Ты моё наказание, Уокер

Надежда обращается к памяти, и обе нам лгут.

— Люцифер, нам нужно поговорить.       Ости, которая везде сопровождала сына Сатаны, продолжая играть роль любящей девушки, — хоть и на самом деле любила мужчину до разрыва всех внутренних органов на мелкие кусочки — заинтересованно подняла бирюзовый взгляд на Дино. Блондин нахмурился, скользя голубыми глазами по полностью игнорировавшему его Люциферу. Демоница довольно хмыкнула, отворачиваясь.       Очередной урок на заднем дворе школы слегка затянулся — новенький Непризнанный старательно пытался научиться распознавать энергию остальных учеников школы, но раз за разом его ждала неудача. Он злился, но продолжал попытки, что вызывало уважение у ангелов и других Непризнанных, но раздражало демонов, которые откровенно показывали, что им это наскучило.       Ости, усмехнувшись бывшему смертному, посмотрела на Дино, а после перевела взгляд на Люцифера. — Что тебе нужно, ангелок? — демоница мягко обхватила предплечье Люцифера, цепляясь за него, как за спасательный круг. — Ости, отвали, — брюнет сбросил её руки, наконец-то обращая своё внимание на Дино. — Чего тебе?       Ангелы и демоны начали заинтересованно смотреть на них и прислушиваться к разговору, делая вид, что они всё ещё следят за неудачными попытками Непризнанного распознать энергию двух зевающих от скуки демонов. — Не здесь, — Дино слабо кивнул головой в сторону толпы, — встретимся после отбоя в библиотеке. — Кто сказал, что я приду? — Люцифер усмехнулся, прищуриваясь, и посмотрел на ангела. — Дело касается Вики, — блондин не отводил взгляда от алых глаз. — И если она тебе действительно важна, ты придёшь. — Мне не важна какая-то смертная девчонка, — Люцифер сказал это слишком громко, и все присутствующие на уроке обернулись к нему, сильнее прислушиваясь к разговору ангела и демона. — Ровно в полночь в библиотеке, — Дино, ни с кем не попрощавшись, отправился в сторону школы, аккуратно сложив белоснежные крылья. — Люцифер, что происходит? — Ости, проследив за ангелом, пока тот не скрылся в здании, попыталась заглянуть демону в глаза, снова обхватывая его локоть. — Причём тут опять эта смертная? — Я не знаю, Ости, — мужчина оскалился, вырывая руку из женской хватки, — сколько можно меня допрашивать? — Пока ты не скажешь мне правду, — девушка пожала плечами. — Что именно ты хочешь от меня услышать? — глаза демона недовольно заалели. — Неужели тебя так волнует, что смертная — девушка, а не причина, по которой мне дали это задание? — Ты мне ничего не рассказываешь, Люцифер! — в бирюзовых глазах Ости скользнула тень боли. Несколько учеников, которые всё ещё поддерживали Непризнанного в его начинаниях, продолжали делать вид, что не слышат разговора сына Сатаны с демоницей. — Не здесь, — мужчина грубо схватил брюнетку за запястье, дёрнув на себя. Ости едва удержалась на ногах, с долей привычного страха заглядывая в алые глаза. — Ты же не хочешь, чтобы вся школа узнала о моём задании? — Мне больно! — девушка следовала за разозлённым демоном через задний двор школы, пока они не зашли за угол здания, где обычно никого нет. — Слушай меня внимательно, Ости, — он прижал демоницу своим телом к стене, нависая сверху и обнажая острые края белоснежных зубов; губы же изогнулись в неровной ухмылке, — никто не должен знать, зачем я спускаюсь на Землю. Никто, даже ты, не должен знать, что именно у меня за задание. Никто не должен знать, что ты или ангелок тоже причастны к нему. И ты вообще не должна была знать об этом, но отец решил иначе. — Люцифер… — девушка тяжело дышала, от неё исходили тёмные волны будоражащего страха, заставляющего её сердце стучать в ускоренном ритме, а пальцы рук моментально леденеть. — Ты понимаешь, что от успеха будет зависеть моё будущее, — мужчина будто не видел, что происходит с демоницей, — будущее Ада и будущее всех демонов. И ангелов, к слову, тоже. Поэтому не лезь, куда тебя не просят. — Люци… — Ости, протянув холодные мраморные пальцы к ладони брюнета, взяла его за руку, снова заглядывая в глаза и неосознанно прижимаясь к его телу. — Я просто волнуюсь за тебя. — Оставь свою любовь ангелочкам, — демон громко расхохотался, — не показывай свою слабость.       