Побег в прошлое

       Сакура, если честно, верила в судьбу. Верила в то, что предназначение каждого предначертано ещё до момента рождения. Ребёнок из великого клана обречён быть шиноби. Обречён ночевать на холодной земле, ему суждено воевать и, вероятно, уготовлено погибнуть на поле боя. Многие её знакомые шиноби отдали свои жизни на войне. Один человек ей сказал, что это назначение шиноби — умереть сражаясь, вопрос только в том, когда это произойдёт.        Но Сакура не верит, что всех шиноби ждёт не своя смерть.        Девушка поправляет белый платок на голове, который скрывает яркий цвет волос. Твёрдый ствол дерева, на который она опирается сидя на земле, конечно, не заменит подушку. Но когда ты третий день бесконечно прочёсываешь леса, кажется, уже всё равно куда прилечь. Харуно тяжело вздыхает и терпит головную боль. Чакру надо экономить, поэтому она не лечит себя.        И сколько же она будет скитаться по нескончаемым лесам, искать то, не знаю что. Мадара же не дурак, чтобы его логово можно было так легко отыскать. Если бы она знала, что она ищет...        Завтра Харуно планирует попасть в Страну Молний, до границ который осталось менее десятка километров. Она знала от Минато, что отряд джонинов попадёт в страну только благодаря поддельным пропускам. Сакура делает скидку на то, что одному человеку легче проскочить через охрану, чем группе. Тем более, она планировала пробраться в страну через ближайшие селения, которые граничат с Страной Молний, остается надеяться, что у неё это получится.        На карте Сакура отметила для себя пару мест, которые нужно обязательно проверить. Одним из этих мест была хижина близ Кумогакуре. Находилась она в лесу в северо-западе от деревни, на расстоянии около сорока километров. Эта хижина была полна загадок, а точнее, её жильцы. Большая семья, которая была жестоко убита более двадцати лет назад. Глава семейства и его жена были не последними людьми в Стране Молний и хранили у себя дома свитки нескольких запрещённых техник по гендзюцу. Но об этом знал, разумеется, узкий круг людей. После смерти всей семьи свитки бесследно пропали. Были предложения, что убийца использовал сильное гендзюцу. Но больше всего слухов было о том, что тот, кто совершил это — носитель мангекьё шарингана.        Завтра Сакура планировала не ночевать в глухом лесу, а снять комнату в каком-нибудь хостеле в Кумогакуре. Заодно ей пришла гениальная идея присмотреть за Какаши, Обито и Рин. Вечером, когда она уже закончит осматривать территорию, девушка планирует придти на главную площадь, на которой будет проходить фестиваль, на котором будет присутствовать отряд из Конохи. Разумеется, ребята не должны узнать, что это именно она. Ведь её миссия держится в тайне. Сакура уже придумала, как скроет себя.        Но не просто из-за любопытства девушка захотела проследить за ребятами. Её интуиция с самого начала говорила ей, что эта миссия несёт за собой огромную опасность. Но недавний разговор с жительницей одного из селений, через которое проходила Сакура, заставил её не на шутку насторожиться.        Девушка следовала по узкому переулку одного из маленьких селений, население которого не более сотни человек. Изредка вдоль домов сидят торговцы. Кто-то продает овощи, кто-то фрукты, а кто-то газеты.       — Девушка, не торопитесь! — откликает Сакуру какая-то женщина. На вид лет пятьдесят, смуглая кожа, чёрные волосы с сединой, собранные в косу. Хитрые глаза какого-то жёлтого оттенка. — Я вижу у тебя весьма необычная судьба. Тебя ждут великие дела, за плату погадаю тебе на всё, что тебя интересует! На суженного, на будущую карьеру.       — Спасибо, но меня не интересует моя судьба, — сухо ответила Харуно и хотела уже было пойти дальше.       — Подумай лучше, дитя! — улыбнулась женщина. — Это значительно упростит твою жизнь. Ты будешь знать, что тебе уготовлено.       — Я не верю в судьбу, каждый сам творец своего счастья и несчастья тоже.       — Врёшь, красавица, — покачала головой женщина, — ты на самом деле так не считаешь.       — Да откуда Вам-то знать? — раздражительно спросила девушка.       — Судьба твоя вершить великие дела и ты это знаешь, — начала незнакомка, — жизнь тебе подаёт столько возможностей проявить себя, одним своим желанием ты бы такого не добилась.       — Спасибо, но мне надо идти.       — И будь осторожна! Тебя поджидает беда там, куда ты направляешься. Наберись мужества и сил, иначе всё, что ты такими силами строила, рухнет.       — Но Вы ведь сказали, что есть судьба и поменять её нельзя. Так если мне уготовлена потеря, как я это миную? — нахмурившись, спросила Харуно.       — Судьба есть, но человек из-за глупости и своих слабостей может её себе загубить. Например, самоубийцы или люди, которые намерено связываются с чистым злом.        Девушка отвела взгляд от пронзительного шафранового взора. Может, есть в словах этой странной незнакомки истина? Может, каждому дана хорошая жизнь, но из-за соблазнов и слабостей люди губят себе судьбу. Но что значит «всё, что ты такими силами строила, рухнет»? Что это может означать?       — А что может рухнуть? Как это понимать?       — Деточка, за информацию принято платить, — скрестила руки на груди женщина, — либо плати, либо, милая, ступай своей дорогой. Я и так достаточно уже рассказала.        Сакура ушла прочь, думая над словами незнакомки. К чему ей нужно быть готовой? Сакура строит уже несколько месяцев хорошее прошлое, которое для неё уже настоящее. Рухнет? Неужели с командой что-то произойдёт? А может, эта женщина — обычная обманщица? Кому же Сакуре верить...

***

       Кажется, с первыми лучами солнца пробудился весь лагерь. Какаши проснулся от раздражающего шёпота Хидеки и Даичи. Чёрт, это ещё неприятнее, чем просыпаться от Обито, который орал ему на ухо. Спина болит из-за неудобной позы во время сна. Из-за постоянных пробуждений у парня сложилось ощущение, что проспал он два часа.       — Гляди, проснулся, — сказал Даичи, — Утро доброе, Какаши, — юноша кивнул в ответ Накагаве, приподнимаясь с постели. — А мне вот интересно, тебе нормально в маске спать? Там, дышать не мешает? Я вот просто еле как три часа операции провожу в маске, а ты всю жизнь так ходишь.       — Нет, Даичи, мне не мешает маска дышать, — чёрт, какой же этот кучерявый болтун.       — А зачем ты её носишь? — продолжал докапываться Накагава. — Болеешь чем-то, или ты просто страшненький?       — Не страшнее тебя, — толкнул болтуна в спину Хидеки.        Рин абсолютно не выспалась. Может, это от жары, из-за которой часто просыпалась девушка. А может из-за того, что они вытворяли с Обито. Странно, мысли о прошедшей близости не заставляют её краснеть, хотя ещё пару месяцев назад она смущалась, когда Учиха брал её за руку.        Девушка повернулась, чтобы посмотреть на Обито, который ещё спит. Рядом с ней развалилась и посапывала её любовь, которую так долго не замечала девушка. Некоторые могли подумать, что девушка просто позволяет себя любить, но не чувствует ничего в ответ. Но это не так. Она бесконечно любит своего Обито, все его изъяны, всю его глупость с мудростью, его смелость и честь. Обожает его любого, а не только тогда, когда он показывает свою «крутость».        Рин улыбается, когда смотрит на сонное лицо возлюбленного. Так не хочется его будить, а надо.       — Обито! Вставай! — девушка дёргает парня за плечо и он недовольно приоткрывает глаза. —Обито, весь отряд ушёл! Мы проспали!       — Что?! — моментально пробуждается Обито. Он подрывается с места, наспех натягивает штаны и выходит из палатки. Все на месте, у потухшего костра сидят несколько джонинов.       — Доброе утро, Учиха, — проходя мимо, поздоровалась Анко. — Как спалось? Или вы там не спали с Рин? — подозрительно улыбнулась девушка.        Обито краснеет и спешит опять вернуться в палатку. Там его ждёт Рин с хитрой ухмылочкой.       — Такая хулиганка, Рин, — парень ложится обратно и берёт девушку в плен своих объятий. Легонько щекочет её и Рин сразу начинает вырываться.        Через часа полтора весь отряд окончательно проснулся. Кто-то завтракал, кто-то громко что-то обсуждал, сидя на брёвнах у остатков костра. А кто-то сидел у себя в палатке, занимаясь своими делами. Как это делал Какаши.        Парень словно жил в другом мире от всей этой суеты шиноби. Ему чужды бессмысленные разговоры, ему больше нравится проводить время в компании книги и одиночества. Какаши который раз перечитывает одну и ту же страницу, так как не может вникнуть в суть написанного. Его отвлекают собственные мысли, которые мешают ему уже вторые сутки. Так не пойдёт. Какаши захлопывает книгу, не забывая оставить на нужной странице закладку. Чаще всего ему помогает отвлечься физическая активность. И сейчас он направляется в лес, недалеко от лагеря, дабы потренироваться.        В его голову пришла мысль потренировать чидори, но Какаши сразу же избавился от неё, понимая, что эта техника ему может пригодиться сегодня вечером. Чакру лучше поберечь, поэтому Хатаке останавливается на простых отжиманиях.        Какаши принимает упор лёжа и начинает упражнение. Мысленно ведя счёт, парень уже меньше думает о том, что может произойти сегодня на фестивале. Капелька пота скатывается по лбу парня и падает на сухую землю. Парень слышит только своё дыхание, не замечая, как со спины кто-то подкрался к нему.       — Какаши, мой вечный соперник! — до Хатаке донёсся радостный возглас. — Тренировки тела это прекрасно! Очень доволен тобой, что не забываешь об этом, среди вечных тренировок с чидори! Но я поверить не могу, что ты даже не предложил мне соревноваться!       — Вообще-то соверноваться всегда ты мне предлагаешь, — прекращая свою тренировку, сказал Хатаке.       — Ну, ты прав, я уже и не припомню, чтобы ты мне что-то предлагал... — задумался Майто.       «Конечно не припоминаешь, у тебя же память, как у рыбки», — подумал про себя Какаши.       — Ну так что насчет совернований по отжиманиям?! — напомнил юноша в зелёном.       — Это не честно, я уже устал, — возразил парень.       — Эх, ты! — приобнимая за плечо соперника, сказал Гай. — Ничего, найдём ещё время для тренировок силы юности. Как только вернёмся в Коноху, первым же делом я брошу тебе вызов. Сотня кругов вокруг деревни на руках!       — Договорились, — соглашается Какаши, направляясь со своим соперником обратно в лагерь.

***

       К вечеру отряд собрался в Кумогакуре. Вещи и палатки остались охранять четверо человек: Хидеки, Даичи, братья Масаши и Такаши из клана Хьюга. Ребята были уроженцами побочной ветви, у каждого на лбу виднелась проклятая печать. Тихие и неразговорчивые парни, которыми часто пренебрегали в собственном клане. Они были самыми младшими в семье, на фоне двух старших братьев их способности казались никчемными.        Отряд не планировал разделяться — держали дистанцию, но при этот старались придерживать друг друга в поле зрения. На фестивалях всегда много народу и не только из Кумогакуре, но и из ближайших селений. Это и помогало отряду — несколько десятков незнакомых лиц не так сильно бросаются в глаза.        На Рин отлично сидела сиреневая юката. Легкая ткань была приятна к телу, а красный оби подчеркивал тонкую фигуру. Уже вечерело, улицу освещали десятки фонариков, тёплый свет играл с красочными ленточками. На бамбуковых веточках были развешаны сотни тандзаку. Нохара очень хотела оставить своё желание на кусочке цветной бумаге, как принято делать в этот праздник.        Около девушки шли Обито и Какаши. Какаши не особо был интересен фестиваль и все его обычаи. Разумеется, желание на этих бумажках никогда не сбудутся, а если такое и произойдёт, то это чистое совпадение, не более. Обито завораживала красота улиц, изящество Рин, его радовала эта атмосфера праздника. Будто всё в мгновение стало хорошо. Больше нет смерти и нет войны. Учиха видел торговцев у прилавок, видел жителей деревни, которые проходили мимо. Их улыбки, их смех, их шутки абсолютно такие же, как у жителей Конохи. Эти люди тоже хотят, чтобы на улицах гремел фейерверк, а не взрывы печатей и техник. Эти люди тоже не хотят войны. Почему же их отряд и вообще вся армия Конохи должны убивать их?        