Угнетение

Пять лет спустя. —Как думаешь, они уже заснули? —шептал Мие на ухо мужчина, который минутой ранее выключил в комнате светильник на прикроватной тумбе и прильнул к ароматной тонкой коже на женской шее. —Конечно, они изводят друг друга до изнеможения, спят без задних ног. — С былой игривостью ответила полувампирша наслаждаясь тем, что губы мужа оставляют полоску из поцелуев к мочке её уха. Сердце за рёбрами готово было выпрыгнуть от такого манёвра. —Предлагаю и нам извести друг друга до изнеможения и спать без задних ног. Как тебе такая идея? — быстро протараторил оборотень и укусил место за ушком, заставляя Мию извиваться в объятиях и ловя её лёгкий стон. —Угу-у… — уже разморённый голосок говорил о многом.       Девушка впилась в губы Макса диким и страстным поцелуем, чувствуя, как крупные ладони исследуют её тело. Каждое прикосновение как мелкий разряд тока шёл прямиком по позвоночнику и потом разливался блаженством по всему телу.       Полувампирша нагло толкнула плечо мужа от себя, положив того на лопатки, и быстро перекинула ногу через Макса, села прямо на напряжение в области паха. Они оба тихо простонали. Это было наглое движение, но такое будоражащее. Руки Фолла уже тянули бретели ночной сорочки жены вниз, пока их губя были в плену друг друга. —Ма, па, мне нехорошо-о-о-о... Можно я лягу с вами? — послышался жалобный голосок Мейсона, который держался одной рукой за ручку двери, а второй — тёр глазки, пытаясь выйти из сонного состояния.       Мия быстро спрыгнула с Макса и залилась краской, понимая, что они не услышали скрип двери. Она вцепилась руками в одеяло и прижала к груди. Только потом, когда Фолл снова включил лампу, набросила на себя халат. —Что именно тебе не хорошо, малыш? — поинтересовалась Мия, пытаясь отдышаться. —Болит. — Очень тихо и вяло ответил мальчик, всё еще стоявший в дверях.       Мейсон был очень воспитанным и в такой же степени шаловливым ребёнком. Важное правило этого дома: с мамой спит только папа и даже если мучат ночной кошмар, то родитель сам приходит в детскую и успокаивает ребёнка. Раньше было легко, когда детвора была маленькой, а когда эта банда начала подрастать, то становилось сложнее сохранять то, что происходило под одеялом старших членов семьи. И чтобы прийти спать на родительскую кровать, нужна веская причина.       Полувампирша подошла к сынишке и села напротив него на корточки, пытаясь понять причину и узнать — правда это или ложь.       С появлением девочек их жизнь перевернулась на все невозможные и возможные градусы всех плоскостей. Главная проблема этого возраста – ревность. И каждый мог придумывать что-то новое, чтобы сконцентрировать на себе родительское внимание. Мейсон это стал делать неосознанно, когда только принесли девочек из роддома. Он проявлял к ним интерес, пытался помочь, готов был отдать свою еду, игрушки, даже одежду. Но один раз он со злостью выдернул у спящей сестры соску и присвоил себе, отдал ей свою покусанную, чем спровоцировал хоровой плачь. Однако манипуляция прошла успешно, так же продолжалось всё остальное время. —Всё. — Хныкнул малыш и обвил руками шею мамы, которая сначала нахмурилась, а потом положила ладонь но горячий детский лоб.       Она прижала маленькое тельце к себе и пошла на кровать, укладывая ребёнка рядом.       Макс всё понял по выражению лица Мии. Её глаза бегали по комнате, словно искали укрытие от стрессовой ситуации. Лицо стало серьезным и обеспокоенным. И она без лишних слов уложила Мейсона между ними — плохой знак. Девушка достала из своей тумбы флакончики и начала выбирать нужное средство, которое может снизить температуру. —Не нужно, — вдруг сказал Макс, осматривая и щупая ладони сына. – Это обращение. Не поможет, только вода, тишина и темнота.       