Чародейка. Книга I.

Несмотря на изнурявшую меня весь день жгучую тоску по мягкой кровати, ночью спала я из ряда вон плохо. Сон не шёл: стоило мне расслабиться и погрузиться в лёгкую дрёму, как разум, словно заведённый, начинал подкидывать картинки прошлого — отец, Хогвартс, джинн, Ринда. Вереница событий, протянувшаяся после. Привычка много думать, мусолить прошлое, топить себя в нём, однажды непременно выйдет мне боком. Едва рассвело, но я уже была на ногах. Облачилась в свою любимую кожаную броню, оставив только куртку на плечиках стула, я вышла из покоев. Такой мой внешний вид нервировал местную знать неимоверно сильно — шлейф из недовольных и язвительных шепотков стал моим вечным спутником здесь. Привыкшие к роскоши, шелкам и драгоценностям, помпезности и шику, они едва ли могли понять мой простой и, как считали многие, разбойничий вид. А их бессильная злость была что бальзам на мою душу. Во внутреннем саду, где уже растаял снег и начинала пробиваться первая трава, я нашла несколько своих подопечных — змеи довольствовались ярким весенним солнцем. Но их уединение мне пришлось нарушить. Выслушала, что творилось во дворце и дала задание найти барда. Мне очень не хотелось думать, что он по сию пору столуется в покоях княгини — это значительно усложнило бы задачу, не говоря о слухах, что могли поползти… Слуги, хоть и верны княгине, но верность редко останавливала даже самых преданных, когда речь шла о свежей сплетне подобного рода. Но мои опасения были напрасны — гостевая комната, в которой спал Лютик, была едва ли не самой дальней от княжеских покоев. Добравшись до них скрытно настолько, что ни одна живая душа меня бы не видела, я без малейшего зазрения совести бросилась к его придорожной сумке. Скарб был довольно скудным: дневник со множеством листков, отдельно вложенных между страниц и исписанных витиеватым почерком, были в основном набросками стихов или песен. Один из них выпал на стол, и я, не задумываясь, прочла: Эх, рыжая шалунья, Соперниц не ищи, Всех краше и чудесней, На этом свете ты! Ну и бред. Я как пришлось упихнула обратно сие творение рук с глаз подальше и вернула книжку в дорожную сумку. Похоже, творческие труды барда были его единственным богатством. Кошель полупустой: едва ли наберётся четыре десятка крон. Ядов и подозрительных предметов, которые могли бы быть проклятыми, я не обнаружила. А также ни припасов, ни украшений, не считая несколько серебряных столовых приборов. Готова поспорить, что и те под шумок стащил с княжеского стола. Вещи были проверены, осталось заглянуть в его черепушку. Бросив мрачный взгляд на спящего барда и поборов желание уйти сейчас, я подошла к его кровати. Вытащив кинжал, я осторожно опустилась на колени подле его головы. Он, не чуя ни малейшей опасности, дрых как мертвая свинья, похрапывая. Едва касаясь кожи, я прислонила острие кинжала к его лицу и медленно повела к шее, где пульсировала артерия. Спустя мгновение, бард махнул рукой, сквозь сон пытаясь убрать раздражающий предмет. Убирать предмет я была не намерена, и его кисть пару раз сама напоролась на лезвие. Он приоткрыл глаз, бросил на меня мгновенный мутный взгляд, и снова сомкнул его. Но через пару ударов сердца, похоже, проанализировав ситуацию сонным разумом, резко дёрнулся в сторону и завизжал. Всё его очарование и мелодичность голоса сошло как иллюзия. Кровать не была бесконечной, и Лютик, вполне ожидаемо, с грохотом полетел на пол. Комичность ситуации тронула мои губы лёгкой улыбкой, которая тут же была стёрта с лица. Не хотелось выходить из образа грозной наёмницы. Хоть развлекусь. — Какого хера?! — раздался недовольный голос из-за края кровати, пока её обладатель боролся с одеялом, в котором умудрился запутаться. — Цыц, разве так разговаривают при дворе в присутствии дамы? Где же ваши манеры, виконт? Конечно же, в своё время я успела собрать немного информации об этом барде, пока злость кипела в венах, а желание найти и