Побег в прошлое

      — Уже уходите?       Когда перед командой возникли вражеские шиноби, которые количеством превосходят их раз в пять, Обито и Какаши в мгновение закрыли Рин и Сакуру от врага. Харуно сразу попыталась встать на обе ноги, неловко стараясь отстранить от себя Рин, за которую держалась. Не выходит.       — Рин, уводи отсюда Сакуру, — произнес Обито так, чтобы не было слышно врагу, — и сама уходи. Быстрее!       — Нет, — возразила Сакура, — а если вам понадобится помощь?!       — Ты нам уже ничем не поможешь, — крепко ухватился за рукоять танто Какаши.       Как только Рин решила отступать, сзади появились ещё несколько шиноби. Враги загнали их в ловушку. Сакура прекрасно поняла, что им двоим, не считая Рин и Сакуру, которые вряд ли смогут участвовать в бою, не справиться. Более двадцати джонинов. На помощь Минато-сенсея нельзя было полностью полагаться — может и не успеть. Сейчас Харуно твёрдо решила, что использует свой главый козырь, хотя до конца не планировала это делать.       Вражеские шиноби не стали ждать и начали активно наступать на команду. Какаши и Обито вместе еле как справлялись с более, чем десятью врагами. Когда трое шиноби одновременно напали на Рин, Сакура оттолкнулась здоровой ногой и упала на землю. Нохара вскрикнула, когда перестала ощущать вес Харуно у себя на спине. Обернувшись, увидела, как девушка складывает какую-то печать. Рин не успела сообразить, что делает Сакура, но решила довериться ей, но далеко не отходить. Нохара сбивала кунаем сенбоны и другое, летящее в неё оружие.       Рин только и могла сейчас сбивать оружие и изредка кидать кунаи с взрывными печатями, дабы не подпустить врага ближе. Какаши чувствовал, как ноет и саднит раненное плечо и ладони, из-за частого использования Чидори. Каждый из четверых сокомандников молился, чтобы сенсей поскорее подоспел на помощь.       Как только Сакура сложила печати, из ниоткуда на нее полетел вражеский кунай с взрывной печатью. Волной взрыва её унесло на пару метров. Чёрные ленты техники окутали её тело. Ожоги, ссадины, повреждения от яда заживлялись за считанные секунды. Сакура, опираясь на дерево, встаёт на обе ноги.       Пара секунд на размышления, и девушка бросается в сторону Рин, решая, что ей помощь нужнее. Один из уже пяти вражеских джонинов успел её ранить. К счастью, незначительно. Концентрируя чакру в кулаке, Харуно сносит одного из врагов, который вот-вот и нанёс бы удар сокоманднице. Четверо врагов пребывают в замешательстве несколько секунд, отскочив на некоторое расстояние от двух куноичи.       — Всё в порядке? — не поворачиваясь, задаёт вопрос Сакура.       — Что это?! — Харуно непонятливо хмурится, но вскоре понимает, что Нохара имела ввиду активированную печать.       В них снова полетели взрывные печати. Казалось, у противников они не кончаются. Теперь уже Сакуру четверо шиноби пытались сбить с ног. Харуно понимала, что у неё сейчас нет ни сил, ни возможности призвать Кацую. Быстрее, нужно действовать быстрее.       Девушка одним ударом заставляет землю под ногами разойтись на трещины. Рин, залечивая чакрой рану на плече, бросает несколько взрывных печатей в сторону врага. На ходу она распечатывает новый свиток с оружием. Если так дальше пойдет, то ей не хватит снаряжения.       Один кунай попадает прямо во врага, который не разглядел оружие среди поднявшейся пыли. Осталось трое. Не дожидаясь, пока троица врагов вновь нападет, Сакура и Рин рванули на помощь к сокомандникам. У них дела шли намного хуже… Второй серьёзный бой за день. Какаши больше не мог использовать свою технику, а Обито начал уставать от долгого использования шарингана. Троих противников им всё же удалось одолеть, но сейчас их окружала дюжина шиноби.       Какаши не замечает атаку сбоку и чувствует резь вперемешку с болью в районе бока. Хватается рукой за ранение, и на пальцах остаётся собственная кровь вместе с какой-то странной тёмно-синей субстанцией. В глазах двоится, и он окончательно теряется. Земля расходится под ногами, он чувствует только руки Рин, которые подхватывает его и тащат куда-то вглубь леса, видит Обито, который остаётся один на один с вражескими шиноби. Пытается сопротивляться настойчивой хватке сокомандницы и снова вернуться в бой. Взглядом задевает яростную Сакуру, которая, казалось ему, без остановки наносит удары врагам, еле успевая уворачиваться. Странно, что это за чёрные ленты на её коже?..       Обито не успевает заметить, как серьёзно ранили Какаши. Реагирует на удар Сакуры и остаётся с ней один против шиноби. Сакура бежит к врагам напрямую, теперь уже абсолютно не сдерживаясь. Ощущает жар огненных техник Учихи. Один, два, три… Сколько ещё? Харуно не замечала, что врагов становится меньше.       Не успели Обито и Сакура и ахнуть, как прямо перед их носами пролетела самая настоящая Жёлтая Молния. Яркая вспышка и невероятная скорость, которая уносила на тот свет врагов один за другим.       — Простите, что задержался, — серьёзно сказал Минато меньше, чем через минуту, когда из живых противников не осталось никого.       — Какаши! — ринулась Сакура вглубь леса.       Рин, сгорбившись над Хатаке, дрожащими руками вливала в него чакру, что-то глухо бормотав.       — Что же это такое?.. — на грани истерики прошептала Рин, когда поняла, что это не тот же самый яд, которым отравили Сакуру. Противоядие не помогало, Какаши через раз подаёт признаки жизни. Сама Нохара скоро упадёт рядом с ним, ведь чакры осталось всего ничего.       — Рин!       — Ничего не помогает! — хрипло кричит Нохара, давясь слезами и пытаясь ещё раз вытянуть яд из раны.       Сакура мягко, но настойчиво оттолкнула Рин от тела Хатаке. Нохара успела остановить кровь, но не смогла вывести яд из организма. Антидот не помог, но почему?.. Харуно прикладывает ладони к ранению, и ленты бьякуго опоясывают поджарое тело шиноби.       — Минато-сенсей, вы сможете перенести меня и Какаши в Коноху? — сосредоточенно хмурясь, спросила Сакура. — Мне нужно попробовать… Кажется, я сталкивалась с подобным ядом, но мне нужны некоторые ингредиенты…       Один из кунаев Намикадзе всегда был дома. Он мог переместиться вместе с Сакурой и Какаши, а после вновь вернуться к Обито и Рин.       — Защищай Рин, — передавая в руки Учихи свой кунай, сказал Минато.