Мужчина встал с кровати и нащупал пульт, включил кондиционер и направил поток воздуха наверх. Он снизил градусы в комнате и укрыл одеялом ребёнка. Мия сразу занервничала сильнее. К этому были готовы все, кроме неё самой. —Помнишь, Мейси, мы с тобой говорили насчёт твоей суперспособности? — начал разговор Макс, который ложился рядом с сыном, немного приобняв его. —Да, как у тебя и у всех остальных. —Очень тихо и медленно говорил малыш, что почувствовал себя намного спокойнее в объятьях сильного и смелого папы. —Чтобы стать таким, нужно немного потерпеть, ты помнишь об этом? И с тобой сейчас это происходит, нужно потерпеть совсем немного, хорошо? —Макс и сам нервничал. Он никогда не был маяком для обращающихся оборотней, и нужно было всё верно сказать, и поддержать словами болеющего ребёнка. Этот талант дан не каждому.       Когда Мейсон стал проявлять больше повадок, типичных для оборотней, и возраст стал более осознанный, то Макс сразу же показал, что из себя представляет эта принадлежность к другой сущности. Перекинуться в оборотня было за гранью фантастики для мальчика, тот сильно сжал мамину ладонь, хотел было заплакать от переизбытка эмоций. Но расслабленность Мии не дали ему это сделать. Если мама спокойна, значит всё хорошо, этот большой волк точно не съел папу.       Мейсон убедился, что папа снова принял привычный для него облик, и на следующий день уже сам делал шаги к оборотню. Не испугался погладить грубую, но пушистую шерсть, потянуть за крупные уши. И наконец понял, что Несса и была той собакой, которая вечно играла с ним, когда он был в доме стаи. Его ещё всегда терзал вопрос: где же домик у этой собаки и миска с едой и водой? Почему эта собака была очень наглым и частым гостем в доме и дворе, но все не обращают на это внимание?       Но ребёнок не думал, что придётся переживать такое. —Угу. — Устало хмыкнул волчонок и шмыгнул носиком, немного всхлипнув от боли.       Мия не могла адекватно реагировать на боль своего малыша и держала его немного влажные от холодного пота ладошки, целовала их и готова была сама заплакать. —И ты знаешь, что делать, если вдруг почувствуешь, что ты стал немного другим? — инструктировал его отец, который гладил малыша по густым волосам цвета пшеницы. —Не пугаться, найти безопасное место и пытаться что-то прокричать? Ай! — вдруг сорвался на крик ребёнок, прижав к груди колено. Голубые глазки наполнились испугом, но не могли выйти вместе со слезами. —Мейсон, посмотри на меня, пожалуйста. Теперь ты не чувствуешь боль, засыпай. — Не сдержалась полувампирша и сверкнула в темноте глазами, гипнотизируя волчонка. —Ми! Мы же договаривались, ты что? — шепнул возмущенно волк. —Я не могу так, не мучай нас, прошу. Не могу смотреть как ему больно. —Прочеканила Мия, в голосе которой была лишь тревога.       Мама не могла сомкнуть глаз, Мейсон периодически просыпался, просил включить настольную лампу. Снова гипноз. Опять беспокойное пробуждение, каприз выключить работающие предметы в комнате и вынести из комнаты тикающие часы. Гипноз. Всё это до чёртиков пугало Мию. Только способности полувампирши облегчали такое странное состояние.       Так продолжилось около четырёх дней. Маленький волчонок в итоге захотел спать один, жаловался, что от родителей, которые всё время были рядом, пышит жаром, и ему от этого плохо. Пришлось переложить его в свою личную кровать. Детская комната как раз была на стороне густого леса, солнце редко попадало в окна. Дядя Джон специально затонировал окна, чтобы Мейсону было легче.       Мия не могла найти себе место, когда за общим ужином смотрела на пустующий стул рядом с ней, взяла отпуск на работе, всегда была рядом. А в комнату заходили редко, чтобы не раздражать хлопком двери и шагами по полу больного ребёнка. Только вот девочек пришлось на время отселить в стаю. Слишком они были непоседливы, да и не понимали состояние такой «болезни».       Всё кончилось в один момент. После воспитательной беседы с вожаком Ленора и Даниелла смирно вернулись домой, а на втором этаже передвигались на цыпочках. В воскресное утро тишину той же спальни нарушили две непоседливые девчушки. Две блондинки в смешных пижамах с разбега запрыгнули на спящих родителей и начали громко разговаривать вместе, улыбаясь до ушей. Словно запретов на такое поведение они и не слышали никогда, хотя воспитательную работу провели практически больше суток назад.       