Рoisoning

Память сердца убить нельзя.

Рано утром на следующий день, Хирон решил собрать всех, но Аннабет не пришла. Кентавр нахмурился, но ничего не сказал. Учитель предупредил ребят, что боги все еще работают и над тем, чтобы найти Терея, и над тем, чтобы найти Гелло, но пока что ничего нового нет. Он попросил не распространяться в Лагере, чтобы не вызвать паники. Когда полубоги были отпущены, Перси подошел к Нико и спросил: — А где Морган? — Она с Аннабет, — нахмурился парень, смотря на остальных, — они что-то там ищут. — Нет, Аннабет одна в библиотеке, — покачал головой Перси. — Погодите, — не понял Нико, — Морган сказала, что ее не будет на тренировке, потому что она с Аннабет будет что-то там делать. — Ну, значит она тебе соврала, — пояснила Пайпер, вскинув брови. — Зачем она специально подошла к тебе, чтобы сказать об этом? — задумался Джейсон. — Не знаю, — растерянно покачал головой Нико. — Идем к Аннабет, — хмуро сказал Перси, покосившись на друга, — мне кажется, я знаю, в чем дело. Дочь Афины сидела в библиотеке одна, лениво листая книгу по архитектуре. — Привет, — улыбнулась ей Пайпер. — Привет, — Аннабет закрыла книгу, потянувшись, — что было на собрании? — Знаешь, чего там не было? — недовольно спросил Нико. — Морган. Ты не подскажешь, где она? — Морган? — наигранно изумилась Чейз. — Она только что вышла. — Да? — протянул Джейсон. — А мы вот шли через весь Лагерь, и не встретили ее. — Может, не заметили, — пожала плечами Аннабет. — Воображала, — позвал ее Перси, — где сейчас Морган? — В Лагере. — А на самом деле? — Нико сделал шаг вперед. — В Лагере, — продолжала стоять на своем блондинка. — А если получше подумать? — ди Анджело сложил руки на груди, недовольно уставившись на подругу. — Она ушла, — с тяжелым вздохом призналась дочь Афины. — Куда? — Она скоро вернется, — отрезала Чейз, — это все, что важно. — Аннабет, — почти прорычал Нико, — где сейчас Морган? — Я не могу тебе сказать, — печально покачала головой блондинка, — я обещала, что буду молчать. — Серьезно? — ди Анджело сложил руки на груди. — Аннабет, — позвала ее Пайпер, — где она? — Она отправилась в Подземное царство, — пробубнила Чейз. — Куда?! — В Аид! — Зачем? — не понял Перси, а Аннабет, переведя взгляд на Нико, ответила: — Она нашла способ вернуть тебе воспоминания, — сказала девушка, — она хочет достать их из Леты. — Что она собирается делать?! — изумился ди Анджело. — Каким образом? — спросил Джейсон. — С помощью Ловца Мнемосины. — Откуда она вообще об этом узнала? — Этого я не знаю, — развела руками Аннабет, — Морган сказала, что это не ее тайна, и она должна молчать. — А если это ловушка и за ней придет Гелло? — Я не знаю, Нико, — вспылила Аннабет, — но я ее не осуждаю, ясно? Если бы это был Перси, я бы… — Стоп, — остановил ее брюнет, и Чейз закрыла рот, поняв, что проболталась, — странная аналогия, если учесть, что мы с ней никогда не… — но тут он заметил, что остальные опустили головы. — Нико, — робко протянула Пайпер. — Да вы шутите, — простонал он, — мы с ней? — Да. — И давно? — спросил он. — Почти год, — ответил Перси. — Все ясно, я иду за ней, — быстро сообразил Нико, но Аннабет остановила его за руку. — Дай ей самой сделать это, Морган вообще не хотела, чтобы ты знал. Пожалуйста, ради нашей дружбы. — И вы за все это время вы, друзья, не подумали сказать мне, что я встречаюсь с ней уже год? — Ну, почти год, — кивнула Пайпер, а потом стушевалась под мрачным взглядом Нико. — Вы сейчас серьезно? Почему никто не упомянул об этом? — Слушай, — Аннабет откашлялась, — она вернула тебя к жизни, и никто не знает, как именно. А потом неделю провела у твоей постели, потому что хотела, чтобы первым, что ты увидишь, когда очнешься, было ее лицо. А потом ты просыпаешься и говоришь ей, что не знаешь, кто она такая. Морган не хотела все усложнять. — Что можно усложнить, Чейз? — вспылил Нико. — Это же… — Он вдруг задумался, а потом пришел в ужас, вспомнив лицо Морган, когда она увидела Кейт в его домике утром. Парень хлопнул себя рукой