Внезапно Люцифер ещё сильнее прижал Ости своим телом к каменной ледяной стене школы. Его алый взгляд сфокусировался на ней, и тут же мужской кулак пролетел в сантиметре от женского лица, врезаясь в стену. Демоница вздрогнула и прикрыла глаза — дрожащие ресницы и плотно сжатые алые губы выдавали её страх. — Ты даже не можешь постоять за себя, — бархатный голос мужчины был наполнен ненавистью и отвращением. — Тебе нравится всё, что происходит. Тебе нравится бегать за мной, унижаться, лишь бы я обратил на тебя внимание. Тебе хочется быть рядом со мной, но ты не понимаешь, что стоит за твоим желанием. Ты говоришь, что любишь меня, но это не так, Ости. Демоны не умеют любить. — Но я люблю тебя… — распахнувшиеся бирюзовые глаза заслезились. — Вздор! — лицо брюнета находилось в паре сантиметров от лица Ости, и она задержала дыхание, почувствовав родной запах. — Ты можешь уважать меня, бояться, ненавидеть, желать, презирать. Но никак не любить. — Я хочу знать, Люцифер, что происходит с тобой! Мне это важно! — девушка вскрикнула с надрывом, голос был переполнен невероятной болью, с которой она едва справлялась. — Мы с детства были рядом, никогда не закрывались друг от друга. А сейчас ты ведёшь себя, словно я — один из низших демонов, которые тебе противны. Будто нас не связывают десятки веков. Мы всегда безоговорочно доверяли друг другу, а теперь, — голос Ости надломился, она едва сдерживала поток слёз, — всего за какой-то ничтожный промежуток времени всё стало по-другому… — Я уже говорил, что в Аду никому нельзя доверять, — мужчина всё ещё нависал над демоницей, гипнотизируя её алым мерцающим взглядом. — Нам удобно: удобно быть рядом, удобно делать вид, что мы вместе, чтобы не было лишних вопросов. Удобно потому, что так решили наши родители. Кто-то спрашивал тебя, чего ты хочешь? Нет, Ости. И ты придумала себе любовь, которой не существует, потому что так у тебя есть причина, по которой ты чувствуешь себя несчастной, вместо того чтобы полноценно наслаждаться своим существованием. — Неправда, Люцифер, — солёные капли прочертили влажную дорожку, срываясь с подбородка и разбиваясь о мрамор. — Это чистая правда, Ости, — демон усмехнулся. — Тебе удобно быть несчастной, недолюбленной. Тебе удобно бегать за мной и унижаться, и по-другому ты не умеешь. Или же не хочешь. А сейчас тебе удобно находить повод для истерик в моём задании. Ты почему-то думаешь, что там как-то замешаны чувства к смертной, — Люцифер начал лгать, сдерживая свои порывы. — Тебе нравится изводить себя мыслями, что эта девчонка нравится мне, что я что-то к ней испытываю. Так ты находишь причину, по которой у нас ничего не складывается. А причина проста — я тебя не люблю.       Громкая пощёчина пронзила тишину заднего двора школы. Покрасневшая Ости, едва дыша и сдерживая слёзы, наблюдала, как глаза мужчины наливаются кровью, а сам он довольно улыбается, облизывая сухие губы. — Стало легче? — Люцифер снова прижал девушку к холодной стене и покачал головой. — Не думаю. В тебе копится ярость, которая требует выхода. Но ты лишь глубже закапываешь её, надеясь, что когда-нибудь станет легче. А легче тебе не станет — опять же, привычка быть несчастной. А знаешь, что самое смешное? — сын Сатаны усмехнулся. — Ты прощаешь мне всё, находишь оправдание каждому моему поступку. Хотя единственное оправдание мне — я демон. Я сын Сатаны. И во мне нет ничего светлого. И никогда не будет. Я никогда не смогу узнать, что такое доброта, сострадание, помощь, поддержка. Я не смогу понять, что такое любовь. — Но ты ведь любишь своего отца, — Ости тихим голосом пыталась возразить ему. — Я его уважаю, может быть, боюсь, — Люцифер нахмурился, — но это не любовь. Повторяю: демоны не умеют любить. Зато демоны прекрасно умеют находить выгоду везде. Я могу пользоваться тобой, потому что мне это выгодно, — алые глаза довольно замерцали, — в моей власти твоё прекрасное тело, оно доступно, когда я захочу. Ты же просто не можешь мне сопротивляться. Даже сейчас.       Большой палец руки прошёлся по алым губам, и в бирюзовых глазах сразу же вспыхнул огонёк желания. Люцифер довольно усмехнулся, приближаясь к Ости и обжигая горячим дыханием. Пухлые губы демоницы распахнулись, требуя большего, чем издёвки в непроницаемых глазах сына Сатаны.       Он наслаждался. Наслаждался тем, что Ости не может его оттолкнуть, что позволяет ему так издеваться над собой, что он владеет ситуацией. Люциферу нравилось это, и он ощущал себя, словно не было этого задания, из-за которого всё его существование пошло наперекосяк, из-за которого он перестал чувствовать себя главным и контролирующим ситуацию. Вики Уокер — человек — разделила его бессмертие на «до» и «после». И вряд ли теперь он сможет что-либо изменить. Она открыла в нём те черты, о которых он даже не догадывался.       До боли сжав рукой подбородок Ости, Люцифер оставил короткий поцелуй на её губах. Она издала разочарованный стон — ей было мало простого касания, хотелось большего. Мужчина довольно усмехнулся — сам знал об этом, но позволил демонице удостовериться, что он говорил ей чистую правду. Люцифер сминал пухлые алые губы, покусывая их, врываясь в её рот и исследуя его, выпивая дыхание демоницы.       