Семейная жизнь

Никита проснулся глубокой ночью, задыхаясь, словно от ночного кошмара. Его голубые глаза распахнулись, и стали спешно оглядывать пространство вокруг. Всё, не на удивление, было на своих местах. Дверь в их спальню была приоткрыта, как и окно, из-за чего в помещение проскальзывал прохладный ветерок, но не настолько холодный, чтобы кутаться в одеяла, всё-таки на дворе середина сентября, и в воздухе продолжали витать остатки прошедшего лета. В правом углу комнаты письменный стол, на котором стояла настольная лампа, рядом — недочитанный детектив, к которому в последнее время так пристрастился Авдеев. Неподалеку стоял стул, на котором лежала аккуратно сложенная одежда омеги. Не то, что одежда Дани, небрежно раскиданная по всей комнате. В другом углу большой шкаф из красного дерева, в котором осталось не так много одежды. Почему? Потому что Милохин решил осуществить давнюю мечту мужа (пусть тот и забыл о ней до определенного момента, ох уж эти перемены настроения…), а именно — переехать в особняк, что было изначально крайне проблематично. Но буквально на днях у них появится малыш, и они, с чистой совестью, смогут переехать. В общем-то, всё осталось там, где Никита и оставил вчера вечером. Когда же шатен самолично удовлетворился в этом, он устало откинулся на мягкую подушку. Сердце продолжало стучать как бешеное, словно сейчас должно что-то произойти. Юноша повернул голову в сторону и улыбнулся, лицезрея перед собой спящего супруга. Только сейчас, в свете луны, ему удалось рассмотреть его лицо досконально. Вроде бы, ничего не изменилось, ведь за все время, прожитое вместе, Ник успел запомнить каждую мельчайшую детальку. Всё такие же смоляные волосы, небрежно спадающие на его спящее лицо, ярко-зелёные глаза, закрытые сейчас, проколы в ушах, и любимые пухлые губы, манящие поцеловать их. Но появилась в этом родном образе одна деталь, абсолютно не нравящаяся Никите — синяки под глазами. Если раньше они и были, то крайне маленькими и незаметными, то сейчас особо хорошо были видны. Бедняжка, совсем измотался за время беременности… Никита мысленно поставил галочку, что обязательно даст мужу выспаться, хотя бы в последние спокойные дни. — Ох, — тихонько выдохнул он, машинально положив руки на круглый живот, который в одно мгновение стал твёрдым. Юноша начал догадываться, что его разбудило. Шатен поспешно погладил натянутую кожу, пытаясь успокоиться, и дышать сквозь плотно стиснутые зубы, терпя боль, как и учили его на занятиях для беременных. Постепенно боль прошла, и Никита смог нормально вздохнуть. «Ничего. Всё нормально, не стоит волноваться», — так успокаивал себя омега, всё ещё поглаживая напряжённый живот. Лишь на мгновение он смог взглянуть на Даню, прежде чем его охватила новая волна острой боли. Одна рука рефлекторно схватила край белой простыни, крепко сжимая. И вновь расслабился, когда всё прошло. Вероятно, Милохину не удастся сегодня поспать спокойно. К счастью, последующих вспышек боли больше не было, а значит, надо постараться заснуть, прежде чем они снова появятся. Последующие полчаса Авдеев ворочался, пытаясь найти более подходящее положение. На спине он лежать не мог в принципе — спина, под тяжестью большого живота, через время неимоверно болела. Если на боку — примерно такая же ситуация, только ко всему этому добавлялись дискомфорт в плече и руке. Кровать под его весом постоянно прогиналась, что не осталось незамеченным. — Что такое, малыш? — раздалось у Ника над ухом, из-за чего тот испуганно вздрогнул и повернулся к мужу. — Прости, я разбудил тебя… Даниил выглядел сонным, с приоткрытыми зелёными глазами, но смотрел до безумия нежным и ласковым взглядом. — Не волнуйся