поквитаться с сукой-чародейкой и ведьмаком было слишком велико. Но оно, к сожалению, сошло на нет. — Если бы дама не пробиралась ко мне в спальню, — пыхтя, поднялся с пола бард, — то я бы показал все свои лучшие стороны. Но, уж простите, когда в приличных людей во сне тыкают ножом, они перестают быть приличными. Глаза Лютика бегали по комнате. Выхода из ситуации он, очевидно, не находил. — О, да неужели? — фыркнула я, поднимаясь с кровати и приближаясь к барду. — И если ты пришла, чтобы снова спрашивать про Геральта, то я повторю то же самое, что и вчера: я не знаю, где он! Как будто свет сошёлся на нём клином… — Я здесь не для этого, — отмахнулась я. — Всего лишь выполняю работу… Бард открыл рот, чтобы что-то спросить, но я не позволила, грубо схватив за горло и приставив кинжал к бьющейся вене. — Не сопротивляйся, будет совсем не больно, — посоветовала я и проникла к нему в голову. Разочарование. Ничего, связанного с умыслом причинить вред княгини, не было. Он не участвовал в каких-либо заговорах против неё. Он всего лишь посредственный сибарит, любит вино, богатство и женщин. А ещё больше богатых женщин… Но защищать княгиню от разбитого сердца в мои обязанности не входило. Я не преминула возможностью утолить собственное любопытство. С ведьмаком бард действительно поругался, а причина едва не заставила меня рассмеяться. Геральт в своём последнем желании, связывает свою судьбу с чародейкой. Та не прощает ему это и разрывает с ним зарождающиеся отношения и уходит. Геральт винит Лютика в своих несчастьях, спускает на него всех собак и надеется, что они больше никогда не встретятся. А ещё, зачем-то, прилетает сюда Право Неожиданности. Как по мне, Мясник сам виноват в своих бедах. Иногда просто нужно прислушиваться к людям и не открывать подозрительные предметы… Я покинула сознание барда, а тот сразу обмяк и сполз по стене на пол. — Значит, вы из одной братии с Йеннифэр, — скривился он. — Выползли с одной норы, чтобы раздражать и мучить простых людей. Не самое лестное сравнение. — С вашей Йеннифэр я не имею ничего общего. И я выползла с совершенно другой дыры, — уже у дверей бросила я. — Анна Генриетта в последнее время пережила много покушений на собственную жизнь… Не давай князю лишних поводов, чтобы избавиться от своей супруги. С этими словами я закрыла дверь с обратной стороны и направилась уже в княжеские покои. Нужно было отчитаться о проделанной работе Анне Генриетте, раз вчера не удалось. По дороге зашла за кувшином свежей, холодной воды, и приготовила чай с листьями мяты и липы, корнем лопуха и немного душицы — проверенный сбор от похмелья. Как и ожидалось, в столь ранний час княгиня ещё спала. И судя по тому, сколько бутылок от вина валялось по всем покоям, голова у княгини будет сильно болеть. Очень сильно. Я не была бы собой, упусти я возможность позлорадствовать. Поставив воду и чай на низкий столик близ кровати, я подошла к окну и рывком раздвинула шторы, бодро прокричав: — Доброе утро, ваше сиятельство! Ворох из одеял и подушек пришел в движение, спустя полминуты шевеления появилась лохматая рыжая голова и требовательно проскрипела: — Воды! Я невольно вспомнила строчки Лютика про рыжую шалунью. Вот уж кто действительно неплохо пошалил этой ночью. Передав в руки стакан с водой, я наблюдала, как быстро Анариетта его опустошила и потребовала ещё. Но вместо воды я налила туда травяного сбора. — Фу, — сделав глоток, скривилась княгиня, — снова твои волшебные травки. Но несмотря на ворчание, всё же выпила. — Сколько времени сейчас? — вернув мне стакан, спросила она. — Ещё успеешь привести себя в порядок, позавтракать и выслушать прошения жителей. Княгиня со стоном откинулась обратно на подушки. — Иначе говоря, несусветная рань… По утрам Анариетта отличалась чрезмерной ворчливостью, отчего многие старались не попадаться ей на глаза до обеда. — Я решила, что тебе будет интересно послушать о проделанной работе, — пожала плечами я, не слишком