Рин подошла к одной из лавок, в которой делают тандзаку и через минуту уже вернулась довольная с ярко-жёлтой бумажкой в руках.       — Дашь прочесть желание? — спросил Обито.       — Не-а, — покачала головой девушка. — А то не сбудется, — улыбнулась Рин, встречая грустный взгляд и надутые губки Учихи.       — Да всё равно не сбудется. Как цветная бумажка может исполнить желание? — спросил Какаши. Он был как ложка дёгтя в бочке мёда.       — Тебя забыли спросить, Бакаши! — шикнул на парня Обито.       — Давайте ещё поругайтесь здесь! — вешая на веточку тандзуки, сказала Рин. — Не «цветная бумажка» исполняет желание, а твоя вера в то, что это желание сбудется.       — Нет, нужно не верить, а делать всё, чтобы желание сбылось, — отвечает Какаши.       — На исполнение некоторых желаний нельзя повлиять... — задумчиво сказала Нохара.       — Тогда надо губу закатать, — буркнул Хатаке.       — Какая же ты заноза в заднице! — закатил глаза Обито. Рин оставалось только покачать головой.        Сотни, а может и тысячи тандзуки украшали веточки деревьев и бамбуковые палочки. Вечерняя улица приобрела какую-то особую атмосферу под тёплым светом фонарей. Эта амосфера — самое прекрасное в поздних фестивалях и праздниках. Обито и Рин стоят возле прилавка с различными сладостями, а Какаши стоит чуть поодаль. Парень ищет глазами других ребят из отряда. Гай тоже проводит время со своими сокомандниками: Эбису и Генмой. Взглядом Хатаке задевает непривычно серьезную Анко и тут же теряет её из виду. Бегая глазами туда-сюда, находит большую часть отряда. Кто-то рад празднику, а кто-то не настроен на веселье. Какаши надеется, что всё-таки большинство их шиноби не теряет бдительность.       — Эй, парень! — кто-то подходит сзади и толкает плечом юношу. Какаши нервно дёрнулся и уже был готов высказать всё недовольство неизвестному. — Чего такой грустный? — Хатаке встречает нежно-голубой игривый взгляд неизвестной девушки.        Какаши оглядывает с ног до головы незнакомку. Светло-голубые глаза с темным ободком и, странно, без зрачков. Платиновые волосы, длиной примерно по поясницу. Невероятно мягкая и густая шевелюра. Хитрый взгляд, точёные черты лица, на пухлых губах сверкал нежно-розовый блеск. Именно красивая девушка, а не просто хорошенькая. На незнакомке была тёмно-лиловая юката с светлыми узорами каких-то листьев.       — Почему ты так отстранён от праздника? — улыбнулась девушка.       — Меня это не особо интересует, как и Ваша компания, — думал уже отвернуться Какаши.       — А ты забавный, — аккуратно взяла парня под локоть незнакомка, — Тут недалеко есть лавка с едой, думаю от пары вкуснейших икаяки ты не откажешься! — нежно, но настойчиво повела парня к лавке девушка.       — Может, представишься? — спрашивает Хатаке, после того, как они подошли к прилавку с вкусностями.       — Я — Они Аканама, — девушка протягивает парню палочку с жареным кальмаром и усаживаясь с Хатаке на лавочке со столиком. — И я сегодня тебя угощаю, таинственный незнакомец!       — Меня зовут Сайко, — ложно представился парень, не желая называть своё настоящее имя. Они прищурилась и хитро улыбнулась, будто зная, что парень врёт.       — Сайко значит... — девушка отвела взгляд от парня, облизывая губы. — Интересно, чего дома не сидится, раз не интересен фестиваль?       — Я сопровождал друзей.       — А-а, вон ту парочку у прилавка? — девушка кивнула на Обито и Рин, которые стояли в нескольких метрах от них. — Без обид, но, кажется, ты лишний в компании, — широко улыбается девушка.       — Я хотя бы не пристаю к незнакомым людям, — парень сидел, словно каменный, не желая идти на контакт с подозрительной девушкой.       — Да брось! — хихикнула Они. — Мне нечего стесняться! Мне понравился парень и я решила завязать общение. Не думаю, что ты против провести этот вечер в компании красивой девушки, — улыбнулась Аканама, крутя на пальце прядь белокурых волос. Девушка вновь пробегает глазами по юноше. — Мне очень интересно, что таится за этой маской, но я вижу, что ты это скрываешь, — Они останавливает взгляд на нетронутом кальмаре на палочке, — поэтому к еде не притронулся.        Какаши просто молчал, ждал когда ей самой всё надоест и она покинет его. Но девушка не думала уходить. Смотрела то на Какаши, то бегала глазами по толпе людей, будто наблюдала за кем-то.       — Сайко, а ты шиноби? — парень в ответ покачал головой. Они с улыбкой хмыкнула. — А чем тогда занимаешься?       — Ловлю рыбу и продаю, —невозмутимо ответил Хатаке, словно заучил эту выдумку наизусть.       — Значит, рыбак... — парень не замечал, как Аканама медленно сокращает расстояние между ними. — Я тоже не куноичи, родители считали, что не женское это дело, — опустила взгляд девушка, — в кабаке работаю.        И тут Какаши понял, что юная леди нагло врёт. От неё исходила такая сильная чакра. Будто она прямо сейчас использует какую-то технику. И самое странное, чакра была какой-то знакомой... Но Какаши так и не понял, чью же чакру напоминает чакра Они. Хатаке, если честно, не чувствует опасность от незнакомки, он даже не думал о том, что она может оказаться вражеской куноичи, которая ведёт разведку.        Хатаке поворачивает голову к девушке и понимает, что между их лицами максимум сантиметров пятнадцать. Спокойный взгляд бледно-голубых глаз словно пленил его. Его чувствительное обоняние только сейчас полностью улавливает аромат сладких духов. Кажется, с нотками жасмина. Взгляд на мгновение падает на улыбку девушки. Блеск стёрся, девушка старалась скрывать бледность губ частенько их кусая. Её жесты были так нежны и женственны. Мимика, жесты, речь — всё в ней было совершенно. Какаши замирает, чтобы ещё раз сильнее почувствовать тепло её чакры.        Обито наблюдает за Рин, которая что-то обсуждает с владельцем прилавка. Стоп, а где Какаши? Учиха оборачивается и ищет фигуру сокомандника. Серую башку среди сотен прохожих. Найдя Какаши, Обито ещё в шоке пялится на него пару секунд. Какаши с девушкой?! Обито не почудилось? С живой, настоящей девушкой, которую Какаши пропустил к себе ближе, чем на метр? Учиха оглядел фигуру спутницы Хатаке и окончательно убедился в том, что это не куноичи из отряда. Лицо Какаши в считанных сантиметрах от лица какой-то незнакомки?! Нет, это определённо гендзюцу. Какая-нибудь иллюзия, но точно не правда.       — Рин... Рин! Ты просто взгляни на это, — Обито дергает девушку за рукав юкаты и Рин что-то вопросительно бурчит. — Смотри туда, — Учиха указывает на Какаши и незнакомую блондинку. Нохара от удивления вытаращила глаза и приоткрыла рот. Парочка в шоке пялилась на Хатаке, сидевшим слишком близко с прекрасной незнакомкой.       — А кто она?! — сразу же задаёт вопрос Рин. — Впервые её вижу, но выглядит она очень эффектно, — оглядела девушку Нохара. — Вот это да, а я уже думала, что у него с Сакурой что-то намечается!       — Видимо уже не намечается, — ответил Обито.        Какаши прикрыл глаза, пытаясь сильнее сконцентрироваться на чакре Они. Девушка в этот момент отвлекала его тихой болтовней, он уже чувствовал её теплое дыхание, но его не волновала близость.       — Хей, Сайко, я всё ещё здесь! — возвращает в реальность его Аканама, легко касаясь его руки. Его словно током ударило от этого касания. Словно девушка намеренно, через прикосновение провела свою чакру. Это было очень похоже на то, как ирьёнины используют чакру для лечения. В голове Какаши сразу же появились сотни картинок, как его лечат Рин и Сакура.       — Они, можешь немного отдодвинуться? — девушка хитро улыбается, но всё-таки выполняет просьбу Какаши.        