Поверить не могу, что Непризнанная вздумала убить бессмертного! Немыслимо! – Кроули продолжал восхищаться невероятными способностями Вики, пока та максимально мрачным взглядом прошлась по толпе собравшихся. На каждом лице сияла улыбка до ушей, словно сейчас идёт парад в честь какого-то грандиозного праздника. Это было необычно: всех словно не заботил факт, что двоих учеников школы убили, а настоящий убийца гуляет на свободе. Вики так же не могла разделить с ними радости. Внутренне она содрогалась от этих безумных улыбок, светящихся на лицах учащихся, от их горящих глаз при виде Кроули, словно идол и предмет воздыхания здесь он. Некий небесный Старший Брат, что своими чарами окутывает учеников и заставляет подчиняться их своей воле. Дико, но больше всего походило на правду.       Школа с каждым днём открывалась ей с новых сторон, и, главное, не с самых лучших.       Вики кинула взгляд на окно, из которого был виден бесконечный сад Ада и Евы. Значит, птица прилетела в сад туда не случайно. Если что-то и настигает их, то что-то очень могущественное. Благо её, после собрания, посадят в какую-нибудь тюрьму, и наконец все забудут про её существование на, может, несколько столетий, ибо её, как главного подозреваемого, со счетов не спишут просто так.       Взгляд обратился к толпе. В ней была замечена рыжая макушка, выделявшаяся из всех. Здесь были и другие рыжие, но почему-то отчётливо было видно только Ади. На его лице сияла улыбка не меньше, чем на других лицах. Вики не знала всех тонкостей, но Ади и Сэми были парой. Разве первый не должен оплакивать возлюбленного? Или хотя бы не улыбаться так широко, словно ничего не произошло. Рядом с ним стояла скандальная Мими, что своими белоснежными зубами могла слепить каждого. Она восхищённо рассматривала Архангелов, что шли рядом с Вики в качестве охраны. Мими будто собиралась перекантоваться на светлую сторону, приметив себе ухажёра. Уокер фыркнула.       Та даже внимания на них не обратила и продолжила влюблёнными глазами смотреть на Архангела со шрамом, что не особо восхищал своей красотой.       Странно, но в адрес Вики не летели ни оскорбления, ни угрозы. Все перешептывались между собой, но не более. И даже стало как-то непривычно от такой тишины в свой адрес.       Смотреть на главного зачинщика цирка Вики даже не стала. Приподняла подбородок выше и заставила себя усмехнуться, создав образ непоколебимой и сильной женщины, хотя оба и понимали, что это не так. Но как он о ней подумает, Вики переживала в последнюю очередь. Сейчас его не хотелось ни видеть, ни слышать. Возможно, только придушить и в качестве трофея повесить его голову на стену, а после, просыпаясь каждое утро, отсалютывать кружкой чая в его сторону со словами: «Не думала, что Сын Сатаны окажется таким трусливым щенком, боящимся сказать правду».       Перспектива была заманчивой, и Вики усмехнулась, представляя, насколько это осуществимо. Правда, дальше его смерти фантазия не разгулялась. Вики передёрнулась, представив в красках его висящую голову с закатившимеся глазами над своей кроватью... Она прокашлялась и вздрогнула всем телом, как от холода. Оказывается, она ещё боится отрубленных голов.       Подняв взгляд от пола, она надеялась, что она ушла дальше по коридору и Сын Сатаны остался где-то позади. Однако, рассматривая толпу, она встретилась с его тёмными глазами, словно он перемещался по мере их движения.       На её счету он стоял единственный серьёзный и холодный среди весёлой толпы. Вид у него был не очень и совсем не весёлый, что очень контрастировало с собравшимися. Глаза потухли, и их радужка стала больше походить на темно-карий цвет, даже, возможно, чёрный. Лицо осунулось, выделив скулы. В груди кольнуло сердце от жалости к нему. Он выглядел таким уставшим, словно до этого несколько часов разгружал вагоны и долго сидел за столом, смотря в ноутбук.       Черты её лица смягчились, и маска апатии затрещала по краю. Мозг перестал работать на неё и стал придумывать варианты, как помочь ему.       Он отвернулся как ни в чем не бывало, словно просто засмотрелся на неё и быстро ретерировался, уходя в темень и растворяясь среди толпы.       А она ещё долго оглядывалась назад и вертела головой в поисках его. Но было чувство, что он действительно исчез.

