Угнетение

      Мия пришла в себя намного раньше, чем планировалось. Лекарства быстро расходовались в процессе активирования регенерации. Ощущения были ясными, но не слишком приятные: боль, пустота, слабость, страх.       Полувампирша открыла глаза, но перед собой не увидела ничего. Она чувствовала, как кончики слипшихся от слёз ресниц задевают крепкую ткань, пахнущую отвратно, больницей. Подступила паника, девушка хотела снять неугодную повязку с глаз, но почувствовала, как в кожу запястий взрезались ремешки. Вот где понадобилась всеразрушающая истерика, на которую не осталось сил, к счастью всех вокруг.       В носу стоял отчётливый знакомый запах элитных духов и нотки кедра. Природой пахнут оборотни. Вдруг тонкие, прохладные пальцы зацепили повязку и потянули вверх, скидывая в сторону. От этого Мия зажмурилась и только потом, когда Аманда уже медленно вызволяла руки девушки от ремней, рассмотрела женщину и осела, оперевшись спиной на подушку.       Волчица кивнула и, проведя ладонями по бокам своего элегантного платья, села на край стула, выпрямила плечи и скрестила худые ноги в районе голеней, как истинная аристократка. Мия сразу уловила контраст: она в непонятном состоянии, с грязными волосами, что были убраны в небрежный хвост. Выбившие пряди стали завиваться, когда пот на них подсох. Больничный балахон, который держался на завязках, весь обляпанный едой, лекарствами и в некоторых местах даже кровью. И главное украшение — пластыри и иголки, теперь в каждой руке. Беннет — выточенные до идеала движения, одежда, которая не имела заломов, даже от длительного сидения на месте. Причёска: волосок к волоску. Идеально всё, кроме энергии, что излучала женщина. Снова это чувство. Даже молча Аманда могла излучать негатив, вытеснять им воздух из комнаты. Они обе молчали, не знали с чего начать разговор. — Как там Мейсон? Макс? — не выдержала и выпалила Мия. Ей было всё равно с кем выйти на контакт, когда дело касалось самого ценного. — Они дома, отдыхают. — Немного усмехнулась Аманда, уловив это. И снова молчание. — Зачем вы пришли? — полувампирша не могла больше терпеть присутствия ненавистной дамы рядом. — Точно не извиняться. Это ждёт вся стая. Думаю, ты не исключение. — Сразу начала Аманда говорить по делу, как она умела. — А зачем? За что извиняться? Раз вы заговорили на эту тему, значит, есть за что. — Мия пожала плечами и отодвинулась на другой край кровати, немного ограждая себя от волчицы. — Я сказала всю правду. — Спокойно ответила Баннет, откинув от лица спавший локон, — Я не хочу вражды. — Вам ли про это говорить. — Моментально выпалила полувампирша, чувствуя распалящуюся внутри злобу. — Да что это такое? Никто договорить не даёт! — с раздражением ответила волчица, немного вздернув плечами от злобы. — Твой характер — копия характера Мелиссы, моей дочери. И как показала практика, бороться с этим нет смыла, да уже поздно… — Бороться? — словно ложку горечи выплюнула Мия, держа в измученном теле узду своей стервозности. — Я должна знать, что ты не способна растоптать моего внука, если вдруг в ваших отношениях что-то пойдёт не так. Чисто теоретически… — снова Аманда перешла на спокойный лад и внимательно посмотрела на миссис Фолл. — Вы…ах… после всего, что произошло вы спрашиваете такое? Вы понимаете, где мы сейчас находимся и что вчера произошло? — уже с толикой истерии возмутилась полувампирша, держа внутри себя горе от событий, что произошли полдня назад. — Да или нет? — У меня желание вас послать… — Мия совсем отвернулась от Беннет и опустила ладонь на кнопку вызова персонала.       Она не знала куда зашёл этот разговор, и чего добивалась бабушка Макса, но сейчас ей явно не хотелось отвечать на вопросы, которые задают друг другу ученики средней школы на перемене.       Послышался хлопок двери и лязг от колёсиков чемодана. Аманда уехала. Позже Рожденная Луной найдёт на своей тумбе чек на круглую сумму с пометкой: «для детской» и сразу же сомнёт и выбросила в мусорное ведро. Медсестра лишь проверила, как Мия себя чувствует и ушла на отдых.       