по лицу. — Она попросила сказать вам, если сегодня к вечеру не вернется, — робко призналась Аннабет. — Если этого не произойдет, я отправляюсь за ней в Аид, ясно? — Хорошо. — Поверить не могу, — проворчал Нико себе под нос, осматривая друзей, — убил бы вас. — Есть фотографии… — сказал ему вдруг Перси. — Что? — Ты о них не знал, да и Морган тоже, — фыркнул Джейсон, — просто домик Гермеса фотографирует все уже два года, а мы решили забрать у них ваши фотки, чтобы потом не мучиться с подарком на Рождество, — сказал он, пожимая плечами. — Посмотреть можно? — спросил сын Аида. — Да, — ответил Грейс, — они у меня в домике, я тебе принесу их. — Окей. Джейсон действительно принес Нико фотографии. Это была небольшая коробка из-под печенья, которое очень любила Пайпер. Когда кто-то ездил в город, она всегда просила ребят привезти ей пачку. Внутри была большая стопка фотографий, так что Нико поудобнее устроился на кровати, включил ночник и начал их смотреть. Сначала шли фото, которые интересовали его меньше других. Они были общими. Вот они с Морган сидят вместе с остальными у костра. Его рука на ее талии, а девушка, положив голову ему на плечо, заразительно смеялась вместе с Пайпер. На следующей они все вместе купались. Нико сидел на пирсе, а Морган, тянула его за руку, пытаясь, кажется, уговорить хотя бы окунуться. На ней был красивый антрацитовый купальник, и, судя по его собственному взгляду, Нико был доволен. Спустя пару общих фото, где они с Холдейн всегда стояли рядом, Нико увидел фотографии, на которых были изображены только они. Парень подумал, что их фотографировали явно втихую, потому что он сам не любил всего этого. На самой первой они вдвоем сидели на отдельно бревне около костра, смотрели друг другу в глаза, о чем-то переговариваясь. По поводу следующей фотки Нико вообще не понял. Он собирался уже сейчас идти разбираться, потому что, судя по всему, момент был слишком личным, чтобы кто-то мог его просто так заснять. Он сам сидел на поляне, прислонившись спиной к дереву, а прямо на нем, обхватив коленями за пояс, сидела Морган, ероша его макушку. Они вдвоем смеялись над, Нико был точно уверен, ее очередной глупой, но до безумия смешной шуткой. И таких кадров было очень много. Вот они на пирсе — уже вдвоем — стоят, обнимая друг друга; вот сидят около костра, и Нико целует ее в лоб; вот на тренировке, ди Анджело щекочет ее, обхватив за талию; вот они на, кажется, Рождество сидят в домике у Перси, и Морган у него на коленях — обнимает, что-то шепчет на ухо. Но больше всего Нико привлекли два последних кадра. Первый — изображение их спящими. Морган закинула на него руку и ногу, обнимая, словно мартышка. А второй снимала сама девушка. Ди Анджело обнимал ее со спины, целуя в щеку и зажмурившись, а она сама улыбалась, глядя в кадр. Нико еще не видел ее такой счастливой, она, кажется, даже светилась от радости. Парень отбросил от себя фотографии. Как он мог этого не помнить? Это была целая жизнь — их жизнь. Два года, что они знакомы — год, который они были вместе. Нико просто не мог понять, почему именно ее он забыл? Самого себя он таким радостным со смерти Бьянки тоже не видел. Так почему именно она? Почему именно Морган заплатила своим счастьем за его жизнь? Неужели нельзя было выбрать что-то иное? Кого-то другого? Эгоистичная мысль о том, что его могла забыть, например, Пайпер или Рейна, которые, пусть и были дороги ему, его девушками не были. Аннабет ощущалась, как старшая сестра, потому что он знает ее много лет, а эти двое были его подругами. Почему Морган? Почему он? Что с ними не так? И еще Нико покоробил тот факт, что он ни разу не заметил, что они целовались. Подумал, что, может быть, он сам был против этого, хотя раз уж тут были и тайные фотографии, когда никто не видел, это не могло быть простым совпадением. Что-то было с ними не так, и ди Анджело никак не мог понять, что именно. Ему оставалось лишь ждать возвращения Морган, чтобы можно было ткнуть ее носом в эту ложь и спросить с нее, как полагается.

