Часть 6.
16 января 2021 г., 21:30
Сидеть на холодном каменном полу посреди своей новой комнаты, которую Кроули гордо наименовал: «Тюрьмой» и «Местом, где она проведёт несколько месяцев», — всё же было далеко не самой лучшей идеей. И хоть Вики понимала это и была в состоянии представить последствия этого действия, она продолжала сидеть, забившись в угол, притянув колени к груди. Соседние камеры пустовали, и их полутьма подбрасывала Вики причудливые картинки монстров и чудовищ, что только от одной мысли о них заставляли её вздрагивать и притягивать колени ближе. Она жалась в угол сильнее и искала на противоположной стене очередную точку, и гипнотизировала, иногда пересчитывая у себя в голове цифры.
Сколько она здесь сидит, неизвестно, но, видимо, вполне достаточно, чтобы сойти с ума. Ей мерещились не то что монстры — подруги и родственники с земли, какие-то до сего неизвестные люди. Она слышала голоса: от голоса отца до голосов неизвестных ей ранее людей. Она часто оборачивалась в полутьму соседней камеры, услышав собственное имя или боковым зрением заметив, словно к ней тянется чья-то рука. И теперь ей уже не казалось это чем-то интересным и смешным, чем-то, что покажет её, как сильную личность с боевым характером. Сейчас было вовсе не до доказания собственной значимости. Ей хотелось спрятаться куда-то под одеяло и снова, как в детстве, поверить, что оно сможет защитить от чего угодно на свете. И наконец прекратить это завывание голосов в собственной голове.
Под самым полом находилось длинное, но неширокое окно, которое, впрочем, не помогало определить время. Из него всегда тянуло прохладным ветром, и всегда светило солнце. А вид из него ничего дельного Вики не подсказал: сплошные облака тянулись далеко за горизонт, и конца им не было видно. И хотя окно было небольших размеров, оно было огорожено железными прутьями с обратной стороны. И Вики подумала, что притронуться к ним было бы просто замечательной идеей…
И некоторое время спустя на её ладони красовался красно-бордовый волдырь, словно от ожога, которой, ко всему прочему, жутко болел. И к своему голоду и жажде Вики прибавила дефект конечности, который, впрочем, зажил быстро, что можно отнести к плюсам бессмертия. Пожалуй, к его немногочисленным. И пока что кроме как сидеть и рассматривать в тусклом свете зажившую ладонь, Непризнанная не могла, ибо в камере, кроме как самобичеванием, заниматься было нечем.
Девушка могла сесть на кровать, но та опасливо прогибалась и скрипела под её весом, и, боясь упасть и сломать себе что-либо ещё, Вики предпочла один единственный вариант — сидеть на полу. Тем более что на полу, что на кровати было так же холодно, потому что никаких, даже колючих пледов здесь не было и в помине.
Зато здесь было относительно чисто для среднестатистической тюрьмы в представлении Вики, и не воняло сыростью, грязными носками или чем-то ещё. И даже крохотная свечка в углу комнаты придавала этому месту, пусть и не уюта, но какой-то относительно спокойной обстановки.
Либо же так казалось исключительно Вики, что пыталась всеми способами скрасить своё пребывание в этом, казалось, богом забытом месте.
Ни о какой воде или еде речи и не шло. Сюда, кажется, не заходил никто уже пару десятков веков, и только Вики стала здешним обитателем. Всеми её соседями были выдуманные монстры и родственники с земли, что вообще-то не придавали ни капли спокойствия. Но уходить они, впрочем, и не думали и вместе собирались у решёток, призрачно дотрагиваясь до Вики и зовя её загробными голосами к себе. А Непризнанная, овеянная какими-то своими внутренними мотивами, тянулась к ним в ответ, но после, из-за кричащего голоса внутри, отдёргивала руку и опасливо прижимала её к своей груди, словно все эти монстры нацеливались оторвать лишь её.
— Виикии, — ещё один хриплый, словно сонный, и до мурашек отвратительный голос раздался у неё прямо за спиной. Сославшись на очередное ведение, Непризнанная закрыла уши руками, начиная судорожно считать от десяти и обратно, но голос будто звучал прямо в её голове, — Виикии.
Свечка в углу комнаты потухла, словно её кто-то задул, и теперь единственным освещением стало длинное окно, от которого на самом деле толку было мало. Вики вздрогнула и опасливо посмотрела на дымок, исходящий от недавно потухшего воска, и после перевела взгляд в коридор между камерами. И то ли Вики казалось из-за излишне бурной фантазии, разыгравшейся на нервной почве, то ли в проходе стояла тёмная фигура, примерно женского телосложения. Её неподвижность несколько успокоила Вики, которая находилась на грани панической атака. Возможно, ей просто кажется.