Только полувампирша не могла существовать нормально, пока не убедится, что девочки живые, и с ними всё хорошо. Коридор был пуст, все отдыхали в палатах, занимались своей работой, но Мия медленно шла босиком по холодному кафелю, пытаясь вспомнить, как направлялась к дверям отделения реанимации новорожденных несколькими часами ранее.       Она пыталась быть максимально тихой. Боль отдавала от самого низа до самой макушки при каждом шаге вверх. Походка была медленной, препараты ещё работали и не давали спокойно держаться в пространстве. Она не заметила в своих поисках, что одна нога оказалась во власти судорог.       Макс увидел на стоянке, как в такси садится его бабушка, и страх неизвестности окутал всё тело. Он влетел в здание клиники и натянул на обувь бахилы. Мужчина бежал по лестнице быстрее в ту самую палату и не нашёл там никого, тогда шумно выдохнул и стал медленно осматриваться вокруг, расстегивая пуговицы пальто. — Мия? — довольно спокойно поинтересовался волк, что заметил свою жену.       Она сидела одна посередине коридора и сосредоточенно пыталась хоть как-то помочь себе, растирала икроножную мышцу.       Макс сел напротив Мии и осторожно взял проблемную ногу в свои руки, начал разминать, снимая болезненный спазм. Словно вокруг ничего не существовало кроме этой пары и горя, ходящее за полувампиршей по пятам. — Мия, ты меня слышишь? Нога хорошо стала работать? Подвигай ей, давай. — Снова начал отвлекать её из омута плохих мыслей муж, что притянул к себе тоненькую голень и оставил на ней поцелуй.       Миссис Фолл кинулась на шею к оборотню, уткнулась в тёмное пальто носом, крепко прижимаясь. Ей хотелось почувствовать опору, как и вчера, как и всегда, когда Макс рядом. Они практически лежали на полу в коридоре больницы. Мужчина лишь гладил свою любимую по волосам и спине в попытках успокоить нахлынувший поток слёз. — Я хочу к ним, Макс. Что происходит? Почему мне их не показывают? — жалобно пробурчала Мия. Она наконец нашла в себе силы заговорить. — Потому что пока нельзя, им делают разные и важные процедуры. Мы пока не должны там быть, — практически прошептал Макс на ухо Рожденной луной. — А мы хотим, чтобы они поправились? Так ведь, герой? — Да, но всё равно. Это так неожиданно и быстро. Я не выдерживаю. Я больше не герой, нет. Хочу к девочкам, — так же причитала Мия, но уже не рвалась никуда, принимала расслабляющие поглаживания мужа. — Я боюсь, что с ними произойдёт тоже самое, что и с Кристианом. Если так будет, то я этого не вынесу. — Маленькая, откуда у тебя такие мысли? — спокойно произнёс мужчина, рука которого нашла место на бледной девичьей щеке, большой палец стал оглаживать нежную кожу.       Медсестра тихими шагами появилась из кабинета с полным шприцем в руках и указала на этот предмет Максу. Тот лишь отрицательно покачал головой, и женщина кивнула в ответ, ушла обратно. Фолл понимал, что нужен Мие. И не пришлось бы привязывать полувампишу к кровати, как безумицу, если бы Макс был на тот момент рядом, но Мейсону он был нужнее. — Герой, как тебе такое предложение? Я договариваюсь через Дебру разрешение переночевать нам с Мейсоном в палате, а ты пока нас спокойно ждёшь. Постараюсь узнать насчёт девочек. Идёт?       Мужчина почувствовал вибрацию уведомления на телефоне. Он сразу взял на себя больше работы, как понял, что придётся переделывать ремонт в новой детской. — Идёт, — расстроенно ответила уже успокоившаяся полувампирша и наконец осмелилась поднять заплаканные и красные глаза мужа. — Аманда так и не ответила мне как там Мейси. — Мейси в своем репертуаре, только теперь с красной жопой… — Мы забыли предупредить всех о его реакции на сладкое. — Упоминание о сыне вызвало искреннюю улыбку.       Оборотень оставил легкий поцелуй на аккуратном носике и взял её на руки, отнёс в палату. Под присмотром Мия даже смогла немного покушать обед и снова уснула. Их уговор был исполнен. Малыш сопел рядом с уставшей мамой поздней ночью, а Макс заполнял рабочие бумаги в тусклом свете маленькой настольной лампы.