Макс лишь недовольно фыркнул, игнорируя такие действия, и спросонья не понимал смысл двойного диалога. Даниелла была очень впечатлительная и восторженная, её монолог заставил захлебываться во вдыхаемом воздухе. Мия с трудном открыла глаза и слегка осела, протерев лицо ладонью. —Спасибочки, спасибо, спасибо огромное! — кричала Даниелла, единственная похожая внешностью на Мию, но самая боевая из всех детей.       Даниелла не имела гена оборотня и сильно отливалась от всех в стае. Очень резко это приняли её родные брат и сестра. Чувствовали. Они часто дразнили, не хотели брать с собой в игру, обижали. Она имела обычный иммунитет и болела как обычный ребёнок. Тогда Дани с завистью смотрела на здоровых родственников и ещё получала упрёки от Леноры и Мейсона. Девочку всегда защищала повзрослевшая Несса, которая могла успокоить и дать хороших пендалей обидчикам.       Ещё чаще возникали ссоры с двойняшкой. Две девочки готовы были подраться по любому поводу. Дошло до того, что во время еды Максу приходилось отсчитывать равные количества макаронинок в порции, отрезать одинаковые куски всего, что можно отрезать и разливать напитки по линейке.       «Это невозможно. Не верю, что эти бестии росли в одной утробе. Понятно почему они родились раньше, подрались.» — как-то раз сказала Настя, слушая очередную ссору перед общим ужином из-за пустяка.       Ленора была любимицей тетушки Одри. Две волчицы отлично дополняли друг друга. Это была любовь с первого взгляда. Зато Даниелла симпатизировала дяде Ральфу и часто была с Нессой. Мейсон был любимчиком всех и вся. Но больше всего их лелеяли и баловали родители. —Он такой милый, вы не представляете! — добавила Ленора, хлопая серыми глазками, попав лицом в падающий луч солнечного света из окна. Серые глазки бегали по ещё сонным родителям. —Кто? — достаточно строго ответил отец и окончательно проснулся, оперевшись на руки, уставился на дочек, а после резко скинул с себя одеяло и побежал из спальни.       Мама семейства тоже встрепенулась и направилась быстрыми шагами за Фоллом. Мужчина сразу нашёл упитанного и безумно красивого щеночка, что поджал под себя хвост и тихо поскуливал, прижавшись к стене коридора рядом с декоративной крупной вазой. Он взял его на руки.       Острые когти сразу впились в кожу груди отца, а вытянутая мордочка уткнулась в лапки. Макс с улыбкой гладил длинную шёрстку сына, пытаясь успокоить. Его радость не знала границ. Окрас шерсти был точь-в-точь цвета волос Мии. —Мам, а когда завтракать? —раздался тоненький голосок Леноры за спиной, — Как я понимаю, мы его не оставим, как и всегда.       Реализм и серьезность – всё, что нужно знать о средней дочке Фоллов. —Почему? Это же Мейсон, просто он теперь обратился. Мы с вами об этом говорили, помните? — уточнила Мия, погладив по голове дочку. С её плеч упал огромный груз беспокойства за состояние сына. —Я тоже будут такой? — снова спросила сероглазая малышка, задрав голову и посмотрев на лицо Мии, и получила кивок. Зато Даниелла стала мрачнее тучи и, скрестив руки на груди, молча направилась в свою комнату. —Ленора, иди пока ставить чайник на кухню. — Продолжила Мия и, тяжело вздохнув отправилась, к дочери, предварительно постучалась в дверь комнаты девочки.       Даниелла сидела за своим столиком и без интереса крутила в стороны шарнир сустава куклы. Красивые глаза почти наливались слезами. За грудиной полувампирши защемила нескончаемая обида за дочку, она понимала, как никто другой эти чувства особенности в обстановке не типичной ей. —Когда Ленора тоже будет такой же как и Мейсон, они снова будут меня обзывать и говорить, что вы меня купили в магазине? — сразу сказала Дани, как только Мия открыла рот, чтобы начать разговор, – Когда мы уже пойдём к Нессе?       