Mein Herz Brennt

Ночью 31 октября 1981 года, когда вся магическая Британия выдохнула с облегчением, пресыщая легкие спасительным воздухом, пропитанным победой над темными силами, одинокая фигура появилась в окрестностях Кенсал-Грин. Победа ли? Волдеморт бесследно исчез в ночь с тридцатого на тридцать первое, унеся за собой жизнь Лили и Джеймса Поттеров, коих утренние заголовки «Ежедневного Пророка» нарекли святыми. В стране праздник. Война закончилась. Дыши, магическая Британия, дыши, живи и возрадуйся окончанию темных времён. Барабанным перестуком слышались залпы магических фейерверков. Недалеко от Кенсал-Грин располагался Портобелло, набитый хмельными и радостными волшебниками под завязку. И они праздновали. Они жили. Смешно даже. Стылый осенний ветер гулял, посвистывая, среди мраморных надгробий. Кенсал-Грин хранил в себе множество волшебников, что уже не смогут поднять голову к небу, вдохнуть вместе со всеми с облегчением и возрадоваться. Потому что теперь глаза магов закрыты, а тела погребены на несколько метров под сырой холодной землей. И абсолютно неважно, кого они поддерживали в этой войне: Дамблдора или Реддла. Исход один — они мертвы. Мертвы. Недовольный смотритель, услышав знакомый едва заметный отголосок трансгрессии, вгляделся в мутное окно. Мужчина на улице оглядывался по сторонам. Тогда смотритель хотел было выйти, грозно стуча тростью на внезапного нарушителя порядка, крикнуть ему, мол часы посещения на входе, кладбище закрыто, но едва он отворил дверь сторожки, ссутуленный силуэт уже исчез. Нежданный посетитель двинулся вглубь кладбища. Ночная темень сжирала узкие тропки и низенькие могилки, стирая надписи на мраморе и обезличивая мертвецов. Но он мог найти дорогу даже с закрытыми глазами. Этот камень был ничем не примечателен, точно такой же как и все остальные. Ровный, гладкий, чёрный. Остывший от осеннего ветра, промокший от россыпи капель дождя. Влага скопилась на увядших листьях траурного венка, прислоненного чуть ниже выгравированного имени. Имени, что навсегда осталось в сердце пришедшего. Это имя набатом стучало вместе с пульсом. Удушливым камнем впечаталось в горле. Это его имя. Его прекрасное имя. — Здравствуй, — обратился волшебник к надгробию, будто перед ним сидел живьем тот, к кому он пришёл. — Как ты тут? Камень невозмутимо молчал. Тишину разбавляли свисты фейерверков, словно вееры вспышек заклятий. Он напрягся, вновь заозиравшись по сторонам. Пусть война и кончилась снаружи, но она навеки осталась внутри. Война с собой, со своей совестью, сожравшей последнее живое, что было в человеке. — Можешь не отвечать, я не обижусь, — мрачно схохмил мужчина. — А у меня новости. Он присел напротив надгробия, проводя по высеченной фамилии замерзшим пальцем, собирая под подушечками дождевую влагу. — Представляешь, — обратился он с ложной легкостью в голосе. Небрежно, будто это ничего не значило. — Война кончилась. Волдеморт мертв. Нет больше ни Ордена, ни Пожирателей… Запнулся. Неверяще рассмеялся, затрясся одними плечами, сглатывая боль и разрывающее сердце чувство несправедливости как заточенный нож. — Все наши с тобой проблемы решил младенец, который даже ходить ещё толком не научился. Засвистел ветер, шебурша опавшей листвой. И в этом свисте он будто услышал его смех. К горлу подступил непрошеный ком. — Так скажи мне, почему мы не смогли? Почему?! Голос дрогнул от обиды. Глупой наивной обиды на весь мир, что вынудил их оказаться там, где они сейчас. Один — в могиле, а второй — сидящий рядом и лишь притворяющийся живым. Ведь и его жизнь оборвалась ровно год назад в тот самый момент, когда… — Прости меня. Я убил нас.