И когда Ости расслабилась, позволяя горячим мужским рукам начать исследовать своё тело, подаваясь навстречу, Люцифер разорвал поцелуй, довольно облизывая влажные розоватые губы. — О чём я и говорил, — он сделал шаг назад, переставая прижимать женское тело к холодной каменной стене школы. — Ты позволяешь мне делать с тобой всё, что я захочу. Да, ты получаешь удовольствие, ты хочешь большего, но в такие моменты ты наиболее уязвима. Я — твоя слабость, Ости, — мужчина положил руки в карманы чёрных брюк, — и пока ты сама не захочешь с этим что-либо сделать, все могут и будут пользоваться тобой, будут давить на твои слабые места.       Люцифер, не дожидаясь ответа от демоницы, развернулся и направился в сторону главного входа в здание школы. Девушка продолжала стоять на месте, ощущая, как горят губы от его поцелуя.       Ости видела, что Люцифер изменился. Прячась за огромной колонной в тёмном коридоре замка Сатаны, она наблюдала, в каком состоянии он возвращался с Земли. Его глаза светились от злости, проникая в каждый уголок, но за агрессией и желанием убить каждого на своём пути пряталось что-то другое.       В любимых ею алых глазах пряталось светлое чувство, которое Люцифер никогда не испытывал к Ости. Иногда ей казалось, что она будто предназначена для него, и поэтому мужчина никогда не боялся её потерять, играя на тонких струнах её чувств. Он не боялся сделать ей больно, в миллионный раз разбивая демоническое сердце грубыми словами и действиями. Люцифер знал, что Ости всегда будет рядом, потому что так было принято.       Но Ости ни разу за тысячи лет не видела, чтобы в алых глазах проскользнула нежность, которую бы он испытал рядом с ней. Ни разу она не видела его желание защитить её, наоборот, Люцифер всегда учил демоницу быть сильной и уметь постоять за себя.       Такой она и была: с виду уверенная в себе, умная, холодная и агрессивная, с ледяными бирюзовыми глазами, пробирающими до дрожи каждого Непризнанного и даже ангелов, а внутри — разбитая, с кровоточащими ранами на сердце, знающая, что тот, кого она любит, никогда не полюбит её в ответ.       Демоница, как никто другой, знала, что за красивым мужским лицом и мускулистым привлекательным телом, украшенном татуировками, за алыми глазами и бордовыми крыльями с мягкими перьями, которые на концах отливали алым, за холодной усмешкой и желанием быть во всём первым скрывается раненая душа.       Люцифера всегда видели как сына Сатаны, как будущего правителя Преисподней, как сильнейшего демона, подающего надежды. Но никто, кроме Ости, не знал, что он закрывается в своей комнате и бессильно падает на широкую кровать, устав играть роль лучшего: лучшего сына, лучшего ученика школы, лучшего демона. Никто не понимал, что тайным желанием Люцифера является побыть простым демоном хотя бы несколько дней, чтобы не стараться соответствовать ожиданиям Отца, ожиданиям учителей. В конце концов, своим ожиданиям.       Он устал соответствовать ожиданиям, устал быть лучшим во всём; Люцифер только и делал, что доказывал — отцу, учителям, ангелам и демонам, самому себе, — что и без их напутствий и советов может жить. Ости знала, что за всей напускной уверенностью и агрессией прячется один из самых умных, сильных и достойных демонов за всю историю Ада.       За сотни лет своего существования Люцифер вдоль и поперёк изучил все книги в Адской библиотеке, все книги в библиотеке школы и даже тайком читал украденные из Цитадели рукописи. Он знал всё — как создавались Небеса и Ад; всю иерархию и ангелов, и демонов; сбывшиеся и ещё нет пророчества. Знал наперёд, что произойдёт, и всегда был готов. Он в совершенстве владел искусством считывания энергии.       И это ему наскучило. Стало скучно знать всё, в который раз перечитывать древнейшие книги, искать новые пророчества. Казалось, что он достиг своего потолка.       Люцифер потух, зная, что лишь избранная сможет ему помочь. Лишь настоящий свет или бескрайняя тьма смогут вернуть его настоящего — такого, каким он и должен быть.       Что-то щёлкнуло в нём, когда он увидел плачущую Вики, выбегающую из здания университета. Демон тысячи раз видел слёзы: смертных, ангелов и даже демонов, но ни разу в нём не дрогнул ни один мускул. Тогда он лишь с отвращением смотрел на стекающие солёные капли, срывающиеся с подбородка и разбивающиеся о землю.       Но с Уокер всё было по-другому. В теле, закалённом Адским огнём, отцовским отношением Сатаны и отсутствием любого сопереживания и сочувствия, проснулась нежность. Люциферу хотелось спрятать эту хрупкую девушку в своих объятиях, укутать в кольцо бордовых крыльев, шепча, что он сможет её защитить от всех, даже от самого себя.       Только вот откуда в том, кто давно спрятал в себе все свои чувства, заглушил их привычной насмешкой, ненавистью и отвращением ко всем, смогла появиться нежность, не знал даже сам Люцифер. — Ты просто не знаешь, насколько больно любить тебя, — Ости, взяв себя в руки, смотрела в спину уходящему Люциферу, не обращая внимания ни на ангелов, ни на демонов.