***

      Время шло, Мия полностью восстановилась и теперь занималась делами по дому. Как и предсказывала Дебра, первая встреча с малышками была для заботливой матери шоком. На маленьких тельцах не осталось и свободного места. Разные трубочки, грелки, иголки и пластыри, огромная маска, что помогла дышать и скрывала практически всё маленькое личико. Только крохотные ладошки сжимались в кулачки и двигались.       Макс заметил, как Мия стала отдаляться от них. Мейсон это чувствовал острее. Ведь его главный человек в жизни стал молчалив, уже не так весел. Не было уже искренних эмоций и интонаций при прочтении сказок на ночь. Она больше не корчила смешные гримасы, когда пыталась накормить малыша. Всё было так сухо и буквально вытянуто из неё. Макс боялся упрекнуть Мию в этом и начать разговор про детей, знал, что может не выдержать и выкинуть что-то невообразимое. — Не могу! Всё! Хватит! — начала выкрикивать слова Мия, когда Мейсон не хотел есть и отказывался от еды, тоже чувствуя что-то неладное. Это стало последней каплей.       Вся стая за столом резко замолчала и даже не поворачивала голову в сторону полувампирши. Она швырнула ложку с кашей куда-то в сторону и, всхлипнув, побежала в бывшую комнату Макса. Мейсон тоже начал плакать, испугавшись такого резкого движения и звука подающей ложки. — Мия… — Фолл остановился посредине комнаты.       Он не понял, кого нужно сейчас успокаивать, обернулся на ребёнка и потом снова на лестницу, что вела на второй этаж, куда и убежала жена.       Одри молча встала с места и села рядом с волчонком, взяла ложку, которой так и не воспользовалась Мия, и принялась успокаивать племянника. Макс слегка кивнул сестре и направился за девушкой.       Она сидела на кровати, прижав к груди ноги. Ей было стыдно, страшно и боязно за всё, что произошло сейчас. Мысли о том, что она никудышная мать сейчас подтвердились. — Макс, что я наделала? Я не была такой. — Снова всхлипнула девушка, когда заметила появившегося на пороге мужа.       Он молча прошёл к ней и спрятал в объятьях, посадив к себе на колени. — Я люблю Мейсона, но-о… — Моя маленькая, тише. Всё хорошо. Ты устала и на тебя слишком много свалилось. — Макс пытался так успокоить жену, хотя внутри творился просто огромный ураган. Хотелось кричать о своей беспомощности, но он в первую очередь вожак своей стаи и не должен пустить всё под откос. — Я не справляюсь… — заключила полувампирша, словно крича о помощи.       Она уже не могла контролировать свои переживания, выливающиеся в нечто страшное и серьезное. Как несколько лет назад, когда их отношения с Максом резко прекратились.