— Виикии, — голос не стихал, а, казалось, только нарастал и приближался, заставляя Уокер в ужасе оглядываться по сторонам в поиске его источника. Тёмной фигуры в коридоре уже не было, а вокруг всё так же царил мрак, хоть глаза уже частично привыкли к темноте, но в камере, к которой Вики сидела лицом, показалось движение. От темноты перед глазами стояли красно-жёлтые полоски, и эти полоски медленно передвигались в соседней тюрьме, создавая всё тот же образ женщины. Вики дёрнулась от мурашек, прокатившихся по спине, но вставать она не собиралась, — ей казалось, что в углу безопаснее.
— Виикии, — голос был уже где-то совсем-совсем близко. И Непризнанной даже показалось, что она почувствовала дыхание на своей шее.
На пару мгновений воцарилась гробовая тишина, которой не было здесь со времён её пребывания. Вики с облегчением подумала, что, кажется, справилась со своими демонами внутри и отчасти может существовать спокойно. Забывшись в радостной тишине, не наполненной голосами близких, она откинула пунцовую голову на решётки, ощущая заметное расслабление. Мгновение, которого длились не долго, и уже в следующую секунду Уокер подскочила от слишком реалистичного прикосновения к своему плечу и в страхе наблюдала за реальной рукой, что вернулась обратно в свою камеру.
— Боишься меня? А ведь раньше мы были так близки…
Некто грустно вздохнул, но после сумасшедший рассмеялся.
Вики на негнущихся ногах отступила на пару шагов назад и в страхе судорожно вздохнула, чувствуя, как спина покрывается неприятно липким потом. Девушка неотрывно следила, как силуэт женщины медленно поднимался с пола. Что-то в ней было относительно знакомое.
— Знаешь, я даже рада, что мне компанию в моём бесконечном одиночестве составишь именно ты. — Женщина выпрямилась, и после послышался звук торопливого отряхивания собственной одежды. — Ты, главное, не кричи. Тебя всё равно никто здесь не услышит. А шум я ужасно не люблю.
Она рассказала что-то ещё, но Вики уже находилась сознанием далеко, не слушала. И не упала она в обморок, возможно, потому что ей был до ужаса знаком этот голос. Только вот вспомнить, кто именно им обладал, она не могла. Да и отключиться сейчас, наверное, было бы на грани самоубийства.
Зато женщина времени зря не теряла и уже стояла в полный рост за пару шагов от решетки. А Вики в ужасе наблюдала, как с каждым её шагом в темноте проясняется лицо, уже слегка постаревшее, но до детских воспоминаний болезненное. Такое же, как и у Непризнанной, овальное с еле заметными скулами. Женщина до ушей улыбнулась тонкими губами.
— Вижу, что узнала, доченька. — Она приблизилась к самой решётке и ухватилась руками за её прутья. — Как тебе здесь? Мне кажется, здесь уютно.
Застыв на месте, не имея способности двигаться, побледневшая Вики смотрела на свою собственную мать, которая умерла много лет тому назад на чёртовой земле. Такое странное чувство засело в душе, сродни изумлению и некой радости: наконец увидеть её спустя столько лет, уже утратившую красоту молодости, но остающуюся всё ещё свежей и бодрой на вид. Именно на вид, потому что по её поведению, граничащему с сумасшествием и, возможно, шизофренией, этого не скажешь. И единственное, что останавливало Вики кинуться ей на шею, это осознание того, что несколько лет назад маленькая девочка видела, как гроб с телом матери кладут в землю. А сейчас покойница стояла перед ней и даже пыталась разговорить. И это больше походило на какой-то фантастический фильм с возрождением мертвеца. А в остальном всё было хорошо, а собственная мать, вроде, осталась прежней, и даже крыльев на неё спине не было…
Да, завидев у матери за спиной пустоту, Вики удивилась, наверное, не меньше, чем в принципе её присутствием здесь. Наверное, потому что это заставляло задуматься, что, возможно, Вики она мерещится, и это просто её затуманенный дымкой страха мозг пытается её так успокоить.
Впрочем, появившиеся вопросы Вики задавать не спешила. Но причина крылась не в её собственных чувствах, а в отсутствии голоса и желании вообще что-либо говорить. Ведь если предположить, что это её реальная мать, а не проделки фантазии, то мурашки начинали покрывать всё тело от факта, что она сидела там всё это время и наблюдала за ней из тени, возможно, ожидая подходящего момента для своего внезапного появления. И у неё это получилось, даже слишком хорошо. Так хорошо, что теперь Вики будет обходить стороной все тёмные углы и шарахаться от любого шороха ночью.
Или Вики действительно свихнулась.
— У тебя такое смешное лицо, — Ребекка тихо посмеялась. — Я не мерещусь тебе. Потому что, наверное, если бы это было действительно так, я бы придумала более изощрённый способ явиться тебе.