Девушка тяжко выдохнула, принимая всё близко к сердцу. Она чувствовала стыд перед ребёнком за то, что никак не может донести до Леноры и Мейсона, что Даниелла их родная сестра и относиться к ней нужно так же, как и они относятся друг к другу. —Ты что, крошка? Всё будет отлично, — Мия села перед девочкой, которая пересела на кровать и хотела уже спрятаться под одеяло. — Я тебя отлично понимаю, я тоже не могу быть такой как все и просто не обращаю на это внимание. Зато ты лучше, чем они делаешь многие вещи. Прими факт того, что ты человек, как свою особенность перед всеми. Нужно просто посмотреть на всю ситуацию по-другому. —Мам, но это же не интересно. —Монотонно ответил ребёнок, опустив глаза в пол, но мамина ладонь легонько подняла лицо за подбородок. —Почему? Зато ты живешь намного спокойнее, и у тебя не будет в будущем множества проблем. Думаешь, так просто быть оборотнем? Можешь спросить у каждого в стае, и они хором ответят, что позавидовали бы такой жизни, как у тебя, Даниелла. —Не хочу ничего. Только папиных блинчиков с кленовым сиропом. —Ответила девочка и подалась вперёд, обнимая мамину шею. —Даниелла, моя крошка, ты не должна расстраиваться из-за таких пустяков. Все тебя очень сильно любят, особенно я и папа. Ты запомнила это? Повторишь? — с невероятной лаской говорила Мия, поглаживая маленькую спинку ладонью, сильнее прижимая к себе.       Девочка немного улыбнулась и повторила последнее предложение. Завтрак выдался тяжёлым, к перекрикиваниям вопросов прибавилось неуверенное тявканье, смешанное с рыком. Шок девочек от большого обмана прошёл, и они с опаской поглядывали на Мейса, который сидя на папиных ногах жался к его туловищу. —Мама, ну как же это может быть Мейсон? Он бы стал обратно человеком. Все в стае так делают. —Спорила сама с собой рассудительная Ленора, ковыряясь ложкой в каше. —Это Мейсон, просто он напуган и не может перекинуться обратно. Но после охоты он обязательно станет прежним братиком. — Улыбнулась Мия и наконец переняла щенка на руки.       Богатый на шерсть хвост стал двигаться с большей скоростью из стороны в сторону. А острая мордочка нашла место в изгибе тонкой женской шеи. И всё это сопровождалось жалобным скулежом. Такой звук просто разрывал сердце мамы на части, та начала гладить мягкую и густую, рыжеватую, шерсть. —Это пёсик, просто вы как всегда не хотите его нам оставлять, и вы его отдадите кому-нибудь, как и хомячка Питера. — Дани недовольно свела брови на переносице, образовав продольную складочку. —Потому что Питер был подвальной крысой, которую поймала Несса. И его пришлось отдать, потому что он был опасный. — Проговорил отец семейства, хватая веточку винограда из вазы на столе. —Хм, нет! Я не верю. Это собака, а у Питера был просто другой цвет шерсти и богатый хвостик. —Заключила Ленора и забралась на свой стульчик за столешницей на кухне, ожидая конфет, легонько вздрогнула, когда Мейсон в ответ гавкнул громко, но так по-детски. —Упрямица. — Заключил разговор Макс, кинув взгляд на жену, что упорно и настойчиво открывала зубами неподдающуюся ей упаковку с пекинской капустой. Вот своим характером Мия деток не обделила.

***

—Да вы издеваетесь! —со злобой выкрикнула Мия, что шла быстрым шагом, откидывая от поля зрения ветки деревьев к овражку.       Полувампирша обошла трёх крупных волков, что смотрели на неё сверху-вниз, превосходя по росту, и начала медленно спускаться по склону. Под подошвами ботинок осыпалась земля вперемешку с камнями, а еловые иголки так и наровились воткнуться прямо в глаза. Но материнский инстинкт был сильнее и не знал границ.       Она умеренно дошла до дна оврага и с силой за несколько движений откинула свал высохших и крупных веток. Мейсон тихонечко скулил, поджав передние лапки к глазкам, мордочкой вжался в землю, а задняя лапа неестественно лежала расслабленной рядом.       