***

      Хвост вереницы учеников подошёл к концу, и они остались где-то позади, но их шёпот был всё ещё слышен. Когда вместе с Кроули и его отрядом правопорядка они завернули за угол, наступила угнетающая тишина, нарушаемая только звуками лёгкого остукивания обуви о пол при малейшем шаге. Вики скучающе рассматривала спину Кроули, прикидывая, хватит ли ей сил вырвать его крылья, и вообще насколько это дезориентирует его. Выводы получились неутешительными для Уокер и, забросив мини-расправу для директора школы, она стала разглядывать одинаковые стены, которые, в прочем, не отличались особой оригинальность.       Они вышли к какой-то витиеватой лестнице идущей наверх. Осознавая, насколько она длинная, Вики недовольно вздохнула. Спереди идущий Архангел ступил на первую ступень и утянул Уокер за собой всё выше и выше вверх. У Вики ноги неприятно ныли после хорошо проведённого времени в баре и подниматься куда-то выше первого этажа совсем не хотелось.       Лестница была узкой, и Уокер было совсем не приятно осознавать, что её со всех сторон сдавливают. Спереди и сзади Архангелы, а по бокам – стены. Странно, но от факта, что она не сможет сбежать, её тело покрывалось толщей мурашек, что не собирались уходить и, что очень выдавало Вики перед ангелами. Но пока на неё не обращали особого внимания, и только сзади идущий Архангел буквально дышал ей в затылок и иногда подталкивал в поясницу.       – Мы почти пришли, мисс Уокер, – весело сказал Кроули где-то на пару ступеней выше.       Вики казалось, что она – редкая коллекционная вещь, которую коллекционер искал очень долго, и вот теперь он несёт её в свою комнату, где поставит на полочку и будет ей любоваться, сдувая пылинки. Отвратительно, если честно.       Предстоящий разговор её ничуть не пугал, – её, как бы то ни было, как главного подозреваемого посадят, если не за решётку, то на какой-нибудь домашний арест с повышенным надзором. И вряд ли старик будет выяснять все детали дела и даже разбираться. Может быть, даже не заглянет в глаза, как многие здесь делают, чтобы убедиться, что Уокер-младшая тут не причём. А Вики, уже смирившись со своей участью, не будет настаивать.       На самом деле Вики не то чтобы смирилась, скорее приняла бренность своего жития и ошибочные решения прошлого и теперь пожимала их плоды.       Пытаясь отвлечься от боли в икрах, что с каждой ступенью нарастала, и ноющей поясницы, что скоро должна была переломиться пополам от тяжести крыльев, Вики мысленно летала где-то в облаках, думая обо всём и одновременно ни о чем. Мысли лениво перетекали из одной в другую, медленно сменялись, после дум о яблочном пироге Уокер не сразу поняла, что стала вспоминать её.       Она всегда делала пироги по средам. Это было, как отличающая черта, с которой она ассоциировалась. Приходя после детского сада, заходя в дом, Вики встречал сладкий запах запечённых яблок и теста. Отец заливисто смеялся, смотря, как дочка с жадностью ест сладкое, и крошки сыпались на стол и пол. А мама обычно всегда недовольно цокала  и приговорила, что жадность – смертный грех, и если Вики будет ей злоупотреблять, обязательно попадёт в ад. Этим она запугивала маленькую Вики, что тогда очень пугалась и больше не ела так быстро. До следующей среды, конечно.       После её смерти пироги пропали со стола, отец ушёл в работу, пытаясь выплатить кредит, а Вики осталась один на один с собой. А через три года отец привёл Сильвию, что стала прекрасной новой матерью для маленькой девочки. Та делала всё, чтобы Вики была счастлива и часто, очень часто, Вики сладко называла её: «Мамой».       Уокер передёрнулась и, во избежании ненужных эмоций, посмотрела в окно, где снова был виден сад Ада и Евы.       Кто-то говорит, что он проклятый, кто-то, что это всего лишь выдумка для запугивания учеников, но ещё никто ни разу туда не заходил. Хотя Вики догадывалась, что случаи наверняка были, просто про них не говорили. Потому что ученики либо не вернулись назад, либо были сильно ранены или истощены и вскоре умирали.       Что же, теперь у Вики не было возможности узнать про эти самые случаи, разыскивая информацию в книгах. Может быть, это и к лучшему – увидеть рисунки изуродованных тел, стало бы последней каплей, что, наверняка бы, прорвала плотину слёз, что уже стали собирать ком в горле.