***

      Чёрное бесконечное небо освещалось миллионами ярких звёзд. Свет полной луны, выплывшей из-за дымчатого серого облака, сквозь огромные окна школы указывал путь Люциферу, который уверенно шагал по тихим коридорам в сторону библиотеки. Ему было всё равно, если кто-то из учителей сейчас заметил бы его. Фенцио или Геральд могли выискивать учеников, решивших выбраться из своих комнат после отбоя, и наказывать их, заставляя выполнять неприятные задания. И если Геральд делал это нехотя, чтобы проучить их и отчитаться руководству, то Фенцио наслаждался страданиями и ангелов, и Непризнанных, с ухмылкой наблюдая за ними.       Деревянная дверь тихо скрипнула, открываясь перед Люцифером. Бесконечные стеллажи с учебниками, которые таили в себе огромное количество знаний, заполняли всё пространство. Комната была залита серебряным лунным светом, а небольшие пылинки лениво плавали в воздухе, медленно опускаясь на пол. Люцифер, аккуратно проходясь пальцами по корешкам пыльных книг, шёл в сторону последних стеллажей — там располагалось несколько столов, за которыми ученики могли готовиться к занятиям, изучая нужную информацию. Именно там и сидел Дино, увлечённо читая толстую книгу в светлой обложке с пожелтевшими страницами. — Ну, — демон сел напротив, удобно устраиваясь в старом мягком кресле, — и что тебе от меня нужно, ангелок?       Блондин, пробежав глазами ещё по паре строчек, аккуратно закрыл учебник и отложил его на стол. Серебро луны осветило обложку, но буквы в названии были стёрты из-за огромного количества времени. — Я тороплюсь, — алые глаза замерцали в ночной темноте; внутри Люцифера поднимался ураган смешанных чувств, — поэтому быстрее говори, что хотел, и я пойду. — К Вики торопишься? — с лица Дино сползло подобие улыбки; острые скулы сильнее проступили. — Торопишься опять доводить её до слёз? — Тебе-то какое дело? — демон усмехнулся. — Она для тебя такая же смертная, как и для меня. — Я прекрасно видел, Люци, что для тебя она не просто смертная, — ангел покачал головой, вставая со своего места и подходя к окну. — Ты бы не стал ради человека что-либо делать. Ты же спасаешь её от всего, и твой отец недоволен этим.       Передние пряди пшеничных волос упали на лицо Дино, но он, словно не замечая этого, продолжал смотреть вдаль, о чём-то задумавшись. Люцифер разглядывал его крылья — мощные, натренированные, с мягкими белоснежными перьями; такие и должны быть у настоящих ангелов. И почему-то именно сейчас демон начал чувствовать к Дино что-то, похожее на уважение. Он не боялся противостоять сыну Сатаны, сам вызывал его на серьёзный разговор. — Мой отец нетерпелив, он хочет получить мгновенный стопроцентный результат, — демон нахмурился, кладя ногу на ногу, — я же хочу делать всё медленно и качественно разрушать жизнь смертной. — Ты не думал, что делаешь хуже себе? — Дино повернулся к нему; в голубых глазах скользнула мимолётная жалость к сыну Сатаны. — Ты противоречишь своей сущности бесчувственного демона, ссоришься с отцом, испытываешь симпатию к смертной. Ты уничтожаешь себя, Люцифер. — Не говори, чего не знаешь, — демон оскалился, сдерживая себя, чтобы не наброситься на ангела. — Тебя не должны заботить ни мои чувства, ни чувства Вики… — Впрочем, как и тебя, — блондин чувствовал исходящую от Люцифера злость. — Мне жаль эту девушку. Ты играешь с ней, привязываешь к себе, делаешь последние годы её жизни хуже, чем они могли бы быть. Ей и так не повезло — дочь первой Непризнанной, которая стала Серафимом; за неё борются и Небеса, и Ад, а она даже не подозревает об этом. Зато сомневается в себе. И это из-за тебя, Люцифер. — И зачем ты всё это мне говоришь? — сын Сатаны выдохнул сквозь зубы. — Меня должно это как-то волновать? — Тебя это волнует, — Дино сел напротив него, складывая руки в замок. — И это замечают все. — Мне плевать, что замечают другие, — алые глаза горели в темноте двумя раскалёнными углями, — и мне плевать, что думаешь ты. — Люций, я прошу тебя быть осторожнее рядом с Вики, — ангел не отводил взгляд от сына Сатаны. — Не разрушай её жизнь, она не заслуживает этого. — Откуда тебе, светленькому, знать, кто чего заслуживает? — голос демона стал громче. — Вы всегда оправдываете всех, вам жалко людей, ангелов, демонов, Непризнанных. Вы никогда не сможете понять нас, потому что вы испытываете жалость ко всему живому, и она застилаем вам обзор. — Ангелы видят только светлое, демоны — только тёмное, и лишь смертные и Непризнанные способны различать все оттенки белого и чёрного, — Дино кивнул. — Мне жаль Вики, потому что она не сделала ничего такого, чтобы ты губил её. Она не виновата в том, что нужна здесь. Позволь ей насладиться жизнью, которая рушится с самого детства. — Если бы всё зависело от меня, ангелок, — Люцифер горько усмехнулся; алые глаза блеснули печалью. — Но ты можешь повлиять на это, — блондин нахмурился. — Ты говоришь, что меня не должны волновать твои чувства. Но, Люций, прекрати делать вид, что тебя всё устраивает. Ты становишься уязвимым, и если я не пользуюсь этим, то другой захочет унизить тебя. Хотя бы твой отец. — Так воспользуйся, — демон резко встал с места, шагнув к ангелу, — докажи, что я уязвим. — Ты показал это на Земле, когда побежал за Вики, — Дино тоже поднялся с места; мужчины испепеляли друг друга тяжёлыми взглядами. — Но у нас честная борьба. — Не строй из себя правильного ангелочка, — Люцифер устрашающе надвигался на него. — Я же знаю, что тебе осточертело соблюдать все правила. Сделай хоть раз что-то, чтобы я тебя начал уважать. — У тебя не получится спровоцировать меня на драку, — ангел усмехнулся, расправляя плечи. — Но, думаю, разговор можно закончить.       Дино, несколько секунд выдержав алый взгляд, направился в сторону выхода из библиотеки. — Не путайся у меня под ногами, — Люцифер в кривой ухмылке обнажил белоснежные зубы, — иначе для тебя всё закончится печально.       Ангел, остановившись в проходе, повернулся. В голубых глазах плескалась стальная уверенность. — Тогда прекрати издеваться над Вики, иначе я сделаю всё, чтобы ты не смог её найти, — Дино, ещё секунду впиваясь взглядом в демона, стремительно покинул библиотеку. — Это что-то новенькое, — Люцифер усмехнулся ему вслед. — Посмотрим, кто первый сможет её спрятать.