Все страхи Мии в тот момент оправдались, а кошмары любого родителя сбылись. Её ребёнок по классике жанра лежит полуживой в глуши леса, беспомощный и раненый. А помощь не спешит. Девушка осторожно обернула туловище волчонка в свою куртку и прижала к себе. —Мия, что там? — кричал мужской голос вожака стаи сверху. — Макс сейчас спустится! —Что-то с лапкой, — расстроенно ответила полувампирша, которая не могла осознать, что же реально нужно сейчас чувствовать. — Не надо уже!       Стая решила устроить в честь обращения Мейса охоту, дать щенку время приспособиться и как-то расслабить его, чтобы он перекинулся обратно в человека. Мальчик и так часто наблюдал за ходом охоты и знал всю суть, хотел уже быстрее быть загонщиком дичи, чувствовать себя главным.       Волчонок сначала даже с трудом ходил, его задние и передние лапки ещё не могли работать вместе. Зад часто падал на землю, от чего слышалось тихое рычание. Всех веселила картина, когда Мейсон начал делать попытки бега и его задние лапки снова были быстрее, он падал и ещё делал несколько оборотов по земле. А затем снова вставал и бежал.       Когда крупная морда Макса одобрительно кивнула другому крупному оборотню, все животные на поляне у дома стаи рассредоточились по сторонам и отправились в глубь леса. Но Мия решила прогуляться по знакомым тропкам, держа в руках маленькие ладошки дочек. —Мне может стоит отдельной пойти, девочки? Я не мешаю вам ссориться? — очень спокойно угомонила очередную склоку детей полувампирша, привыкнув к такому балагану. Дани и Ленора резко замолчали и смирно пошли.       Мия приметила, как что-то летит вниз и ломает ветки, издавая странные звуки. А после грозный рык волка, что перегородил своим туловищем ровно край оврага серому, более масштабному по размерам оборотню. Из позы — немного поджатые хвосты и уши. Оскал, показывающий белые, острые клыки, и утробное рычание. Словно это и было неотъемлемой частью той какофонии, что называют атмосферой леса. Это сопровождало Мию всегда, и она была не против. Чувствовала, когда они показывают своим телом эмоции.       Мейсон загонял зайца, но задние лапы снова дали сбой, и малыш покатился прямиком на дно по склону, собирая ветки и всё остальное, что подарила природа. Сразу на скулёж подбежал Макс, но спуститься за щенком ему не позволил дедушка Конрад, встав на пути и рыкнув. Вот они, строгие нравы и закалка прошлого века. Но не смогла удержаться Мия, кинув хищный взгляд на мужа, когда спускалась за ребёнком. Рядом с девочками уже вилась кругами Одри, иногда пастью тянула их за одежду, когда подмечала, что кто-то начинает самовольничать.       Невероятная злость на всех овладела Мией. Девушка не понимала, как можно было так поступить. Больше всего злобы выпало на долю Макса. Родной отец, пример в глазах сына решил послушать дедушку, хотя сам слышал с каким криком щенок падал вниз и не думал вставать. И даже если это не травма, то Мейсон был перепуган. Мия наслаждалась картиной, как маленький волчонок идет, словно хвостик за Максом, смотрит на него и копирует движения, идёт след в след. Но когда Мейсон упал, и никто не планировал даже подать голос – всё перевернулось с ног на голову. —Мия, стой! —слышался голос Фолла вслед, который перекинулся обратно. Чувствовал масштаб трагедии, вину и желание всё исправить.       Но полувампирша уже ничего не слышала, молча несла в руках щенка. —Девочек привезешь позже, Хелен с ними справится. — Единственное, что могла нормально ответить Мия, открывая дверцу машины со стороны соседнего от водительского сидения. —Куда ты? Успокойся. — С нетерпением выпалил оборотень, что встал рядом с женой. Она усиленно пыталась как-то соорудить гнездо из своей куртки одной рукой. —Поговорим дома. Я везу его к Дебре, в больницу, куда же еще? Или вы не планировали это делать всей стаей? — не стерпела девушка и аккуратно уложила щенка на сидение, а после закрыла дверцу.       Грудь Макса стала чаще подниматься, а челюсти сжались от злости, но он отошёл от машины и направился обратно в лес, к стае.