***

      Постепенно силы стали покидать Уокер, и уже к концу лестницы она еле перебирала ногами и прерывисто дышала. Вики самовольно вспомнила лифты на земле и позавидовала сама себе, что когда-то жила в таком комфорте, а сейчас корячилась на пыльной, старой лестнице среди не самых умных существ, не имевших хотя бы в минимальном количестве разумность.       Они вскоре поднялись до самого верха и здесь было невозможно не вздохнуть облегчённо. Пот уже стал стекать на самые глаза, застилая обзор, и как же Вики радовалась, почувствовав под ногами обычный пол и лёгкий ветерок, гуляющий по коридору.       Он был схож с тем, что был в начале лестнице и, казалось, что они никуда не поднимались. В конце коридора были полностью золотые двери, что наверняка ярко сияли днём и слепили глаза. Вики поморщилась. Пафос сквозил отовсюду, даже от обычной двери.       Уокер упёрла ладони в колени, пытаясь перевести дыхание. Одышка была ужасной. Наверное, потому что кто-то всё-таки перебрал с алкоголем, хотя ему не стоило так отрываться при первой возможности. Влажная одежда неприятно прилипла к телу, что, с одной стороны, заставляло трястись тело в судорогах холода, а с другой – умирать от мерзости этого факта.       Вики громко усмехнулась, что на собрание пошла в таком неприличном и неопрятном виде, что как бы говорил о её безразличии к ситуации. Громкий смешок привлёк внимание Кроули, что даже остановился от такого удивления.       – И что же вы находите в этой ситуации смешного, мисс Уокер? – его грубый голос отразился от стен и разошёлся эхом по всему коридору.       – Радуюсь вашей радости, Серафим Кроули, – беспечно ответила Вики и улыбнулась самой милой улыбкой, повернувшемуся с ней директору. – Прекрасное чувство поймать главного злодея, верно? Чувствовать спокойствие за своих учеников и снова спать спокойно? Не бояться удара в спину, да, Серафим Кроули?       Она приподняла брови в немом вопросе, как бы дожидаясь от него ответа. Однако его не последовало, и только Архангелы по молчаливому, но очень красноречивому взгляду директора взяли под руки Вики и теперь практически тащили её в сторону двери.        – Занятно, что вы так охраняете меня – обычную Непризнанную, неумеющую ничего в вашем мире, чтобы защитить самих себя. Скажу вам, как сторонний наблюдатель, это выглядит жалко. Словно вы – Серафим и директор школы, не сможете постоять за себя, если на вас нападёт обычный человек.       Вики в своих высказываниях себя не сдерживала. Сейчас не видела смысла, ведь её все равно упекут за решётку не зависимо от того, скажет она что-то или нет. Зато на душе станет легче.       – Ваше право так считать, – голос Серафима был холоден и, будто ставил твёрдую точку в их разговоре.       Вики промолчала, но только потому, что они дошли до кабинета, по всей видимости, директора и дружной толпой стали заходить в него. Убранство кабинета не интересовало Уокер. Хотелось вообще поменьше запомнить этот момент. Её оставили стоять перед столом, куда стали рассиживаться остальные «стражи правопорядка». Вики не знала, как им, но сама она чувствовала себя не важно. Похоже, у неё началась мигрень, а может и что похуже и все голоса теперь отдавались пульсирующей болью в голову. Но вот, что больше всего Уокер беспокоило – это её ноги, которых она уже не чувствовала. Отёк не давал спокойно стоять на месте и Вики каждую секунду меняла позу, в надежде ослабить боль в икрах.       Вики недовольно стала рассматривать собравшихся, внутреннее надеясь, что её недовольство дойдёт до них. Пока она рассматривала всех присутствующих, её внимание привлёк единственный и неизвестный ей демон. В отличие от собравшихся, он выглядел более-менее миролюбиво, и ей даже казалось, что он единственный здесь будет на её стороне. Он сидел расслабленно и лениво смотрел, как переговариваются Серафим и Архангелы.       Вики долго его рассматривала, но он даже не обратил на неё внимание, пока наконец Кроули не заговорил:       – Сегодня мы собрались, чтобы обсудить убийство одного из учеников, – директор встал из-за стола, как бы заставляя всех смотреть только на него, и продолжил, – Сэми нашли в лесу, и, по нашим предположения, в его смерти замешана или была самим убийцей – Вики Уокер. На момент убийства в старом поезде её не оказалось и, к дополнению, – Кроули достал из кармана её перо, – рядом с его трупом было это перо. Оно принадлежит мисс Уокер, и это даёт стопроцентную уверенность в том, что именно она является убийцей.       