***

      Дальше всё было одинаковым. Мия жила как в проклятье, разрывалась между больницей и домом, не могла снова собраться силами и жить как раньше. Макс помогал и был опорой, пытался работать и проводить время с семьей. Ему пришлось закрыть новую детскую на ключ, чтобы лишний раз не раздражать покалеченный разум полувампирши. Он не понимал, как же такая сильная духом женщина сломалась после такого. Пережить нападения вампиров, устроить бой, принять новую себя и новые обязанности Рожденной Луной, попасть в аварию, пережить реабилитацию, но сломаться от того факта, что их дети лежат в больнице.       Снова пришлось звонить Виктору и просить привезти в стаю Анну. Другого выхода не было. В каком же шоке были эти два вампира, когда узнали всю жизнь Мии после реабилитации. Полувампирша никому не говорила о своей жизни с момента их первого раза в лифте, врала, находила отмазки. Как позже скажет Анна: «Убегала от разговора и своей жизни». — Почему ты хранил молчание?! — недовольно, может быть, чуть скривившись, сказал Виктор, когда направлялся в свою машину, чтобы выгрузить сумки психолога. — Мы никогда не были друзьями, чтобы я отчитывался перед тобой, Ван Арт. Если она не сказала тебе, значит считала ненужным. Это ваши отношения. — В таком же тоне ответил Макс и сжал ладони в кулак. — Мия зависима от прошлого. С твоей стороны, как супругу, было крайне необходимо проконтролировать, как она работала с Анной. Она не рассказала ей об аварии. Ты знал? Макс почувствовал стальные нотки в голосе Виктора. Тот крепко сжал челюсть. Для Фолла всё сразу встало на свои места. — Не знал. Она работала с Анной. Её беспокоили комплексы после родов. И они созванивалась после аварии. Я думал, вампиры все всё знают, ведь она работала по своему назначению Рожденной Луной, была у вас на виду. — Оборотень потёр двумя пальцами переносицу и закрыл глаза. — Извиняюсь за грубость, Фолл. Личное пространство — это важно. Оно у неё было. Гарантирую, что станет проще, когда Анна проработает с ней аварию и то, что происходило после неё. Крепитесь, — вампир немного отступил от уставшего от работы и семейных неурядиц Макса и облокотился о свою машину. — Как дети? — Мейсон беспокойный, но это потому что чувствует, что Мия себя изнутри съедает. А девочкам осталось набрать по полкило, и должны выписать. Уже почти полтора месяца лежат, стали дышать сами, сняли с них маски. — Я рад, что у вас получилось то, к чему вы стремились, — слегка улыбнулся Виктор и отвлекся на сообщение в телефоне. Он попрощался. — Если вдруг понадобится моя помощь, я всегда на связи — Я рад, что именно такой кровосос есть в нашей жизни, готовый помочь в любое время дня и ночи. Это очень … а тебе хватит того, что я сказал до этого. — Ответил Макс, улыбнувшись одним уголком рта.       Мия всё это время жила в прошлом. В той аварии. Отрицала факт пережитого горя и потери, но, когда появился сильный стресс всё приняло другой оборот. Раны, что долго жили внутри вышли наружу. Макс выдохнул, когда Анна улыбнулась и сказала, что всё придёт в норму и её помощь должна вернуть всё, как и было. Так всё и получилось.

***

      Мия привыкала жить без Анны. С плеч упал огромный груз, а голова стала такой лёгкой, мысли стали светлее. Психолог вместе с полувампиршей смогли похоронить прошлое, проводили много времени под тем самым деревом, где Макс и нашёл Мию. Но были моменты, когда эмоции переполняли слишком рьяно и сильно. А помощь и поддержка пришла оттуда, откуда она не ждала.       Максу было спокойно, когда Мия и Мейсон были у кого-то на глазах. Один раз девушка не вытерпела истерики сына и пошла по легкому пути — дала успокоительное, после которого малыш долго расхаживался, позже появилась аллергия. Впервые за это время волк повысил на жену голос. Его ярость была масштабных размеров из-за накопившейся усталости от работы и такой нездоровой атмосферы вокруг. Только потом понял, что усугубил ситуацию и долго не мог перестать извиняться.       В тот день в доме стаи были только Одри, Несса и Мия с Мейсоном. Девушки молчали, старые обиды не позволяли переступить через себя. Они сидели за столом на кухне и пили чай. В середине лежал пакет, предназначенный для девочек. Такие маленькие памперсы и соски было тяжело отыскать. Макс нашёл где заказать и планировал завезти в больницу, но не успел. Мия даже не трогала пакет руками, словно там было пламя, и если она до него дотронется, то сгорит в пожаре своих эмоций.       