***

Она оказалась в Аиде и откашлялась. Морган посмотрела вокруг себя и увидела то, что ей нужно. Она спряталась за валун, осматривая хибарку Харона. Небольшой домик в один этаж был складом самых разных вещей, и если бы она не прочитала несколько книг про Ловец Мнемосины, то в жизни бы не догадалась, что именно та палка с кругом, перетянутым нитями, и есть нужная ей вещь. Но тут же была и одна проблема. Около домика Харона крутился непонятный мужик с черными волосами. Он что-то читал в книге, сидя на низкой лавочке. Морган только достала кинжалы, приготовившись с ним сражаться, как мужчина, не отрывая взгляда, проговорил: — Зубочистки мне ничего не сделают, выходи. — Здрасте, — смущенно откашлялась девушка, подходя к черноволосому и садясь рядом. Она посмотрела на него, — Вы же не Харон, да? — Нет, меня прислал сюда Аид, — покачал головой тот, — он переживал, что ты не найдешь Ловец. — Я чуть глупая, но я не тупая, — фыркнула Морган, указывая на нужный ей предмет. — Отлично, я Танатос. — Смерть? — Да. — О черт, — выдохнула кудрявая, — у меня проблемы? — Они могут быть, — кивнул Танатос, — у тебя есть пять часов, чтобы достать воспоминания, или останешься тут навсегда. — Оу, — Морган подскочила на месте, схватила Ловец и, махнув Танатосу ладонью, проговорила, — я скоро вернусь. — Отсчет пошел, — с улыбкой ответил Смерть, а потом, проглотив смешок, сказал, — тебе в другую сторону. — Спасибо! — крикнула девушка и убежала. Она долго шла, пробираясь через сад Персефоны, чтобы не раздавить цветы. Как только она подошла к реке, то поняла, что у нее осталось всего два часа, то есть час на ловлю, а потом еще два часа — она не заметила, как пролетело время — чтобы вернуть Ловец обратно в домик Харона. Но не так-то просто было это сделать. Устье реки было огорожено высокой каменной скалой и, чтобы забрать воспоминания Нико, ей придется залезть туда, а потом сидеть прямо на узкой перегородке, чтобы не свалиться к чертям в Лету. Девушка перевела взгляд на часы. До того момента, как Аннабет расскажет остальным, у нее осталось всего полтора часа, а это не очень хорошо. Она лишь надеялась, что Нико не пойдет за ней сюда, и ей удастся отложить это серьезный и очень изматывающий разговор. Морган закрепила получше рюкзак, прицепила к нему Ловец, вытащила саи и, перекрестившись на всякий случай, принялась карабкаться наверх. Долгий подъем усложнялся еще и тем, что невозможно было предугадать, где кинжал войдет глубоко, а где нет. Она почти сорвалась два раза, но успела удержать рукой за лезвие, порезав ладонь. К тому момент, как она добралась до вершины и уселась там, чтобы удобнее было «ловить», у нее осталось всего двадцать минут. Морган нахмурилась, взяла Ловец и, опустив его в Лету, закрыла глаза. Она вспоминала каждый момент, проведенный вместе с Нико, чтобы река сама поняла, какие воспоминания ей нужны. — Я хотел показать, что я не плохой… Она окунулась с головой в это чувство всепоглощающей любви, которое ощущала около него. Морган любила Нико. За много лет он был самой важной частью ее жизни — он был рядом, и она любила, что он был рядом. Морган верила ему, мечтала верить ему и верила ему. — Я не желаю тебе смерти, Холдейн, и если понадобится, я прикрою тебя… Она любила просыпаться в его теплых объятьях, чувствовать, как он прижимает ее сильнее к себе, кладет руки на талию. Рядом с ним Морган чувствовала себя слабой. Это могло показаться кому-то странным, но она привыкла справляться со всем сама. Она сама сбежала из монастыря, сама училась жить и сама строила свое счастье. Есть такой