Уокер закатила глаза и равнодушно стала следить за реакцией собравшихся. Два Архангела отрешённо рассматривали поверхность стола, словно их не волновала сложившаяся ситуация, и им хотелось по скорее уйти отсюда спать. Серафим, что сидел по правую сторону от директора, и которого Вики до этого не заметила, неспешно постукивал пальцем по столу, и его задумчивое выражение лица говорило только о том, что ему так же плевать на всё происходящее.       – И что же вы от нас хотите? – демон, что привлёк внимание Вики, был, напротив, заинтересован и ожидающе смотрел на Кроули.       – Лично от вас, Адмирон, я бы хотел правды, – демон приподнял брови в немом вопросе. – Посмотрите в глаза мисс Уокер и скажите, действительно ли она это сделала.       В кабинете повисло молчание, и даже постукивания пальцев прекратились. По лицу Адмирона было понятно, что он удивлён и одновременно с этим почему-то зол.       Первый Архангел подскочил со своего места.       – Вы хотите, чтобы демон, воплощение обмана и лжи, проверил достоверность информации?! – в голосе ангела звучало ярко выраженное недовольно. Его лицо в один момент стало красным, а кулаки упёрлись в стол. – Серафим, мы ведь и сами можем это сделать. Зачем полагаться на нижних?       – Я имею такой же вопрос к вам, Серафим Кроули, – Адмирон так же поднялся и, впервые за всё время, проведённое с ним в одном помещении, он кинул на Вики быстрый взгляд, – Не вижу смысла вызывать меня так поздно ради этого.       Вики огляделась. Справа у колонны стоял побитый жизнью стул, но Уокер данный факт ничуть не смутил и, пока «старшие» спорили, она плавными движениями уселась на него. Из её груди вырвался тихий, облегчённый выдох и, не теряя времени, она вытянула ноги вперёд, расслабляясь в первый раз за последние несколько часов, но продолжала следить за разворачивающимися событиями.       – Адмирон родился с этой силой. Она ему подвластна больше, чем каждому из нас, – Кроули вздохнул, как бы говоря, что здесь демон сильнее их, и нехотя признавая поражение. – Именно поэтому я считаю его лучшей кандидатурой для этой роли.       Второй Архангел, у которого был длинный шрам вдоль бровей, поднялся.       – Но он демон! Он так же с лёгкостью может подделать воспоминания, и мы никогда не узнаем правды.       – Если бы вы хотели её знать... – шепнула себе под нос Вики.       – Если вам так будет угодно, я могу дать вам обещание, что скажу чистую правду, – постукивающий пальцами Серафим и два Архангела обернулись на его голос.       – Я только что услышал слова «демон» и «обещаю» в одном предложении? – Архангел с шрамом с презрением осмотрел демона. – Вы никогда не выполняете обещаний.       Вики неоднозначно качнула головой на реплику демона и уставилась в стену пустым взглядом. Частично, она была с ним согласна. Демоны никогда не выполняли обещаний.       – Это не тот случай, где мне нужно врать. На кону стоит жизнь и других небесных, как и ангелов, так и демонов. Я заинтересован найти убийцу точно так же как и вы, – демон сам усмехнулся и наконец сел обратно на стул. – Давайте мы быстрее решим этот вопрос и разойдёмся уже.       Последние фразы он отчеканил, словно таким образом подталкивая ангелов быстрее принимать решение и закончить уже этот фарс. Вики после его слов непроизвольно зевнула, и это движение отдалось тягучей болью в голове. Она поморщилась от короткого головокружения и, прикрыв глаза, стала слушать дальше.       Дальше, однако, повисло молчание. Вовсе не гнетущее – каждый обдумывал ситуацию, и первый, кто решил прервать его и высказать своё мнение, был первый Архангел:       – Я не согласен, но, – он так же, как и демон, сел обратно, – если вы, Серафим Кроули, возьмёте это под свою ответственность, то я не против покончить с этим.       Тот Архангел, что был с шрамом, недовольно посмотрел на своего собрата и нехотя сел на своё место, соглашаясь со словами. Хотя по его лицу, выражающему полное противоречие, и по подрагивающим крыльям этого было не заметно.       