Пять стадий принятия неизбежного

Блядь. Блядь. Блядь! Это началось совсем недавно, после очередного урока Фенцио. Снова нас разбивают на пары, снова перед глазами маячит земное отребье Уокер под ручку с Мими, снова моё имя соседствует с этим ангелочком. Чёрт! Убогое чувство внутри, такое же отвратительное, как лик моего любимого отца в гневе, накатило волной. Я неприязненно вздрогнул от липкого, гадкого ощущения пробежавших по телу мурашек. Слишком неоднозначная реакция на своего заклятого друга, вечного соперника, тем более уж – ангела. Тошно. Противно. Отвратительно. Мерзкий святоша будто нехотя подходит и протягивает руку для приветствия. Сохраняю равнодушие на лице, кротко пожимаю плечами и тяну ладонь в ответ. Какого-то дьявола крепко сжимаю и задерживаю его руку в своей на несколько секунд. Дольше, чем нужно для приветствия. Дольше, чем делают друзья. А мы с этим сосунком даже не приятели. Сука. Ангел смеряет меня недоумённым взглядом, приподнимает бровь и, медленно переведя глаза на скреплённые руки, осторожно старается убрать свою. Натягиваю привычную ухмылку и превращаю ситуацию в очередную, не слишком удачную шутку, отвесив белобрысому пару ласковых слов о его постной физиономии. Долбаный мудак. Стадия первая: отрицание На пути к водовороту сверлю взглядом спину в белой рубашке. Невольно сглатываю подступившую слюну. Пытаясь прогнать это наваждение, качаю головой и с усилием отворачиваю её куда-то в сторону. Не-ет. Мне мог бы приглянуться кто угодно: будь то какая-нибудь Ости, Мими или эта проблемная Непризнанная. Кто угодно, но не он. Чёрта с два, ладно ангел, на запрет, по сути всей, мне глубоко похуй, но мужчина?! Всегда был уверен в своей гетеросексуальности. Тогда какого дьявола при одном хлопке ресниц этого белобрысого я чувствую, как натягивается ткань штанов? Особенный?! Ну да, конечно. Клоунада повеселее, чем в школе. Итак, спокойно, Люци, это просто побочный эффект... Просто состояние аффекта… Скоро эта херня пройдёт, и... Ловлю себя на мысли, что уже несколько минут пялюсь на его задницу. Сука! Запрыгиваем в водоворот – как оказалось, мы здесь одни. Расслабленно скрещиваю руки на груди и сжимаю брови у переносицы; наблюдаю, как это «дитя небесное» складывает крылья, ускоряясь, и улетает прочь. Пиздец. Значит, не хочешь видеть меня? Стадия вторая: гнев Ударяю кулаком в грудь, пытаясь прийти в себя, пока ангел растворяется в облачной пучине. Вопрос напрашивается сам собой: какого дьявола? Какого дьявола его снова и снова отправляют на задание в паре со мной? Какого дьявола напыщенный индюк Фенцио не парится о своём сыне и его возможных - а зная меня, практически стопроцентных - проигрышах? Какого, блядь, дьявола чёртов ангелок так нагло избегает меня, избегает смотреть в глаза?! Ненавижу всю его натуру. Ненавижу эти чистые голубые глаза, ненавижу белую рубашку без единого пятнышка, ненавижу щетину на его лице и этот вонючий парфюм. Ненавижу шелковые волосы цвета пшеницы, вечно заплетённые в пучок. Так хочется схватить его за них, распустить, намотать на кулак и... Интересно, они ему до плеч или ниже? Бл-я-я-я-ядь! Прибываем на задание; он моментально ориентируется и находит сегодняшнего подопечного – без лишних раздумий, уверенно направляется к нему. А я, всё ещё как вкопанный, стою посередине улицы и вырисовываю взглядом узоры на ровном асфальте. Стадия третья: торг Быть может, всё действительно не так, как я считаю? Какая-то ошибка, сбой в организме. Вполне вероятно, что вечером я подцеплю какую-нибудь аппетитную демонессу, что будет ублажать меня, забуду про этого придурка и постараюсь больше с ним не пересекаться. Уверен, что так будет лучше. Ох, Отец, за что мне всё это? Не могло это быть гораздо проще? Закатываю глаза и, раздражённо сжимая губы, иду вслед за ушедшим ангелом. Только подхожу к пункту назначения, вижу, что он довольно улыбается, глядя вслед уходящему земному отбросу и его не самой симпатичной подружке. Когда этот успел выполнить задание?! Какого хера начал без меня?! Сукин сын победно усмехается. Проходя мимо меня, слегка задевает плечом и оскаливает зубы в злобной усмешке. Ну надо же. Какие мы, оказывается, мстительные. Стадия четвёртая: депрессия Ну пиздец. Поздравляю, Люцифер, о могучий сын владыки всея Ада, тебя обыграл в каком-то нелепом задании грёбанный святоша... Сдаёшь позиции, мой старый добрый друг. Блядь. Когда это я начал разговаривать сам с собой? Только приподнимаю глаза – замечаю образовавшийся водоворот и высокий силуэт, почти сливающийся с остальным фоном. В неприятном для себя удивлении осознаю, что губы скривились в невесёлой, даже грустной усмешке. Прижимаю брови и складываю руки в карманах – спешу за длинноволосым. В груди что-то обиженно стучит… Мне это совсем не нравится. Наконец знакомый кабинет, где остались только мой напарник, я и его заебавший в край папаша. Белобрысый явно доволен своей работой, наверняка гордится, что в этот раз обыграл меня, но отцу докладывает об успехе с каменным лицом, будто такое происходит каждый день. Как бы не так, ангельский засранец. Фенцио улыбается краешком рта, стараясь не выдавать гордости за сынулю, сухо кивает ему и удаляется прочь из кабинета. Давай-давай, катись, старый идиот. Мне нужно кое-что обсудить с твоим прелестным ребёнком. Стадия пятая: принятие Смотрю, как ангел собирается выходить, подлетаю к двери и хватаю его за запястье в тот момент, когда рука почти касается дверной ручки. Чёрт бы меня побрал, даже через рубашку я чувствую жар его тела, ощущаю, как надулись его вены на руках. Неужто ангелок волнуется? Шепфа, как бы я не пытался убедить себя весь этот чёртов день, я понимаю одну вещь: меня влечёт к нему. Замечал это и раньше, правда, не так отчётливо, как сейчас, стоя к нему вплотную. Одним движением поворачиваю замок – теперь никто не сможет прервать наш диалог. Рано или поздно это должно было произойти. Зачем тянуть кота за хвост? – Люци? – Дино. – Люцифер! – Что? – Что ты только что сделал? – слегка раздражённо выдыхает тот, скрещивая руки на груди. – Обеспечил нужную атмосферу для одного разговора. Не знаю, что двигало мною в тот момент, но мне это определённо нравилось: недолго думая, хватаю обеими руками кисти его рук и припечатываю к двери, прижимаясь пахом к ноге. Краем глаза замечаю румянец на щеках; нацепив свою самодовольную ухмылку, наклоняюсь к его уху и хрипло шепчу: – Очень важного разговора...