***

      Лёгкая рождественская музыка доносилась из динамиков и растворялась в морозном воздухе. Яркие гирлянды, которыми был украшен открытый каток, переливались всеми цветами радуги, создавая праздничное настроение.       Время близилось к полуночи, но Вики, чьи щёки раскраснелись от небольшого мороза, не спешила покидать каток. Она плавно скользила по льду, то ускоряясь, то замедляясь. Казалось, что так девушка убегает от своих мыслей. — Вики! — Сара, которая уже отправлялась домой, помахала ей рукой.       Уокер затормозила, подъехав к ней и цепляясь замёрзшими ладонями за бортик. — Не думаешь, что пора домой? — блондинка окинула взглядом подругу. Взъерошенные русые волосы, которые выбивались из-под светлой шапки, расстёгнутая куртка и шарф, норовивший одним концом сползти вниз, были доказательством, что Вики отлично проводит время, не думая о своём внешнем виде. — Я останусь ещё на некоторое время, — русоволосая посмотрела на наручные часы, — хочу ещё немного покататься. — Тогда встретимся завтра в кафе, — Сара, притянув к себе подругу за запястье, крепко обняла её на прощание. — Не опаздывай.       Кивнув, Вики снова вернулась на лёд. Рядом никого не было, никто не мешал ей наслаждаться ощущением полной свободы и контроля над своей жизнью. Её не смущал ни лёгкий морозец, щиплющий кожу, ни полное одиночество. Слабые дуновения холодного ветра лишь помогали восстановить нарушенный внутренний баланс.       Так свободно Вики чувствовала лишь однажды — в полёте над ночным городом. И сейчас, набирая скорость на льду, она представляла, что за спиной распахнулись широкие белоснежные крылья, которые за один взмах смогут поднять её в воздух. Острые лезвия оставляли бесчисленные следы на прозрачном льду, даря Уокер внутреннее успокоение.       Всего неделю назад она выбежала из кафе, содрогаясь от ревности, которая чёрной густой рекой затапливала её сердце и душу. Вики уверяла себя, что она не может ревновать Люцифера к его девушке, — просто потому что он для неё никто. Она ничего о нём не знает, кроме имени и дурацкой истории, что он — сын Сатаны, демон. Это было для неё настолько смешным, что хотелось реветь до нехватки дыхания и боли в горле, ведь она поверила и доверилась ему.       Вики никак не могла понять, почему её так притягивает Люцифер. В нём действительно было нечто дьявольское — хотя бы загадочная внешность и бархатный голос, которые гипнотизировали девушку каждый раз, стоило им увидеться. Алое мерцание притягивало Уокер, заставляя искать Люцифера в толпе людей и думать о нём каждую свободную минуту.       Рассекая воздух и уверенно скользя по льду, оставшись в одиночестве на катке при тёплом свете гирлянд и серебре полной луны, Вики представляла, как рядом с ней летит Люцифер, держа её ладонь. И ей хотелось, чтобы это воплотилось в жизнь, но Уокер чувствовала себя ненужной, когда перед глазами то и дело всплывало воспоминание поцелуя Люцифера и его девушки. — И что я должен тебе на это ответить? Что это взаимно? Что я схожу с ума по тебе, думая, как бы тебя защитить? Что не могу быть рядом постоянно? Что я сам — твоя главная опасность? — радужки опасно загорелись алым. — Так вот, Вики, я тебе этого не скажу. — Тогда катись в свой грёбаный Ад, Люцифер.       Вики, сбросив тяжёлую кожаную куртку на снег, вернулась в кафе. Быстро попрощавшись с Дино, который с жалостью смотрел на неё и предложил проводить, на что она отказалась, и поймав ненавидящий взгляд брюнетки, она схватила свои вещи и быстро направилась домой. В дверях, когда девушка выходила из кафе, она столкнулась с Люцифером, который лишь довольно усмехнулся и пропустил её.       На ходу надевая на себя пальто и заматывая на шее тёплый шарф, пытаясь найти в нём успокоение и мягкость, девушка торопилась домой, не позволяя себе выпустить слёзы. От неё на километры исходила тёмная плотная печаль, смешанная уже не с ревностью, а с сожалением и разочарованием.       Вики совершенно по-другому представляла себе Люцифера. Его загадочность притягивала, оставляя вопросы; его редкие проявления заботы и нежности заставляли постоянно думать о нём; его внезапные появления, словно из ниоткуда, пугали, но девушка искренне радовалась ему. Весь вид Люцифера говорил, что он — серьёзный мужчина, который ни перед чем не отступит, который добьётся всех своих целей. Но его поведение — игра с Вики — шло в разрез с этим представлением.       Уокер больно обожглась. Она поняла это, когда буквально забежала в свою комнату и сжалась в дрожащий комок нервов. Ей никогда не было так больно — даже смерть матери девушка перенесла легче, потому что была ребёнком и ничего не помнила. В памяти хранились лишь светлые моменты, связанные с Ребеккой.       Вики не чувствовала ни холода — сквозь открытое утром окно комната наполнялась морозным ветром, — ни своей дрожи. Лишь чёрную поглощающую пустоту, которая, словно бесконечная дыра, куда ей хотелось прыгнуть, засасывала девушку.       