***

      Полувампирша выключила свет в детской дочек, ещё раз кинув на них влюблённый взгляд. Улыбнулась, когда услышала, как дети мило сопят, видя уже седьмой сон. Мейсон перекинулся обратно, когда врач вправляла ему вывих. Всё обошлось мазями и повязкой, но весь день вымотал его. Мальчик быстро заснул после тихого семейного ужина. —Так и будешь молчать? —поинтересовался Фолл, складывая покрывало на кровати. —А что я должна сказать? — Мия хмыкнула и села за туалетный столик, схватив первый попавшийся крем, предчувствуя ссору. —Почему ты одна поехала в больницу? Что за психи на протяжении всего дня? — острые черты лица Макса снова приняли более чёткие и ровные границы. —А что мне нужно было делать? Макс, ты понимаешь вообще всю ситуацию? Мой ребёнок полетел в овраг, повредил лапу, испугался до чёртиков, плачет, а никто не собирается за ним спускаться. Он дрожал, как осенний лист на ветру! —изнутри выходил этот липкий страх, что томился в полувампирше весь день. —Мия, это охота. Это сложное дело и травмы можно получить ещё хуже. Что теперь, обложить его подушками или на поводок прицепить и выгуливать, как домашнюю болонку? Он — хищник! — у мужчины выходила гордость за свое естество и та жесткость.       В его воспитании не было такой женской ласки, не получил её в нужном объёме. Для Макса было нормально продолжать дело, даже если ты не в состоянии. Хотя, к ученикам он относился в этом плане более снисходительнее. Это были чужие дети. —Да он даже ходить толком не научился! Он бы и не поднялся сам с такой лапой! Дело даже не в этом… —уже громче начала говорить в расстроенных чувствах полувампирша. Она даже встала с места и повернулась лицом к мужу, а не смотрела в отражение зеркала. —А в чём? Как мне его воспитывать? Как девочек? Начала бы ты строить отношения со мной, если я бы был изнеженным слюняем? А?! — тоже немного повысил голос Макс, настаивая на своём. — Должна быть сила воли, и с ней не рождаются, Мия. Её нужно воспитывать в себе! —Да какая разница девочка или мальчик, если у него лапа не работала? Ему нужна была помощь, Макс! Страх не выбирает пол и определенного человека! — уже прикрикнула полувампирша, пытаясь набрать в грудь воздух. —А без страха человек и не может выжить! — вот так и слово за слово и «зацепилось».       Их отношения в семье стали такими же, как и до реабилитации. Вернулась страсть, контраст воркования и склок до молчания. Их отношения вернулись в нормальное русло. И это не заслуга «бытовухи», а желание быть в месте и переживать все кризисы вместе. И они оба были к этому готовы. —Мы друг друга не слышим, я на диван. — Закончил всё Макс, выхватив с кровати свою подушку, и быстрыми шагами покинул спальную. Он себя знал, знал свою неуправляемую вспыльчивость и не хотел делать ситуацию хуже.       Фолл начал вести себя как и в те замечательные года. После пережитого стресса пришёл в себя, как и Мия. Если раньше он сюсюкал жену, боясь снова допустить непредсказуемое, учитывая психику полувампирши, то сейчас её здоровая сторона требовала былого общения и уклада. И оборотень к этому с удовольствием вернулся.       Мия почувствовала во рту горькое послевкусие ссоры, молча смотрела на то, как муж уходит из комнаты, и лишь устало потёрла переносицу. Снова обида, её оставили один на один с переживаниями сегодняшнего дня. Девушки нужны были объятья и убеждения, что она права и всё сделал сегодня правильно. А не отчёт за то, что не так воспитывает Мейсона. В нежности, заботе и любви. Так, как бы она хотела расти сама. Но родительство оказалось не такой легкой штукой, как казалось.       Макс придумал, как исправить всё. Старый, добрый отдых на природе. Но он даже не представлял, как обидел свою жену. Мужчина с вечера забронировал домик на берегу красивого озера, а в пять утра уже грузил вещи в багажник своего внедорожника.       Если при жизни вдвоём багажника было слишком много для вещей: сумка с едой, палатка, лодка, сумка с вещами и удочки. То сейчас багажник был набит под завязку.       Мужчина чуть ли не ногой трамбовал игры для детей, ящик с водой, всякие средства гигиены и уйму еды. Потому что такие активные дети требовали много подпитки. А заднее сидение умещало только три детских кресла. Это только радовало. —Подъём! Мы опаздываем, Фоллы! —раздался громкий голос Макса по коридору второго этажа. – Завтрак готов! Встаём!       