Мать задумчиво уставилась в потолок, а после перевела на свою дочь любопытный взгляд, словно у ребенка, разглядывающего игрушки в магазине. Были бы у неё крылья, они бы подрагивали от нетерпения поговорить с собственной дочерью.
Вики просто стояла и не знала, что ей делать: подойти, проигнорировать или попытаться вправить мозги. Последние было довольно заманчиво, но заранее обреченным на провал. Так что Непризнанная металась между первым и вторым, но с каждой минутой её молчания игнорировать собственную мать в соседней тюрьме становилась бы сложнее. Вики же заметила её, а значит, будет довольно странно, если она просто сядет в свой угол и вернётся к самокопанию. Хотя, в сравнении со странностью матери, Вики пока проигрывает.
Ребекка явно ждала от неё какого-то ответа, но сама она, чтобы как-то растормошить дочь, ничего не предпринимала и просто любопытно, закусив губу, рассматривала, уже от нетерпения слегка подпрыгивая, Вики, которая, к сожалению матери, ничего говорить не хотела и не собиралась. Она уже даже вопроса не помнила, а неожиданная встреча выбила её из шаткой колеи и нестабильного морального состояния, расшатанного бурной фантазией. Хотя Вики не могла не отметить, что если ей действительно не кажется всё это, то ей повезло — мать была лучшим вариантом для такой встречи, и хоть эффект неожиданности произошел, а Непризнанная ощущала себя, как человек, что на земле свою мать практически не помнил, а встретив в живую после своей смерти, понимает, что безудержно её любит, какой бы она не была. В общем, паршиво и растерянно, но её успокоил и устраивал факт, что перед ней была собственная мать, а не какой-нибудь незнакомый человек. Коих Вики хватило в своей голове.
Вики попыталась изобразить подобие приветливой улыбки, но губы сами растягивались в тонкую полоску, а слёзы подкатывать к глазам. Она судорожно вдохнула, словно утопающий, только вынырнувший на поверхность. Такое последнее и финальное, заставившее уже не сдерживать слёзы, что накапливались почти с самого пребывания на небеса.
Лицо матери вытянулось, сделалось более серьёзным, завидев еле заметные блестящие дорожки на щеках дочери. Ребекка была сконфужена и встревожена и смотрела на Вики таким печально-материнским взглядом. Она протянула дочери руку, за которую та сразу ухватилась, а второй в прошлом Серафим притянула дочь к себе и стала медленно гладить, расчёсывая пальцами запутанные волосы.
— О, дорогая, понимаю, как тебе тяжело. — Ребекка аккуратно заправила за ушко прядь дочери. — Они здесь все такие ублюдки. Вот я здесь сижу уже сколько, а всё никак не могу понять, зачем им Непризнанные. Но зато знаешь, в школьном буфете были очень вкусные эклеры. Не знаю, наверное, ты их не застала, потому что даже я помню, как последний поднос заносили в столовую, а потом под недовольный шум толпы сообщили, что их больше делать не будут. Ну и навели она тогда шумиху!
Вики расслабленно усмехнулась и крепко обняла мать поперёк талии.
Ребекка возбуждённо рассказывала о своих школьных годах, не жестикулируя руками только потому, что считала долгом гладить дочь по голове. Она с таким энтузиазмом делилась впечатлениями о своих заданиях на земле, об уроках и Крылоборстве, в котором она разок даже поучаствовала, чему завидовала Вики, ведь даже не представляла, что это такое. И всё это было описано так сочно и ярко, что в ненавистную для Уокер-младшей школу захотелось вернуться и вновь ощутить на себе все прекрасы школьных серых будней. И это так отвлекло, так завлекло, что совершенно забыв о том, что слёзы пару минут назад собирались на её глазах, Вики с упоением слушала, представляя всё в деталях и погружаясь в эту атмосферу материнской молодости, когда люди на улицах ещё носили клеш и джинсы на низкой посадке, а дети хвастались раскладушками от на тот момент популярных компаний. А на небесах сохранились традиции земных годов пятнадцатых-восемнадцатых веков, когда мальчики галантно открывали двери перед девочками (или не совсем), без недовольств и раздражений, когда помогали на парах, тихо диктуя нужные ответы на тест.
Всё было, словно в сказке, которую Вики с наслаждением глотала, избавляясь от дурных мыслей и желаний. Было, конечно, слегка неудобно обниматься через толстые и ржавые прутья решетки, но никто из них на это не обращал внимания, ведь повествованию это совершенно не мешало, и даже наоборот — придавало необходимого сейчас антуража, словно эта решётка разделяла абсолютно два разных времени.
— Вот так мы и познакомились с твоим отцом, — мечтательно ответила Ребекка. — Ты как там? Ещё не устала от моего бубнежа? Мне столько нужно тебе рассказать!
