Причиняя боль

Когда я поднялся на Астрономическую башню, Гарри там ещё не было. Зато было чёрное небо. Были звёзды. Я подошёл к перилам и опустил голову вниз. Такая свобода. Тьма тянула. Меня ведь совсем ничего тут не держит. Зачем я здесь? Скрип половиц за спиной — я обернулся. Он снова, как и в прошлый раз на этой башне, выглядел уставшим, снова на нём был один коричневый свитер, и ничего поверх. Он завёл руку назад и захлопнул за собой древнюю деревянную дверь, не отрывая взгляда от меня. Я непроизвольно облизнул губы и понял, что мои щёки горят. Прошло пять секунд — Гарри всё ещё смотрел на меня, молча. Почему он молчит? И я пошёл к нему: шаг за шагом, на удивление уверенные и твёрдые, схватил его за ворот свитера и притянул к себе в поцелуе. Он был ниже, будто я только сейчас это осознал. Я, совершенно осмелев, настойчиво протолкнул язык в его рот. Почувствовал его ладони на моих локтях, но он не отталкивал, а просто держал их. На мгновение я подумал, что это сон. Всё слишком просто вышло. Я отстранился на момент, чтобы вдохнуть воздух, и вот: второй раз он не дался. Поднял на меня растерянный взгляд, и я догадался, что это конец. Но я не догадался, что моя смерть на его глазах травмирует его больше, чем внезапный полуночный поцелуй, поэтому ринулся к перилам, где-то в тумане услышал крик Гарри, и уже в следующий миг меня схватила такая знакомая сияющая нить и потянула назад. Я потерял равновесие и упал. Нить прытко потащила меня к Гарри. А я уже осознал ошибку, и решил сейчас вернуться к показательному холоду, а потом ночью выбраться из школы, куда-нибудь подальше. Нет, сейчас мне надо было сбежать. Нет, нельзя. Я хочу поговорить с ним в последний раз. Да. Я дал себе слово: я попробую всё, прежде чем умереть. Мне в любом случае нечего терять. Всё. Держусь этого. Да. Холод. Нить ослабла, и я встал, отряхивая пальто. Гарри смотрел на меня обезумевшими глазами, он нагнулся, уперев ладони в колени, но когда встал я — выпрямился и он. Теперь он был зол. И как бы меня это ни веселило, я подошёл к пыльному столу, поднял с него блокнот, который предусмотрительно оставил для Гарри, и поднёс к нему. — Эскизы для твоей татуировки, — сказал я ровным голосом. — Я сделал несколько. Выбери сам. — Ты и тогда пытался себя убить, да?! — прорычал он вместо благодарности. Хам. — В пабе! Ты ведь не просто так потерял сознание! Там вся комната была в крови! И сейчас... Я всё ещё стоял, протягивая ему блокнот, и он выхватил его из моих палец и откинул в сторону. Хорошо, что он был связан, ибо иначе листы бы разлетелись. — Отвечай, Малфой! — рявкнул он, приближаясь ко мне. Я молчал. Лицо не выражало ничего. Это уже интересно. Я ожидал вопросов насчёт поцелуя, если честно. Его это не удивило? Панси была права? Мне было жаль моего блокнота, сейчас он лежал в пыли и совином дерьме. А ещё совсем недавно — на мраморной столешнице моей прикроватной тумбы. Гарри схватил обеими руками лацканы моего пальто, тряхнул так, что мне пришлось переставить ноги, чтобы не упасть. Я, с пустым взглядом в глазах, склонил голову вбок. И он прижался своими губами к моим. Зло, требовательно. Он был тёплый, но... я его выводил. Это хорошо. Это прекрасно. Если я его заставлял что-то чувствовать — это прекрасно. Его язык проник в мой рот, и все мои мысли исчезли. Я пропал... Я неосознанно издал жалкий стон, прямо в его губы. Достал руки из карманов и притянул его к себе за затылок. Сделал пару шагов вперёд и усадил его на тот самый пыльный стол. Теперь стон вырвался у него, тихий. Тихий, но я услышал. Я притянул его ближе. Боже... Он отстранился. Я быстро чмокнул его в губы напоследок, на всякий случай. Мало ли этого больше не повторится. Но в данный момент, мне совсем не хотелось себя убивать. Более того, мне хотелось жить. Жить. — Мне нужно тебя напоить, чтобы достать из тебя все ответы? — спросил он, и я сразу же улыбнулся. — Я тебе говорил, что у тебя красивая улыбка? — Не припоминаю. — У тебя красивая улыбка. Что насчёт моего первого вопроса? — Не отказался бы, — ответил я. — В Хогсмид? — Сейчас? — Боишься? — Ни капли.