Серафим, что постукивал пальцем по столу, кинул озлобленный взгляд на Вики, словно во вражде между ангелами и демонами была виновата она. Уокер же, в свою очередь приподняв кисть, помахала ему пальчиками и растянулась на стуле ещё больше. Его зрачки сузились, и теперь его глаза с прищуром смотрели на Вики. Серафим что-то шепнул на ухо Кроули, смотря точно в глаза Вики, словно главная ябеда, что вечно жаловалась на всех воспитателю.       – Нет, не думаю, что это будет гуманно, – Кроули покачал головой и, наконец, обратил внимание на девушку. – Мисс Уокер, встаньте.       Недовольно что-то промычав себе под нос, она встала, а вместе с ней и Адмирон. Когда он встал перед ней во всей своей красе, Вики показалось, что по сравнению с ним она – мелкая букашка. Крылья, что были намного больше, чем у ангелов, были сложены, но от этого не становились менее мощными. Он был на голову точно выше неё и сейчас насмешливо смотрел на Вики сверху вниз. Как минимум, Уокер было неприятно от его пристального взгляда, и она съёжилась, пытаясь казаться меньше или вовсе раствориться. Руки Адмирона были сложены сзади него, и это придавало ему вид статного человека высокого чина. Он априори выглядит крупнее ангелов, и Вики не могла решить нравится ей это или нет.       – Я не кусаюсь, – его глаза по-доброму сузились, а на губах появилась лёгкая улыбка. – Расслабьтесь, мисс Уокер. Вы не на экзамене – ни к чему переживания.       Как бы Вики хотелось послушать его и расслабиться, но рядом с таким сильным демоном, чья аура заполняла всё помещение, это казалось невозможным. Поэтому Вики просто глубоко вздохнула и натянула улыбку.       – Начинайте, – её глаза встретились с его алыми. Такого же цвета, как и у него.       Вики ни разу не участвовала в подобном, только видела такой трюк со стороны. В обычное время это нервировало бы её. Страх неизвестности и того, что кто-то залезет тебе в голову и сможет посмотреть все твои воспоминания, действия и поступки, точно напугал бы её, но сейчас она безразлично смотрела в глаза демона, ожидая начала.       Перед глазами предстал образ Люцифера. Его чёрные волосы переливались на солнце, а на губах была лёгкая и такая тёплая улыбка, адресованная ей. Вики словно заново проживала тот момент двадцатилетней давности и чувствовала каждое его прикосновение к себе, словно наяву. Сейчас Вики может с точностью сказать, что это были самые нежные прикосновения в её недолгой жизни. Стало так легко и приятно на душе, словно ей снова пять, и она впервые встретила странного мужчину на улице.        Воспоминание развеялось, а вместе с ним и тепло в груди, оставляя место пустоте. Перед глазами Вики предстал образ удивлённого Адмирона. Его брови были подняты, а в глазах пропала прежняя безмятежность, и на место ней пришло любопытство.       Похоже, он не хотел говорить об этом с ангелом и потому промолчал, но по его взгляду стало понятно, что так просто он это не оставит.       Дальше было тоже самое, и эмоции захлёстывали её с головой мгновенно и неожиданно, а потом также резко отступали, что могло сойти за болезненную пытку. Вики ощущала себя, как в вакууме, и не могла точно сказать, где она находится и кем является. Адмирон, видя её состояние, продолжал искать что-то в её воспоминаниях, словно недавние события стёрли из её головы.       – Это странно, – демон, наконец, отпустил её из своих оков. Вики пошатнулась, но Адмирон придержал её за плечо. – На Непризнанную наложен наговор.       – Ты не видишь её воспоминания? – Кроули, видимо, был очень удивлён, раз от услышанного поднялся с места.       – Я не могу увидеть. Они скрыты довольно сильным заклинанием. Остаётся только догадываться, как его смогла наложить Непризнанная, – за пеленой Вики слышала голоса, но настолько отдалённо, что понять, о чём шла речь, было непосильной задачей. Тем не менее четыре пары глаз, устремлённых на неё, она почувствовала.       Они разговаривали о чем-то ещё и разговаривали долго, так, словно только сейчас смерть Сэми и Лоры стали большой проблемой. Вики окончательно забила на их разговор и ушла далеко в свои мысли.       