Вики отрицательно покачала головой. Они уже сидели на полу, так и обнимаясь через прутья. Вики положила голову на грудь матери, хотя это и было не совсем так — решетка мешала ощутить всё материнское тепло, и частично голова Непризнанной лежала на старых железках, но это нисколько не мешала вдыхать приятный запах, перемешанный с запахом ржавчины, конечно, полевых цветов. Даже находясь в таком отвратительном положении, Ребекка продолжала приятно пахнуть, и это было неким стимулом для Вики точно так же не запускать себя.
— Ох, всё-таки как же я рада, моя дорогая, что это именно ты! — радостно воскликнула бывший Серафим и чмокнула Вики в голову. — Нам с тобой тут тааак долго сидеть. Хотя…
Она замолчала на пару секунд, и без её резвого голоса Вики ощутила царящую кругом пустоту.
— По-моему, твой принц настроен очень серьёзно и собирается вызволить принцессу из замка. — Ребекка широко улыбнулась и подмигнула на непонимающий взгляд Вики, а после наигранно-сконфуженно сказала. — Может даже и принцесс.
Она захихикала, как сумасшедшая, хотя за время, которое они провели вместе, Уокер-младшая к этому привыкла и внимания не обратила. Но отпрянула, рассматривая в тусклом свете весёлые глаза матери. Вики с сомнением посмотрела на Ребекку и с горечью подумала, что, похоже, та совсем свихнулась. У неё не было никаких принцев.
— У меня нет ухажёров…
Ребекка показушно вздохнула и поправила причёску, поворачиваясь почему-то к стене, смотря на которую стала всячески укладывать волосы, словно там было зеркало.
— Девочка моя, не прикидывайся. — Серафим недовольно фыркнула, распустив локоны, когда нужной причёски не вышло, но зато она с готовностью и горящими глазами повернулась к дочери. — Да и не скромничай. Сын Сатаны не такая уж плохая кандидатура. Я даже как-то с Сатаной встречалась… Странный у тебя свёкор будет, но зато какое приданное! Ты, главное, не нервничай, у них семейка больная, — она коротко рассмеялась. — Впрочем, и мы не краше, так что не переживай — поладим!
Вики помрачнела и с сожалением посмотрела на мать, что сложила перед собой ноги по-турецки и любопытно хлопала глазами. Похоже, она действительно съехала с катушек, хотя Уокер-младшая старалась не брать во внимание её странное поведение во время разговора и надеялась в глубине души, что после того, как они всё-таки выйдут отсюда, Вики приведёт мать в чувство, и они заживут где-нибудь на краю небесного мира в маленьком деревянном домике. Но, похоже, это была конечная точка, из которой её вывести будет невозможно. Какой Люцифер? Они с ним даже нормально не общались, чтобы он пришёл за ней.
— Мам, послушай, я не общаюсь ни с каким Сыном Сатаны. Он не будет нас забирать. — Вики, кратко, медленно и внятно выговаривая слова, пыталась разъяснить матери, что к чему. Но та смотрела на неё в упор внимательным взглядом и с таким диким прищуром, что Вики на мгновение замолчала.
— Ты не хочешь делиться с мамочкой? Ну ладно, твоё право. Но его энергию я чувствую отчётливо. Он где-то рядом. — Она сделала головой круг, как бы показывая, что он где-то здесь. — А я с ним не вожусь, да и не видела я его особо, а значит… Что он пришёл за тобой, дорогая!
Ребекка радостно хлопнула в ладоши так, словно это её настигло счастье. Но на самом деле она действительно радовалась за дочь, хоть и не зная всю историю взаимоотношений Вики и Люцифера. Ей было, во-первых, отрадно наблюдать за удивлённым и при этом жалостливым выражением лица дочери, а во-вторых, Серафим была довольна, что хотя бы её дочь не просидит здесь всю свою молодость. Она уж тут как-нибудь сама досидит свои оставшиеся года.
— Мам, послушай, ты…
— Чш, — она приложила палец к губам, заставляя прислушаться, и Вики повиновалась, замолчав. — Он идёт…
Её голос растворился в царящей тишине и эхом отразился от стен. Ребекка таинственно улыбнулась и села в позу поудобнее, словно собиралась смотреть какое-то шоу.
Вики глубоко вздохнула и потёрла виски. В голове стали складываться предложения для убедительного объяснения своей ополоумевшей матери, что никаких принцев сюда не придёт. Ведь эти самые принцы — самовлюблённые демоны, думающие только о своих чувствах.
— Мне кажется, ты уже бредишь. Мы с ним единственный раз нормально разговаривали, когда я была ещё совсем маленькой, да и… — Её перебила открывающаяся с режущим звуком скрипа дверь. Вики вздрогнула от неожиданно и незамедлительно обернулась, Ребекка чуть ли на месте не запрыгала от счастья, а её ладоши в появившейся тишине оглушительно хлопали между собой.
Знакомый силуэт подошёл к её камере, и где-то рядом с решёткой зазвенели ключи. Вики дёрнулась, почувствовав энергию сына Сатаны.