Первой в коридор вышла Даниелла, ещё не открыв глазки она ладонью убрала длинный волнистый локон светлого оттенка с лица, прижав другой рукой к груди игрушечного волка. —С добрым утром, моя крошка, завтрак на столе. — С улыбкой проговорил отец семейства и присел рядом с ребёнком.       Девочка почувствовала поцелуй в лоб, а потом устало обвила ручками шею Макса. У них была особая любовь. Все взрослые это чувствовали. Хотя, Макс любил всех одинаково, но большую опеку отдавал Даниелле. Нужда всегда защищать её больше остальных появилась ещё в роддоме, когда ему объяснили, что самая младшая дочка намного слабее своей сестры. Что она не оборотень, она была худее, не имела пока никаких особенностей, как все вокруг в семье, ей даже досталось меньше шансов на жизнь в реанимации. Часто болела в силу своего обычного происхождения, ей требовалось в три раза больше всего того, что требовалось старшим детям: внимания, трепета, заботы, любви, защиты и поддержи. —Папа, а сейчас какое утро? Самое глубокое или самое раннее? —пролепетала малышка. Она не понимала, как определить время по обычным часам, но чувствовала его ход. Поэтому папа ввел систему по словам. —Самое ранее. Кушать, в душ и одевайся в спортивное. Вперёд. Мейси, тебе надо расхаживаться, вставай. И повязка не ноге не повод не мыться! — снова кричал во всю мужчина, проводив дочь до лестницы. —Папа, ну я не хочу никуда ехать! Снова Ленора будет нас позорить! Вечно она в мусорках возиться! —ответил мальчик, нахмурив брови. Легкая боль в мышцах ещё не прошла. —Я не роюсь в мусорках, дебила кусок! — с яростью выскочила из комнаты Ленора и, дойдя до команды брата, ударила входную дверь кулаком со всей силы. В отличии от младшей сестры девочка уже расчесала волосы и натянула тапочки. — А ты, ты вообще с водой дерёшься! —А что же ты тогда каждый раз делаешь в поездках? А?! Помойный кот, помойный кот! И что? Я не дерусь, я так купаюсь… — Мейсон открыл дверь и начал с улыбкой обзывать сестру, получив удар по руке. —С добрым утром, дети! Хватит! —наконец дверь родительской спальни открылась, и появилась мама, сверля недовольным взглядом Мейса и Лену, — На завтрак, живо! Вы так можете сутками стоять и кричать.       Макс улыбнулся и хотел было сделать шаг вперёд к Мие, как та кинула холодный взгляд в сторону мужа и обошла его. Обида чувствовалась за версту. Фолл немного усмехнулся, но в душе сильно расстроился, понял, что совершил ошибку – не нужно было уходить на диван и оставлять её один на один со всеми накопившимися проблемами и эмоциями. —Если я захочу это съесть, то я возьму сама. — Спокойно ответила Мия, сидя за столом, ждала, пока дети будут готовы к отъезду. Девушка без слов научилась понимать, когда у мужа резко появляется желание углубиться в красоты окружающего мира.       Сейчас Макс пытался безуспешно приласкаться к полувампирше. Ставил перед ней тарелки с яичницей, блинчиками и всё мимо. Девушке по душе был только чай. —Ехать три с половиной часа, точно не будешь? — ещё раз поинтересовался оборотень, скучающий без утреннего мимолетного поцелуя в губы от Мии и пожеланий на этот день.

***

       Пассажиры, сидевшие в передней части машины, ехали молча, только Мия делала замечания детям на заднем сидении, видя, как муж начинал немного выходить из себя. Сколько бесед не проводили, сколько воспитательной мойки машины не делали, дети не поняли, всё равно готовы были испинать пассажиров спереди до синяков, даже через сидение.       Песня из радио перебивалась очередными детскими возгласами, писками, смехом и даже плачем. Как не прибавляй, всё равно они будут брать на ноту выше. —Это уже невыносимо! — впервые так грубо прикрикнул Макс, слыша звон в ушах от такой смеси звуков. Машина резко затормозила на обочине. – Мы даже и половину не проехали, а вы уже меня всего извели! Вам не стыдно? — он отстегнул свой ремень безопасности. – Сколько ещё надо вам дать времени перебеситься? Что замолчали?       