на счёт этого. Не можешь лечь? Никита коротко кивнул, отводя смущенный взгляд в сторону. Брюнет на это лишь улыбнулся, вытягивая свои руки. Авдеев, не задумываясь, ринулся в объятия, устраивая каштановую макушку на чужой груди. Татуированные руки Милохина легли на его поясницу, разминая ноющие мышцы. — Мммхх… — облегчённо простонал шатен, когда напряжение в его спине спало. Альфа лишь продолжал свои действия, доставляя младшему неимоверное удовольствие. В таком положении они провели достаточно времени, пока теплые ладони Милохина не опустились на выпирающий живот, ласково поглаживая его. Ник дёрнулся. Следует ли рассказать ему сейчас? Зная реакцию мужа, он всполошит весь дом, вызовет скорую, и, упаси Боже, будет присутствовать на родах. О последнем они разговаривали, и пришли к решению — Даня присутствовать не будет. Мало ли что… Но рассказать стоит, пока всё протекает в лёгкой форме, чтобы они успели подготовиться. — Зай? — М? — промычал Даня куда-то в темные волосы супруга, вдыхая их приятный запах. — Я могу рассказать тебе кое-что? — Что за вопросы? Конечно. Никита колебался примерно пару минут, прежде чем тихо выдал: — Кажется, у меня начались схватки… Авдеев чувствовал, как напрягся Даниил, но продолжал оставаться в том же положении. Брюнет пару раз вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. — Давно? — Примерно полчаса назад, — омега блаженно выдохнул, когда сильные руки вновь погладили животик. — сейчас ничего нет. Альфа кивнул, хотя сам понимал, что это ненадолго. Но сейчас нужно поддерживать Никиту, а не самого себя. — Хорошо, значит у нас есть какое-то время. Или ты предпочтешь ехать в больницу? Авдеев покачал головой в разные стороны. — Пока нет. Сейчас я предпочту поспать… Милохин вновь закивал, сжимая омегу в своих объятиях. Через время, они сами не заметили, как провалились в сон. *** Утро выдалось тяжёлым. У Никиты возобновились схватки, которые были уже чаще, и больнее. Сейчас Авдеев, свернувшись клубочком, старался уменьшить резкие боли, одной рукой придерживая живот, другой отчаянно сзватаясь за смятую простынку. Рядом с ним кружил Даня, словно курица-наседка. — Как мне тебе помочь, котёнок? Что мне сделать? — он осыпал подобными вопросами и так не соображающего мужа, который сам толком не знал, что ему делать. — Помоги мне встать, пожалуйста, — тихо прощебетал голубоглазый. Ему рассказывали, что при схватках активные движения помогают уменьшить боль. Даниил тут же спохватился, помогая подняться супругу, придерживая его за поясницу. Шатен, глубоко вдыхая через нос, и выдыхая через рот, мелкими шажками двинулся от кровати к окну. Было примерно 9:07, воскресенье, людей на улице практически не было, как и машин, чей поток в будние дни никак не прекращался. Ничего нового не разглядев на улице, он проделал обратный путь до кровати, и только тогда схватка прекратилась, давая младшему возможность нормально вдохнуть. Старший тут же оказался рядом, убирая каштановую чёлку с его лица, вытирая небольшие капельки пота. — Может, позвонить врачу? — Нет…пока нет… — казалось, что любой на месте Никиты уже давно бы лежал в больнице, но Авдеев словно чувствовал, что ещё рано. Когда давление в животе исчезло, жить стало немного легче. — Тебе принести что-нибудь? — Попить… И в то же мгновение Даню как сдуло. В самый неподходящий момент… Внезапно Ник охнул — началась новая схватка, на данный момент самая болезненная. Он уже не был так уверен, что в больницу ему не нужно. — Даня, — просипел юноша. — Я тут, мой хороший, — Милохин появился так же быстро, как и ушел. Он поставил стакан воды на прикроватную тумбочку, а сам схватил чужую руку, ласково целуя костяшки пальцев. Вскоре боль