***

      Солнечные лучи, пробравшиеся в комнату сквозь плотно закрытые шторы, били по ещё закрытым глазам юноши. Запах медикаментов, тиканье часов и едва различимый шум за дверью. Какаши, казалось с невероятными усилиями, разлепил тяжёлые веки, но тут же зажмурился, встречаясь с лучами солнца. В комнате так светло, что на мгновение Хатаке подумал, что и вправду умер и сейчас находится где-то в раю. Даже почувствовал эту невесомость…       Но реальность, увы, пришла. Когда он попытался сесть на кровати, но с глухим стоном весь сжался от боли в области правого бока, воспоминания стали возвращаться. Бой, Обито, Сакура, Рин, ранение… Яд на его пальцах? Он прошёлся пальцами по бинтам, которые скрывали рану. Вспомнил. Он, к счастью, цел, но что с командой? Если он в больнице, то, значит, кто-то его сюда принёс. Ему нужно срочно всё узнать.       Руки ломит, бок тянет, и бинты неприятно липнут к месту ранения. Он тянется дрожащей рукой к стакану с водой на тумбочке и опустошает его за пару глотков. С тяжёлым вздохом он вновь откидывается на жёсткую подушку.       Повернув голову налево, он увидел то, чего совсем не ожидал. На соседней койке в полусидячем положении крепко спала Сакура. Больничный халат, свитки рядом со спящей куноичи и… Ужасно усталый вид. Какаши нахмурился, недовольно кривясь. В последних мгновениях до потери сознания он видел Харуно, которая на пару с Обито отбивалась от врагов. Как? Как раненная Сакура встала на ноги? Почему сейчас она вновь возле него, к тому же в таком состоянии. Её кожа, казалось, сливалась с цветом белой наволочки. Её состояние — его невнимательность как командира.       Ещё несколько минут Какаши переваривал произошедшее и происходящее, а после вновь попытался встать, но теперь уже его попытка увенчалась успехом. Первый шаг, колени подгибаются, будто не выдерживая вес тела. Слабость, мелкая дрожь по телу и жажда, которая никуда не делась. Шатаясь, Хатаке находит свою одежду и наспех надевает. Сакура всё так же крепко спит, никак не реагируя на то, что её пациент сейчас уходит.       Какаши ожидал увидеть снующий туда-сюда медперсонал, но сейчас слышал только звуки операций где-то в соседних палатах. Хатаке медленно шагает в сторону лавочек, где обычно родственники или друзья ждут врачей с новостями. Мимо него прошли всего пару медсестер, как-то странно, возможно, удивлённо на него смотря.       Хатаке заметил пару сокомандников, дремлющих на скамье. Он вновь почувствовал укол совести, глядя на товарищей, которые даже не помылись после тяжёлой миссии и уже чёрт знает сколько времени сидели в госпитале. Он подошёл ближе, чувствительным обонянием улавливая запах гари и крови. Оба растрёпанные и грязные. Обито пускает слюни на юбку Рин, удобно устроив голову на её коленях. Какаши не видел его лица, но почему-то подумал, что этот хитрец сейчас дрыхнет с очень счастливой физиономией.       — Э-эй… — он тихо позвал своих друзей. Рин разлепила глаза и вскрикнула:       — Какаши-кун!       Обито, через пару секунд резко поднимая голову, столкнулся лбом с подбородком Рин. Девушка всхлипывает, прикусывая язык.       — Рин! Рин, прости! Рин! Прости пожалуйста, я случайно! Прости, прости! Сильно больно, Рин? Рин, я дурак, прости!.. — судорожно стал извиняться Обито, наклоняясь всё ближе к лицу куноичи, поздно понимая своё положение. Как он вообще оказался у неё на коленях?       Сразу же после того, как вернулись в деревню, они отправились в госпиталь, дожидаясь там Какаши и Сакуру. Оба заснули на этой скамейке после двух часов ожидания. Рин почувствовала, как голова Обито оказалась на её плече. Тяжело. Она аккуратно перекладывает его голову к себе на колени, на последок погладив его волосы. Они всегда напоминали Рин ёжика, а на ощупь оказались примерно такие же — колючие и жёсткие. Учиха, что-то невнятно пробормотав, переворачивается на бок, утыкаясь носом в живот девушки. Щеки куноичи тут же покрывает краска, а сама она пугается своей реакции. По спине пробегают мурашки, а внизу живота собирается какое-то непонятное чувство. Вскоре она тоже засыпает.       — Не шуми, пожалуйста, — шепчет Рин, вжимаясь затылком в стену, пытаясь разорвать эту дико смущающую близость. Учиха понимает без слов, что напугал её, и, наконец, отодвигается.       — Какаши, ты чего пугать нас решил?! — Обито хмурится, глядя на товарища. — Помирать он собрался…       — Всё так плохо было?..       — Сакура тут рвала и метала. Её не хотели пускать в операционную, и знал бы ты, какой праздник она тут им устроила… Можно сказать, отвоевала право тебя оперировать, — хмыкнул Учиха.       — Ты хочешь сказать, они пустили незнакомую девчонку проводить операцию человеку при смерти? Бред же…       — Минато-сенсей тоже постарался… Пустили её из-за того, что она — ученица бывшей главы госпиталя…       — Цунаде-сама скоро вернётся в деревню! — добавила Рин.       — Понятно… — тяжело вздохнул Какаши.       — Ты жизнью обязан ей… — многозначно посмотрел на Хатаке Обито.       — У вас, должно быть, была веская причина вытащить меня сюда в срочном порядке, — недалеко послышался чей-то властный голос.       — Госпожа Цунаде! Почему вы не сказали, что у вас есть талантливая наследница! Мы… Мы бы её пристроили в госпитале…       — Какая ещё наследница?! — рявкнула на врача Сенджу. Глава госпиталя казалась неопытной девочкой на фоне этой женщины.       — С-сорок третья палата… Там Сакура…       — Какая ещё Сакура? Тс… Чёрт с вами!..       Цунаде размашистыми шагами направилась в сторону указанной палаты. Её догнал высокий мужчина с длинными белоснежными волосами и что-то шепнул на ухо. Фраза, сказанная мужчиной, казалось, поумерила пыл женщины, но решимости не убавила.       Сакура проснулась от громкого хлопка дверью, а, когда она разомкнула глаза, перед ней оказалась её наставница. Одним взглядом Сенджу требовала объяснений от куноичи, которая так нагло выдала себя за её ученицу.       — Шишо, я сейчас всё объясню, — в полудреме ответила Сакура.       — Цунаде-сама, позвольте мне тоже объяснить ситуацию, — в дверях показался Минато, за спиной которого возвышался Джирайя.

***

      — Я не могу это переварить без парочки стопок… — женщина устало потерла виски. Цунаде вновь перевела взгляд на Сакуру. — Не расслабляйся. Будет время, и я обязательно проверю то, как хорошо я тебя тренировала. Или буду тренировать… Да чёрт со всеми вами, Джирайя, мы сейчас же идём пить!       — Но завтра утром нам нужно уходить… — сложил руки на широкой груди мужчина.       — Мы идём пить, и это не обсуждается! — хватая за жилетку Джирайю, женщина выскочила из палаты.       Сакура посмотрела на свои руки, которые тряслись с самого прихода Цунаде. Как никто куноичи знала, что с наставницей нужно быть серьёзной. Сейчас же… Харуно не понимала такой реакции, хотя ничего другого не следовало ожидать.       — Спасибо, что снова защищаете меня. Вы… Вы бы знали, как это дорого сейчас для меня!.. — Сакура поджала губы, не зная, как выразить благодарность своему сенсею.       — Нет, Сакура. Спасибо тебе, за то, что ты здесь и сражаешься за будущее, — Минато снисходительно улыбнулся, — Какаши жив и здоров благодаря тебе, Обито выжил на этой миссии только благодаря твоему вмешательству. Ты уже изменила одну крупную ошибку.       Тепло зарождается где-то в груди куноичи. Смогла. Они и Минато-сенсей смогли. Сердце сжимается, и в нем трепыхаются отголоски радости. Но что-то подсказывает, что это только начало трудных испытаний.       Цунаде залпом опустошает сакадзуки, подпирая рукой щеку. Н-да, любят её неприятности. Неоткуда появилась ученица из будущего, и что ей с ней делать? С другой стороны понимает, как девчонке сложно сейчас.       «А кому сейчас легко?», — задумывается Сенджу.