Какаши быстро приходит в себя после волнующей близости. Они стала для него будто в сотни раз привлекательней. От неё исходило приятное тепло, а её разговоры и жесты словно околдовывали. Хатаке отводит взгляд куда-то в скопление тандзуки на веточках куста. Синий, розовый, жёлтый, оранжевый, опять жёлтый, голубой и зелёный. Какаши мысленно проговаривает все цвета бумажек, дабы отвлечься. Взглядом он находит что-то похожее на взрывную печать. Стоп, ему не показалось! Одна, вторая, третья, четвёртая, десятки печатей, замаскированных под тандзуки.       — Что за чёрт! — Какаши только и успевает резко встать с места, как его отбрасывает взрывной волной. В момент площадь заполняется криками. Какаши слышит звуки используемых взрывных техник, различает вопли гражданских. Хатаке не может и пошевелиться, боль в затылке просто невыносима, походу при падении он сильно ударился. Парень чувствует, как кто-то тащит его в неизвестном направлении. Он бы хотел сопротивляться, но не мог, так же как и не мог видеть, кто его волочит по земле.        Какаши выпадает из сознания, а потом просыпается, когда его уже не тащат. Он чувствует, как его стараются вылечить чакрой. И опять, опять ощущает это необъяснимое тепло. Через несколько минут Какаши находит в себе силы открыть глаза. Он сразу замечает белый платок на голове лечащей, та же юката, что у Они, но Хатаке уже не замечает длины платиновых волос. И глаза, возможно, при свете чакры кажутся ярко-зелёными. Узкие зрачки замерли, глядя в одну точку. Кто это? Это уже точно не Они...       — Держись, держись Какаши, — юноша слышит свое настоящее имя, перед тем как провалиться в сон.        Всё словно в тумане. В мгновение радостный гул на площади сменился криками и бойней. Обито не успевает заметить откуда идут взрывы. Ему и Рин везёт больше, чем Какаши, который сильно пострадал от взрыва. Через несколько секунд Учиха приподнимает голову после падения. Глазами находит лежащую рядом Рин, которая была в сознании.       — Рин! — парень тянется к ней. — Ты в порядке?       — Да... Обито, что происходит? — Нохара бегает глазами по улице, оборачивается и видит пострадавшего торговца. Вокруг его головы собралась лужица крови, но он подавал признаки жизни, даже шептал что-то похожее на призыв о помощи. Девушка подорвалась с места и уже хотела броситься на помощь к пострадавшему, как её остановила рука Обито       — Рин, ты должна сначала помочь нашим шиноби, — Обито смотрит прямо в глаза напуганной девушки.       — Но он может погибнуть! Обито это простой гражданский, он не виноват!       — Сначала спаси своих товарищей, а потом помогай другим.        Рин ещё несколько раз метает взгляд на парня и на раненого торговца. На её глазах проступают слёзы от безысходности. Она смотрит вдаль и видит лежащего шиноби из отряда. В её руках две жизни, спасти она может лишь одну. Кидая последний взгляд на бедного торговца и бежит прочь помогать своим шиноби.        Обито наконец-то находит в себе силы встать. Бежит в центр площади и там ловит растерянного Гая.       — Гай, что произошло? — парень удерживает шокированного Майто.       — Кто-то устроил подрыв, — парень нервно бегает глазами. — Э-это сделал не наш отряд, нас пытаются подставить!        Учиха бежит к большому скоплению ребят из отряда. Толпа окружила ирьёнинов, которые пытались спасти жизни своих шиноби. Десяток шиноби лежал на земле без сознания.       — Чёрт, Рю, я не прощу тебе, если ты подохнешь от жалкой взрывной печати! — Анко наблюдала за тем, как один из медиков пытается вернуть к жизни сокомандника. — Не прощу, слышишь, грёбанный Рю! — в отчаянии крикнула девушка.       — Обито, не мешайся! — толкая парня в плечо, рыкнул Ибики. — Где Какаши?! Как найдёшь его, берите Рин и оказывайте помощь пострадавшим мирным жителям. Нас пытаются подло подставить!        