Никто ничего не говорил: Вики не делала этого для конспирации, а Люцифер, потому что сказать было нечего. Он и сам-то не до конца понимал, что его манило к ней, да и как это объяснить Непризнанной, он не знал тоже. А Ребекка была просто Ребеккой и молчала потому, что ждала романтического соединения между ними двумя, но уже совсем скоро, когда решётка Вики была открыта, а дочь не кинулась в объятия сына Сатаны, разочарованно вздохнула и стала водить пальцем по полу.
Люцифер на непонимающий взгляд Вики ничего не ответил. Осмотрел на наличие внешних повреждений и, слегка кивнув самому себе, подошёл к камере Серафима.
— Вас тоже ждут, — учтиво сказал он, и вновь загремела связка ключей в его руках.
— Ох, как неожиданно! — воскликнула женщина и незамедлительно поднялась, с полной готовностью вновь увидеть мир снаружи. — Но неужели он?..
Её голос понизился до шёпота, а Вики впервые за их встречу увидела в её глазах страх.
— Он, он…– безэмоционально и сухо.
Вики упёрла взгляд в его спину. Что-то шевельнулось в душе на его приход, что-то радостно воскликнуло, но смятение и непонимание пока что превосходили, и Непризнанная не стала с ними бороться, ожидая его аргумента на такое внезапное появление и помощь. А потом она, конечно, подумает насчёт всего, но хотелось бы для начала услышать его.
— Как же волнительно! — мама радостно щебетала и уже направлялась к выходу в какой-то мечтательной задумчивости.
Кто этот «он», Вики даже не предполагала, а строить догадки сейчас не могла, погружённая в размышления о внезапной помощи сына Сатаны. Сам он, в отличие от Непризнанной, не думал вообще, а объяснение он придумает после, а может быть, прямо во время разговора с ней. Ему было наплевать — поверит она или нет, главное, чтобы отстала и не домогалась с вопросами. Он уже сам несколько раз пожалел, что влез в эту авантюру, но теперь приходилось находиться в обществе той, что в ближайшем будующем принесёт ему проблемы.
Хотя это неполная правда. Камень, или что это было, упал с души, когда он увидел её целой, а главное, живой в этой грязной камере. Он мысленно, даже не задумываясь об этом, посочувствовал ей, удивляясь её стойкости и спокойствию даже в такой безвыходной ситуации. И беспокойство само собой ушло, теряясь в гамме чувств, хоть всё самое интересное было впереди. Но эти мысли сейчас казались такими бесполезными, что Люцифер откинул их куда подальше.
Вики напряглась, когда они вышли на лестницу, но та была совершенно пуста. Словно кроме них здесь никого не было.
— А почему мы так спокойно уходим? Почему не скрываемся и не уходим через запасные выходы? — Вики тихо шептала, словно боялась, что её услышит кто-то лишний. А Люцифер почему-то остался совершенно спокойным, словно он так любил отвечать на чужие вопросы.
— Потому что охраны нет. Нет уже несколько веков, потому что никто не выбирался отсюда, — вкрадчиво ответил демон и приготовился к новым вопросам, но их почему-то не последовало, а Вики зашагала быстрее.
— Пф, самоуверенные олухи! — возмущённо воскликнула Ребекка и даже фыркнула от негодования. — Надо же быть настолько уверенными! Ну они ещё поплатятся…
Она возмущалась и негодовала, крича так, что эхо резало слух, но комфорт других её сейчас заботил в меньшей степени. Ей хотелось выговориться за многие годы, проведённые в гордом одиночестве, и никто сейчас бы не смог остановить в ней этот порыв.
Вики порядком устала от её разговоров, тяжело вздохнула. Не вдыхая запах парившей в камере пыли, а чувствуя кругом, словно горный альпийский воздух, Непризнанная вдруг ощутила заметную слабость в теле и головную боль. Видимо, она провела в тюрьме не несколько часов, а несколько суток, из которых она ни разу не спала и даже на мгновение не сомкнула глаз, борясь с воображаемыми монстрами вокруг себя. Поэтому по крутой лестнице спускаться было сложно и, наверное, со стороны смешно. Лестница шла вокруг массивного столба, и Вики чуть не вывалилась в пролёт между тем самым столбом и лестницей, а ещё постоянно покачивалась, будто пьяная, а ноги скользили по ступенькам, словно на них было разлито масло. Благо, рядом всегда оказывались перила или удачно построенная стенка, которые не давали Непризнанной попасть в смехотворную ситуацию.