***

      — Меня приняли в анбу.       Какаши протягивает сенсею звериную маску. Что тут сказать? Как бы Минато не был против, как бы не пытался объяснить Хатаке, но бесполезно. Он хочет отдалиться, хочет быть один. Может, он просто такой человек?..       — Поздравляю, — Намикадзе одобрительно кивнул ученику. — Надеюсь, ты готов морально.       — Прекратите задавать такие вопросы, — покачал головой Хатаке, — я не тряпка и никогда ей не был.       — Ты знаешь моё мнение, — вздохнул учитель. — Пожалуйста, не пытайся вновь отдалиться от команды. Есть узы, которые нельзя разорвать. Без команды тебе будет намного хуже… — чувствуя, как Какаши взглядом прожигает дыру в его спине, сказал Минато.       — Я не собираюсь отказываться от команды. Просто считаю, что привязанность — это слабость. Я не хочу Вас переубеждать или что-то доказывать. У Вас другая точка зрения, у Вас есть семья, сенсей.       — У тебя тоже когда-то будет.       — Не думаю, — покачал головой Хатаке. Минато не хотел подымать эту тему вновь. Сначала не хотел говорить об этом потому, что Какаши был слишком молод. А после… Сенсей попытался понять его: отец бросил его, оставив одного в этом мире, мать он совсем не помнит. Он совершенно не знает, как должна выглядеть семья, глупо следует всем правилам. Всё из-за того, что боится повторить ошибки отца. Боится оставить свою семью, боится сам её потерять. Привязанность его тяготит и ограничивает.       «Многого не понимает…», — думает Намикадзе.       — Раз ты теперь знаешь немного больше о… Сакуре, после этой миссии. Будь к ней снисходительнее… Она просто пытается с тобой подружиться.       — Она не вызывает у меня жалости, да и в принципе не заслуживает её. Уважения или понимания, но не жалости.       Не нужно слов больше. Минато прекрасно понял, что это значит. Какаши принял её, признал. Это уже хорошо.

***

      Вечером Сакура практически полностью восстановила силы. Слабость после долгого использования бьякуго прошла. Работа с её документами в госпитале завершена, и, можно считать, с завтрашнего дня она сможет полноценно работать там. Если бы не Цунаде — её бы взяли разве что на практику. Связи — это, конечно, прекрасно, но эти злые и осуждающие взгляды других работников… заставляют Сакуру думать, что взяли в госпиталь её чисто по блату.       Звонок в дверь вырвал её из размышлений. Харуно, поправив домашний сарафан, вышла в коридор и открыла дверь гостю. Она немного опешила, когда увидела в проходе Какаши.       — Ой… Привет, чем-то обязана?.. — освобождая проход сказала куноичи. — Проходи…       — Нет, мне быстро, — отрезал Хатаке, протягивая букет белых хризантем девушке, — спасибо за то, что спасла мне жизнь.       — Т-ты чего, Какаши, — краснея, воскликнула куноичи, — не надо было… Это же моя обязанность… — приняла букет Сакура, вдыхая сладостный аромат.       — Обязанность, — согласился Хатаке. — Но это не отменяет того, что я тебе благодарен.       — А если честно, кто-то подсказал или сам додумался? — искренне улыбнулась девушка, игриво изгибая бровь.       — Не поверишь, — закатил глаза Какаши, — у меня есть совесть и мозги.       — Ну-у, насчёт последнего я никогда не сомневалась… — хихикнула Сакура.       — На этом спасибо… — почесал затылок парень. — Тогда я пойду?..       — Какаши, — окликнула парня Харуно, — спасибо…