Какаши! Чёрт! Обито совсем забылся во всей этой суматохе. Парень бежит изо всех сил к тому месту, где видел Хатаке в последний раз. Повсюду дым от загоревшихся прилавков. Люди выкрикивают имена близких, в надежде что те откликнутся и окажутся в полной безопасности. Обито не находит глазами Какаши. Его чертовски беспокоит тот факт, что один из взрывов произошел в метре от Хатаке.        Учиха кричит имя сокомандника, но никто не откликается. В безысходности Обито быстро прочёсывает все кусты, близь той скамейки, на которой последний раз сидел его сокомандник. Всё тщетно. Учиха бежит в ближайший парк и осматривает весь лес. На вершине одного из оврага он, к счастью, находит Какаши. Но почему он так далеко от места взрыва. Парень лежит без сознания, но его жизни ничто не угрожает. Кто его сюда утащил?!       — Какаши! — Обито хлопает по щекам парня и громко зовёт его. Через несколько секунд Хатаке громко вздохнул, резко просыпаясь, словно от кошмара. — Бакаши, напугал, блин! Ты в порядке? Ты как вообще тут очутился? — Учиха подаёт руку сокоманднику, чтобы тот встал.       — Меня притащил сюда кто-то... — в голове юноши отрывками проносятся воспоминания перед тем, как он отключился. — Они. Они меня сюда притащила! — Хатаке всё вспоминает. — Она и вылечила меня. Я в полном порядке, — Учиха заметил, как загорелись глаза Какаши, когда он вспомнил про какую-то «Они».       — Кто такая Они?       — Девушка, с которой я познакомился на фестивале, — Какаши видит недоумевающий взгляд Обито. — Потом расскажу, как остальные? С Рин всё в порядке? Что вообще произошло? — задавал вопросы Какаши, по пути обратно в центр площади.       — Рин в порядке. Кто-то устроил подрыв, вероятно, с целью подставить нас. Кто-то узнал о том, что отряд из Конохи здесь, — дойдя до центра площади, Учиха кивнул на пострадавших мирных жителей, которые беспомощно лежали на тротуаре. — Помогай гражданским. Я к Рин, скоро буду.        Какаши бросается к лежащей, возле обломков прилавка женщине. Она находилась в сознании, Но её ноги слишком пострадали. Вероятно, конечности уже не восстановить. Парень аккуратно берет незнакомку на руки и в несколько прыжков достигает места, где столпились прибывшие медики из Кумогакуре. Какаши передает женщину в руки одной из медсестер. Слышит поспешную благодарность за помощь и спешит скрыться оттуда.        Обито бежит к девушке, минуя скопления ирьёнинов, оказывавших помощь. Глазами находит Рин, которая пыталась отодвинуть, упавшую палатку уличного кафе.       — Обито, помоги! — просит девушка и Учиха помогает отодвинуть тяжелую ткань. Через несколько мгновений им открылась ужасающая картина: под тяжелой палаткой лежало около десятка людей. Рин и Обито сразу же бросились проверять наличие признаков жизни у пострадавших. — Обито... Они все уже мертвы.        Они пролежали с тяжелыми ранениями под увесистой тканью палатки слишком долго. Рин убирает руку с холодного запястья какой-то девочки. Карие глаза скользят выше, к лицу погибшей. Нохара замирает от шока на несколько секунд. Ком в горле, руки предательски затряслись.       — Обито... Посмотри... — Рин зовет парня и указывает на безжизненное тело девочки. — Это Мичиро Рей. Та самая дочь даймё, помнишь ту миссию? — дрожащим голосом спрашивает Рин.       — Она мне говорила, что в Кумогакуре живет один из её братьев, — парень оглядывает лежащих возле Мичиро двух мужчин. — Кажется, это её брат... И отец, — Обито невесомо проводит пальцами по клановому знаку на одеждах погибшей семьи.        Рин смотрит в иссиня-чёрное небо, дабы не позволить слезам выступить. Быстро-быстро моргает, также быстро пытается спрятать воспоминания о улыбчивой малышке Реи.       — Обито, Рин! — ребят откликает Какаши. — Сказали, что нужно убираться. Уже пошёл слух о шиноби из Конохи в центре Кумогакуре. Нас могут начать искать через считанные минуты, скорее!        Рин бросает последний взгляд на бледное личико Мичиро и бросается прочь, вслед за Какаши и Обито. Остается надеяться, что на небесах ей будет хорошо и она не будет сильно скучать по сестричкам и брату. Прощай, малышка Реи.

