Причиняя боль

В Хогсмид мы пошли пешком. С чёрного-чёрного неба падал белый-белый снег; и в этой бесконечной тьме небес одиноко светила немая луна, подсвечивая своими лучами летящие хлопья. Я провёл рукой по волосам и вернул её в тепло кармана. Эта прогулка совсем не была похожа на ту, первую, когда мы шли в Хогсмид с уже подвыпившей Панси. Тогда она прыгала вокруг Гарри, рассказывала ему про инвестиции своей семьи, про новые открытия в магической медицине и постоянно упоминала, что скоро у неё будет личный суперквалифицированный врач — и это я. Без Панси всё было по-другому. Но и ситуация была не та. Панси была бы тут лишней. Нам нужна была эта тишина. Сейчас мы шли очень близко друг к другу, но не касались друг друга; я специально держал руки в карманах пальто, чтобы этой возможностью не соблазнять ни себя, ни его. Мы молчали, но шли медленно. Нам некуда было торопиться. Когда мы подходили к деревне, волосы Гарри были уже практически полностью в снегу, и мне очень хотелось их отряхнуть, но я сдержался. Через некоторое время мы всё-таки дошли до деревни и завернули в тот же паб, где были в прошлый раз. У входа я ненароком скользнул взглядом по месту, где в прошлый раз видел того мракоборца, и едко подумал, кто теперь хихикает с Гарри. Я. Гарри занял первый свободный столик, не в кабинке, а просто на проходе, бросив на него мой блокнот — я даже не заметил, как он его забрал — и протянул руку в мою сторону. Я вздёрнул бровь. — Пальто давай, — сказал он и кивнул на напольную вешалку, стоящую между нашим и соседним столиком. Я отказался. — Тебе не будет жарко? — Сниму после первой пинты, — ответил я, присаживаясь на диванчик. Меня трясло от холода. Гарри ничего не ответил, снял своё пальто и положил его на второй стул. Подоспел официант, и Гарри заказал по два бокала пива каждому. Я сузил глаза. — Что? — спросил он. Я откинулся на спинку дивана, прикладывая огромные усилия, чтобы унять дрожь, и проговорил: — У меня много вопросов, но даже не знаю, с чего начать. — Могу поспрашивать я. У меня их не меньше, и я уж как-нибудь разберусь, с чего начать. Мне, в принципе, не важно. — Хорошо. Первый вопрос, — сказал я, наклонившись к нему, уложив локти на столик и пальцем пододвинув к нему блокнот. — Просьба. Выбери уже наконец себе татуировку. Гарри прочистил горло, но блокнот в руки взял и раскрыл. Оттуда вывалились листики. — Ого. Много, — он положил блокнот и начал перебирать наброски на обрывках. — Ты упоминал, что сделал около шести. Тут явно больше. — Я себя недооцениваю, — я пожал плечами. — В последнее время такая привычка появилась, знаешь... — А зря, — моментально ответил он и глянул на меня. — Я ожидал худшего. — От эскизов? — спросил я, и парень кивнул. — Если ты ожидал худшего, то зачем было просить меня? — Я хотел, чтобы это сделал именно ты, — ответил он будто само собой разумеющееся. Я решил не развивать эту тему. Я боялся того, что может быть сказано дальше. Официант поднёс пиво, и когда отошёл на приемлемое расстояние, я всё-таки спросил: — Почему? — Потому что ты мне нравишься? — опять без промедления ответил он. Смело. Я хмыкнул. — Выбирай. — Не торопи. Я тебя не торопил. Хотя... Три недели... Чёртов гриффиндорец. — Ты мне рамок не давал, — напомнил я. — Можно подумать, у тебя много других занятий. — Вообще-то... — оскорблённым тоном начал я. Он ухмыльнулся и сделал глоток. Я замолчал. С чего бы это я перед ним отчитывался? — Я слушаю, — сказал он. — Я не обязан перед тобой отчитываться. И я в один глоток опустошил полпинты. Гарри выбрал эскиз и вернул мне блокнот. Сделал комплимент моему пальто. Я попросил не подлизываться. Он что-то пошутил про то, что он уже и так хорошо меня облизал, по крайней мере, рот. Смешно. Нет, правда, смешно. Я просто слишком устал, чтобы смеяться вслух. Он рассказал историю из детства, про его сводного брата. Мы заказали по третьей пинте. Я согрелся. Не знаю, от пива или от его компании. Под столом мы соприкасались носками ботинок. Я снял пальто, а Гарри встал, чтобы повесить его, и мы снова соприкоснулись пальцами, но уже очевидно намеренно и постыдно долго. Я ответил на многие его вопросы, оставив при себе лишь то, на что не знаю ответа сам: чем я болен и как с этим бороться. Я предложил ему просто забыть этот факт или игнорировать и жить дальше. Он поинтересовался, что будет дальше. Знал бы я, что дальше... Надеюсь, что-то хорошее.

КОНЕЦ