Несса что-то весело кричала Мейсону, держа в одной руке куклу, а в другой тот самый памперс. — Не подходят они. — Заключила запыхавшаяся волчица и кинула на стол подгузник, привлекая изучающие взгляды. — Что, Несси? — переспросила Одри вслед уходящей племяннице. — Говорю, не подходят трусики Лилу, маленькие какие-то, даже ей не подошли. — С каким-то пренебрежением кинула девочка, демонстрируя голую куклу в своих руках, и побежала обратно.       Полувампирша почувствовала, как сердце в груди камнем падает вниз, а страх уже распространяется мерзким холодом с позвоночника вверх и вниз, медленно обволакивая. Слезы снова начали заполнять и жечь глаза. Мия закрыла лицо ладонями, пытаясь лишнего не показывать Одри, что один раз её предала и потеряла всё доверие. Но буря внутри была неуправляемой.       Волчица шумно выдохнула, чувствуя себя неловко. Это показалось ей очень схоже с паническими атаками, которые она испытывала часто после смерти мужа и хотела, чтобы ей помогли переживать эти сложные минуты жизни близкие люди. Одри медленно встала и подошла к полувампирше, а после приобняла её за плечи и оперлась своим подбородком в макушку Мии. Она видела, как горе быстро поглотило жену брата, и как вся эта ситуация сложна и опасна. Анны уже рядом не было. — Ну всё, давай не плакать, хорошо? — говорила волчица, пытаясь успокоить нескончаемый рёв. — А давай отвезём вместе это всё в больницу, посмотришь на девочек. Вызовем Джона или дедушку, посидят с детьми.       Всхлип и легкий кивок Одри получила сразу, а слёзы уже текли не с такой скоростью. Оборотень чувствовала, как к ней возвращается уважение и доверие стаи. Ей хотелось жить, знакомиться, гулять и ходить на свидание, шутить вместе с братьями на барбекю и нянчиться с племянниками. Всё медленно шло к этому. И Мия позволила приблизиться к себе Одри.       Этот день закончился хорошо и весело. Оборотни пошли на охоту, девушка редактировала статьи Шона и следила за тем, как Несса тащила за воротник толстовки Мейсона, ноги которого волочились по земле, а детский хохот стоял на весь двор.       Позже всех приехал Макс и направился сразу к Конраду в курятник, написав сообщение Мие, чтобы она вышла к ним. В законе с курицами происходила битва, а злое пыхтение Мейсона не утихало. Малыш сначала влюбился в этих пташек, гладил их, обнимал, крепко зажав в объятьях, а потом заметил более горделивую птицу с богатым хвостом. Петух смело наступал на спинку новых подруг ребёнка и топтался.       Мейсона этот жест очень разозлил, и в первый раз он крикнул птице, предупредил. А когда петух вздумал ослушаться, ребёнок с силой оттащил его за хвост, освобождая курочку, и погладил по протоптанной спинке. Но петушок нашёл себе другую жертву, что Мейсон не упустил из виду и снова проделал то же самое. — Без яичницы останешься, волчонок ты мой маленький. — С нежностью пробубнил Конрад, наблюдая за всей этой картиной, и подметил с каким интересом за этим наблюдает Мия и уставший Макс.       Старшейшина стаи понял в очередной раз, что эта семья — одно целое, да и всегда этим и была. Подметил, как настроение одного члена этого семейства передаётся другим. Они словно гирлянда, если перегорит одна лампочка — перестанет светить вся лента.       Всё закончилось с истерикой. Петух не выдержал подобного натиска и побежал в курятник, даже не пробегая в калитку, а пролез между жердочками заборчика. Мейсон со скоростью влетел головой в этот промежуток и почувствовал, что оказался в ловушке. Вызволяли его уже Ральф, Макс и Джон, спиливая забор.       Мия заметила, как Хелен вывозит чемоданы и грузит их в машину своего мужа, и только на следующий день осознала, что совсем забыла про то, что у Макса есть чувства. Обычно вожак Фоллов с женой покидает стаю только во время гона, чтобы отдохнуть от всех дел.       Раньше девушка подмечала все изменения Макса и знала, когда будет гон, но не сейчас, когда он слишком много проводит время на работе. Она чувствовала: муж очень нервный и часто не мог долго заснуть. Её щёки покраснели от стыда, что все переживания замкнулись только на ней одной, что все вокруг плясали только вокруг неё и пострадали в этой ситуации.