Она и не заметила, как провалилась в глубокий беспокойный сон. Вики постоянно вздрагивала — ей снилось, как Люцифер держит её сердце в своих руках. В её груди была настоящая зияющая чёрная дыра, словно орган действительно вырвали. Но боли никакой она не чувствовала — зато знала, что сейчас случится.       Люцифер громко расхохотался, а после натянул привычную ухмылку, от которой нельзя было ждать чего-то хорошего. Он сжал сердце Вики — тягучие капли тёмно-красной крови гулко падали на землю — и разорвал его на две части. Всё, что девушка чувствовала, — невыносимую боль, которая заполняла каждую клеточку тела, и бесконечный холод, граничащий с безразличием.       Ей бы и сейчас хотелось ничего не чувствовать, кроме холода и безразличия. Но при любой мысли о Люцифере, мелькнувшей в голове, Вики ощущала, как бешено бьётся сердце и леденеют пальцы рук.       Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, девушка сразу поняла, кто сидит на скамье около катка и внимательно за ней наблюдает. Но Вики решила никак не реагировать на это, продолжая плавно скользить по льду. Однако устремлённый вперёд взгляд выдавал её, как и сжатые в кулаки ладони и напряжённые плечи. — Тормози, Уокер, — бархатный голос был прекрасно слышен в морозной тишине, будто рождественская музыка, которая плавно лилась из динамиков, затихла.       Вики продолжала оставлять следы от острых лезвий на льду, не останавливаясь и даже не оборачиваясь на Люцифера. Но она чувствовала, что алый взгляд, рассеивающий полуночную темноту, следит за каждым её движением.       Всё произошло внезапно — ноги Уокер подкосились, и она никак не смогла удержать равновесие. Девушка с громким вскриком упала на колени, но не торопилась вставать — чувствуя неприятное нытьё, она сидела на льду, рассматривая полную луну, и сдерживала горячие слёзы.       Люцифер опять всё испортил своим появлением. Вики только смогла хоть как-то заглушить свою боль и обиду на мужчину, перестала чувствовать безразличие и делать всё на автомате. И теперь, сидя на льду, девушка ощущала лишь боль от падения.       Мужские руки резко подняли её, как безвольную куклу, и прижали к горячему телу. Ноги не слушались Вики, поэтому Люцифер, взяв её на руки, отправился обратно к скамье, откуда наблюдал за девушкой. Он аккуратно и уверенно шагал по льду, думая, как бы не причинить вреда Уокер.       Сама же Вики, чувствуя знакомое тепло и дурманящий аромат, исходящие от мужчины, позволила себе немного расслабиться и насладиться прикосновениями. Он снова был одет во всё привычно чёрное — тяжёлая кожаная куртка, плотная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, брюки и грубые ботинки.       Тёмные волосы были идеально уложены, и Уокер захотелось немедленно их взъерошить. Алый взгляд был сосредоточен на скамьях. Высокие скулы и колкая щетина вызывали желание немедленно коснуться их, почувствовать под подушечками пальцев. Чётко очерченные розоватые губы были приоткрыты, и Люцифер облизывал их, словно не замечая взгляда Вики.       В её душе зародилась надежда — что она всё придумала, и не было никакого поцелуя Люцифера и брюнетки, которую он выдавал за свою девушку; что её сердце, заполненное чёрной ревностью, не разбивалось на миллионы острых осколков; что брюнет пришёл ради неё, а не для нового раунда своей непонятной игры.       Надежда — ещё одна из эмоций, присущих ангелам.       Надежда — это терпение, это ожидание, это уверенность в том, что возможное осуществится, это опора, это внутренняя сила.       Ангелы всегда надеются на лучшее. Они не в силах сделать что-либо, выходящее за рамки их понимания светлого и чистого, но при этом в них живёт надежда — что все проблемы разрешатся, что найдётся нужный вариант, что можно избежать очередных пустых ссор и споров.       Ангелам кажется, что они знают будущее. Они думают, что если выбрать правильный, по их мнению, путь, то всё получится, и цель обязательно будет достигнута. В иных случаях они начинают надеяться — что им кто-либо или же что-либо поможет, что обязательно тёмные времена пройдут, и солнце снова засияет.       Люди такие же. Вместо того, чтобы действовать, они предпочитают надеяться, что все их проблемы исчезнут, как по щелчку пальцев. Люди винят в своих неудачах всех, кроме себя. Они винят близких и знакомых, которые не помогли, винят своё окружение, которое почему-то якобы осуждает за любое действие, винят умерших, винят ангелов и демонов — всех, кроме себя.       Демоны же, наоборот, знают, что никакой надежды не существует. Они идут и получают желаемое, действуют, когда хотят что-либо. Демоны не надеются на приятный и хороший для них исход, они не терпят бездействия. Они просто уверены в себе и своих силах. Тёмные не терпят ожидания. Для них надежда равна провалу.       