До этого момента Вики даже не подозревала, насколько скучает по земле. Настолько, что хотелось всё бросить, спустится туда навсегда и больше не возвращаться на эти чёртовы Небеса. По сравнению с землёй, где всё казалось таким знакомым и родным, Небеса были, как неизученные земли, где, как ты бы не старался, все равно попадаешь в неприятности из-за неподготовленности к новой жизни.       Вики вспомнила свои мечты с земли, и от ей того стало тошно. Она ничего не выполнила. Помнится, ей уж очень хотелось увидеть водопад Виктория, но загруженность учёбой и вечные проблемы не давали ей и шанса посетить его. Знала бы Вики, как повернётся её жизнь, точно не стала бы тратить время на бессмысленные пары. А в восемь лет ей очень хотелось посетить всеми известный «Disneyland». К сожалению, и этой мечте не суждено было сбыться из-за отца, что работал на двух работах, пытаясь прокормить её и себя и уплатить кредит.       Даже обидно, что на земле была настолько скучная жизнь.       – Мисс Уокер..? – Адмирон потряс её за плечо. – Вы с нами?       Взгляд ещё долго фокусировался на лице демона, пока она выходила из прострации. Состояние невесомости и полной потери в пространстве – одни из худших ощущений, которые только испытывала Уокер. В противовес этому из этих состояний не хотелось выходить. Ощущение потерянности, как минимум, помогает избавиться от всплывающих назойливых чувств.       – Мисс Уокер, – из-за стола встал Кроули, и его голос, по сравнению с мягким голосом демона, был скрипучим и неприятным. Странно сравнивать их, но голос Адмирона хотелось слушать вечно, – мы, честно сказать, не понимаем, что происходит. И потому просто отпустить вас, как главного подозреваемого, мы не можем. Тюрьма ада будет слишком тяжёлым для вас наказанием, и, в связи с этим, мы решили, на неопределённый срок, посадить вас в тюрьму рая.       – Звучит зловеще, – Вики пожала плечами, как бы говоря, что наказание вовсе не волнует её.       Взгляды присутствующих устремились на неё.       – Ваше наплевательское отношение только подталкивает нас к неутешительным для вас выводам, – Кроули поджал губы. – Поверьте, в таком случае для вас это закончится ужасно.       – Хорошо.       Адмирон, что продолжал стоять рядом с ней, легонько задел её руку и прошипел:       – Прекрати.       Вики недобро на него покосилась.       – Я подумаю.       – Как бы прискорбно нам не было сообщать эту новость, – поднялся второй Серафим и горящими глазами посмотрел на Уокер, – но вы отправляетесь в тюрьму. Архангелы вас отведут.       – Замечательно.       У самой двери, когда сзади руки Вики сковали кандалами, она обернулась назад, на Адмирона. Его бесстрастный взгляд блуждал между собравшимися, а расслабленная поза говорила том, что ему, в принципе, тоже наплевать. А уж Вики надеялась на него. Она вообще в последнее время надеется на всякого, кто попадётся ей под руку. И не всегда он будет надёжным, но зато всегда – демоном.       Последнее, что увидел Адмирон, был брошенный искрящийся взгляд Уокер, предназначавшийся ему. С виду и не скажешь, что это хоть как задело демона, однако внутри он в тайне молился, чтобы в тюрьме девочка не сломалась. Они её достанут.

***

      Капли воды стекали вниз по его телу и падали, разбиваясь о плиточный пол. Пар приятно ласкал кожу, а шампунь, что пах мятой, оседал в лёгких прохладой. Мысли сумбурно метались и путались между собой, создавая комок, который, казалось, уже было невозможно распутать. Его взгляд, направленный на чёрную плитку, был задумчивым и непривычно серьёзным. Пальцы медленно перебирали пряди волос, словно таким образом хотели разобрать кашу в голове.       Даже горячая вода не помогала избавиться от них. С того момента, как её забрали из леса Архангелы, он думал о ней постоянно. Надеялся на то, что с ней всё будет в порядке, хотя сам себе в подобных мыслях он не признавался и всячески пытался от них отмахнуться, пока эмоции не дошли до точки невозврата. Её спокойствие на лице и непринуждённая походка вывели его из себя. Она совсем не беспокоится о том, что сейчас влипнет в серьёзные проблемы?       