***

      Макс приехал как всегда поздно и сразу, скинув верхнюю одежду, направился в душ. Холодная вода помогала как-то стимулировать его руку, что повредилась после отравления Саманты. Он стал замечать, что перенапряжение снова возвращало его к тому состоянию, из которого выкарабкался только благодаря тренировкам и правильному уходу. Фолл чувствовал свою правую руку, мог её поднять, протянуть, но что-то взять, сомкнуть пальцы на чём-то было уже затруднительно. Слишком много он работал, печатал, писал ручкой, а дома была ситуация сложнее — частично забота и игра с сыном, потерянная в себе жена и две малышки в больнице.       Это всё вернуло и заикание при страхе, рука тоже иногда подводила. Максу было некогда расслабляться, и он не мог себе позволить отдохнуть. Он грезил о семейном счастье с Мией и не допускал этой достигнутой мечте развалиться. Любые отношения в любой сфере — это труд. И волк трудился больше всех и усерднее всех.       Мужчина сильно удивился, когда в доме стояла тишина, даже мультики не мельтешили яркими цветами на фоне из полуоткрытой двери детской комнаты. Но теплый свет свечей, что двигался волнами тенями на светлых стенах их спальни, лишь зародил много вопросов.       Мия сидела на кровати, поджав под себя ноги, поправляя на журнальном столике то, что перетащила с первого этажа, тарелочки и приборы. Она создала очень уютную атмосферу романтики, раньше уложила Мейсона спать, надела самую красивую пижаму с элементами кружева, даже приготовила элементарный салатик, пожарила стейки и открыла вино, ждала, когда приедет муж. — Привет. — Наконец отвлеклась она от сервировки и подняла голову на Макса, что стоял в одних боксерах в дверном проёме, осматриваясь вокруг, замечая свечи. От этого комната казалось немного меньше, чем при дневном свете. А Мия наконец улыбнулась. — Привет, герой, а что сегодня за день? Дат сегодня значимых нет, вроде… — усмехнулся мужчина и прошел к кровати, стянув влажное полотенце с шеи. Он присел рядом с женой, а после оставил легкий приветственный поцелуй на виске Мии. — Ну как? Я так была зациклена на себе, что забыла о том, что у тебя гон, прости. — Виновато проговорила девушка и прильнула к ещё влажному телу Фолла. — Это очень приятно, моя маленькая, но… — устало перебил мужчина, приобняв жену. — Макс, я знаю, что для тебя это важно, и я изголодалась по тебе.       Последние слова стёрли Максу все границы дозволенного. Сначала он медленно изучал серыми глазами, как же красиво двигаются мягкие линии женского личика при разговоре, а после нашёл в себе силы двинуться телом вперёд и насладиться прикосновением к пухлым губам, что отдавали сладостью.       У полувампирши перехватило дыхание от неожиданности момента, но потом она стала охотнее отвечать на страстный поцелуй. Дыхание слилось в одно единое, как и губы, что двигались словно по чёткому сценарию. Внутри этой пары начинал зарождаться ураган, страсть вступала в свою силу и давала намёки на возможность уйти от житейских проблем.       Но Макс почувствовал дикую усталость, неожиданно разбившуюся по тренированным мышцам, голова пошла кругом. И это было не действие любовного гормона, а серьезная замотанность от работы. Сон уже обволакивал тело волка. Фолл желал немного остановить жену, поднял руку к лицу Мии и хотел обхватить щёку ладонью, но понял, что вся ладонь его не слушается. Он пытался взять над этим контроль, всё ещё держа руку навесу, но вызвал лишь слабые подёргивания среднего пальца. Волк безнадежно выдохнул, когда Мия всё же заметила этот момент. Очень сильно бьёт по мужчине, когда любимая женщина замечает такие слабости и дефекты. — Макс, что у тебя с рукой? — полувампирша перехватила опускающуюся руку и начала сжимать мужскую ладонь, сгибала каждый палец, а потом начала легонько массажировать кисть и ладонь, поднимаясь вверх. — Бывает иногда. Последствия отравления. — Как-то со смущением оправдался Макс, пытаясь потянуть повреждённую руку на себя.       