***

      — Я-я, — вдыхая горячий пар, начал Обито, — даже не знаю как начать, — ухмыльнулся парень, опустив глаза куда-то вниз. Тон его голоса изменился на расслабленно-сексуальный, немного с хрипотцой. — Но-о начну с того, что это началось очень давно. Меня всегда преследовало это странное тёплое чувство, зарождавшееся в сердце, когда смотрел на тебя. Когда ты меня отчитывала за мелкие ссадины, когда мы были ещё генинами. Когда ты с заботой и беспокойством латаешь мои раны. Я могу честно признаться, что влюблён в твой смех, в твою улыбку, в запах твоих волос… В тебя, — взгляд ониксовых глаз отдаётся мурашками по спине. — Ты мне очень нравишься, Рин, — Учиха неловко чешет затылок и лучезарно улыбается. — Что скажешь?..       — Можно я домой пойду? — жалобно спрашивает Какаши.       — Бакаши, чтоб тебя! — Обито отвешивает другу от души подзатыльник. — Я же тебя нормально попросил! Я же так боюсь облажаться…       — Как всегда нелепо, можно мне уже идти? — Хатаке закатывает глаза под вымученный стон Учихи. — Да как я вообще должен реагировать на твоё признание в любви?       — Я совершил ошибку, когда попросил тебя о помощи… — плюхаясь на скамейку возле друга, сказал черноволосый. Обито спрятал нос в тёплом шарфу.       — Я совершил ошибку, когда встретил тебя по пути домой, — вздохнул Какаши, — поимел бы совесть, я после миссии только… — вырисовывая подошвой сапог узоры на снегу, пробубнил Хатаке. — Не могу поверить в то, что ты решился.       — Угу, решился… И ты сейчас издеваешься надо мной!..       — Не знаю… Попроси Сакуру или Хидеки…       — Сакуру, ты смеешься? Она же всё Рин расскажет… Хидеки будет ржать так же как ты, — спрятал руки в карманы куртки Обито. — Вы оба ничего не понимаете! Вот влюбишься ты когда-нибудь, тогда настанет моя пора издеваться!       Обито уже сомневался, что такое вообще будет. Что сухарь Бакаши начнет проявлять чувства, звать на свидания, с трепетом ждать встречи… Ещё когда они учились в академии, в классе за Какаши всегда стабильно бегали несколько девочек, на которых, разумеется, Хатаке не обращал внимание. Сейчас же не меньше девушек заглядываются на него.       «Было бы на что заглядываться», — хмыкнул Обито, глядя на Какаши.       Учиха твёрдо решил, что в эту новогоднюю ночь откроет свои чувства Рин. После того, как несколько раз их жизнь была на волоске от гибели, он серьёзно задумался над словами Какаши. Вдруг в самый неожиданный момент его не станет?.. Всё так и останется не сказанным, ведь признание в любви перед своей смертью — высшая степень эгоизма, как считал Обито.       Их прогулки стали чаще, разговоры шли проще и легче, а тот момент в больнице, который произошёл два месяца назад… Каждый раз, когда Учиха вспоминает об этом, внизу живота затягивается узел из сладостных ощущений и лёгкого волнения. Сам он не может справиться с собственным возбуждением, поэтому ругает себя, на чём свет стоит. Он просто не имеет право мыслить о Рин… в таком ключе… Но тот момент, когда он утыкался ей в живот, лежа на мягких ногах… Её лицо всего лишь в считанных сантиметров от его… Её пунцовые щеки и тихий голос… Обито выдыхает через зубы. Всё это сводит его с ума.

***

       Снег хрустит под ногами. Лёгкий мороз щекочет щеки и подбородок. Сакура на мгновение забывается и принюхивается к запаху корицы и мандаринов, шмыгая носом. Сильнее затягивает красный шарф и продолжает шагать в сторону своей квартиры.       Первый Новый Год, который девушка празднует одна. Минато и Кушина предлагали свою компанию не только ей, но и всей команде. Рин праздует с матерью, Обито приходит на огромное клановое торжество, Какаши вновь отказался от компании, предпочитая одиночество, а Сакура решила утонуть в воспоминаниях и килограммах мандаринов, а, может, чего и покрепче, решая не портить Новый Год молодожёнам.       Крепче перехватывает авоську с мандаринами и маленькими подарками. Раньше всё было легче: в вечер перед Новым Годом Харуно приходила в дом к Наруто с поздравлениями в виде горы имбирного печенья. После же встречала Ино и других с подарками. Сейчас же Сакура не знала, чему будут рады её новые друзья. А что подарить Минато и Кушине?..       — Я думаю, сенсею это понравится, — лучезарно улыбается Рин, заправляя каштановую прядь за ухо. — Мы с мамой каждый год делаем шоколадное печенье на праздник. Я могу приготовить им сладости, а ты можешь подыскать рамку. По секрету скажу, у Какаши можно попросить фотоаппарат. Обито всегда отвечает за само поздравление. Можешь не волноваться, — шмыгнула носом Нохара.       — Что бы я без тебя делала, — приобняла подругу Сакура.       — Пропала бы, — хихикнула Рин.       Экспериментировать с подарками не очень хотелось, поэтому Сакура взяла каждому сокоманднику несколько маленьких сувениров. Брелок с псами, которые чем-то походят на призыв Какаши. Кулон с аккуратным бутоном фиалки — любимого цветка Рин. Очки для Обито, которые ничем не отличаются от его нынешних, разве что целостностью.       Харуно постукивает ноготками по гладкой поверхности стола, наслаждаясь запахом выпечки. Второй противень с печеньем уже в духовке, а первая порция остывает перед носом куноичи. Сакура поджимает губы не в силах бежать от воспоминаний, где они с мамой готовили такое же печенье на Новый Год. Она будто ощущает этот пряный и сладкий вкус на губах, в перемешку с тёплым молоком. Девушка закидывает голову, устремляя взгляд в потолок. Если бы она знала, кому нужно молиться, чтобы мама с папой её услышали. И простили. Больше ничего не нужно.