Его энергия расползалась по коридору. Демоны и ангелы, на которых Кроули любезно наложил заговор «Любви и счастья», поджимали крылышки и пытались отойти подальше от разъярённого сына Сатаны. Продолжалось это до тех пор, пока они не встретились с ней взглядами. Его вдруг осенило.       – Девочка сломалась.       Адмирон сам встретился ему на лестнице. Буквально столкнулись и, не сговариваясь и не обсуждая, прикинули примерно, что они могут сделать. Назвать это планом – язык не поворачивался. Обсудили общие моменты и вопросы и тихо разошлись. Люцифера поражало не меньше, что Адмирон ему помогал и не стал задавать вопросов, зачем ему спасать Непризнанную. И даже если бы и задал, сам Люцифер не смог бы дать внятного ответа.       Это было рекордное время, за которое он принимал настолько важные решения. Они не исключали ошибок и недочётов, но в общих чертах было всё понятно. Адмирон пытается прикрыть её на совете, возможно, подделывает воспоминания. Если не получается – её сажают в тюрьму. Выбраться оттуда не проблема, но после этого на Вики лягут ещё большие подозрения, а, значит, её должны полностью оправдать. И сделать это можно всего в двух случаях: если найти Рика, демона из бара, или если Люцифер покажет свои воспоминания.       Как бы сильно сын Сатаны не желал спасти Уокер, показывать свои воспоминания он отказывался.       Кулак непроизвольно сжался от своей слабости и никчёмности.       И как не прискорбно это признавать даже самому себе, но из-за страха. Отец, что, возможно, был замешан во всей этой истории, прознав про их с Адмироном коалиции, по головке не погладит, а Винчесто может лишить высшего чина. Терпеть очередное унижение Люцифер не хотел. Он боялся снова прийти в комнату с глубокими ранами, сесть в кресло и начать протирать их жгучей мазью. А в три часа ночи проснуться в холодном поту от кошмара, посланного отцом в «профилактических» целях. Ему осторченело видеть зависть в глазах демонов и иногда ангелов, слышать за спиной ехидно брошенное: «Всё от отца досталось. Ничего из себя не представляет». Настолько надоело, что хотелось поравнять с землей здание школы и сбежать далеко. Туда, где его не достанут, где он сможет начать новую жизнь.       Сторона демона уже с готовностью потирала ручки и злобно ухлымялась на такую идею. Силы бурлили внутри, хотелось избавится от давления и выпустить всё на свободу. Наконец показать себя.       Но что-то внутри неприятно сдавливало душу и гасило огонь энтузиазма. Кто-то намеренно тормозил его изнутри, не давая совершить задуманное. И от мысли, что он не контролирует свои действия и тело, бросало в дрожь. Удушающее чувство в груди хотелось вырвать и размазать по земле носком ботинка.       С другой стороны, такое чуждое ему беспокойство захлёстывало с головой. Оставить Уокер так он просто не мог: жить нормально, ходить на лекции и при этом знать, что где-то в башне находится она. Она ужасно напоминала ему сестру, и это сравнение отдавалось заглушённой за многие годы болью внутри. Её разочарованный взгляд по сих пор стоял перед глазами, её уверенная походка, словно всё происходило так, как должно было, – засела в памяти. Она пугала и восхищала. И в отличие от Люцифера, она была сильной.       От коктейля чувств его разрывало на части. Он не знал, куда податься: спасти её любой ценой или сохранить свою честь. И то, и то было одинаково важно для него, но эгоистическая часть его желала сохранить достоинство и не показывать своей слабости в виде Непризнанной перед другими. А странная привязанность к Уокер вопила, чтобы он хотя бы один раз перестал думать только о себе и помог ей.       Люцифер раздражённо прикрыл глаза. Зубы сцепились друг с другом мёртвой хваткой, грудь часто вздымалась от напряжения. Он резко повернул кран в другую сторону. Из душа потекла ледяная вода. Кожа сразу же покрылась мурашками, но Люцифер не чувствовал холода. Он затуманенным взглядом смотрел в стену и мысленно пытался разобрать собравшуюся из мыслей и эмоций кучу. Однако даже мерзко-холодная вода не пугала их, и они вновь и вновь забредали к нему в голову и сразу же начинали неприятно жужжать.       Злость достигла точки кипения. Не выдержав этих противоречивых чувств, Люцифер быстро выключил душ, надел рубашку и брюки и, больше не задумываясь ни о чём, вышел из комнаты с намерением наведаться в школу. 