Он не хотел, чтобы Мия стала переживать и по этому поводу. В те времена очень пригодилась реабилитация, частые занятия в облике волка на свежем воздухе, тренировки помогали забыть о этой проблеме. Но когда всё прекращалось, появлялся стресс, бумажная волокита, то правая рука теряла мелкую моторику. Макс чувствовал её, мог ей двигать, сгибать, но сжать кулак, взять ручку, открыть дверь ключом было огромной проблемой. Сейчас он забыл о том, что не хотел показывать свою слабость жене.       Мия была в лёгком ступоре. Она знала, что природное начало всегда главнее, чем усталь и другие потребности в период полнолуния. В первый раз девушка чувствовала, как Макс с охотой, но слабо реагирует на её знаки внимания в сексуальном плане. Помнила, что достаточно одного слова, чтобы оборотень уже прижал её тело к кровати, но сейчас всё было иначе. Фолл старался дать то, что Мия ожидала, но это было так непривычно спокойно и медленно. А когда она почувствовала, что ладонь не легла на щеку, застыла в одной позе, испугалась.       Это был впервые странный момент, когда непонятное ощущение летало вокруг. Они не могли найти подходящих слов чтобы описать ситуацию. Хватило просто одного понимающего взгляда девушки, которая прижала мужскую ладонь к своему лицу, именно так, как и хотел сделать Макс и оставила поцелуй на внутренней стороне ладони. — Я устал сегодня сильно… — наконец проговорил волк, но был перебит женой. — Не сегодня, Макс, всё это время, — понимание этого вызвало румянец на щеках полувампирши. Она чувствовала стыд за то, что не помогала пережить этот момент своему единственному близкому человеку. — Давай спать.       Волк кивнул и наконец оказался в под одеялом в родной кровати. Здоровой рукой сгрёб в объятья Мию и с упоением вдохнул аромат её волос, моментально погрузился в сон.       Позже Мия убрала всё по своим местам, задула свечи, подняла кое-что с пола, чтобы сын утром ничего не смог раздербанить, и вернулась обратно в кровать.

***

      Стая суетилась, все были чем-то заняты. В основном ликвидировали последствия краха оранжереи Нессы. — Ну всё, пап, пошли, — позвал к себе отца Шон. — Несса снова в зубах таскает Мейсона за шкиваретник и уже его пару раз кусала. — Привет, мы пришли! — раздался звонкий голос полувампирши.       Все пришли в гостиную, понимая, что голос Мии стал веселее, и решили посмотреть, что случилось. Фоллы несли в руках по малюсенькому свёртку. Улыбка Рожденной Луной, казалось, осветила всю гостиную, а рука гладила одеяльце ребёнка. — Почему вы не предупредили, что вас выписывают? — возмутилась Хелен и подошла ближе к паре. — Мы сами не знали. Девочки набрали хорошо в весе, и нам предложили их забрать. — Уточнил Макс и скинул уголок одеяла с дочери, что спала на его руках. — Какие они крошечные! Невозможно! — начала лепетать женщина, осматривая девочек. На тоненькой коже ещё оставались пластыри и следы от иголок. — Ну да, оборотни редко так мало весят. — Уточнил средний Фолл и погладил дочку по малюсенькой ладошке, посмотрел на Мию, что не могла нарадоваться сегодняшнему событию. — Возьмешь? — спросила Мия у волчицы. — Нет, они слишком маленькие. И кто из них кто?       С интересом все смотрели на лица малюток. — И снова Макс! Никакого разнообразия! — с досадой подметил Конрад, топнув от досады ногой, заметив черты внука в правнучках. — Две блондинки, ну а на кого они должны быть похожи? На Тейлора? — со смешком проговорил Шон, что всё это время стоял рядом с дядей и быстро получил подзатыльник. — Это Даниелла, ну или Даниель. — Сказала Мия, показывая спящую малышку на своих руках.       Девочка немного насупилась и начала вытягивать ножки, путаясь в одеяльце. А после попыталась спрятать своё лицо руками. Девчушка так спокойно себя чувствовала на руках мамы.       