Сзади идущий Люцифер, однако, не смеялся, а всё время дёргался в её сторону, когда её тело заваливалось в сторону или съезжало вниз. Он сам-то уже стал неуклюж и чуть не свалился со ступеньки, подумав в тот момент, что, видимо, состояние Уокер-младшей передалось ему воздушно капельным путём. Его раздражала эта попечённость к её персоне, словно она что-то да значила для него, но, по сути, она — никто. Просто Непризнанная, с которой они встретились в её далёком детстве и душевно поговорили о нём самом и «Откуда же всё-таки берутся дети?». Но всё-таки главная странность была в том, что он до сих пор помнит их разговор и, если его попросить, с лёгкость его перескажет и в придачу изобразит все эмоции на тот момент маленькой Вики, расскажет про свои и скажет, что закат в тот вечер был по-особенному красив, а приглашение смертной на пирог — таким заманчивым.
И как занятно, но он вновь думает о ней, как будто весь мир крутится вокруг неё. Или только его мысли, а мозг считает её главным объектом своих наблюдений. Хотя Люциферу стоило думать об её безопасности: пока они здесь, в башне, всё предельно тихо и мирно, потому что все уверенны, что главные преступницы Небес за решёткой. А вот снаружи, где из-за каждого облака может вынырнуть Архангел или Серафим, то вот здесь встаёт главный вопрос — а куда их девать? Вести обеих в школу — рискованно, в цидатель — отправлять на верную смерть, и сейчас оставалось надеется только на Винчесто, что в момент, пока Люцифер вызволяет нарушительниц, ищет им какое-то убежище или хотя бы самую отдалённую от холла школы комнату.
В общем, ему нужно было думать обо всём, кроме неё. Но парадокс, у наследника адского трона этого не получалось, а о причинах страшно было узнавать. Мало ли окажется, что он ещё к ней что-то чувствует.
— И когда там уже конец? — захныкала Ребекка, которая спустя столько лет заточения была не готова спускаться так долго, и по её искаженному апатией лицу было понятно, что она порядком устала.
— Уже скоро.
— О, я так хочу увидеть голубое небо снизу. Это так раздражает, постоянно смотреть на плывущие облака… Главное, чтобы я всё-таки когда-нибудь смогла вновь ощутить вкус тех эклеров…
Люцифер отметил про себя, что обе Уокер его раздражают одинаково: одна из-за появляющихся в нём чувств, а вторая — её бесконечными разговорами и перескакиваниями с тему на тему. Общие гены были хорошо заметны в них, и это могло только огорчать.
Лестница медленно, но подходила к концу, и обе Уокер облегчённо выдохнули. А Серафим ещё и возбуждённо, завидев у самого входа в башню свою многовековую любовь.
Винчесто расслабленно стоял, подпирая колонну, словно находился на прогулке, а не участвовал в освобождении преступницы и подозреваемой. И вообще, его, казалось, ничего не волновало, кроме окружающих стен и потолка. Вики при виде него устало вздохнула и со смесью удивления и раздражения спросила:
— А он что здесь делает?
Все взгляды устремились на Вики, которую, впрочем, они совсем не волновали.
— Пришёл вызволять вас. Вы же не можете держать свою язвительность при себе. — Он многозначительно хмыкнул, а после, не желая тратить драгоценное время, развернулся к Серафиму. — Ребекка…
Уокер-старшая замерла, не дыша. На её лице застыла влюблённая улыбка, а глаза сверкали так радостно и светло, что Вики еле призналась себе в этом, слегка, совсем чуть-чуть заревновала собственную мать. Реакция матери на неё была почти никакой, и это учитывая, что она её родная дочь, с которой они виделись более пятнадцати лет назад. А здесь просто демон, просто Винчесто.
Вики фыркнул и ощутила на себе насмешливый взгляд Люцифера, который красноречиво говорил: «А ты думала, будет по-другому?».
И пока Адмирон и Серафим о чём-то тихо разговаривали, Сын Сатаны бесшумно подошёл к Уокер и вкрадчиво прошептал в ухо, так что от неожиданности она подпрыгнула:
— Не забывай, Непризнанная, здесь время течёт по-другому. И со смерти твоей матери прошло уже несколько веков.
Вики неопределённо качнула головой, загипнотизированная его тихим шёпотом, смотря, как мать радостно кидается на шею Винчесто и начинает расцеловывать его лицо. Что Уокер-младшей на мгновение, всего лишь на мгновение, стало жаль его. После вернулась безосновательная ревность.