***

      Изредка гробовую тишину квартиры прерывает шелест книги. Какаши бегает глазами по строчкам, поглаживая роспись Джирайи на мятной обложке. Вечер идёт как нельзя лучше. Новая часть книги от любимого автора, тишина и покой.       Звонок в дверь прерывает минуты спокойствия. Не нужно быть гением, чтобы понять кто за дверью. Какаши устало прикрывает глаза, думая о том, что если бы не зима, он бы совершил прямо сейчас побег в окно от назойливой гостьи. Прямо в домашней одежде. Игнорировать куноичи или прикинуться мёртвым не получится, ибо уже давно Сакура почувствовала его присутствие по ту сторону двери. Хатаке с сожалением оставляет книгу и встает, чтобы впустить незваную гостью.       — С праздником, — улыбается розовощекая девушка, протягивая ему красиво украшенный мешочек, предположительно в котором находится ароматное печенье. — Тебе пять минут на собраться, и мы все идём гулять!       — Отказаться я не могу? — вздыхает Какаши, принимая презент.       — Не можешь, — ехидно хихикает девушка. — И побыстрее, пожалуйста, тебя все ждут!       «Может, побег — не такая уж и плохая идея?..», — задаёт вопрос Хатаке самому себе.

***

      Яркие фонарики украшают главную улицу Конохи. Праздник в перемешку с трауром, ведь многие семьи потеряли своих близких. Люди выходят на главную улицу, в ожидании фейерверков. Дети беззаботно бегают за друг другом, играя в снежки. Некоторые жители держат в руках памятные фотографии погибших.       Команда вместе направляется к дому Минато и Кушины. Обито поддерживает игривое и праздничное настроение, рассказывая какие-то шутки или раз в пару минут стабильно кидая снежок в лицо Какаши. За последнее он пару раз был окунут в сугроб.       — Мне так нравится, Сакура, — улыбается Рин, рассматривая кулон в свете фонариков.       — Ну-у, я же старалась, — хихикает Харуно, поправляя новый шарф, сшитый Рин. — Мне тоже нравится… Такой мягкий…       Дойдя до дома молодой пары, Обито нажал на звонок и в нетерпении сжимал пакет с подарком.       — Привет, ребята, — из-за двери показался немного растрёпанный Минато, с красными щеками и одетый в свитер с оленями. — С наступающим, проходите!..       — Мы только поздравить, — Рин хихикнула, протягивая пакет с печеньем.       — Открывайте-открывайте! — Обито всучил сенсею второй пакет с подарком.       — О-о, благодарю… — задумчиво проговорил Намикадзе, доставая презент. Теперь в руках он держал фотографию в рамке. Командную. Глядя на него, улыбались четверо подростков. Минато тепло улыбнулся, проводя большим пальцем по стеклу рамки. — Ребята… Спасибо… — мужчина раскрыл руки для объятий. Даже Какаши не устоял перед тёплыми объятиями.       — Не забудьте поздравить Кушину-сан, — поправляя пряди каштановых волос, сказала Рин.       — Обязательно, просто она сейчас… Немного занята, скажем так, — почесал затылок мужчина, — удачно вам повеселиться! Ещё раз с наступающим!       Довольные ребята пошли на главную площадь. Все тактично предпочли сделать вид, что не заметили отпечаток помады Узумаки на щеке сенсея.