Ангелы и смертные могут молиться Шепфа, чтобы он помог им. Демоны же знают, что никто не сможет им помочь, и рассчитывать нужно лишь на себя.       Ангелы и смертные могут перебирать миллионы причин, по которым у них что-то не получается. У демонов же есть только одна установка — безоговорочный успех. Они не допускают даже мысли, что у них что-то может не получиться.       Люцифер аккуратно сел на скамью, сажая Вики рядом с собой и заглядывая в её глаза. — Больно? — в его голосе сквозило беспокойство.       Девушка лишь отрицательно покачала головой, думая только об одном, — завтра её на коленях зацветут яркие фиолетовые синяки, которые несколько недель будут сходить жёлтыми разводами. — Зачем ты пришёл? — Вики осторожно снимала коньки, надевая ботинки, пока Люцифер взглядом следил за плывущими дымчатыми облаками. — Мне казалось, что после произошедшего в кафе мы вряд ли встретимся. — Захотелось тебя увидеть.       Это была чистая правда. Люцифер в одиночестве скрывался в своей спальне от всех — от злого отца, который то и дело срывался на сыне из-за задания, от Ости, которая постоянно расспрашивала о смертной, от остальных демонов, в чьих глазах он видел жалость — и практически сходил с ума. Он мог часами сидеть на краю кровати, не двигаясь, и думать о Вики. Люцифера волновали чувства девушки, её состояние. Он буквально слышал, как в тот момент, когда Уокер пожелала ему отправиться обратно в Ад, что-то внутри хрупкого девичьего тела надломилось. От Вики исходила невероятная боль — такая, что даже сыну Сатаны, которого с самого рождения закаляло Адское пламя, стало не по себе.       Боль Вики смешалась с ревностью; и Люциферу должно было быть приятно, ведь нужная цель достигнута. Однако, ощущая весь спектр тёмных липких эмоций, которые окутывали Уокер, когда она едва сдерживала жгучие слёзы обиды, мужчина не чувствовал себя победителем, не радовался достигнутой цели.       Наоборот, он испытывал сожаление, что ему пришлось так поступить. Люцифер злился, пытаясь держать себя в руках, но он навсегда запомнил то разочарование, скользнувшее в глазах Вики. Ему хотелось снова увидеть её — хотя бы издалека, но он никак не мог найти весомый повод, чтобы спуститься на Землю, пока Дино, сам того не зная, не подкинул его. — Увидел? — Уокер холодным взглядом смотрела на Люцифера, держа в руках сумку с белыми коньками. — Извини, но мне пора. — Подожди, — мужчина аккуратно потянул русоволосую за запястье, удерживая рядом с собой. Она недовольно поправила светлую шапку. — У меня есть для тебя подарок.       Люцифер достал из кармана кожаной куртки продолговатую бархатную коробочку тёмно-синего цвета и протянул её девушке. Она покачала головой, отказываясь принимать подарок. — Мне ничего не нужно от тебя, — Вики поджала обветренные покусанные губы, смотря прямо в мерцающие алые глаза. — Оставь себе или же подари своей девушке.       Люцифер, сжав ладони в кулаки, усмехнулся, протяжно выдыхая. Не мог же он сказать, что Ости — никакая ему не девушка, а всего лишь демоница, которая нужна для выполнения задания; что Дино, которого Уокер считает приятным светлым мужчиной, — ангел, которому тоже поручили задание; что ничего не подозревающая Вики — причина, по которой может начаться война между Небесами и Адом. — Прими это в качестве моих извинений, — демон шагнул ближе к девушке. — Не хочу, чтобы между нами остались какие-либо обиды и недопонимания… — Обиды? Люцифер, ты шутишь? — Вики распахнула губы; её голубые глаза моментально сковал лёд, который вряд ли сможет растопить даже Адское пламя. — Если ты думаешь, что своим подарком ты сможешь хоть как-то оправдать себя, то ты заблуждаешься. — Просто прими подарок, — мужчина снова настойчиво протянул бархатную коробочку. — Мне не нужно, чтобы ты искала причины моим поступкам. — Нет, — Уокер сделала шаг назад, опустив глаза, — уходи, Люцифер, и забирай свой подарок. Я больше никогда не хочу тебя видеть.       Мужчина хмыкнул — он знал и чувствовал, что это не так. Вики сдерживала себя и свои эмоции, бесцветным голосом разговаривая с ним. — Ты так в этом уверена? — в следующее мгновение демон навис над девушкой, прижимая её к себе. — Ты так уверена, что сможешь без меня? Уверена, что не хочешь меня видеть? Уверена, что если я уйду, тебе станет легче, и ты перестанешь думать обо мне сутками напролёт?       Уокер испуганно кивнула, не в силах отвести взгляд от алых глаз, рядом с которыми ночная мгла рассеивалась, согревая морозный воздух. — Ты думаешь обо мне с того самого момента, как только я появился, — Люцифер наклонился; их губы находились всего в нескольких сантиметрах. — Ты ждала, когда я снова появлюсь. Ты не могла мне противостоять, потому что тебя привлекает моя тьма точно так же, как меня притягивает твой свет. Но тебе страшно, что твои внезапно вспыхнувшие чувства ко мне, незнакомцу, пугают и указывают тебе, что делать, — девушка чувствовала горячее дыхание мужчины. — Расслабься, Вики, и отдайся им. Ты это уже делала в своей спальне. Я прекрасно помню, как ты стонала подо мной, совершенно ничего не стесняясь. Откройся мне и впусти мою тьму внутрь себя.       