Люцифер с упоением рассматривал Вики с высоты своего роста: её поджатые губы и взгляд, метающийся то на окружающие стены, то на собственную мать, смотрел на её руки, что всё время теребили одежду или друг друга, забавно хрустя. Её поза менялась каждый раз при визге или смехе со стороны влюблённых, и эта реакция забавляла его: Непризнанная ревновала, и за этим было отрадно наблюдать. Ревность к матери, с которой вы встретились пару часов назад? Комплекс неполноценности? Что-то новенькое. Наверное, она ревновала бы его также к другим девушкам…
Люцифера передёрнуло. Он проморгался и стал выглядеть менее массивно после таких, как ему казалось, стыдных мыслей. От грёбаных мыслей о ней, которые постепенно вытесняли здравый рассудок. Сын Сатаны перевёл свой взгляд на рядом стоящую зачинщицу своего состояния и встретился с её глазками, что любезно говорили о том, что он «психопат дёрганный». Оба одновременно закатили глаза, но если Вики не сделала никаких логичных выводов, то Люцифер заметил её нервный взгляд и еле заметно подрагивающие губы. Что в сумме говорило об её неспокойном и обеспокоенном настроении. И это было вполне объяснимо, но почти также бессмысленно, если бы её загнали в угол с десяток полицейских с собаками — назад дороги уже не было, как, впрочем, и светлого будущего, но кого в этом холле, кроме Вики, это волнует?
— У тебя есть хоть какой-то план? — тихо прошептала она, слегка придвинувшись к нему.
— Нет, — легко ответил демон, даже не посмотрев на неё.
— Многообещающе. — Вики развернулась к нему лицом. — А у него?
Люцифер медленно перевёл на неё взгляд. Она уже не скрывала свою нервозность: руки заметно потряхивало, глаза суматошно бегали по его лицу. Сын Сатаны и сам-то уже бесился от того, что милое воссоединение задерживало их в этой башне, куда очень редко, но заглядывали ангелы. Попасться им на глаза было вообще последним в списке вещей, которые он хочет сделать за жизнь. Поэтому в данной ситуации поведение Вики он счёл приемлемым, и именно поэтому раздражение на её персону это не вызвало.
— Винчесто, — громко позвал его Люцифер, — у нас есть план?
Даже стоя так далеко от них, они услышали, как недовольно тот вздыхает.
Адмирон что-то тихо в последний раз прошептал Ребекке и, не заставляя дольше ждать, направился к ним. Лицо Винчесто за считанные секунды из радостного стало выглядеть напряжённым и строгим.
— Мы не можем прятать их вместе — слишком рискованно. Поэтому я отведу Ребекку… — он замолчал. — Не важно куда, будет лучше, если я не назову место. Мы не знаем, как всё обернётся, возможно, нас раскроют, возможно, нет.
Он легкомысленно пожал плечами.
— Ангелы сейчас очень аккуратные и расчетливые, что сейчас объективно не видно, — он демонстративно обвёл зал рукой, — В любом случае, вскоре это будет совсем неважно. Потому что он уже совсем близко.
Мама, оглянувшись, совсем тихо добавила:
— Ребёнок ангела и демона.
Вики почувствовала, как от её шёпота по спине поползли противные мурашки, заставляющие её тело вздрогнуть. Ребёнок ангела и демона? Она недоумённо посмотрела на Люцифера, но тот, видимо, ушёл в себя, оставив её одну с сумасшедшей матерью и не менее странным Винчесто. Они оба метали между ними какой-то озадаченный взгляд, словно ждали реакции, но Уокер-младшая не имела понятия о «ребёнке ангела и демона» и не знала, стоит ли вообще что-то говорить, да и всё, что она могла сейчас сказать, это: «Э», и на этом её словарный запас иссяк бы. А Люциферу было либо по-барабану, либо его беспокоило что-то, но делиться этим он не хотел.
— Отведи её к разрушенному городу, ближе к Священным озёрам. Там будет домик с вещами на ближайшее время, остальное принесём позже.
Люцифер, загруженный какими-то своими мыслями, слабо кивнул. Вики скептически выгнула бровь, но на неё даже внимания не обратили.
— Нужно успеть до рассвета, а потом мы где-нибудь пересечёмся. — Он говорил так спокойно и безэмоционально, будто его не волновала судьба Вики, словно он пришёл сюда исключительно ради Ребекки. — Идите через лес. И поменьше колдуйте.
Серафим громко всхлипнула и сгребла в объятия дочь, а на глазах матери проступили слёзы. Вики чуть не задохнулась, а в ответ обнять не могла — руки были пригвоздованы к телу. Уокер-младшая слегка улыбнулась, точно не понимая, что испытывает: радость от того, что они наконец расстаются или печаль от этого расставания. Поскольку слёзы на глаза не накатывали, а сердце не сжималось от тоски, Вики склонялась к первому, но она также не ликовала в душе, поэтому решила остаться на нейтральной стороне. Притворяться грустной.
— Будь хорошей девочкой. — И поцеловала её в лоб.
Вики, натянуто улыбнувшись, кивнула и показушно всхлипнула, а после, когда Винчесто и мама направились в сторону выхода, она стала судорожно тереть лоб от мерзкого влажного следа.
Люцифер насмешливо наблюдал за этим действием и даже не сразу заметил внимательный взгляд Уокер на себе.
— Заканчивай умывание от материнских ласк и быстрее шагай. Уже скоро рассвет.