Мия и Макс сами чувствовали трепет момента, когда дверцы пласстмасовых кювезов открыли и им переложили детей на руки. Словно это их первый опыт родительства. Полувампирша даже пустила слезу, чувствуя огромное облегчение и невероятное внутреннее тепло, что разливалось волнами по телу. Это их первая близкая встреча с теми, когда Мия так долго вынашивала в себе. И так долго потом ещё ждала после рождения. — Какие у них крошечные пальчики, просто посмотри... — первое, что шепнула Мия мужу, когда рассмотрела Ленору в своих руках через пелену слёз. А огромная ладонь Макса могла уместить Даниеллу пусть и не полностью, но большую часть. — Да, это не пухляш Мейсон. — Так же шёпотом ответил оборотень, вспоминая с улыбкой первую встречу с сыном и сравнивая всё с происходящим. — Давайте уже домой, дамы, хватит с нас приключений.       Маленькая ручка была бордовая от вечных уколов и процедур, что сильно пугало Мию, а теперь ещё и Хелен. — Боже, моя крошка, что же тебе пришлось пережить. — С волнением Одри погладила одним пальцем сжатый кулачок Даниеллы и не побоялась подойти ближе. — А эта та, кто объела сестру по полной программе и в животе подмяла под себя. Ленора. — Проговорил Макс, показывая ребёнка, что не спал, а кряхтел и вертелся, как червяк. — Ленора — оборотень, поэтому так всё и вышло. — Добавила полувампирша. — Так на УЗИ был один мальчик. — Наконец проговорила Настя, которая всё время только и сидела за учебниками, вернулась к старому делу. — Нам дали чужой снимок. — Усмехнулась счастливая девушка и обернулась ко второй дочке, одарив улыбкой.       В комнату с криком забежала Несса и, даже не сменив обувь, скидывала всё с себя на ходу, оставляя след из одежды. За ней бежал и Мейсон, который и не мог представить, что его ждёт. Он даже не понимал всю ситуацию, просто бежал за сестрой.       Мия села на кресло, поправляя одеяльце, а Макс переложил Ленору во вторую руку жены. — Лялечки приехали, где лялечи?! Покажите и мне! И мне надо посмотреть на лялечек! — маленькая волчица тараторила, осматривая всё вокруг. — Мама, пивет! — громко крикнул Мейси и бежал уже, как он думал, в объятья мамы, но заметил, что что-то не так, и замедлился. Он встал на месте, взяв в рот пальчик. — Привет, мой волчонок, — улыбнулась полувампирша и задержала дыхание. — Это твои сестрёнки, смотри какие они замечательные. — Да, малыш, ты можешь их потрогать за ручки, погладить, — спокойно добавила Хелен, замечая, как мальчик смотрел на девочек с интересом, но не подходил близко. — Только кричать нельзя, а то они испугаются, как мы сейчас, понятно, дети?       Женщина погладила Мейсона по густой шевелюре и немного провела к креслу, где сидела полувампирша. Ребёнок сначала снова начал глазами изучать новых людей, а после протянул ручку к Леноре. Девочка часто дышала и смотрела большими голубыми глазками на прибежавшую Нессу и родного брата. — Так она косая. Смотрите, вот глаз ушёл. Вот, опять! — С недовольством подметила Несса, что облокотилась руками на подлокотник кресла. — Несса, разве так можно? Ленору только домой принесли, а уже обозвали. Не стыдно? — подметил наконец вожак стаи.       Ральф радовался, что снова пришло в норму, и все счастливы. Дети в стае и отношения в семье стали замечательными и открытыми. Его телефон уже разрывался от поздравлений, адресованных всей семье. — Это нормально. Ты тогда тоже была в её возрасте косой, — сказала Хелен, все же решив взять на руки спящую Даниеллу. Впервые опытную маму пробила дрожь страха перед такой маленькой девочкой. — Боже, она весит как бутылка кондиционера для белья.       Мейсон осмелился потрогать маленькие ручки, а потом принялся медленно гладить щечки сестры. Малыш улыбнулся и посмотрел на маму, понимая, что его не боится этот маленький человечек, а потом стал в своей манере изучать. Он потрогал пухлые губки, что сразу задвигались в рефлексе и немного напугали Мейсона, потом крохотный носик, который немного дернулся от прикосновения. Малюсенькие ушки были мягкими и нежными. Но волчонок в итоге несильно, но ткнул младенцу в глаз, вызвав писк и недовольство ситуацией. — Как я понимаю, на охоту не пойдём. — Какая охота, когда здесь такое чудо принесли? — заключила Хелен, что погрузила соску в рот Даниеллы.