***

      В школе было тихо, хоть солнце давно вышло за горизонт. Ученики бесшумно ходили по коридорам, словно в ожидании удара в спину, и шепотом переговаривались, крутя головой по сторонам. Это так контрастировало с их поведением ночью, когда все эти радостные учащиеся вышли посмотреть на шествие, и в очередной раз доказывало, что в школе давно творится какая-то чертовщина. А всё началось после того, как Совет избрал Кроули директором школы.       Ученики ходили группами и в основном делились на касты: ангелы с ангелами, демоны с демонами, а Непризнанные боязливо стояли в стороне, подозревая каждого. И самого себя.       Люцифер смотрел на них и думал о ней. Наверное, если бы она была здесь, он бы затащил её в ад и укрыл в самом укромном месте, наложил бы руны и со спокойной душой и чистой совестью пошёл бы охранять школу. Он кивнул сам себе, как бы подтверждая, что сделал бы так.       Во всех убийствах был виноват кто-то свыше: кто-то достаточно могущественный и сильный, способный скрыть энергию на умерших и защитить своих пешек. Ведь ни на одном из трупов не нашли отпечаток энергии, которая там должна быть. Если убивать бессмертного, то только оружием, сделанным бессмертным, а, значит, при проникновении лезвия под кожу, должен был остаться след.       Следов, как и в прочем намёков, не было, и всех устраивало решение посадить за решётку невинную Уокер.       Громкий смешок расползся по залу, и на Сына Сатаны обернулись все. Он скучающим взглядом прошёлся по каждому, говоря этим, что ему абсолютно плевать на внимание к своей персоне, и остановил свой взор на идущей к нему Ости. Она двигалась, как кошка, и кокетливо накручивала на палец прядь волос. Почему-то её вид вызывал в нем отвращение.       – Люци, ты слышал новости? – демон по-собственнически взяла его под локоть. Он скривился, но вырывать руку не стал, – Ты представляешь, насколько надо быть тупой, чтобы не увидеть своё же крыло на месте преступления! Непризнанные - такие идиоты.       Ости притворно вздохнула, как бы жалея саму себя, что она находится в одном месте с такими глупыми людьми и вообще дышит с ними одним воздухом.       Люцифер втянул воздух и сжал челюсти. Даже непонятно, что его бесило больше: её рука, что невольно поглаживала его ладонь, или её слова в адрес Непризнанных. Страшно признаться, но Люцифер был готов их защитить во имя справедливости. Но он молчал и просто продолжал слушать её бубнёж над ухом. За много лет их общения он привык отключаться от её бессмысленных разговоров, основанных на сплетнях. Но раньше это хотя бы было чуть интересно и даже временами забавно. А сейчас, когда её рот, не замолкая, что-то выкрикивал в адрес Непризнанных, – хотелось вырвать ей язык.       Её мерзкий голос резал по ушам, и Люциферу оставалось только дивиться, как он терпел такой скрип каждый раз при их разговоре. Её голос был совершенно противоположным: мягким, звонким, ласкающим слух...       Его передёрнуло. Мурашки расползлись по телу, и приятная дрожь прошлась по пальцам. Однако ничего приятного Люцифер не заметил. От любой мысли, где упоминалась она, хотелось биться головой об стену. Ведь сразу после одной приходят другие, а за ними следующие, и их становится невозможно контролировать.       Они всё лезли в голову, и дурацкое беспокойство о ком-то снова сдавило грудь. Он часто задышал и отрешённо прошёлся взглядом по коридору. Справа тянулось окно и, долго не думая, Люцифер вырвал свою руку из змеиной хватки Ости и высунулся почти полностью из окна.       Прохладный ветер обдувал его лицо, и жар с лица стал постепенно спадать. Стук сердца становился всё медленнее, возвращаясь в привычное состояние, мысли стали покидать голову и оставили место чарующей тишине. Кажется, на земле это называют медитацией.       – Люци? – жалостливый голос Ости раздался где-то справа и разрушил всю воцарившуюся идиллию. – Что такое?       Он недовольно отодвинул её крылом куда-то назад и медленно открыл глаза, обращая свой взор к небо.       Неба не было.       Перед его лицом предстала башня, куда сегодня должны были увести Уокер. Она уходила далеко в облака, и конца её не было видно. Она, безусловно, красиво отливала серебром в свете солнца, но большее, что привлекало его внимание, – это её энергия. Такая спокойная и далёкая, еле уловимая, но тихая, как мелодия скрипки. Она не переживала и, похоже, очень хорошо себя чувствовала.       Твою мать.       Руки сжали раму окна. Буквально пару минут назад он сомневался в своём решении, хотел по-обычному поставить себя на первое место, сохранив достоинство, и не упасть на колени перед отцом, но вся его уверенность разрушилась, ощутив её приятную энергию. Взглянув на башню, он зло усмехнулся и прошептал еле слышно:       – Хочешь ты того или нет, я иду за тобой.