***

      — У меня осталось полчаса, а потом я провожу её до дома и сам пойду в поместье, — считал Обито, — это если всё пойдет хорошо… и она не захочет меня прогнать… — кусал губы Учиха. — Чёрт, Какаши, выручай!       — Просто делай всё, как планировал. Я всё объяснил Сакуре, вопросов у неё не будет, — расслабленно проговорил Хатаке, рассматривая необычной формы кунай на прилавке.       — Зачем?! Она же расскажет! — сжал переносицу Обито.       — Успокойся, она никому ничего не расскажет. Ты такого плохого мнения о ней?       — Просто эта женская солидарность… — Учиха перевёл взгляд на выходящих из кофейни сокомандниц.       — Как ты любишь, — Рин протянула Обито малиновый чай в бумажном стаканчике. Сакура протянула Какаши напиток, тот же, сделав пару глотков, поморщился, что-то возмущённо бурча.       — Следующий раз не выпендривайся, а сразу говори, каково должно быть на вкус твоё «что-нибудь», — хмыкнула Сакура.       — Просто слишком сладко, кто это вообще пьёт… — разочарованно вздохнул Хатаке, с сожалением оставляя фантазии о хорошем кофе.       Они молчали несколько минут, разглядывая, то фонарики, то сувениры на прилавках, то редкие звезды на небе. У Обито мелко тряслись руки. Чёрт… Он не волновался так перед сложной миссией, во время боя с врагом не на жизнь, а на смерть, не переживал так, когда лишал вражеского шиноби жизни… Сейчас он пытался поймать взгляд Какаши или Сакуры, пытаясь найти в них поддержку.       — Ладно, пойдём, и ты выберешь себе что-то нормальное, — хватая Какаши за локоть, пробурчала Сакура, — а потом покажешь, где тут продают свечки… — уходя, она незаметно подмигнула Учихе.       Обито сделал глубокий вздох и прервал тишину:       — Они надолго.       — Угу, — кивнула Рин, держа в руках маленькую подвеску с кунаем.       — Хочешь, прогуляемся? — он пытается сделать голос хоть немного спокойнее. — Одно место покажу…       — Какое? — Нохара поднимает глаза на сокомандника.       — Пойдём, — тепло улыбается Обито, не решаясь взять её за руку.       — Глянь! Они пошли! — практически прислоняясь к стеклу в кофейне, воскликнула Сакура.       — Вижу, — Какаши проводил взглядом пару сокомандников. Странное ощущение. Переживание за друга… Что будет дальше? Если она не примет его чувства, то их отношения никогда не вернутся в прежнее русло. А если ответит? Неужели, Обито перестанет быть вечно безответно влюбленным мальчишкой, и его мечты о прекрасном будущем с Рин станут явью? — Ты хотела за свечками идти?..       — Ой, это просто был предлог, чтобы уйти, — отмахнулась куноичи, — ты всё купил? Может, покажешь мне место, откуда будет прекрасный вид на фейерверк? Я уже всё порядком позабыла…       Какаши молча кивнул на выход. Через пару минут они сидели на крыше академии. Хатаке не обманул, здесь и вправду отличный вид на главную площадь, а через пару минут перед ними яркими красками на ночном небе расцветут искры фейверка.       — А здесь вообще можно находиться? — свесила ноги куноичи, аккуратно усаживаясь на краю крыши.       — Никто не следит, — пожал плечами Какаши.       — Может, всё-таки возле во-он того полигона?.. — куноичи указала на место, возле скалы Хокаге.       — Твоё любимое место? — усмехнулся Хатаке, вспоминая то, как меньше, чем полгода назад нашёл там Сакуру. Харуно с пунцовыми щеками злобно покосилась на Какаши. — Думаю, там сейчас очень много народу… Каждый второй в деревне считает, что это — прекрасное место, чтобы уединиться. С половинкой или один. Обито именно туда повёл Рин.       — Уединиться? Кхм, прости?.. — Сакура чуть поперхнулась горячим кофе.       — Тут нет двойного смысла. Некая проверка на испорченность, ты её не прошла, — отпивая крепкий и горький кофе, проговорил Какаши, подавляя наглую ухмылку.       Сакура тихо возмущается, отводя взгляд от сокомандника. Если бы сейчас она была ученицей Какаши-сенсея, а не его сокомандницей, она бы не отрывала взгляда от сенсея без маски. Сейчас же она не удивляется, ведь видит его лицо относительно часто. Он спокойно её снимает во время приема пищи. Так же, когда она залечивает его раны. Издеваться он любил только над своими учениками подобным образом.       Харуно опять теряется, когда её мысли уходят в сторону бывшего сенсея. Да, она уже давно не воспринимает Какаши и Какаши-сенсея как одного человека. Так легче, но время от времени она теряется, когда понимает, что это один и тот же человек, только в разных возрастных периодах и обстоятельствах. Так странно и по-своему прекрасно открывать совершенно новые черты давно знакомого человека.       Оба уходят в свои мысли, наблюдая за скромным празднованием горожан. Сакура вспоминает Ино, с которой она каждый год, с начала их дружбы, ходила на праздничную ярмарку. Они выбирали всякие красивые безделушки. Здравый смысл кричал Сакуре, что утонуть в воспоминаниях — самое худшее занятие в Новый Год. Но её уже было не остановить. Наруто, Саске, Ино, друзья с выпуска, родители, жизнь без войны. Отрывки из счастливого прошлого наваливаются на неё со всей силой, не давая и шанса девушке. Она долго отгоняла эти мысли, зная, что это добьёт её, но устала от них бежать.       Харуно тяжело вздыхает, нащупывая в своей сумке небольшую бутылку крепкого виски. Она заливает это в стаканчик с кофе, которого осталось только половина.       — Ты чего творишь? — до неё доносится грубый голос Какаши. Она уже успела забыть про его присутствие.       — Начинаю праздновать, — она почувствовала, как он выхватил из её рук бутылку, поднимая высоко над головой, не давая куноичи забрать её обратно, — отдай!       — Решила спиться ещё до совершеннолетия? Мозги где? — Хатаке одарил её осуждающим взглядом.       — О чём ты, Ками… Я в жизни не пила, сегодня просто праздник, — опустила глаза Сакура.       — Это ни черта не оправдание, — он перевел взгляд на бутылку. — Виски… На голодный желудок, Сакура, у тебя всё хорошо?       — Да какое право ты имеешь трогать мои вещи?! — Харуно со злостью сжала бумажный стаканчик в руках, еле сдерживаясь, чтобы не выплеснуть содержимое в лицо Какаши.       — Сакура… Почему? — неожиданно спросил парень. Харуно долго смотрела на него испепеляющим взглядом. На её глазах наворачивались слёзы.       — Это мой первый Новый Год, — Харуно всхлипнула, больше не в силах сдерживать рыдания, — без них… — девушка закрыла лицо руками, пропуская солёные слёзы. Она почувствовала, как Хатаке приобнял её одной рукой, что-то утешительно шепча. Кажется, он понял, про что она. У Хатаке кольнуло где-то в груди, когда он услышал рыдание Сакуры… Её чувства казались ему до боли знакомыми…