термин «геометрия судьбы», так вот Морган была геометром своей собственной судьбы — все сама. Но Нико заставлял ее чувствовать, что можно быть ребенком. Можно быть тем подростком, который не волнуется о том, что происходит. Который не обращает внимания на то, что молоко само появляется в холодильнике, не помня, что это родители его покупают. Он заботился о ней. — Он все это время был тут…сидел тут с тобой, даже в трапезную не убегал… Нико не говорил ей словами о любви, но показывал это поступками, жестами, взглядами. Она чувствовала его любовь в каждом прикосновении, в каждом пожелании доброго утра и в каждом его волнении о ней. — Ты самое необыкновенное, что есть в этом Лагере… Сын Аида любил ее. Ее настоящую. Он любил ее, несмотря на то что она была проклята. Они встречались год — ну или почти год — но Нико никогда не злился на нее за невозможность поцелуя. Он позволял ей обнимать себя, позволял говорить, что она опасна и никогда не перечил, потому что сам понимал, что может значить для него ее прикосновение. И все равно Нико был с ней, потому что любил не физиологию, а духовную близость. — В этот раз это все-таки что-то значит… Нико было все равно на ее часто спутанные волосы, на разбитые коленки и нездоровую любовь к шоколадной пасте. Ему было плевать, что Морган проводит в душе по сорок минут, что она постоянно гладит уличных кошек, а потом вопит, что ей кажется, что она подцепила от животных блох. Нико было не важно, что она не любит черный цвет, что она притащила в его домик цветную гирлянду и что она часто пинает его острыми коленками во сне, потому что никак не может найти удобную позу для сна. Нико мог быть нелюдим, но он спокойно сносил ее любовь к объятиям и долгому сну вдвоем. Он позволял трепать себя по волосам и ласково гладить по щекам, потому ей это нравилось. — Опять нежности… И за это счастье — за право быть с ним и быть его — Морган готова была сама переплыть Лету, лишь он помнил ее. Боялась ли она? Да, боялась. Нико мог быть против того, чтобы снова быть с ней. Он мог решить, что он уже умер один раз и с него хватит. Он имел полное право ненавидеть ее, но также он имел право любить ее. И Морган хотела дать ему это право. — Будь осторожна… Она не будет тайком вливать в него эти воспоминания. Дочь Эроса расскажет ему всю правду, а потом отдаст воспоминания, чтобы он мог сам решить — хочет ли он быть с ней или нет. И, как казалось девушке, это было достаточно честно по отношению к парню. Она открыла глаза и увидела, что на сетке Ловца спокойно висит серебристое облако его воспоминаний. Девушка притянула к себе Ловец, достала небольшую флягу, которую специально приготовила, и переместила воспоминание туда, которое тут же стало серебристой водой, мирно бултыхающейся на дне фляги. Морган быстро — насколько позволила ей собственная аккуратность — спустилась со стены и посмотрела на время. У нее осталось всего пятьдесят минут, чтобы переместиться к домику Харона. Девушка крепче взяла Ловец, рюкзак, в который закинула и флягу, и бросилась бежать к Танатосу, все еще сторожившему домик. Смерть сидел там, все еще читая. Увидев ее — красную и вспотевшую от бега — он с улыбкой перевел взгляд на часы, пока Морган поместила Ловец Мнемосины на место. А потом Танатос кивнул сам себе. — Ты успела, поздравляю, — Холдейн улыбнулась и стерла пот с лица. — Что теперь? — спросила она. — Ничего, — Танатос развел руками, — ты можешь возвращаться к себе, все отлично. — Спасибо, — кивнула девушка и, бросив под ноги жемчужину, прошептала, — Лагерь Полукровок, домик Эроса. И переместилась.