желая оправдывать свои действия. — Если только без подробностей о твоих методах решения проблем, — ответила она, всё-таки поднимаясь с постели. — Но после того, как я приведу себя в порядок и позавтракаю. Утренний туалет, как обычно, занял некоторое время. Я успела позавтракать и выпить две чашки чая, не отказав себе в удовольствии заесть его тремя сладкими булочками. Когда княгиня присоединилась ко мне, я вкратце рассказала о своих успехах. — Можно считать, что мы избавились от слишком ретивых в своих действиях любовниц твоего мужа, — подвела итоги я. — А те, кто остались в ужасе от наших методов… Нескоро наберутся смелости повторить что-то подобное. Анна Генриетта, задумчиво покачивала остатки чая в кружке, давно закончив трапезу. — Это радует, — всё же ответила она, не поднимая глаз. Казалось, что княгиня была не слишком довольна результатом. — Что-то не так? — невозмутимо поинтересовалась я. Несколько мгновений Анариетта кусала губы, прежде чем что-либо ответить мне. — Ты так ловко отыскала всех… Даже на островах, удачно и быстро возвратилась… Я чувствовала, что это была лишь прелюдия к серьёзному разговору, на который княгиня не могла решиться. — Верно, — решила дать ей немного времени я. — Правда вернуться на Большую землю было проблематично, но весьма интересно… — Интересно? — переспросила Анна Генриетта. — И чем же? — Попутчики необычные. Я плыла на одном корабле с друидом и некой Цириллой. Княгиня закатила глаза и фыркнула. — Бедное дитя, — покачала она головой. — Лишилась, якобы, обоих родителей из-за игр моего кузена… Я не совсем понимала, причем здесь император Нильфгаарда, это замешательство похоже отразилось на моем лице. — Эмгыр до того, как вернул престол, был известен под другим именем — Дани. И был женат на Паветте. Я не слишком интересовалась Цинтрой. Помню, как Визимир рассуждал, что неплохо бы договориться о помолвке княжны, на тот момент ей уже было три года отроду, и его сына, который должен был вот-вот родиться. Так сказать, заранее подготовить почву. — Зачем ему это было нужно? — спросила я, не совсем понимая мотивы теперь уже императора. — Мне известно, что там были замешаны чародеи, и план по свержению Узурпатора… Я была удивлена, но в словах княгини, возможно, была доля правды. Насколько известно, смерть Паветты и свержение Узурпатора: всё это произошло примерно в одно время — около четырёх лет назад. Я рассмеялась, представив лицо Визимира, узнай он, на чьей дочери хотел женить сына. Похоже, на моем лице отразились какие-то эмоции, и Анна Генриетта тут же встрепенулась, похоже, поняв, что сболтнула лишнего. — Разумеется, мало кто знает это… Для всех Цири — дочь Паветты и Дани, которого никак не связывают с Эмгыром. Думаю, что никто не должен… — Не переживай, — отмахнулась я от её слов. — Мне нет нужды как-то использовать эту информацию. Мне безразличны мотивы Эмгыра. О Нильфгаарде у меня сложилось мнение уже очень давно, точнее об их методах устранения неудобных и просто тех, кто стоит на пути… — Что ты имеешь в виду? — глаза княгини блеснули любопытством. Я нечасто делилась с кем-то воспоминаниями о своей жизни. Пожалуй, Анариетта уже знала больше всех. — Узурпатор уничтожил ту ведьмачью школу, где меня приютили. Анариетты кивнула, явно испытав облегчение от моих слов. — И всему обучили? — Многому, — уклончиво ответила я с лёгкой улыбкой. Княгиня с уважением отнеслась к моему нежеланию продолжать этот разговор. За всё время она привыкла, что о себе я рассказываю мало, по крупицам. — Признаться, я хотела тебя попросить об услуге. И вот мы подошли к самому интересному. — Очередной? — пропитав слова иронией, спросила я. — И кого же мне предстоит убить на этот раз? От собственного цинизма меня слегка передёрнуло. Ещё немного и ценность людской жизни для меня будет пустым звуком. — Никого, — как-то слишком быстро ответила княгиня. — Я хочу чтобы ты кое-кого нашла… «Что-то новенькое». — И кого же? — Мою сестру.