***

      Обито нервно косится на Рин, сжимая подарок, предназначенный ей в кармане куртки. Девушка завороженно наблюдает за городским праздником свысока, опираясь на ограждение. Он хотел избежать встречи с толпой, которая сейчас находится около лиц Хокаге, поэтому решил обойти полигон и через заброшенную беседку и густой лес выйти на огромный овраг. С него прекрасный вид на деревню.       — Я часто бывал тут в детстве, — тихо сказал Обито, подходя ближе к Рин.       — Меня мама не пускала так далеко гулять… — сжала руки в замок куноичи. — Но, по-секрету, я иногда её не слушала, — хихикнула девушка. — Но она об этом так и не узнавала…       Учиха наблюдал за тем, как она пытается согреть ладони. Ему тут же пришла идея.       — Давай сюда, замерзла совсем… — он берёт её ладони в свои и подносит ко рту, согревая горячим дыханием. Еле сдерживается, чтобы не поцеловать костяшки её пальцев.       Рин притаила дыхание, наблюдая за тем, как он держит её руки и согревает их. Она вновь ощущает это — сладкое тянущее чувство внизу живота. Не понимает свою же реакцию, но ничего не может поделать. Это стало слишком часто преследовать её, когда Обито случайно или не очень касается её. Абсолютно новые ощущения. Почему она упустила этот момент, когда Обито так возмужал?       — Так лучше, я думаю?.. — всё ещё держа её ладони в своих, сказал Учиха. Знала бы она, каких ему усилий стоило перебороть смущение. Но сейчас именно Обито наблюдает за чужими пунцовыми щеками. — Бери в следующий раз перчатки… Если, конечно, захочешь пойти гулять… Хотя на миссии тоже советую брать!       — Спасибо, так и правду лучше… Намного теплее, — улыбнулась девушка. — Тебе придётся до самого дома меня вот так держать, — Нохара стрельнула в него глазами. Кажется, она сама ещё не до конца понимает, что делает.       «Я был бы только рад…», — подумал Обито, представляя, как держит её за руку всю дорогу.       — Не волнуйся, у меня есть варежки, — он достает из кармана пару рукавиц, — тебе будут великоваты, но, думаю, это не проблема?       Он понимает, что вот… Именно тот момент. Аккуратно достает из кармана подарок.       — Не думай, что я забыл про подарок тебе, просто… Ждал момента, — он берет её ладонь и надевает аккуратное колечко на безымянный палец. Серебряное кольцо, усеянное маленькими цветками фиалки. Несколько драгоценных камешков красиво переливаются и не смотрятся перебором. Нохара застывает от его действия, поражённая такой красотой. — Помнишь, ты говорила мне, что твои любимые цветы — фиалки? Теперь ты ассоциируешься у меня с этим цветком. Нежность, доброта… — он мягко проводит по тыльной стороне ладони куноичи. — Мне тяжело подбирать слова, но, я думаю, ты поймешь… — натягивает на её руку варежку, которая ей сильно велика. — Я всегда боюсь показаться идиотом в твоих глазах, но ты всегда понимаешь и поддерживаешь меня. Я даже не знаю, чем заслужил такое… Ты всегда мотивируешь меня не бросать начатое и упорнее тренироваться. Я всегда поражаюсь твоей доброте. Я готов всю жизнь расти и становиться лучше, чтобы хоть немного заслуживать тебя, — Обито посмотрел в её глаза с невероятной нежностью, стараясь передать все свои чувства через этот взгляд.       — Я давно люблю тебя, Рин.