***

       Отряд ждала неприятная весть по прибытии в лагерь, который охраняли четверо ребят. На местах, где раньше стояли палатки, догорал пожар. Шиноби, которые прибыли раньше, даже пытались потушить огонь суйтоном, но чёрт! Ничего не выходило, пламя словно пожирало Стихию Воды.        В нескольких метрах от огня лежал без сознания раненый Даичи, а рядом, оперевшись на ствол дерева сидел Хидеки без сил. Обезумевший взгляд с какой-то обречённостью, кровавые подтёки из под глаз, видимо парень долго использовал шаринган.       — Хидеки! Что произошло, где Масаши и Такаши?! — Обито бежит к пострадавшим, Рин оттаскивает от Хидеки Даичи без сознания.       — Их было человек восемь... Девять... — тяжело произносит Учиха, глядя не на Обито, а на огонь, который всё ещё полыхает. — Один главный владел катоном. Чёрт, он наверное самый сильный носитель этой стихии, с которым мне предстояло сражаться, — сглотнул слюну Учиха. — У них не было цели убить нас, только уничтожить лагерь.       — Хидеки, а где Масаши и Такаши?! — схватил Обито за плечи парня.       — Они остались там, — кивнул Хидеки на палатку, где хранились свитки. — Они хотели спасти свитки, но не смогли уже выбраться из палатки. Она загорелась, — поджал губы Учиха. В таком отчаянии Обито впервые видел сдержанного Хидеки. — А я ведь говорил туда не идти.        Обито отходит от Хидеки, наблюдая за тем, как шиноби из отряда воюют со Стихией Огня. Парень вспоминает про Рин, которая спасает Даичи. Взглядом находит их и приближается, стараясь не отвлекать девушку.       — Не бойся, Обито. Жить будет, — убеждает парня Рин, которая со спины почувствовала его приближение. — Его жизни ничего не угрожает, но в ближайшее время нужно будет провести операцию, чтобы его левая рука смогла нормально функционировать... — Рин разводит руками. — Но все свитки с нужными медикаментами сгорели Теперь есть только вариант провести операцию в Конохе, но столько времени пройдёт... Это значительно уменьшает успех операции!        Обито упирает руки в боки, отворачиваясь от девушки. В чёрных глазах отражалось пламя пожара. Отряд потерял несколько своих шиноби на этой «мирной» миссии. Хуже, казалось, уже не будет.

***

       Коноха почти неделю назад встретила своих джонинов после мирной кровавой миссии в Стране Молний. Жители деревни уже оплакали восьмерых шиноби, которые не вернулись живыми. Рин позже призналась Обито в том, что один молодой джонин погиб у неё на руках. Ей это не давало покоя. Если бы в тот момент она не замешкалась, решая чью жизнь спасти — шиноби из отряда или простого торговца из Кумогакуре, возможно, парень смог бы выжить. Нохара чувствовала свою вину и безответственность, казалось, будто каждый прохожий знал об этом и смотрел на неё с укором.        Вся деревня была в трауре. Сейчас, люди собрались на площади у резиденции Хокаге, чтобы услышать объявление Третьего. Какаши, Обито и Рин держались вместе. Прямо как раньше. Публика резко подняла гул, когда на горе, на которой обычно проходили инаугурации, появился Хокаге. Сарутоби жестом попросил тишины и народ поспешил замолкнуть.        Какаши вслушивался в слова Хокаге. Слова о сожалении, что миссия в Кумогакуре провалилась, слова соболезнования семьям погибших джонинов. Тут же из толпы послышался чей-то отчаянный крик.       — Сожалеете?! — вперёд вырвалась женщина с отчаянием и горем в бледно-лиловых глазах. — Вы сожалеете, Господин Третий! Да вы отправили наших детей умирать! — по толпе пополз обсуждающий шёпот. — Вы утаили то, что письмо от Райкаге с прекращением перемирия пришло за восемь часов до отправки отряда! Вы думали, что спрятав некоторые документы, люди не узнают правду, но слухи оказались быстрее Вас! — по толпе пошел гул недовольства. Хокаге ещё нужно будет разузнать, откуда произошла утечка информации. — Посмотрите в глаза мне и другим матерям, чьи дети отдали жизни из-за вашего пренебрежения! Посмотрите и скажите, что всё это того стоило, Господин Хокаге!        Публика подняла недовольный говор. Кто-то кричал про то, что пора свергнуть Хокаге. Отчаянную женщину уводил за локоть её муж — глава клана Хьюго. Это была мать братьев Масаши и Такаши, обезумевшая от горя.       — Прошу тишины! — прервал шум толпы Хокаге. Его лицо выражало полное равнодушие. — Никто не мог предположить, что миссия потерпит неудачу и шиноби Кумогакуре узнают о присутствии нашего отряда в деревне!        Это высказывание поднимает ещё одну волну недовольства. Никто не знал, как сложится судьба жителей Конохи дальше. Но народ после этого явно потребует нового Хокаге.