Бархатный голос и алые глаза гипнотизировали девушку, и она всего лишь кивнула. Словно ведомая, словно марионетка, которой управляет привлекательный, но злой кукловод, Вики первой потянулась к губам Люцифера. Сумка с коньками упала на снег.       Поцелуй был требовательным и жадным. Демон, уверенным движением раздвигая губы Вики, сразу же вторгся языком в её рот, выпивая дыхание. Уокер не сопротивлялась, наоборот, жаждала большего, обвивая руками его шею и прижимаясь ближе в разгорячённому мужскому телу. Словно заворожённая, Вики исступлённо отвечала на поцелуй, ни о чём думая и совсем забывая, что всего несколько минут назад она желала больше никогда не видеть Люцифера. — Это неправильно, — затуманенные голубые глаза распахнулись, смотря в бездонные зрачки. — Я не должна…       Девушка вырвалась из объятий, подхватив сумку. — Не важно, правильно или нет, — Люцифер довольно облизнул губы. — Главное, что ты сделала это, потому что хотела.       Вики покачала головой — она не понимала, действительно ли хотела поцеловать мужчину, потому что в его присутствии она совершенно забывала обо всём. Она тянулась к нему, словно бабочка к огню, забывая, что может погибнуть. Уокер знала, что Люцифер не просто так каждый раз появляется рядом с ней, он преследует какую-то важную цель, но думать об этом не хотела.       Она была готова погибнуть, раз за разом чувствовать, как кровоточит её сердце, как душа наполняется тьмой, лишь бы рядом был Люцифер — лишь бы ощущать его губы, скользящие по телу ладони, горячее дыхание, на которое кожа моментально откликается мурашками, бархатный голос, за которым она хочет следовать, и алые глаза, гипнотизирующие всякий раз, стоило ей заглянуть в них. — Мне пора, — Вики медленно пошла в сторону своего дома, едва обратив внимание на кафе. Воспоминание сразу же пронзило её холодом и болью, но всё, что девушка сейчас чувствовала, — горящие от поцелуя губы.       Люцифер остался стоять на месте, довольно улыбаясь. Он провожал хрупкий силуэт взглядом, зная, о чём Вики думает. И в этот момент в его голове впервые за долгие тысячелетия было лишь одно — нежность. Ему хотелось продлить чудесное мгновение поцелуя, когда девушка, не сопротивляясь, отдалась своим чувствам, обвивая его шею своими руками и прижимаясь ближе к нему. Люцифер знал, чего Вики искренне желала, и был уверен, что сможет ей это дать.       Демон, не умеющий любить и презирающий любое проявление искренних чувств, был готов ради смертной на всё. Впервые он почувствовал, что в его сердце мирно полыхало согревающее, а не обжигающее пламя; что по его венам разлилось тепло, появившееся лишь рядом с Вики. И Люциферу предстоял долгий путь, чтобы понять свои чувства и принять их.       Уокер даже не помнила, как добралась до дома. Отец уже давно спал, и Вики, тихо поднимаясь в свою комнату, прокручивала в голове столь желанный поцелуй. Каждое прикосновение Люцифера по-новому отдавалось в её сердце, и хоть ей хотелось отгородиться от него, чтобы снова не сходить с ума от его касаний, усмешек и поцелуев, она жаждала повторения.       Приняв горячий душ, похожий на обжигающие объятия демона, девушка удобно устроилась в кровати, проверяя сообщения от подруги. Отложив мобильный, Вики потянулась к небольшой лампе на прикроватной тумбочке, чтобы выключить свет, и задержала дыхание.       На тумбочке лежала та самая бархатная коробочка тёмно-синего цвета, которую ей протягивал Люцифер. Вопросы вихрем захватили мысли Вики — ей хотелось знать, откуда она появилась, как мужчина смог забраться в дом и не разбудить отца, зачем он вообще это сделал. Но Уокер, будто её сознанием кто-то завладел, потянулась к притягивающему внимание футляру и распахнула его.       Внутри коробочки находилась серебряная цепочка с небольшим кулоном в виде змеи. Каждая деталь была отчётливо видна, словно подвеску создал настоящий мастер своего дела. Раздвоенный язык, матовые чёрные глаза и чешуя — кулон был единственным в своём роде.       Сжав цепочку в ладони, Вики на секунду засомневалась в своём решении, а после уверенно застегнула её на своей шее и удобно устроилась на подушке. Матовые глазки змеи блеснули алым, но девушка, тут же погрузившаяся в сладкий сон, этого уже не видела.

***

      Люцифер довольно усмехнулся. Он был стопроцентно уверен, что Вики если не наденет цепочку, то точно будет носить её с собой в качестве напоминания о демоне.       Сидя в своей спальне, Люцифер чувствовал, как между ним и смертной с каждой секундой связь становится всё более крепкой. И теперь никто не сможет скрыть Вики от него — даже Дино с амулетом своего отца.