притупилась, и Никита немного отполз в сторону, освобождая место. Даня, понимая что от него требуется, незамедлительно прилег рядом, и сгреб в охапку супруга, целуя и поглаживая его во всех доступных местах. — Мне жаль, что я никак не могу тебе помочь, — шептал Милохин, крепче сжимая мужа, который не противился, прижимаясь всем телом к партнеру. Они лежали молча, не решаясь прерывать образовавшуюся тишину. В сильных руках супруга Ник чувствовал себя в безопасности, и ему удалось даже задремать, но ненадолго, скоро его настигла новая схватка. Даня, стараясь сохранять спокойствие, в успокаивающем жесте сжал чужую худую руку. — Главное дыши. И Никита дышал. Они вместе дышали, переживая эту схватку. *** И так продолжалось дальше. Никите казалось, что рано или поздно он не выдержит. Он то наворачивал круги по дому, то лежал. Между схватками пытался заняться повседневными делами, но надолго его не хватало. Даня же всегда был рядом, поддерживал, обнимал, выполнял все его прихоти, чтобы хоть как-то помочь супругу. Каждая новая схватка начиналась раньше предыдущей, и в какой-то момент дыхание перестало помогать справляться с болью. Но в больницу они ехать так и не решались, воды ещё не отошли, значит процесс рождения наступит ещё не скоро. Хотя консультацию с врачом следовало бы провести. Они не настолько отчаянные, чтобы рожать дома, без посторонней помощи. Сейчас омега лежал на боку с немного разведёнными ногами, и так действительно было легче. Альфа сидел сзади, разминая его затёкшую спину. — Даня, — позвал юноша, и старший незамедлительно появился рядом. — мне…мне страшно… Голос Ника дрогнул, впервые за весь день, и Даня сочувственно погладил розовую щёчку. Ему тоже было страшно. — Всё будет хорошо, малыш, — парень наклонился и нежно поцеловал Авдеева в губы. — я люблю тебя. Вас люблю. Шатен улыбнулся. Он тоже любит. Даня забрался на кровать, обнимая омегу, наверное, раз сотый за сегодня. Но так было легче обоим, поэтому никто не протестовал. Какое-то время они молчали, пока голубоглазый, лежащий в чужих руках, не застонал от боли, поджимая под себя ноги. — Дыши со мной. — Я уже не могу дышать! — рявкнул Никита, но в голосе было больше усталости, чем злобы. Милохин понимающе кивнул. Когда тело Ника вновь прострельнуло болью, он опять сжался. — Вызывай врача… *** Как и ожидалось, медработники приехали достаточно быстро. Сейчас они проводили какие-то махинации с омегой, осматривали его. Даня, естественно, находился рядом. Но когда он попытался взять ослабшую руку младшего в свою, его грубо оттолкнули. — Не надо меня трогать, — Даниил отошёл, будто ошпаренный. В сердце закралась боль и обида. Одна из медсестер одобрительно кивнула, пока осматривала юношу, и выдала: — Отлично, раскрытие около 7 сантиметров, пора ехать в больницу, скоро должны отойти воды. — потом она развернулась к альфе, но заметив его растерянный взгляд, продолжила, — помогите ему одеться, сейчас не время для выяснения отношений. Отчеканив это, она начала складывать все медицинские инструменты в специальный ящик. Даня, понимая, что девушка права, подошёл к супругу, который вжался в него, как в спасательный круг. Всё обиды тут же улетучились, и зеленоглазый поцеловал чужую макушку. — Не бойся. *** — Даня, я не могу, мне больно! — стонал Никита, извиваясь на кровати. Воды отошли ещё час назад, раскрытие 10 сантиметров, а значит, их малыш скоро появится на свет. К схваткам присоединились потуги, из-за чего омега, уже не стесняясь, кричал и стонал, а из глаз текли слезы — настолько больно было. — Потерпи, котёнок, скоро всё закончится, — брюнет и сам был напуган, видя, как измучился супруг. Они находились одни в палате, проводя