Все и правда испугались, никто не знал, что папа так может. Иногда они могли пойти с ним на работу, но все дети были послушные и считали Макса авторитетом, особенно старшие девочки. А этим балбесам слишком много позволено. Мейсон сильно разревелся, когда девочки, сидящие в своих креслах по краям от словестной перепалки, перешли к рукопашному бою. Даже присутствие между ними брата не помешало продолжать свои злодеяния, пока не задели больную ногу Мейси. Да и его пронзительный крик, а дальше продолжающий плач вернул всё на стадию разговорной битвы.       Мия всю дорогу смотрела на деревья. Игнорировала полностью все происходящее вокруг, слишком устала. Она осознавала, что это нормально, полувампирша хотела детей, значит и это нужно потерпеть. Время для этой семьи стало врагом, дети росли, как на дрожжах, и в скором времени этого может и не быть. Взросление детей — неизбежно.       Сейчас все молчали, только слышалось шумное дыхание мужа. Макс попросил поменяться местами Мию и Даниеллу – главную занозу этого дня. Но и это вызвало недовольство детей. —Я тоже хочу ехать впереди, папочка, почему Даниелла? Это несправедливо! — с ненавистью выкрикнула Ленора и хорошенько пнула ножкой по сидению Макса, не понимая, что глава семейство только-только успокоился. —Ленора, ты что делаешь? Тебе не стыдно? А ну быстро извинилась за этот жест! — возмутилась полувампирша, смотря на дочку. —Я тоже хочу ехать впереди! —воскликнул Мейсон, игнорируя всех вокруг, и сверлил взглядом макушку младшей сестры на переднем сидении.       Даниелла повернулась ко всем с улыбкой до ушей и показала всем язык, чувствуя себя чуть ли не центром вселенной в этот момент. —Я вас сейчас вообще высажу у того куста, всё! Тебя тоже касается, Дани! — воскликнул Макс, пытаясь заглушить очередную склоку, снова дети играли на его нервах. — Я так решил! Не заслужили! С самого утра вы начали кричать, как не родные!       Все снова замолчали, почувствовали нотку злобы в повышенном тоне голоса Макса. —Я писить хочу, — почти прошептала Даниелла на переднем сидении, поджав губы. Все боялись нарушить такую редкую для Фоллов тишину.       Макс спокойно выпустил воздух из лёгких и остановился на обочине, добавив, что через пять минут он уедет и не собирается никого ждать. Начинала ныть рука на нервной почве, и он боялся, что не доедет нормально. По его подсчётам они должны были уже быть в лагере час назад. —Я тоже хочу. — Проговорил Мейсон, когда Макс уже пристегнул дочку и завёл машину. —Макс, — словно окликнула его Мия из поволоки поднимающейся злобы. – Ты сам нас туда повёз, не предупредив. Поэтому, будь добор проявить терпение. — Рассудила наконец всю ситуация полувампирша и открыла дверь со своей стороны. Мужчина послушался.

***

      Девушка лежала в гамаке лицом к лужайке, на которой бесились дети. Это было разрешено, главное — без телефонов и вместе. Это часто заканчивалось драками, слезами и аптечкой, но это было нужно.       Макс вернулся в домик, держа в руках тарелки с жареным мясом, и наконец пересилил свою гордость и оставил поцелуй на лбу жены. А потом отпрянул, как от огня. —Это всё? — поинтересовалась Мия, которая сама не могла так долго держать обиду на мужа.       Момент, когда нужно идти на компромисс и извиниться. Макс редко мог пойти на такое, когда считал, что он прав. —Прекрати обижаться, Мия, это уже не смешно. — Так всегда он начинал, уходя в стадию принятия. – Прости, что всё так вышло, я не должен был вчера уходить на диван. Только потом понял какой стресс ты пережила, – смирение.       Полувампирша улыбнулась и приняла сидячее положение, уступая место мужу. Мужчина сел рядом и сгрёб её в объятья, ещё раз поцеловав, уже в висок. Теперь они были так счастливы, наблюдали за детьми в отличной обстановке съемного домика на берегу озера.       Это и есть семья. Чтобы прийти к такому, нужно много терпения, выдержки и мудрости. Нужно работать. Этим они и занимались. Только это и приносило этой парочке наслаждение. —Макс, я тебя люблю. — нарушила тишину на веранде Мия и подняла голову вверх, оперевшись подбородком о грудь мужа. А после погладила его по щеке, наблюдая за его лицом, как завороженная. —Я тоже люблю тебя, Герой. — улыбнулся Макс и остановил её ладонь своей, прижал к своим губам и оставил поцелуй. — Мам, пап, там Мейси губу Леноре разбил веслом! Там кровь! — кричала Даниелла, не несясь по лужайке. —Ну да, забыли, куда же без них. — с лёгкой улыбкой ответила Мия и нехотя смогла оторваться от мужа. Это их жизнь, в заботах, любви, ссорах, понимании и хлопотах.