***

Уже прибыв к себе, девушка быстро сходила в душ и, схватив флягу, бросилась в библиотеку, чтобы сказать Аннабет, что все получилось. Но там ее ждал сюрприз. Вся команда сидела внутри, перелистывая страницы в куче разных книг. — Эй, — неловко улыбнулась она, резко пряча флягу за спину, — давно вы тут? — Морган перевела взгляд на Аннабет, и та пожала плечами. — Да недолго, — ответил Нико, как-то странно улыбаясь, — как тебе работа в библиотеке? — Скучно, — запыхавшись, сказала Морган, — это же библиотека. А что? — Тебя просто не было тут, когда мы пришли, — пояснил брюнет. — Вышла попить. — Да? — протянул он. — И куда же? В Подземное царство? — проговорив это, Нико зло захлопнул фолиант и прошел мимо растерянной девушки. — Нико… — она повернулась к Аннабет, — ты чего не предупредила? — Прости, — Морган хотела было кинуться за сыном Аида, но ее вдруг остановил Джейсон. — Мор, он знает. — Он знает о чем? — не поняла девушка. — Правду. — О черт, — она закрыла лицо ладонью, — ладно, я пошла. Морган вышла из библиотеки и отправилась на поиски. Нико не было на пирсе, на Кулаке Зевса, не было в лазарете. И она пошла к нему в домик. И парень был там. Сидел на собственной кровати, положив голову на руки. Ее ждал. — Пришла объяснять, я надеюсь? — Мне жаль, — сказала Морган, опустив глаза, — что я не рассказала тебе правды. — За это я не злюсь, — покачал головой Нико, вставая с места и подходя ближе к ней, — я могу это понять. Я тебя не помнил, ты не хотела что-то запутать между нами, все хорошо. — Тогда что не так? — спросила она. — Зачем ты пошла в Аид? — За этим, — Морган протянула руку и передала ему флягу, — за твоими воспоминаниями. Хочу сразу сказать, что не собиралась просто вливать это в тебя. — А что тогда? — Я хотела дать тебе выбор, — призналась Холдейн, — я знаю, что ты может и не хочешь меня теперь помнить, — намекнула она на Кейт, — но я…я не хочу терять тебя, Нико, и я хотела рассказать тебе все. Чтобы ты знал, что у тебя есть выбор. — То есть, ты хочешь, чтобы я решил, хочу ли я помнить о тебе? — вскинул брови он. — Да. — Ты хоть знаешь, какая каша у меня сейчас в голове? — фыркнул Нико, не позволив ей коснуться себя. — Пожалуйста, дай мне все тебе объяснить. — Я хочу знать только один ответ, — остановил ее парень. — Что угодно, — закивала Морган. Он отошел на секунду, а потом всунул ей в руки их фотографии, которые передал Джейсон. Нико внимательно следил за ее реакцией. На лице Морган непроизвольно расплылась теплая улыбка, когда она перебирала кадры, а потом рука ее задрожала, стоило девушке увидеть их совместную фотографию, снятую ей же. — Откуда это у тебя? — хрипло спросила девушка. — Джейсон отдал. — И в чем вопрос? — Что было не так? — она нахмурилась, не понимая его. — Что было с нами не так? — На мне было проклятье, — ответила Морган, — мои губы…отравляли. — Каким образом? — Если вспомнишь, то поймешь, но это был яд, и ты бы умер, поэтому мы и не… — она покраснела и опустила глаза. — А теперь? — Когда я поцеловала тебя, в момент, когда ты умер, — уточнила Морган, — и ты вернулся к жизни, оно ушло. Я не знаю, как именно, но я больше не проклята. И ты тоже не получил его, так что… — девушка развела руками. — А если я не хочу? — шепотом спросил у нее Нико, и Морган растерянно посмотрела на него. — Чего не хочешь? — Если я не хочу тебя вспоминать? — Я не понимаю. — Зачем мне помнить то, что…даже не было правдой? — Это было правдой! — жарко возразила ему Холдейн. — Это всегда было правдой. Я люб… — Откуда я должен это знать?! Повисла тишина. — Ты не веришь чему конкретно? Что я люблю тебя? Что ты любишь…любил меня? — исправилась Морган. — Или что наши отношения были настоящими? — Всему и сразу, — отрезал он, а потом перевел взгляд на флягу, — я не уверен, что хочу вспоминать это все. — Пожалуйста, подумай над этим, — взмолилась Морган, не понимая его недоверия. — Ты сказала, что дашь мне выбор, — напомнил Нико. — Я даю его, — согласилась Холдейн, — но я прошу помнить об этом, — указала она на фотографии. — Я помню, поверь. По крайней мере, это я помню. А вот тебя — нет. И после этих его слов Морган вышла из домика, мечтая молиться всем богам, чтобы он вернул себе память. Хотя она и понимала, что сейчас все зависит только от самого Нико, а не от того, что хочет она.