оставшееся время вместе. Как бы Даня не пытался уговорить Ника остаться с ним, тот не позволял. Пришлось смириться. — ты сильный, мы прошли уже через многое. Ты сможешь. — Нет, я не сильный… — всхлипнул шатен, положив ослабшую голову на его плечо. — Сильный. Тебе нужно потерпеть ещё немного, ради меня и ребёнка. Авдеев не успел ничего сказать, ибо в помещение вошли врачи, буквально выталкивая будущего отца в коридор. Даниил смог только на последок поцеловать супруга в лоб и ободряюще улыбнуться, прежде чем покинуть палату. *** Из палаты уже около двух часов доносились различные маты и оскорбления в сторону Милохина, казалось, что их слышало всё отделение. Даня места себе не ходил, наворачивая круги по коридору. Он уже успел обзвонить всех друзей, ища у них поддержку. И он её получал, некоторые ребята даже сказали, что постараются как можно скорее приехать. Правда это не особо улучшало состояние парня, он все время напряженно смотрел на дверь, из-за которой доносились сдавленные стоны боли. В какой-то момент он уже хотел наплевать на все, и войти в палату, к Никите, чтобы помочь ему, поцеловать, обнять, да что угодно, но чтобы ему стало легче. Так и продолжалось, пока из палаты не послышался крик Никиты, а за ним и детский плач… Стоп. Два детских плача? Сердце Милохин пропустило удар. Может, это его подвёл слух? Из палаты вышел пожилой врач, к которому тут же подлетел новоиспеченный отец. — Все в порядке, молодой человек, могу вас поздравить, у вас здоровые мальчик и девочка! Что? В каком плане мальчик и девочка? Даня неверяще завертел головой, и тогда мужчина кивнул на дверь. Брюнет на ватных ногах вошёл в помещение. На койке лежат только Никита, уставший, с растрепанными волосами, тяжело дышащий, со слезами на глазах, но до безумия счастливый. Когда он увидел на пороге супруга, он нежно улыбнулся ему, подзывая к себе. В одно мгновение Милохин оказался рядом, хватая чужую руку и целуя. — Это правда? Почему… почему ты не говорил? Ты знал? Даня засыпал младшего вопросами, омега лишь устало улыбался. — Знал. Да, у нас двойняшки. Это объясняло поведение младшего за все 9 месяцев беременности. Объясняло и его ненормально большой живот для одного ребенка. Брюнет в первый раз позволил себе мимолётную слабость, из зелёных глаз потекли соленые слёзы. Боже, неужели это все правда? Прервала трогательный момент медсестра, зашедшая из другой комнаты. Заметив постороннего в палате, она сначала насупилась, но после, поняв всю ситуацию, лучезарно улыбнулась, что было, к сожалению, не видно, из-за медицинской маски. На руках она держала два свёртка. — Поздравляю, — произнесла девушка, отдавая одного из малышей в руки отцу, другого — Никите. Решая не мешать родителям, она удалилась из помещения. Свёртки на их руках зашевелились, забавно дёргая носиком. Завёрнуты они были в розовую и синюю ткань, что позволяло новоиспечённым родителям различать их. Авдеев держал девочку — Милохину Аделину Данииловну, на чьей головке были видны светлые волосики. Глазки её были закрыты, но Никита очень надеялся, что они будут такими же ярко-зелёными, как у Дани. Сам же альфа держал мальчика — Милохина Максима Данииловича. Он, в противовес сестре, имел на голове более темные волосы. Глаза, так же как у девочки, были закрыты. Даниил желал, чтобы мальчик был точной копией Ника, с бездонными голубыми глазами, словно море. Но пока оба родителя не могут удостовериться в своих предположениях, ведь малыши сладко сопят на их руках, и похоже, совсем не желают пока просыпаться. Милохин аккуратно, чтобы не разбудить спящих детей, поцеловал счастливого супруга в губы и прошептал в них: — Спасибо. Так и началась их счастливая, семейная жизнь…