***
Упомянутый лес и днём, наверное, освещался не очень, а ночью, по крайней мере для Вики, это была просто темнота. Похоже, ночь была безлунной, звёзды мелькали где-то на горизонте, но света не давали. Пользоваться магией Люцифер категорически отказался, но перед входом в лес сказал с таким нажимом голосе, что Вики показалось, не выполнив она этого, он её где-нибудь под ёлочкой закапает. — Никакие ветки не задевай, ни к чему не прикасайся, все коряги переступай, не взлетай, крыльями ничего не касайся. Ну да, в кромешной тьме, в которой единственное, что было видно, это собственный пальцы. Впрочем, Вики не справилась со своей обязанностью, а когда задела уже третью ветку и, похоже, та упала на землю, Люцифер взбесился окончательно и заставил её идти впереди него, когда сам был направляющим. Сын Сатаны уже несколько раз пожалел, что ввязался в это и не отказался, когда поднимался к ним по лестнице. Что он вообще затеял это, а Адмирон поддержал, веянный собственными мотивами. Можно было бы оставить Непризнанную прямо здесь, в лесу, и, в принципе, внутри ничего не шевельнулось, не остановило, кроме чёртового беспокойства, что внутренним голосом зловеще шептало фразы, типа: «А если она здесь замёрзнет? А если найдут ангелы?» или самое ненавистное: «А как ты уснешь этой ночью, зная, что она в тёмном лесу?». Да никак он не уснёт, и это было его кошмаром наяву. Вики чувствовала смущение и страх, что покажется ещё глупее, чем она есть на самом деле. Она и сама знала, что доставляет окружающим проблемы, думая, что всё знает, совершая откровенно тупые поступки. И это не отпускало ее, сколько бы она не пыталась. Вики понимала, что сейчас ужасно досаждает ему, мешает, и ему, наверное, противно вообще к ней прикасаться, но он почему-то делает это. Только не понятно почему. И узнать это было страшно любопытно, но не менее страшно было показаться излишне навязчивой. — Занятно, что у тебя энергия меняется на что-то походящее на зелёный чай, когда ты хочешь задать вопрос, — голос Люцифера был смутно уловим сквозь шелестение листвы на ветру. — А что, обычно не меняется? — Обычно… нет, — прерывисто сказал он, уводя её вправо от какой-то коряги. — Это всё, что ты хотела спросить? Люцифер тяжело вздохнул. Зачем он это делает? В какой момент своей жизни он стал так великодушно начинать разговор с Непризнанной, отвечать на её вопросы и, вообще, ей помогать. Он редко общался с кем-то, кроме Ости и некоторых демонов из Ада, а помогать кому-то и тем более что-то кому-то рассказывать было для него чем-то невообразимым. Потому что зачем ему это делать? Чужие проблемы решать он не привык, ему бы для начала разобраться со своими. — Ну, знаешь, — неуверенно начала Вики, — я не понимаю ваших мотивов. Зачем вам нас вызволять? Вы же подвергаете себя опасности… — Тебя и не собирались спасать. Тебя взяли прицепом. Винчесто много веков готовил план по вызволению Ребекки. А ты…просто для компании, чтобы не обижать твою мать. Конечно, он ей не скажет, что сам пришёл к единственному демону в аду, которому доверяет, попросил о помощи, а у них в итоге так удачно сложились планы. Не скажет. Возможно, никогда. Вики надула губы и даже дёрнула плечом, стряхивая руку Люцифера, но буквально через секунду споткнулась о коряжку, а ещё секундой позже задела раскидистую ветвь. Тихо ругнувшись под нос, она, как ни в чём не бывало, пошла дальше, не обращая внимания на довольное хмыканье за спиной. Но молча разрешила вернуть руку на прежнее место. Возможно, демон врал — чему это ему стоит? Но её это, так или иначе, оскорбило, и она даже скрывать этого не стала, а потому задала Люциферу вопрос, на который он даже мысленно не может найти ответа: — А ты тогда здесь каким боком увязался? Он нервно сглотнул. Ответить, что его попросил сам Винчесто, — глупо, потому что кто в здравом уме будет просить Люцифера о помощи? Тем более, когда на кону стояла честь и чин Адмирона перед Сатаной, ведь за вызволение ангела ему могло по-крупному влететь. Да и где гарантии, что Люцифер не расскажет ничего своему отцу. И тем более никто не хотел, чтобы у будущего правителя остались такие козыри в рукаве. Поэтому он не ответил. Промолчал, сделал вид, что не услышал, и они просто молча продолжили путь. А Вики хмыкнула, сделав свой собственный вывод.***
В итоге, они дошли до какой-то маленькой полянки среди деревьев, словно её сделали намеренно и установили на ней крохотный одноэтажный домик. — Люби и не жалуйся. Твоё убежище. Поздравляю. — Лучше бы осталась в темнице… Зато домик был деревянный. Всё, как она хотела.
